выстрелы в молоко

“не ищу секс на одну ночь”, — пишет незнакомец в чате. Сережа закатывает глаза и отвечает: “ок, не судьба, у меня так-то парень есть”. После закрывает чат и отправляется лежать в ванне, но у него, честно говоря, все еще внутри зудит от приватных фоток, которые ему открыл незнакомец сразу на этапе совместного мэтча. Это не человек, это машина — мощная, огромная, и самое главное — со здоровенным членом. Сережа злится: он два дня свайпал влево, прежде чем добрался до этого сокровища, а теперь его собеседник вдруг дал заднюю. Сережа, раздраженный, пытается расслабиться. Закрыв глаза, он погружается под пену по плечи, нежится в горячей воде, проводит ладонью от шеи вниз, по груди и животу, по члену… Дам ему еще один шанс, думает он. Последний шанс. Стряхнув капли с воды с пальцев, он подцепляет с пола телефон и, подняв его над собой и направив камеру так, чтобы было видно тело и разведенные в стороны колени, но не лицо, разгоняет пену, делает несколько снимков, придирчиво их рассматривает, и один — диво как хорош: его пресс, член в кулаке, бедра, все чуть искажено водой, но красиво, очень красиво, и если после этого незнакомец не… Кстати, что за глупый ник — “незнакомец”? Мог бы просто выдумать левое имя. Сережа отправляет ему фото. Подцепив пальцами ног цепочку, он вытаскивает пробку из слива, и вода медленно уходит. Его разом покидают все силы: сложно поднять ставшее будто каменным тело, включить воду, смыть с себя мыльную пленку… Надо подрочить, решает он, тогда фотки незнакомца перестанут казаться такими волнующими. Но перед этим он тянется на пол за телефоном, и там — сообщение. “адрес?” У Сережи перехватывает дыхание. Он торопливо печатает и добавляет: “сейчас или в блок”. “ок, 40 мин”. Сережа шумно выдыхает. Ему едва хватает времени, чтобы подготовиться, но он встречает незнакомца в шелковом халате на голое тело, с еще мокрыми волосами, лежащими в тщательно выверенном беспорядке, за его спиной — приглушенный свет и распахнутая в спальню дверь. Единственное, чего он боится, — что незнакомец в жизни окажется блеклым. Но тот словно раздвигает широкими плечами пространство Сережиной квартиры, ухмыляется криво, нагло, будто оценивает Сережу, и снимает красную кожаную куртку с явно кастомным рисунком драконьей чешуи. Он такой же яркий и дорогой, как и на фото. Сережа, встряхнув головой, откидывает волосы за спину, делает шаг назад, тянет за пояс халата — и тот падает с плеч. Обнаженный, Сережа выжидающе смотрит на незнакомца, и тот наконец-то сдается: быстро облизывает губы, распахивает шире глаза, его зрачок заливает радужку, и он идет, как зверь, ведомый одним лишь инстинктом, на ходу стаскивая и отбрасывая кроссовки, расстегивая ремень на светло-голубых джинсах, а Сережа все пятится, ощущая себя если не победителем — то заклинателем змей. Драконов, если вспомнить татуировку, которую он видел на фото. Незнакомец следует за ним до дверей спальни, а потом совершает шаг, словно бросок, вперед, и резко подхватывает за талию, Сережа едва успевает взять его за плечи и скрестить ноги на его талии, а незнакомец приникает к его шее, целует, кусает, и поднимается выше, к губам… Он целуется мокро и жадно, и пошло, и Сереже голову сносит, он трется о живот незнакомца членом, о его белую футболку, весь изгибается и льнет к нему, и наконец рушится спиной на постель — аж воздух выбивает из легких. Незнакомец, возвышаясь над ним, пожирает взглядом, торопливо расстегивает ширинку, рывком снимает футболку, и Сережа спешно садится перед ним на край