выстрелы в молоко

Вадиму нравится сосед. Он не забывает мыть за собой посуду, не разбрасывает вещи, согласился готовить по графику, а потом и вовсе полностью взял на себя эту обязанность. Он не действует на нервы, хорошо выглядит и вкусно пахнет. Нормальный парень: может отсидеться у себя в комнате за дышащим на ладан ноутбуком, а может присоединиться к просмотру фильма под пиво и чипсы. Пиво, правда, всегда с Вадима. Это и единственный минус соседа: у него постоянно нет денег. С работой у Олега не клеится, и Вадим понимает, почему. Вчерашний дембель ничего не умеет и специальными знаниями не обладает, шабашками не озолотишься, а на любой работе — грузчиком, курьером, посудомойкой в кафе — Олег почему-то не задерживается. Не то чтобы Вадим был более успешным. Не, куда там. Пишет проклятую, уже осточертевшую кандидатскую, ведет, как аспирант, пары за копейки, и одно утешение — трехкомнатная квартира, которую так щедро подарил папаша. В общем-то, и объявление о сдаче комнаты Вадим подал только потому, что денег на красивую жизнь не хватало, а у родителей в его возрасте просить уже западло. Но и уходить на заочку он не собирается: он себя слишком хорошо знает, тогда никогда не допишет диссер. Спустя три месяца совместного житья-бытья Вадим начинает смутно понимать, почему Олега вышибают из любого коллектива. Олег приносит несчастья. Как только он появился — у Вадима исчезла личная жизнь. И не потому, что стесняется привести домой очередного едва знакомого парня. Уж за этим-то дело не стало, соседа всегда можно выпнуть, если скорчит недовольную рожу. Нет, парни просто не клюют. Дальше скучного разговора в соцсети дело не заходит. На предложение просто встретиться и потрахаться потенциальные любовники не отвечают. Гей-радар сломался, и снять кого-то в баре тоже не выходит. Вадим уже готов выть — на нем что, клеймо, которое видят все, кроме него, когда смотрится в зеркало? Сосед, как ни в чем не бывало, гремит на кухне, и запахи обещают, что ужин будет отменным. Но еда больше не радует Вадима. Он, развалившись на диване в гостиной, утыкается в телефон и уже от безнадеги заходит туда, где никогда не был. Так увлекается, периодически посмеиваясь, что не замечает даже, как Олег подходит, видит только, что тот, в фартуке, появляется перед Вадимом. На фартук вот у него деньги есть, а на оплату аренды комнаты вечно просит отсрочку… — Прикинь, — говорит Вадим и поворачивает телефон экраном к Олегу. — Вот эта кукла за отсос просит пять тыщ. Пять тыщ! — восклицает он. — Это что же у нее за техника?.. Олег, прищурившись, разглядывает фото эскортницы. — За пять тыщ и я тебе отсосу, — бросает он. — Ужин готов, садитесь жрать, пожалуйста. Вздохнув, Вадим закрывает вкладку. Он готов угостить парой коктейлей симпатичного парня, но платить пятеру за отсос точно не собирается. За ужином забываются слова Олега, да и собственное горе меркнет. Ночью Вадим дрочит, в голове крутятся смутные образы прошлых любовников, а потом вдруг встает перед глазами хмурое лицо Олега, обещающего отсосать, пусть даже и не из любви к прекрасному, а за пять тыщ. Сердце вдруг начинает биться чаще, Олег в фантазиях — как живой. Встает на колени, серьезно смотрит в глаза, пока расстегивает ширинку, и берется за дело со всей ответственностью… Вадим задыхается и выстреливает спермой себе в кулак. Лежит, оглушенный. Да-а, совсем ты до ручки дошел, думает он. Если начать на соседа дрочить, то так и с ума сойти можно. Особенно на фоне зверского физического голода… Больше Вадим не позволяет себе представлять Олега. Сосуществует с ним просто как с корешем, предпринимает попытки наладить половую жизнь, но тщетно. Приходит день расплаты по счетам, и Олег мнется, стоя у окна на кухне, а потом говорит: — Черт, можно я через неделю отдам? Вадим тяжело вздыхает. Он слышит это уже в третий раз. Нормально за комнату Олег заплатил только единожды. — Ладно, ты продукты покупал, — ворчит Вадим, даже не пытаясь скрыть раздражение. Не то чтобы ему срочно нужны были деньги. Деньги на кутеж у него найдутся. Если совсем прижмет, можно продать на авито старую плойку — чего добру пропадать, лежит и пылится. Но эти постоянные просьбы дать отсрочку… — Могу отсосать, — вдруг негромко говорит Олег, глядя исподлобья. — Не за пять, конечно. Но за три хотя бы. Брови Вадима взлетают вверх. А Олег, продолжая сверлить взглядом, добавляет: — Если треху скостишь, то я сейчас расплатиться смогу. Ну так, в качестве исключения. Я же вижу, что у тебя зудит там уже. Вадим таращится на него, растеряв весь словарный запас. Вообще-то это он