97 Investigations

– ук... ук... Чонгук? – Голос давил на темный дым, клубящийся в голове Чонгука. Это был знакомый голос, который он знал уже много лет, но он никак не мог вспомнить, кому он принадлежит. Все было так размыто, что он даже не мог нормально соображать. Он был уверен, что его глаза закрыты, потому что он не мог видеть, а его конечности были словно прикованы свинцом. – Черт, что он делает? – Чонгук услышал другой голос, более четкий и мелодичный, который раздавался рядом с его ухом. Что он делает? Делал ли он вообще что-нибудь? Ну, он не хотел ничего делать. Просто лежать здесь было приятно, слишком приятно. *** – Может, отвезти его в больницу? – спросил Чан, пощипывая большой палец, старая привычка, которую он давно отбросил, вернулась и преследовала его в этот момент стресса. Югём покачал головой: – И что мы им скажем? Привет, мы думаем, что в нашего друга вселился призрак, которого он только что ударил по лицу? А может, это призрак куклы, которую он взял с собой и еще не выбросил? – Ну, он не может просто оставить куклу в доме Чэрён. Это было бы невежливо. – Донмин поднялся со стула на расстоянии от кровати, где двое других стояли над спящим Чонгуком. Потерявший сознание мужчина дергался и метался с широко открытыми глазами, но казалось, что он не видит и не слышит их, и они решили, что он тоже одержим. – Мы должны были. Может быть, мы бы увидели, как два призрака сражаются друг с другом. – добавил Джэхён, глядя на черный мешок в другом углу комнаты, в котором находился один из призраков, которого они сейчас подозревали. Югём, устав от их разговоров, решил взять дело в свои руки и потянулся к распятию, которое он вырвал из рук Чонгука, стоявшему на тумбочке. Он бодро зашагал в другой конец комнаты и стал рыться в сумке в поисках куклы. – Ребята... Ее здесь нет... – Югём замялся, ощупывая сумку. Джэхён и Мингю могли поклясться, что кукла была в черной сумке, которую Чонкук носил на теле, но сейчас ее нигде не было видно. – Значит ли это, что он не одержим? – спросил Донмин, но никто из них не смог ему ответить. *** Чонкук был так голоден. Он был абсолютно голоден. Не помогало и то, что он практически чувствовал, как кто-то пихает ему в лицо бургер. Несомненно, это был Югём, который вздохнул: – Ребята, ничего не получается, он все еще не проснулся. А я купил его любимый бургер и куриные наггетсы... Глаза Чонгука распахнулись, когда он почувствовал, как его душа возвращается в тело. – Т- еда BTS? – Он задохнулся, когда увидел фиолетовый бумажный пакет, который держал в руках Джэхён. – Черт, я так голоден, как будто не ел несколько дней. –хрюкал в перерывах между едой Чонкук, Югём и Донмин пытались уговорить его притормозить, а Джэхён просто достал свой телефон, чтобы записать происходящее. – Притормози, тигр. Ты не ел уже несколько часов, не спеши, а то живот заболит. – Мингю нахмурился, предлагая бутылку воды лидеру, который в данный момент поглощал завтрак, обед и ужин. Как только Чонгук запихнул в рот достаточно еды, чтобы понять, что на столе все еще стоят пакеты с едой, и его заверили, что он получит столько еды, сколько ему нужно, он замедлил процесс поглощения и вопросительно поднял глаза. Чонкук возился с оберткой оставшегося бургера, который он крепко сжимал в руке. – Так... что случилось после...? – пробормотал он, не в силах поднять глаза на кого-либо из членов команды. – После того, как ты отключился, мы вернулись в отель. Ты вел себя очень странно, я начинаю думать, что это был припадок, но ты все еще жив. И напоследок, Джэхён и Чан пошли искать куклу, она пропала, но все в порядке, и мы отправили ее в музей кукол. – Мингю перечислял, перебирая пальцами. – Ах да, ты спал чуть больше 12 часов, сейчас 8.18 вечера. – Мингю поднял запястье к груди, проверяя время. – Мне жаль. – прошептал Чонгук и поднял голову от одеяла. Тусклый свет в комнате не мог скрыть виноватых глаз, слезы наворачивались и собирались в уголках глаз. Югём осторожно сел на свободное место справа от Чонгука, его рука поднялась, чтобы убрать назад несколько прядей непослушных