постели, приспускает его джинсы и прижимается щекой к члену, еще скрытому нижним бельем. Его тянет вылизать этот член, взять его в рот, насладиться им, прежде чем незнакомец пустит его в ход, но он не успевает: незнакомец, сжав волосы Сережи в кулак, подтягивает его выше, к себе, и Сережа, ойкнув, поднимается на ноги. Оставив одну руку в волосах, второй незнакомец касается лица Сережи, ведет ребром ладони, словно лезвием ножа, по щеке и, глядя в глаза, тихо интересуется: — Парень-то твой не вернется внезапно? — Он в командировке, — шепчет Сережа, не отрывая от незнакомца взгляда. Тот, уже полуголый, — горячий, хоть и пытается скрыть нетерпение, но Сережа считывает, как он возбужден, даже по глазам и дыханию, что уж говорить про острые соски и привставший член… Наверное, он слишком пристально разглядывает незнакомца, потому что тот, подхватив за талию, отталкивает на постель, быстрым движением снимает джинсы и белье и забирается сверху, подтаскивает Сережу к изголовью. Он тяжелый и сильный, и от этого у Сережи встает еще крепче. Он, прикрыв глаза, откидывает голову назад, и незнакомец прикусывает тонкую кожу на шее, а еще — гладит по бедру, заставляет согнуть ногу и обнять себя бедрами за талию… Сережа охотно стискивает его коленями, и незнакомец толкается к нему членом, трется о Сережин — своим, и от плавных ритмичных движений Сережа невольно постанывает. Нужно было все-таки подрочить, проносится в голове, иначе я прямо сейчас… Но незнакомец останавливается, садится на колени между ног Сережи и властным движением перекатывает его на живот. Его ладонь скользит по спине до ямки между ягодиц, пальцы — давят на вход, и Сережа выдыхает, подставляется под прикосновения. С края постели он отталкивает подушку, под которой ждут смазка и презервативы. Незнакомец, заметив, по-хозяйски сгребает все поближе к себе. Его пальцы, холодные и скользкие, толкаются внутрь, проникают, преодолевая мышечное сопротивление, и Сережа длинно стонет. Он ерзает. Незнакомец, потянув его за талию, ставит на колени, проникает пальцами глубже, настойчивее, и наконец касается так, что у Сережи сводит судорогой мышцы пресса. Он комкает в кулаках простынь. Пальцами — медленная, сладкая пытка, с члена капает смазка на кровать, и он почти готов кончить на этих пальцах, но незнакомец убирает их. Шуршит фольгой презерватива. Приподнявшись на локтях, Сережа оглядывается за плечо. Машина, с нежностью думает он. Незнакомец стоит за ним на коленях, весь из упругих и угловатых рельефов, со вздувшейся на виске веной, и Сережа разве что слюной не давится, глядя на него. Незнакомец, поймав взгляд, усмехается, легко шлепает по ягодицам, и Сережа отворачивается, утыкается горящим лицом в скрещенные предплечья. Он чувствует, как входа касается крупная головка, как давит, примериваясь, и наконец проталкивается внутрь, мышцы смыкаются под ней, Сережа переводит дыхание — так долго мучал пальцами, а все равно недостаточно, какой же он здоровый!.. Взяв Сережу за талию, незнакомец движется медленно, но без остановки. Таранит членом, и дышать становится сложно, собственный член слегка опадает от бесцеремонного проникновения, и Сережа прикусывает костяшку пальцев, чтобы отвлечься. Надо просто привыкнуть и… Незнакомец прижимается к ягодицам лобком. Все. Воше-е-ел, с наслаждением думает Сережа, такой большой — а весь внутри… Замерев, незнакомец гладит его по спине, шумно дышит. Сереже кажется, что он держится из последних сил, позволяя привыкнуть. Он и сам подрагивает, почти начинает ерзать на члене, и