Найти покой

      Дарья вышла из библиотеки, которая по счастливому стечению обстоятельств оказалась буквально в соседнем доме. Раньше у нее вообще не было опыта посещения общественных хранилищ книг, так что она действительно не знала, как именно всё это происходит, и оформление карточек, заполнение анкет, непринуждённая болтовня с библиотекарем — все это было ей в новинку. Погода была замечательной. Последние дни июля радовали душу и глаз, и Дарья, порадовавшись новому опыту, тут же выкинула поход в библиотеку из головы. Единственное, что напоминало о неловком посещении — тяжесть нескольких книг за спиной. Домой идти не хотелось: там ждали горы до сих пор неразобранных вещей и огромные пакеты со старым хламом, оставшимся от предыдущего хозяина квартиры, и, хоть Дарья и вымыла там всё, что можно и нельзя, новый дом всё ещё не был уютным местом, где она могла расслабиться и отдохнуть. И зачем она дала номер тому стеснительному парнишке в библиотеке? Дарья бы очень удивилась, если бы он им воспользовался: у него так бегали глаза и дрожали руки, что сомневаться в том, что десять цифр так и останутся на обратной стороне библиотечной анкеты, даже не стоило. — Ну и ладно, — безразлично фыркнула девушка, поправляя рюкзак. «Интересно, в этом городе есть какой-нибудь парк или набережная? Прогуляюсь после кафе…» Дарья не любила бесчисленное множество вещей: желе, яркие бантики на нижнем белье, безглютеновый и кукурузный хлеб, воробьёв, потому что один из них в детстве больно цапнул её за палец (о том, как она его перед этим поймала и тискала вместо куклы, девушка предпочла благополучно забыть). Ещё не любила музыку хиппи, занозы и виноград с косточками. Но в особенности не любила блёклых людей. Она и сама была не то чтобы яркой, и ей совершенно не улыбалось делиться своим внутренним светом с теми, кто не в состоянии производить свой. Дарья давным-давно поняла, что общаться нужно с людьми, которые могут дать что-то взамен. Всю старшую школу она провела, сидя за партой с разукрашенной девчонкой, которая списывала у неё на геометрии, но при этом давала фору всему классу на каждом уроке литературы. Абсолютно каждое сочинение Дарьи было написано под гениальную диктовку, поэтому, пожимая руку той «подружке» на последнем звонке, у её на языке было стойкое послевкусие завершения хорошей сделки. Также Дарья не любила неопределённость, поэтому расклад карт таро утром этого солнечного дня не оставил ей сомнений, что сегодня всё будет наилучшим образом. «Предстоит очень много новых и интересных дел. Придется импровизировать, много шутить, быть инициатором и первопроходцем.» — гласила расшифровка карты, с которой издевательски улыбался заламинированный шут. Дарья любила эту карту: она означала, что день будет весёлым и насыщенным на события, что волноваться и тревожиться не придётся, и обычно она была права. Вообще, карты ещё ни разу её не подводили. Они были непреложной истиной, практически константой в жизни девушки, и она верила им, вверяя кусочкам цветного плотного картона, переливающимся на солнце, свою судьбу. Всё, что ей оставалось делать — плыть по течению, фактически выполняя свой долг. Дарья достала телефон из рюкзака, и её пальцы запорхали по экрану, стуча по нему остро заточенными коготками. Она ввела пароль из четырёх цифр, зашла в интернет и нашла ближайший парк. Фотографии в гугл картах оставляли желать лучшего, но девушка упрямо зашагала в нужном направлении: нужно же было исследовать город, да и Шут обещал, что сегодня удача будет на её стороне. От размышлений её отвлекло уведомление, но она механически его смахнула, скорее всего, это кто-то из родителей. Без разницы. Телефон, поставленный на беззвучку, снова отправился в ссылку в карман рюкзака Дорога до парка не заняла много времени. Девушка шла по тротуару прямо около проезжей части, и её взгляд лениво скользил по проплывающим новостройкам и проносящимся разноцветным машинам. В её родном городе всё было мало-мальски одноцветным: серым, белым или чёрным. Преимущественно серым. Из-за пыли, казалось, устроившей в этом городишке своё бессменное логово. Она липла к машинам, перекрашивая их в один и тот же оттенок, липла к одежде и коже, забивая поры. Почти все подростки были на короткой ноге с акне и астмой. Кто-то винил китайские заводы, находящиеся на другой стороне реки, жестко очерчивающей границу города, но полноценного и официального объяснения этому не было. Пыль как пепел из «Сайлент Хилл» размазывалась по лицам горожан. Они уже привыкли к ней