волос, которые падали на лицо Гуку: – Теперь все в порядке. И тут плотину прорвало, так как Чонгук не мог найти в себе силы сдержать слезы, которые выкатились из его глаз и покатились вниз по кривой грустной улыбке, нарисованной на его лице. – Групповое объятие! – крикнул Мингю и навалился на дуэт, остальные члены команды бросились вперед, чтобы присоединиться к обнимающимся. – И не волнуйся, Чонгук, – сказал Чан из неудобного угла, в котором он расположился. – мы засняли все это в 4K. Чонгук практически слышал торжествующую ухмылку в австралийском акценте этого человека. *** – Я знаю, что ты там. – прошептал Мингю, и занавески раздуло ветром, как будто подтверждая присутствие того, что да, там был кто-то еще. Мингю вздохнул. – Не обращай внимания, мне опять все привиделось. Мингю опустился на кровать и подтянул колени к груди, приняв неудобную позу для человека своего роста и телосложения. Прошло четыре дня с тех пор, как он вернулся в квартиру после последнего расследования. Чан посылал в групповой чат возбужденные сообщения о том, что это будет их самым большим прорывом на данный момент со всеми драмами и страшилками. По крайней мере, кто-то хорошо проводил время в этой ситуации. Мингю интересовался, как обстоят дела у других ребят, теребя между пальцами сбившиеся простыни. Они решили сделать еще один перерыв, чтобы провести время со своими друзьями, семьей или просто отдохнуть от всего того стресса, которому они себя подвергали. – Да нет, мне нужно кое-что сделать... – С этими словами Мингю схватил пластиковый пакет с материалами, который он высыпал на стол, и одной рукой достал блестящую розовую пряжу и крючок для вязания, а другой набрал на Youtube «Crocheting for Absolute Dummies 101». Югём посоветовал ему заняться каким-нибудь успокаивающим хобби, чтобы унять тревогу, и вот так вечером сосед Мингю по квартире Минхао застал его за вязанием яркого розового шарфа, который, по его словам, «будет очень красиво смотреться на Хансоле». У Минхао (впервые за все время) не хватило духу сказать ему, что у Хансоля уже есть 9 таких шарфов с тех пор, как Сынкван начал вязать крючком. Однако Минхао согласился, что они подойдут к красным очкам Хансоля. *** – Итак, напомните мне еще раз, какого черта я здесь? – простонал Джэхён, делая очередной снимок для Сончана и Шотаро. Каким-то образом он стал официальным видеографом и фотографом на их свиданиях, и на этой неделе они были в ботаническом саду. Сончан закатил глаза, а затем сложил пальцы в форме буквы «V» для камеры, а другой рукой крепко обхватил Шотаро за талию. – Потому что ты только и делал, что хандрил дома, был противным и все такое. – Сончан добавил в свой тон немного нахальства, за что получил резкий взгляд от старшего брата и шлепок по бицепсу от любви всей его жизни. – Все же хорошо, что ты здесь с нами, хён. Свежий воздух не помешает тебе после долгого сидения дома. – Шотаро тепло улыбнулся Джэхёну, и Джэхён вспомнил, как Тэён разглагольствовал о том, каким милым было новое дополнение к их постоянно растущему бренду. Джэхён просто кивнул в знак поражения, он был слабым, немощным человеком для улыбки глаз Шотаро. Телефон Джэхёна завибрировал в кармане, и в качестве мелодии звонка раздался безошибочный смех Марка, прорезавший тишину. Джэхён бросил извиняющийся взгляд на них обоих и отошел, чтобы ответить на звонок Джонни. – Как дела, чувак? Тишина. – Ты сейчас серьезно? Опять тишина. – Черт, я буду там. Я приведу Сончана и Шотаро тоже. – торопливо проговорил Джэхён и завершил разговор. Когда он поднял взгляд на пару, его глаза широко раскрылись от паники. – Тэён, Ченлэ и Джисон в больнице. Сразу же все трое бросились в машину, Сончан сел за руль, так как никто не доверял Джэхёну вести машину в такой панике, а Шотаро все еще сдавал экзамены на права. Трио помчалось в больницу, в голове у них ревели сирены, так как они понятия не имели, какая ситуация будет в больнице и насколько серьезны травмы их друзей. Когда Джэхён добрался до больницы, он чуть не упал, пытаясь выйти из машины, и Шотаро был единственной спасительной