только уверенная хватка незнакомца на талии останавливает, не дает возможности повертеть перед ним задницей. — Такой большой, — томно выдыхает Сережа, и его слова срабатывают безукоризненно: рыкнув, незнакомец чуть выходит — и вбивается обратно, начинает двигаться короткими, четкими движениями, и каждый толчок — все равно что молния, Сережу прошивает дрожью от кончиков пальцев ног до макушки. Он ахает, стонет, а незнакомец все наращивает амплитуду, выходит уже почти до самой головки — и влетает обратно, Сережа всхлипывает, дрожит от жестких, резких движений, взвизгивает от ударов ладонью по ягодицам, но член стоит, член до боли стоит, горит кожа — на заднице, на бедрах, везде, где шлепал, тискал, щипал незнакомец. Он хватает за волосы, тянет на себя, и Сережа, взвыв, изгибается, царапает простыню. Незнакомец, наклонившись, перехватывает его поперек груди и ставит на колени, кладет ладонь на шею, последний раз дергает бедрами — и внутри становится горячо от того, что он кончил. Сережа бы прошипел, что он, вообще-то, не успел, но незнакомец сильнее сжимает пальцы на горле, сжимает так, что Сережа действительно вообще не может вдохнуть, хватает за член — и Сережа взрывается. Кажется, даже слезы брызжут из глаз, такой разрушительный, огромный оргазм. Незнакомец сразу же, словно потеряв интерес, отпускает его, и Сережа падает на постель без сил. Его трясет, ему кажется, что любое прикосновение сейчас убьет его. Он стонет, жмурится. Слышит, как незнакомец переступает через его ногу и уходит в ванную, лязгает крышка мусорного ведра, шумит вода. Если он не придет, вяло думает Сережа, то и плевать… Но незнакомец возвращается. Он подталкивает Сережу от края постели к стене, устраивается рядом. Сережа не может выдавить ни слова, ни даже недовольно вздоха, и он позволяет уложить себя на бок, лицом к стене, и задрать ногу, и… он стонет, поражаясь — он что, еще способен испытывать возбуждение? Выходит, что да, потому что от плавного и на этот раз неглубокого проникновения собственный член дергается. А незнакомец удобнее располагает ноги Сережи, сгибает его колени, прячет стопы между своих голеней, приобнимает за талию и мягко трахает. Нет, не трахает, а нежно берет, о-о-ох… Сережа стонет в голос. Незнакомец прижимается ближе, касается губами щеки через вуаль упавших на лицо волос. Он так интимно жмется, так дышит на ухо, что Сережа плывет. Он бы сказал, что качается на волнах, но пока что он осознает, что качают его на члене. И с каждым проникновением его омывает горячая волна мурашек. Он ухитряется даже раньше незнакомца и даже без рук — жалобно всхлипнув, кончает, и незнакомец, обняв за талию, толкается глубже, быстрее, но выходит — и на ягодицы выплескивается обжигающая сперма. Черт, судорожно думает Сережа, я даже не понял, что он без резинки… Выдавливает: — Эй. Больше ничего не получается. Но незнакомец ухитряется его понять. Шепчет: — Я проверял границы. — И?.. — шелестит Сережа. — Границ нет. Есть, думает про себя Сережа, но ничего не говорит — незнакомец проводит пальцами по ягодицам, собирая сперму, толкается двумя внутрь — уже неприятно, все рецепторы и мышцы на взводе, но почти сразу вынимает. Сережу потряхивает. Они целуются, обнимаются, возятся в постели, и когда опять у обоих встает, незнакомец поднимается на колени, затягивает ноги Сережи себе к ушам, заставив едва ли не на лопатки встать, и так берет — прижимая лодыжки Сережи к своим плечам, неотрывно глядя в глаза сверху вниз, и Сережа под ним изумленно дышит, нанизанный на член, почти беспомощный — потому что, даже если он захочет вырваться, вряд ли получится. Но он не захочет. Он кончает от легчайшего прикосновения в третий раз за вечер. Он бы, пожалуй, даже предложил незнакомцу переместиться на кухню и выпить вина, поболтать, покурить… Но тот собирается, сказав, что у него мало времени. — То есть ты все оргазмы по минутам рассчитал? — хмыкает Сережа. Запахнувшись в халат, он наблюдает, как незнакомец одевается: без суеты, но и без прежней вальяжности. — У меня все четко, — подмигивает незнакомец. Небрежно интересуется, словно ответ его совсем не заботит: — Понравилось? — Неплохо, — снисходительно отвечает Сережа. Незнакомец вдруг протягивает руку и кладет ладонь на член, слегка сжимает. — Просто неплохо? Уверен? — голос его падает на полтона вниз, становится бархатным. — Хочешь отсосать мне напоследок? Сердце Сережи делает кульбит. Да, думает он, еще как. Но выдавливает с кривой улыбкой: — Ты же торопишься. Незнакомец, скользнув по нему взглядом, от которого у Сережи подгибаются колени, ухмыляется: — Так сомневаешься в своих навыках? Я могу опоздать. Минут на пять. Попробуешь? Он разводит Сережу, как мальчишку, но от его уверенности и магнетизма можно вообще на что угодно согласиться. Сережа рушится перед ним на колени, яростно сдергивает только надетые джинсы, берет в рот, давится, берет еще глубже, пытаясь не задохнуться, из уголков глаз скатываются слезы, но член, большой, толстый член во рту — это то, о чем он мечтал последние пару дней, когда наконец созрел и отправился на поиски перепихона, и он едва не мычит от удовольствия. Он явно справляется быстрее, чем за пять минут, и это почти фантастика — после всего, что они насуетили в кровати. Незнакомец смотрит на него с обожанием, застегивая ширинку, а Сережа, довольный собой, вытирает ладонью рот. Провожая незнакомца, он обвивает его шею руками и глубоко целует напоследок. А потом, оставшись в одиночестве, понимает, что забыл спросить его имя. Пишет: “теперь ты, как честный человек, должен сказать, как тебя зовут”. Отправляется открыть бутылку вина. Вот теперь ему хорошо. Так хорошо, что ноги подкашиваются. Он, развалившись на диване в гостиной, мелкими глотками пьет красное полусухое. Незнакомец ему так и не отвечает. Ну да, у него же дела… Ответа нет и на следующий день, хотя незнакомец был в сети. Сережа начинает злиться. Это уже хамство! Он пишет: “невежливо”. Незнакомец отвечает ему через день: “приветик”. И все?! Сережа негодует. Он бежит по дорожке в спортивном зале и даже сбавляет темп, чтобы гневно посмотреть в экран телефона. Незнакомец, испытывая его терпение, молчит, а потом все-таки присылает еще одно сообщение: “у тебя же парень есть, зачем тебе мое имя?” Сережа едва не брякает: какой еще парень? А потом вспоминает. Торопливо набирает: “он в командировке”. “а когда вернется?” “может, никогда”, — с раздражением пишет Сережа. Он и придумал командировку только для того, чтобы было проще слить потенциальных назойливых любовников-одноразок, не говорить же, что парень его бросил месяц назад, ну или он его, теперь так сразу и не поймешь, кто был больше виноват. Какая разница! Ах, точно, вдруг осекается Сережа, я же говорил, что ищу развлечение на одну ночь, и этот незнакомец даже ехать не хотел на таких условиях… “давай повторим”, — просит Сережа. Совсем стыдно. Еще бы на коленях начал умолять. Он морщится. Бег спадает на быстрый шаг, а потом и вовсе Сережа останавливает дорожку — пропадает настроение. Он уходит в пустующий зал групповых занятий и делает растяжку, не