и будто бы сами из неё состояли. В этом плане новый город выгодно отличался от предыдущего. Он был солнечным и чистым. Вместо надоевшей пыли на дорогах скрипел крупный желтоватый песок, здания почти поголовно были построены недавно (хотя, может быть, только в центральном районе), люди двигались живо и одевались ярко. Лица встречавшихся Дарье подростков были испещрены веснушками и не были отягощены усталостью или отвращением к самому своему существованию. На глаза попался ларёк с мороженым. Дарья чуть улыбнулась, встретившись глазами с продавцом, и, подумав, что ничего страшного не случится, если она отложит поход в кафе на другой день, подошла почти вплотную. — Добрый день! Что будете? — приветственно кивнул парнишка за прилавком. — Привет, а что посоветуешь? — хитро прищурилась в ответ девушка. — Эм, ну… — парень нахмурился, — Наверное, с черносливом или манго… Хотя, смотря, что Вы любите, — потупил он глаза. — Обычно берут какое-нибудь шоколадное, видимо, вкусное. — Тогда я возьму шарик шоколадного. — Разочарование парнишки, казалось, можно было пощупать. — И ещё один шарик с черносливом, — сжалилась Дарья. — Хороший выбор! — просиял он и наконец занялся своей работой. Дарья отвела взгляд от его суетливого мельтешения рук и огляделась по сторонам. До парка оставалось всего ничего, но ей вдруг пришла в голову мысль сесть прямо тут на соседнюю лавочку и продолжить вгонять пацана в краску. Но это же надо будет терпеть его периодические взгляды или даже разговоры. А ей на такие жертвы идти не хотелось. Дарья оплатила мороженое картой, и терминал весело пикнул ей в ответ. Она ушла, не попрощавшись, приняв «Хорошего дня!», брошенное ей вдогонку, как данность. Дарья задумчиво провела языком по верхнему шарику мороженого, удивительно, но у парня, как оказалось, и правда есть вкус. Парк был… милым. По своей сути он являлся довольно длинной аллеей, обрамленной исключительно лиственными деревьями, среди которых маячили столбы фонарей, прячущие свои светящиеся по вечерам головы в кронах. Широкая жёлтая вымощенная камнями дорога полнилась лавочками со смешными коваными завитушками (одна из них, находившаяся в глубине парка, которую не было видно проезжавшим мимо парка машинам, отличалась от остальных своей вычурностью и табличкой «Скамья влюблённых»). У Дарьи возникло внезапное желание сесть именно на неё и словить несколько недоумённых взглядов от прохожих, но она подавила его, аргументируя это тем, что ей будет неплохо и на периферии парка. И так оно в целом и было. Дорога находилась на умеренном расстоянии, прогуливающихся людей было не так много, мороженое, даже начав подтаивать, не стало мерзко-тёплым, как это бывает, когда не съедаешь его в первые же пару минут, летняя одежда не липла к спине, сандалии на небольшом каблуке не натирали ног… В общем, карты Таро снова держали планку в своих предсказаниях. Дарья села на скамейку с твёрдым желанием спокойно полюбоваться копошащимися в траве птицами и даже следующие минут десять этим и занималась, но ей это быстро надоело. Птицы везде одинаковы. Как маленькие заводные машинки в пёрышках, они возятся на земле неважно в чём (в песке или же пыли) абсолютно в любом городе, ищут себе еду и даже не задумываются о том, насколько никчёмно живут. Им просто не дано узнать это, как не дано героям классических старых фильмов, снятых чуть ли не на домофон, сломать четвёртую стену. Когда наблюдение за птицами вконец наскучило, телефон из кармана рюкзака снова перекочевал в руку девушки. На экране высветилось непрочитанное сообщение, но, думая, что оно от кого-то из родителей, Дарья ошибалась: в качестве адресанта стоял неизвестный номер. «Странно, ” — подумала она, кто бы мог ей писать? Пальцы практически самостоятельно набрали четыре цифры пароля, и через секунду загрузки появилось окно мессенджера с нехитрым текстом: «Заканчиваю в восемь. Артём.» 02:46 p.m. Дарья поняла, что это за человек только после нескольких десятков секунд раздумий, и аж приоткрыла рот от удивления. Не может быть. Тот стеснительный парень из библиотеки, выглядящий так, будто в своей жизни говорил только со своей мамой? Написал? Сам? Первым? Его зовут Артём??? Девушка по-быстрому сохранила номер в телефонную книгу под именем «Артём Библиотека» и, начав набирать ответ, изумлённо остановилась: Артём Библиотека печатал что-то ещё. «Не против прогуляться?» 