милостью, которой удалось предотвратить его очень близкий контакт с полом. – Как они? – вздохнул Джэхён, рухнув в объятия Джонни после бега по больнице. Пульс, ускорившийся после бега, никак не мог успокоиться, и Юте с Джонни пришлось усадить Джэ на пластиковый стул, чтобы успокоить напряженного друга. – Они проходили мимо стройки, где должны были снести здание, которое упало в результате несчастного случая и придавило несколько человек. Джисон и Ченлэ попали под обломки, Ченлэ сломал запястье, а Джисон получил царапины от металлических прутьев в стенах. Мы беспокоимся о Тэёне... он оказался зажат под большим куском стены. Губы Джэхёна задрожали, слезы хлынули волной, и страх подавил все остальные эмоции в его теле. Цунами слез вырвалось наружу, когда Доён потянулся вперед и обнял его, утешительно поглаживая по спине, в то время как на его глазах выступили слезы. Вот так остальные члены NCT, подразделения, известные как WayV и Dream, обнаружили членов своей группы, крепко обнимающих Джэхёна. Джэхён, который когда-то был макнэ, в своем собственном праве, открыто рыдал в объятиях своих хёнов. Джэхён плакал, потом всхлипывал, потом еще плакал, а стресс, накопившийся за последние несколько недель, бурлил в глубине его сердца, переливаясь через край и разливаясь повсюду, и даже Тэён и Чону, которые были самыми чистоплотными в группе, не могли его устранить. – С ним все будет в порядке, Джэхён... *** Чан снова заснул за своим столом. Он сам заметил это, как только открыл глаза, и ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы узнать комнату, в которой он находился. Он сказал себе, что теперь будет возвращаться домой вовремя с той ночи, которую ему пришлось провести в студии, но, видимо, он никогда не слушал себя. Быстро взглянув на экран компьютера, Чан определил, что сейчас все еще светлое время суток, и у него есть еще около двух часов до того, как прозвенит будильник, напоминавший ему о необходимости уйти в 6 часов вечера. Ему просто нужно было втиснуть все, что было в списке дел, в этот двухчасовой промежуток времени. – Крис? Ты здесь? – раздался знакомый голос, когда дверь медленно отворилась, с другой стороны стоял светловолосый мальчик с созвездием веснушек на лице, широко улыбаясь и держа в руках коричневый бумажный пакет. – Я приготовил печенье, твое любимое. – Феликс, ты просто загляденье! – Чан ухмыльнулся в ответ младшему, его австралийский акцент просачивался сквозь английский язык. Феликс бросил бумажный пакет в ждущие руки Чана и уселся на черный диван, который был ему так хорошо знаком. – Работаешь над чем-то новым? – спросил Феликс, наблюдая, как Чан пытается работать в режиме многозадачности, открывая бумажный пакет и нажимая на несколько изменений, которые он хотел внести в трек, над которым работал. Хочешь послушать? – сказал Чан. Это был редкий момент щедрости. Феликс с энтузиазмом кивнул, его светлые волосы упали ему на глаза и напомнили, что ему действительно нужно поскорее подстричься. Чан еще пару раз щелкнул мышкой и открыл новый трек, который он только что закончил создавать. – Я назвал его «Wolfgang». – Чан нажал на кнопку «play», и из динамиков полилась начальная мелодия, собственный голос Чана смешался с синтезаторами, когда он записывал демо-версию. «Чан» Чан поставил музыку на паузу, обернувшись, чтобы посмотреть на Феликса, который с недоумением смотрел на него. – Ты что-то сказал? Я не мог расслышать тебя за музыкой. –заговорил продюсер, а Феликс покачал головой в знак того, что он ничего не говорил. – Ну ладно, – Чан нажал на пробел, и песня продолжила играть дальше. «Чан, помоги мне!» Чан застыл на своем месте, когда из динамиков раздался голос. Через отражение запасного монитора, который стоял у него на столе, он увидел, что Феликс выглядит все так же, как и раньше, как будто он не слышал, что кто-то зовет Чана на помощь. Феликс начал притопывать головой в такт музыке, но звуки, нет, крики продолжали литься из динамиков, и Чан знал, что он не записывал это, так что же, черт возьми, происходит сейчас? Неужели он действительно так