забыв отправить фото в выгодной позе незнакомцу. Пусть смотрит, кого он игнорит… Незнакомец посылает ему большой палец, и Сережа едва не рычит от ярости. Он уходит в раздевалку, принимает душ, а потом сидит на скамейке в полотенце на бедрах и взбешенно листает и свайпает вправо все фото подряд. Ему пишут, он сразу же отправляет претендентов на его задницу в блок — хватает одного взгляда на фото, чтобы понять: не то, не заткнут их члены дыру в сердце. Его зацепил секс с незнакомцем. Хороший секс. Отличный. Не все позы попробовали. Точно надо еще. Даже от одной мысли о его члене все внутри начинает подрагивать. Сережа возвращается домой мрачнее тучи. Он, наверное, совсем изголодался по близости, потому что на следующий день снова отправляет незнакомцу фото: селфи с невинным взглядом, и все бы ничего, но к щеке Сережа прижимает дилдо приличных размеров. Подписывает: это мог быть твой член. Незнакомец снисходит до ответа спустя пару часов: “когда приехать?” “никогда, — мстительно пишет Сережа, — слишком долго ломался”. А спустя пять минут: “в восемь вечера ок?” И они снова трахаются, у Сережи сводит спазмом пальцы на ногах от того, как незнакомец его берет у подоконника. Сережа обалдевает и иррационально возбуждается, когда незнакомец, схватив волосы Сережи в кулак, рычит: открой рот, — и плюет. А потом берет со спины, тесно прижавшись, и Сережа кусает его пальцы, текут горячие слезы — с ним такой грязи Олег никогда не делал, а это, оказывается, так будоражит, и внутри одновременно обжигающий стыд — и полный шок, от которого в голове ни единой мысли, только раз за разом крутится короткое воспоминание, как чужая слюна падает на губы. И он бы понял, если бы незнакомец всегда трахался только так — жестко, грязно, — но он, будто его сменил добрый брат-близнец, спускается поцелуями вниз, вылизывает бедра, между ягодиц, целует покрасневшую от шлепков кожу… На этот раз Сережа его не отпускает. Ловит за руку, подталкивает к стене, и незнакомец насмешливо прижимается к ней лопатками, поднимает ладони: — Все, поймал, поймал. Сережа пытливо смотрит ему в глаза, чуть приподнявшись на цыпочки, и требовательно спрашивает: — Имя? — Тебе зачем? Может, еще дату и время рождения? Узнать совместимость? — глумится он. — Хватит, — морщится Сережа. — Хочешь еще раз меня трахнуть? Или несколько раз? Ну? Незнакомец делает вид, что раздумывает о такой перспективе, и Сережа вскипает. Отступив на шаг, он выдыхает: — Пошел вон тогда. — Вадим, — вдруг говорит незнакомец. Сережа сдувается, как шарик. Вадим. В голове бьется: не смей больше меня игнорить, но хватает выдержки смолчать — и так уже достаточно опозорился, донимая Вадима фотками и призывами прийти и трахнуть. Он произносит: — Хорошо. Захочешь встретиться — напиши. — Посмотрим, — нагло подмигивает Вадим. Он не пишет. Сережу это выводит из себя, но он держится. Не предлагает встречу. Просто отправляет свои фотографии. Голые. С дилдо внутри. В строгом костюме, потому что он почти никогда такие не надевает, а в этот раз пришлось, и грех прятать такой образ. И на него Вадим вдруг реагирует: “ого”. Сережа, тут же возбудившись, даром что ждет встречи с потенциальным инвестором, тут же отвечает: “сказал бы сразу, что тебя возбуждают белые воротнички.” Секретарь говорит, что Сережу ждут, и указывает на дверь кабинета, но Сережа успевает зацепить взглядом: “хочу трахнуть тебя в этом костюмчике”. Он краснеет, мысли постоянно сбиваются, он никак не может сосредоточиться на серьезном разговоре про бизнес, но каким-то чудом ухитряется