03:11 p.m. «Он что, ждал, пока я прочитаю, ” — промелькнуло в голове у Дарьи, и она умилённо и самую малость самодовольно ухмыльнулась. Карты Таро снова были правы, стоило бы перестать удивляться этому, но каждый раз их правота вызывала в девушке бурю эмоций. Как будто за ней присматривает кто-то очень заботливый. Разве не приятно знать, что тебя ждёт? Ведь это даёт кучу возможностей подготовиться к неприятностям, если они виднеются на горизонте, или наоборот ни о чём не тревожиться, если день предвидится ясным. Жалко, конечно, что в случае проблем, их можно только принять к сведению, но нельзя предотвратить. А смысл? Если всё давно предрешено, а во время гадания ещё и выброшено прямо под нос (буквально преподнесено на блюдечке), то пытаться ворочать судьбу с одного бока на другой — бессмысленно. Фаталистичность избавляет от ответственности, и Дарья не видела в этом совершенно ничего плохого или противоестественного. Она быстро отправила немногословный ответ, согласившись на встречу, отложила телефон, и только затем подумала о том, чем они будут собственно заниматься. И разочаровалась. Дарья не любила блёклых людей, а Артём как раз был «ярким» (девушка хихикнула от собственного каламбура) представителем этой части общества, серой массой по своей сути. Ногу сквозь шорты обожгло прохладой капнувшего мороженого. Дарья тихо выругалась и недовольно подумала, что карты могли бы и предупредить о таком конфузе, но тут же оправдала «предательство» карт тем, что это событие наверняка приведёт к какому-то хорошему исходу. Тем временем, у Артёма тряслись руки. По виску неприятно проползла ледяная капля пота, и он смахнул её не менее холодными пальцами. Взгляд вперился в его собственные сообщения той девушке, что оставила ему номер во время первого же посещения библиотеки. Не так он представлял себе свою историю любви, однозначно. Он думал, что она начнётся совсем не так глупо, и он не уронит всё со стола. Неловко. Все должно было произойти как с теми нелюдимыми красавчиками из фильмов, которые учатся на «Отлично», затем их замечает первая красотка школы, они взаимно влюбляются, затем по сюжету происходит несколько стычек (или даже драк, в зависимости от рейтинга фильма) с бывшими или нынешними ухажёрами красотки, а потом главный герой целует ее на фоне школы, залитой закатным солнцем, и все улюлюкают. Когда Дарья прочитала первое сообщение, сердце Артёма ушло в пятки, и, не чувствуя пальцев, он набрал и отправил ещё одно, с ужасом наблюдая, как та начала печатать что-то в ответ. «Ок. Зайду за тобой после окончания смены.» 03:12 p.m. Замедленным движением Артём со стуком положил телефон на стол настолько далеко, насколько позволяла ему правая рука, и рвано выдохнул. Устройство казалось ему маленьким, но ужасно пугающим зверем, смертоносной змеёй в то время, как он сам был до слюнотечения хорошеньким кроликом, запертым с ней в одной комнате. Клетке, по своей сути. * * * Класс маленький и светлый, дети в новенькой прилизанной школьной одежде благородного тёмно-серого оттенка крутятся, хихикают и переговариваются за маленькими партами, стилизованными под светлое дерево. На стенах развешены рисунки, а в самом конце комнаты, рядом с большим прозрачным кулером с синей этикеткой, разноцветный классный уголок, заполненный какими-то пометками и фотографиями. Учительница держит его за руку. У неё красная юбка-карандаш, закрывающая колени, и помада такого же цвета. Её яркие губы живо двигаются, а лицо периодически покрывается мимическими морщинками (наверное, она много улыбается), ещё она выговаривает все буквы, как и положено учительнице младших классов. Она что-то говорит классу, несколько человек разворачиваются и садятся ровно, к ней лицом, но остальные просто начинают говорить тише и время от времени только бросают «разведывательные» взгляды. — Ребята, сегодня у нас пополнение в нашем замечательном коллективе, Тёма, представься, пожалуйста. Те несколько детей, что были, видимо, самыми послушными из всех, скрестили на нём взгляды, и на их лицах отразилось детское непосредственное недоумение, как будто они только что заметили стоящего перед ними маленького даже для своего возраста мальчика, вжавшего голову в плечи. — Привет, всем, — начал он, видя, как с каждым его звуком интерес к нему угасает, — меня зовут Артём, но для друзей — можно просто Тёма. — Он неловко замолчал, и спустя несколько секунд стояния перед своим новым классом, мирно гудящего даже во время его речи, он внезапно понял, что ни единая живая душа в этом классе не будет звать его по-дружески, ограничиваясь нейтральным «Артём». За исключением, может быть, милой учительницы с красной