плохо спал? Он сходит с ума или его преследует призрак, который не может прочитать табличку «В комнату Чана не входить!!!», которую он повесил перед дверью своей студии. Вздохнув, Чан положил голову на руки, и Феликс понял это неправильно. – Крис, это было действительно хорошо! Я знаю, что ты перфекционист и все такое, но, этот трек просто потрясающий! – Феликс утешительно положил руку на плечо Чана, но поскольку Чан был так напряжен и взвинчен, он чуть не подпрыгнул на месте, шокировав и Феликса, и себя. – Ты выглядишь не очень хорошо... – Феликс замялся, наблюдая, как лицо Чана внезапно стало бледнее. – Это из-за печенья? Тебя от них тошнит? Я скормил их Джисону, они должны быть в порядке. – Феликс сделал виноватое лицо, и Чан поспешил объяснить, сказав, что последние несколько дней он много работал и немного неважно себя чувствовал, но после отдыха ему станет намного лучше. Феликс скрестил руки и попытался сузить глаза на продюсера, над которым он стоял: – Тогда нам лучше отправиться домой прямо сейчас, я вызову вам такси. – Тронутый тем, что Феликс заставил его сделать перерыв раньше обычного, Чан подчинился его требованиям и сохранил всю свою работу, прежде чем выключить компьютеры и надеть сумку. – Давай, поехали. – Феликс закатил глаза, когда Чан бросил тоскливый взгляд в сторону колонок на столе. Он не сказал светловолосому парню, что видел багровую жидкость, вытекающую из колонок, и тихо молился, чтобы никто не вошел в комнату и не увидел этот беспорядок. *** – Разве он не выглядит таким красивым? – Глаза Донмина сияли от радости, когда он нежно поглаживал фотографию на обложке брошюры с записью фортепианного концерта. На лице Мунбина не было такого выражения любви, как у Донмина, но в его глазах была гордость... где-то там. – Не надо с ним нянчиться, он станет еще более грубым. – простонал Мунбин, пролистывая брошюру, которую им дали. – Он мой ребенок! Наш непоседливый, но милый Санха. – Донмин вздохнул с тоской. – Не могу поверить, что у него теперь будет свой собственный концерт. Он всегда так старается. Рядом с Донмином раздался смешок. Мёнджун усмехнулся: – Ты так говоришь, потому что он занимается только тогда, когда ты рядом. Ты практически его отец, Минни. Даже Джину не может заставить его заниматься. – Джину кивнул, сидя рядом с Мёнджуном, активно соглашаясь с утверждением, что Санха неуправляем. – Это потому, что ему нравится Донмин-хён. – небрежно сказал Минхёк и получил от Донмина небольшое поглаживание по голове. Мунбин задался вопросом, ревнует ли Минхёк Санха или Донмина, но вполне возможно, что это смесь того и другого. – Так, ребята, потише, все начинается. – Джину затих, и все встали лицом к передней части, когда свет потускнел, а занавески поднялись, чтобы показать глянцевую отделку рояля. Где-то в глубине души Донмина зародилась паника, когда он вспомнил, что случилось в прошлый раз, когда он близко соприкоснулся с роялем и жутким духом, связанным с ним. Слегка тряхнув головой, Донмин попытался изгнать образы той ночи из своего сознания и сосредоточиться на белой фигуре, вошедшей с правой стороны сцены. Санха был одет в безупречный белый костюм, его обычно непокорные волосы были убраны назад, а ноги проворно шагали к середине сцены. Санха отвесил глубокий поклон публике и чинно сел на скамью у рояля, его руки мягко зависли над клавишами, прежде чем он начал играть первую пьесу. «Лунная соната» – одна из новых любимых пьес Санха. Он сказал что-то о сложности исполнения последней части, которая всегда вызывает улыбку на его лице, и Донмин заметил, что на лице Санха появилась жутковатая улыбка. Да, Санха сказал, что боится Мунбина, но у Донмина было ощущение, что Санха – демоническое дитя их семьи. Безумно талантливое дитя демона. Он не заметил, как два произведения уже были сыграны до конца. Когда Санха дописывал последние ноты в пьесе, которую он играл в данный момент, в уголке зрения Донмина появилась искра, и он с ужасом увидел, как один из сценических светильников взорвался и осыпал стеклянным дождем землю внизу. В довершение ко всему искры