получить финансирование. Выходя на улицу, он отвечает Вадиму: “предлагай место и время”. Конечно, он снова приезжает к Сереже. Рвет на нем одним резким мощным движением брюки на заднице и трахает прямо в них. Сережа, лежа грудью на своем рабочем столе, выпадает в осадок от такого варварства и кончает особенно ярко. Но потом Вадим удивляет его еще больше: подхватывает на руки и берет на весу, подкидывает на своем члене, словно пушинку, и Сережа почти готов признаться ему в любви в этот миг. Но еще больше Сережа впечатляется, что Вадим не торопится уходить к ночи и предлагает выпить в баре. — У меня есть вино, — говорит Сережа. — Не хочу никуда. Ему кажется, что Вадим обрадовался. Словно ему тоже хотелось остаться. Сережа ведет его на кухню, разливает вино по бокалам, достает из холодильника сыр, из шкафа — чипсы. Вадим, изогнув бровь, демонстрирует осуждение, но первым делом открывает Лейс с крабом. Забравшись с ногами на стул, Сережа разглядывает его и понимает: пропал. Я пропал. Он тоже любит с крабом… А Вадим после пары глотков все портит вопросом: — Так что там с парнем? Он капитан дальнего плаванья? — Да почему он тебя так волнует, — бормочет Сережа и допивает залпом бокал, наливает еще. — Не хочу в морду получить. Сережа фыркает: — Ты? В морду? Ты себя в зеркало видел? Вадим самодовольно улыбается и настаивает: — А все-таки? Сережа вздыхает. — Нет у меня парня, — ворчит он. — Расстались. Просто хотел развлечься без обязательств. Но потом… — Но потом ты встрескался в меня, — заканчивает Вадим, и Сережа уточняет: — В твой член. Ладно, — сдается он, — и в твое мастерство владения им. Вадим весь сияет. Он сидит в одних трусах на кухне Сережи, пьет вино и излучает такую уверенность в себе, что даже злиться не получается. Но разговоры, ненужные, зачем-то продолжаются и после следующей встречи, и Вадим спрашивает, почему Сережа расстался с парнем и на закономерный вопрос, с чего такой интерес, отвечает: — Просто любопытно. Это же не какой-то стыдный секрет? Так почему? Сережа, уже чуть пьяный и от вина, и от любви, сдается. Ничего стыдного. Разошлись и все. Он пытается выбрать правильные слова: — Так вышло. Мы… мы часто были в разлуке. Я хотел, чтобы он был рядом. Он не хотел быть моей комнатной собачкой. Он морщится, трясет головой: не хочет вспоминать. — Вот как, — тихо говорит Вадим. — Жаль его. — А меня? — вскидывает глаза Сережа. Вадим скользит по нему взглядом, словно ведет языком по щеке, по шее, по обнаженному плечу… У Сережи бегут мурашки. Вадим будто ощупывает его без единого прикосновения. — Тебе же сейчас неплохо, — наконец говорит Вадим. — Лучше, чем ему, разве нет? — Много ты знаешь о нем, — сухо отвечает Сережа. У него портится настроение. В затылке вертится мысль, от которой становится щекотно, но он никак не может ее поймать. — Ну да, — миролюбиво соглашается Вадим. — Извини. И что, долго ты грустил? — Вадим, это уже переходит все границы, — бормочет Сережа. — Не знаю. Не помню. Месяц или около того. Какая разница? — буравит он Вадима взглядом. Тот пожимает плечами: — Просто. Главное, не пытайся его вернуть. Житейская мудрость. Ладно, — вдруг меняет он тему, — мне пора. Спасибо за угощение, — улыбается он и отодвигает коробку с пиццей, к которой Сережа так и не притронулся — хотел только пить и любоваться Вадимом. Но сейчас… сейчас становится не по себе. Сережа пытается даже не думать, согласился бы начать с Олегом все заново, приди тот с извинениями и признаниями в любви. Он честно не знает. Лучше отвлечься — и Вадим в этом очень