помадой, которая, по всей видимости, ко всем обращается уменьшительно-ласкательными формами их имён. Весь последующий день он сидит за своей маленькой чистой партой в середине первого ряда даже на переменах в надежде, что кто-то подойдёт поболтать или хотя бы поздороваться. Его соседка, девочка с двумя длинными русыми косичками, которые, как подумалось Артёму, возможно, смотрелись бы лучше, если бы волосы были не такими жидкими, по окончании каждого урока убегает куда-то из кабинета с щебечущей стайкой других девочек. За все несколько часов терпеливого ожидания, проведённых в школе, к Артёму никто не подходит. «Может, надо было что-то ещё сказать в самом начале? Или вообще сказать что-то другое, ” — размышляет он, машинально складывая разноцветные вкусно пахнущие учебники, только пару дней назад купленные отцом в книжном магазине, в рюкзак, который он носит уже третий год, с самого первого класса, из-за того, что ему нравятся нарисованные на нём машинки из популярного мультика «Тачки». После уроков его забирает мама. Она весёлая. Легкомысленно болтает о всяких глупостях, как и всегда, когда забирает его со школы. Обычно это делает отец, но в последнее время у него «слишком высокая занятость», как он это объяснял своему сыну. Тёма не знал, что это значит, но понимающе кивал. — Ну, рассказывай, как всё в школе прошло? — мама не может придержать вопросы даже до дома и начинает бомбардировку заботой ещё по пути к нему. — Хорошо прошло, — нехотя отвечает Тёма, отмалчивающийся всё это время, — учительница меня представила, и потом… — он ловит взгляд матери, впитывающей каждое слово, как губка, — потом я сам поздоровался со всеми, а на переменке ко мне подошли два мальчика, и, кажется, я с ними подружился. Плечи Любы расслабляются, она облегчённо выдыхает и улыбается сыну даже шире, чем до этого. — Я в тебе и не сомневалась. — Ложь. И они оба это знают. — Хотя немного и боялась, что тебя не примут в устоявшийся коллектив, — неожиданно делится откровением мама. — Эти ребята вместе уже два с лишним года учатся, сам знаешь. Я боялась, что будет, ну, знаешь, ммм… как было в той школе, там ведь тебя сначала не приняли. — Она неловко поджимает губы. Тёма от удивления распахивает глаза. Они никогда не говорили о той школе и том, что там случилось, не говорили с тех самых пор, как случилась та трагедия, обходя в разговорах даже упоминания об этом учебном заведении. Думать об этом не хотелось. Тёма опускает глаза и сжимает руку матери. Конечно, она боялась, что её сына не примут. Никто не любит детей с посттравматическим синдромом, это ясно даже этому щуплому третьекласснику, который даже не знает, что это такое. Мама жаждет, чтобы он был «нормальным», не доставлял неудобств, это вспыхивает в его сознании с яркостью взрыва сверхновой и хорошо отпечатывается в памяти. Она настолько поглощена иллюзией, в которой всё нормально, её маленький Тёма — обычный мальчик, живущий самой обычной жизнью, и всё плохое забылось и осталось в прошлом, что даже не пытается разрушить это ложное восприятие мира вокруг лишними вопросами, ведь, как известно, розовые стёкла бьются осколками внутрь. Она даже не спрашивает, как зовут тех мальчиков, с которыми «подружился» её сын, и, наверное, в глубине души знает, что это сильно (как минимум вдвое) преувеличенная ложь. Тёма учится в этой же школе до самого конца одиннадцатого класса, и его мама уверена, что у него прорва друзей, с которыми он и гуляет вечером по четыре часа два дня через два. На деле же в силу отсутствия опыта полноценной коммуникации с другими людьми (в частности, с одноклассниками) в годы расцвета его как личности мальчику, затем подростку, а позже — молодому человеку выпадает всё меньше возможностей (и всё меньше желания) влиться в коллектив. Он абсолютно один, а разговоры из года в год сводятся к просьбам одолжить ручку или забытый учебник. Привычка вырабатывается за двадцать один день, да? А Артёмом она взращивается годами. * * * Весь следующий день у парня всё валилось из рук, а взгляд то и дело останавливался на телефоне, мирно покоящемся на стойке. За несколько часов в библиотеку зашла только какая-то школьница, выбравшая себе книжку Дмитрия Емца. Через какое-то время Артёму надоело просто пялиться на устройство, и, обречённо вздохнув, он решительно поднял его, разблокировал и отметил, что до конца смены, а значит и до встречи с девушкой, осталось не больше сорока минут. — Зря я ей написал. Это было очень глупо, — пробормотал он и вытер ладони о джинсы. — Очень глупо.