попали на занавес, который загорелся, и дым заполнил зал, когда публика поднялась со своих мест и двинулась к зеленым указателям выхода. Донмин с тревогой оглянулся, когда Мунбин потянул его за собой к выходу, его расширенные глаза следили за Санха, которого спешно уводили со сцены подальше от разгорающегося адского пламени. Санха должен был быть в порядке, просто обязан. Донмин вывернул шею и, используя свое преимущество в росте, стал искать их младшего друга, но его нигде не было. Вместо этого Донмин увидел пару глаз, которые смотрели на него оттуда, где огонь лизал все на своем пути. Что это, черт возьми, было? *** – Югём? Ты уверен, что с тобой все будет в порядке? – тихо спросил Джинён, осторожно закрывая за собой дверь одной рукой, а другой балансируя подносом с супом и хлебом, который он приготовил для самого молодого члена их группы друзей. Югём застонал в знак благодарности и повернулся лицом к старшему мужчине, который поставил еду на прикроватную тумбочку. – У тебя все еще жар, поэтому тебе придется обойтись супом и хлебом, хорошо? У меня позже съемки, поэтому я попросил Ёнджэ прийти и присмотреть за тобой. Он сказал, что ему понадобится час или около того, в студии звукозаписи возникли какие-то проблемы. Младший мог только слегка поскуливать и кивать головой на всю эту информацию. В голове у него было ужасно душно, а постоянная струйка соплей из носа раздражала его настолько, что он просто засовывал в нос свернутую салфетку. Поставив новую дозу лекарства и переложив одеяла вокруг Югёма, Джинён ушел, не забыв напомнить Югёму, что скоро приедет Ёнджэ и что ему следует немного вздремнуть, чтобы время пролетело быстрее. Югём только рассеянно кивал, а на глазах у него выступили слезы после того, как он чихнул четыре раза подряд. Вздохнув через рот, Югём плюхнулся на кровать и попытался найти удобное место для сна. Он не заметил, как рука провела по его волосам почти ритмично, и тихое жужжание сопровождало гудение в ушах, когда веки отяжелели от сна, и он погрузился в водоворот бессознательного состояния. Когда Югём проснулся, он был уверен, что слышал звон кастрюль и сковородок, как будто на кухне кто-то что-то готовил. Чувствуя себя немного лучше, чем раньше, Югём стряхнул с себя одеяло, которым он укутался во сне, и поднялся. Он вышел из своей комнаты и направился прямо на кухню. Хлеб и суп, которые приготовил Джинён, почти не изменили его голодного состояния, и он мог обойтись тем, что готовил Ёнджэ на кухне. В конце концов, Джинён сказал ему, что Ёнджэ скоро придет, и Югём не знал, сколько времени прошло, но, по крайней мере, Ёнджэ уже пришел. Когда Югём вошел в кухню, его шаги замедлились, а поднятая рука, готовая поприветствовать друга, упала на бок. Она стояла к нему спиной, но он узнал длинные волосы и бледную кожу. В квартире не могло быть женщины, если только это не старая добрая бабушка, которая готовила для них еду, когда у них был напряженный график. Длинные черные волосы разметались по белому накрахмаленному платью фигуры, и Югём крикнул «Не оборачивайся!», как он подозревал, фигура собиралась сделать. Вопреки его мнению, она сделала то, что он сказал, и не обернулась, а повернулась лицом вперед и продолжила что-то резать на разделочной доске. Приняв это за возможность уйти, Югём бросился к двери, не обращая внимания на кучу обуви у двери. Выскочив на улицу, он бросился к лифту и несколько раз нажал на кнопку, оглядываясь на всякий случай, не идет ли за ним призрак. Через некоторое время лифт подъехал, и Югём заскочил в него, нажав кнопку первого уровня и заклинив кнопку, чтобы двери закрылись. Все было хорошо, теперь он был в безопасности. Когда двери закрылись, он увидел сквозь щель черные волосы, которые он видел на кухне. Югём с криком сел на кровати, выныривая из кошмара. В комнату вбежал Ёнджэ с кухонной лопаткой в руках и обеспокоенно посмотрел на потного Югёма. Югём протянул руку в сторону Ёнджэ, который подошел к нему ближе: – Просто кошмар. – Ёнджэ кивнул в знак понимания, взъерошил ему волосы и сказал, чтобы тот немного умылся, а обед будет