помогает. — Послезавтра? — спрашивает его Сережа, провожая его. — Может быть, — уклончиво отвечает Вадим. — Если только с утра. Вечером у меня самолет. — Самолет? — Командировка. Сережа с подозрением смотрит на него. — Ты решил меня так слить? — холодно спрашивает. — Нет, правда командировка. Не веришь — фотку пришлю через пару дней. — Буду ждать, — настороженно отвечает Сережа, все еще не до конца ему поверив. Они трахаются на прощание особенно отчаянно: Вадим словно идет на рекорд, сколько раз за короткое время может заставить Сережу кончить. Сережа берет в рот член Вадима каждый раз, когда тот устраивает передышку даже на несколько секунд. Ему давно не было так хорошо в постели. Он ведь не спал ни с кем, пока Олег был в разъездах, хоть и соврал, что перетрахал весь город. А Олег поверил. Ха-ха. Вот такая любовь и вот такое доверие. Теперь оказалось, что они оба нормально заниматься сексом не умели, Вадим ему целую вселенную открыл… Сережа спрашивает напоследок: — Тебе точно надо уехать? Может, останешься? Я на любые твои условия соглашусь. — А если я хочу тебя к батарее приковать и сделать своим секс-рабом? — хмыкает Вадим. — Так я вроде хочу того же, — невинно заявляет Сережа. Вадим смеется и, взяв его лицо в ладони, целует в губы почти целомудренно — без языка, просто прижимается своими и сразу же отстраняется. У Сережи остается дурное послевкусие после этой встречи, словно он не осознал чего-то важного. Он думает, что Вадим просто слился. Но спустя два дня и вправду приходит фото: Вадим в камуфляже на фоне внедорожника в какой-то пустыне. Сережа рассматривает фото. Такие порой присылал Олег. Тоже камуфляж и песок. Сердце начинает биться быстрее. Сережа судорожно пытается сообразить, почему же у него так подскочил пульс. Он порывается открыть переписку с Олегом и сравнить все детали формы цвета хаки, но Олег его блокнул, и вся история чата пропала. А может, он блокнул Олега. Тогда, в горячке, они много друг другу наговорили, память даже отшибло — так громко орали в алхимическом превращении любви в ненависть. И вдруг щелкает — как ложное воспоминание: Олег рычит в телефон демонстративно, словно хочет, чтобы Сережа услышал. Олег рычит: Вадик, можно у тебя перекантуюсь? Спасибо, не откажусь, поживу и неделю, и месяц… Ага, Вадик, адрес скину. Жду внизу. Он будто специально повторял мужское имя, чтобы вызвать ревность. Вадик. Вадим. Нет, бред! Сережа бы написал Олегу вопрос, что это за херня, но они заблокировали друг друга везде. Прикусив губу, Сережа забивается в угол дивана. Медлит. Сейчас ведь ему прилетит наотмашь по лицу одним коротким “да”. И все же он пишет: “а Олег с тобой?” В голове проносятся худшие варианты: это Олег подложил под него своего приятеля, чтобы отомстить, да, но в чем смысл? Это Вадим решил проявить инициативу, чтобы потом слить на весь интернет интимки — вот здесь уже есть резон… Или же Вадим сейчас, абсолютно довольный собой, рассказывает, как и в каких позах Сережа забыл Олега, и ненависть Олега вспыхивает пламенем до небес. Или наоборот… Вадим подсел к нему и утешает, чтобы потом долго трахать, чтобы трахать до звездочек в глазах, пока Сереже останется только кусать локти. Нет, конечно, Олега рядом нет, и Сережа все выдумал… Вадим отвечает подмигивающим смайликом. Сережа тупо смотрит на него, и по загривку бегут мурашки. Он пока не понял, что это за игра, но ясно одно: он проигрывает. Его резко вышибает к списку чатов на главный экран. Он тычет в аватарку Вадима. Пользователь вас заблокировал. Сережа кричит. Кричит.