готов через пять минут. Вода, которой Югём побрызгал на лицо, несомненно, освежала, но в итоге вода попала повсюду, и Югём выругался, вспомнив, как в прошлый раз он так поступил и как его отругал Джебом за попадание воды повсюду. Тихонько пробираясь на кухню, Югём услышал, как Ёнджэ напевает песенку, помешивая суп с макаронами, который он приготовил для больного друга. Югём поднес руку ко лбу, померил температуру и решил, что он уже почти не болеет. Он подумал, что призрак, наверное, напугал его. Югём уже приступил к еде, которую поставил перед ним Ёнджэ, и откусывал большие куски макарон, когда почувствовал, что в горле что-то застряло. Ёнджэ ничего не замечал, он ел свой обед маленькими ложечками, просматривая телефон. Незаметно Югём поднес указательный и большой пальцы к губам и нащупал во рту предмет, попавший туда. С выражением отвращения Югём вытащил одну длинную прядь черных волос и чуть не вскрикнул, но сдержался ради Ёнджэ, который все еще не понимал, что происходит рядом с ним. Мысли крутились в голове Югёма, пока он держал в руке длинную прядь волос и тут же выбрасывал ее в мусорное ведро. Так это действительно был сон? Неужели это тоже сон? Нет, длинная прядь волос, оказавшаяся в его еде, могла иметь и другое объяснение, и он никак не собирался поднимать из-за этого шум. Югём осторожно поднес ложку ко рту и проглотил. Ему просто нужно было быть осторожнее. *** Чонгук был за рулем, сегодня он был один, и никто не требовал, чтобы они ехали вместо него, так как он был дьяволом скорости на дорогах. Он смутно помнил, как однажды его друга Чимина стошнило после того, как его укачало в машине Чонгука, но Чимина обычно никогда не укачивало, поэтому остальные решили, что Чонгук не любит водить машину. Однако Чонгук считал, что это несправедливое суждение, и теперь, когда он ехал в своей собственной машине, он чувствовал себя спокойно. Он скользил по дорогам с относительной легкостью и двигался вместе с другими машинами. Сегодня ему нужно было кое-что забрать из дома матери, и она хотела передать ему немного кимчи, которое только что приготовила (на самом деле она просто хотела, чтобы он передал кимчи Сокджину, но он хотел бы сделать вид, что она хочет дать немного и своему сыну). Чонгук посмотрел в зеркало заднего вида, и тут его внимание привлекло какое-то движение на заднем сиденье. На заднем сиденье мелькнула черная тень, и у Чонгука открылся рот, когда он разглядел тень сзади. Она была бледной, с длинными черными волосами, в белом халате, похожем на те, что используются на похоронах. Ее глаза умоляюще смотрели на Чонгука, и он увидел, что в ее глазах стоят слезы. – П-привет? – воскликнул Чонгук, пытаясь снова сфокусировать взгляд на дороге, но его взгляд все время возвращался к плачущей фигуре сзади. «Помогите мне» прошелестел голос сзади. – Я постараюсь, но ты должна сказать мне, как. – Чонгук сразу же ответил, устремив взгляд на фигуру сзади, но внезапно она исчезла. Гук почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки, когда он оглянулся на дорогу и увидел стоящую там женщину. Теперь, когда он мог видеть все ее тело, он заметил, что у нее нет ног, она была всего лишь призраком. «И, видимо, у призраков есть физическое тело» – подумал Чонгук, когда тормоза отказали, и он врезался в призрачную фигуру, она перекатилась через капот машины и осталась лежать в пыли. Чонгук потерял контроль над машиной и вылетел на обочину, врезавшись в ограждение. Из капота машины повалил пар и дым, а Гук упал вперед на подушку безопасности. Белый шум и резкий звон раздались в его ушах, и он почувствовал, как тяжелеют его веки. Чонгук пытался побороть усталость, охватившую его тело. Он почувствовал, как что-то стекает по его виску, и у него было нехорошее предчувствие, что он точно знает, что это. Он слышал крики снаружи машины, но это был хороший знак: значит, здесь были люди, и они собирались его спасти. С этими мыслями Чонгук отпустил последние нити сознания, за которые цеплялся, и позволил себе провалиться в черную дыру, где он не почувствует ни боли, ни запаха дыма.