главный шутник в их паре, а Олег просто ржет в ответ — то ли серьезно ему юморок Вадима заходит, то ли льстит арендодателю. — Ну, как хочешь, — пожимает плечами Олег и отворачивается. — Бля, я просто реально в жопе какой-то, уже все варианты готов попробовать… Вадим смотрит на его плечи — ссутулился. Даже не курил сегодня — сигареты у него кончились, а на новую пачку, похоже, нет свободных двух соток. Так он всерьез, доходит наконец до Вадима, он, блядь, все это без шуток предложил! Настолько уже отчаялся, что вспомнил, как Вадим сетовал на дороговизну минетов и решил, что реально откупится отсосом! Первое желание Вадима — в ироничной форме предложить Олегу пойти зашибать деньги на трассу, дальнобои наверняка не особо разборчивы, а если еще и демпингнуть цены местных шкур… Но он вовремя прикусывает язык. Срабатывает мужская солидарность. Парню и так херово, не время добивать, лучше шуткануть безобидно… или согласиться. А что, от трех тыщ Вадим не обеднеет. И минет от Олега… сразу же вспоминается тот единственный раз, когда Вадим развлекался со своей рукой с мыслями о нем. Во рту пересыхает. Пониже живота намечается вечеринка. — Давай, — хрипло говорит Вадим, все еще ощущая себя героем тупой порнопародии на ситком. — Давай, но чтобы ни тебе, ни мне — за четыре. Четыре тыщи скидка будет на аренду. Олег оборачивается к нему стремительно, весь вспыхивает, но отвечает он сдержанно: — Выбирай место и время. — Да прям сейчас, — выпаливает Вадим. — Хоть здесь. Кивнув, Олег говорит: — Зубы почищу и вернусь. Вадим обалдело провожает его взглядом. Суетливо моет член под краном, едва успевает вытереть кухонным полотенцем до возвращения Олега и натягивает домашние треники повыше. Да, ширинки, конечно, нет, но и так сойдет для будущих фантазий… Что? Каких еще фантазий, одергивает он себя. Разовая акция. Олег, наверное, и сосать не умеет, внутреннее чутье на счет его ориентации всегда молчало. Олег возвращается на кухню, и стоит ему сделать шаг, Вадим оседает на стул. Все еще не отпускает ощущение, что он совершает большую ошибку и в целом — большую хуйню, но кровь уже играет в венах, разгорается аппетит. А Олег молча опускается на колени между раздвинутых колен Вадима и берется за пояс-резинку треников. — Не так же сразу, — говорит Вадим, пряча волнение. Откуда оно только взялось? Он последний раз подростком так волновался. — В три тыщи и ласки какие-то предварительные должны входить… — Четыре, — поправляет Олег и кладет ладонь на член. Вадим, выдохнув, смотрит на его макушку. Взгляд Олег не поднимает. Мягко массирует ладонью член, второй берется за бедро и смотрит только вниз, словно проверяя, как быстро встанет. В том, что встанет, Вадим не сомневается. Какой бы дикой ни была ситуация, у него всегда встает. Вот только посмотрел бы Олег ему в глаза, бросил томный взгляд… Но еще больше смущать, а может, и унижать просьбой поднять глаза Вадим почему-то его не хочет. Странно, не был раньше замечен в сантиментах… Но и натурала на секс за бабки не каждый день разводишь. Вадим знает об Олеге примерно ничего: в шесть лет попал в детдом и там же вырос, вылетел из шараги в первый же год и пошел топтать грязь кирзачами, а теперь вернулся и вот… Да, с таким жизненным путем требуется, наверное, нехилая сила воли, чтобы переступить через себя и отсосать ради денег. Поэтому Вадим не пытается сломать его еще больше. А вскоре эти мысли и вовсе исчезают: от мягкого давления ладони Олега член напрягается, от его прикосновений сбивается дыхание, и Вадим едва не толкается бедрами вверх, ближе к его руке. Напомнить бы, что разговор был о минете, а не о петтинге… Но Олег и сам соображает. Тянет резинку треников вниз, и на этот раз Вадим не возражает. Приподнимается, чтобы Олег спустил одежду с нижним бельем, и сдвигает в сторону майку, падающую пониже живота. Сейчас даст заднюю, резко думает Вадим. Вот сейчас посмотрит на член, тронет его не через одежду — и вскочит, заявит, что так не может, и вообще… Олег склоняет голову и касается губами головки. Вадим давится, будто это он сам взял — и сразу в глотку. Его всего перекручивает, он цепляется за сидушку стула. Олег осторожно берет ствол у основания в кулак, и Вадим раскаляется добела, во все глаза смотрит на волосы Олега. Жаль, прямая спинка не позволяет отклониться назад и глядеть, как член скрывается во рту Олега. Он соскальзывает губами ниже, берет неглубоко, и головка прокатывается по его бархатному языку так сладко, что приходится губы кусать, чтобы не застонать. Да что с ним не так? Сотню раз отсасывали, и бывало поуверенее, и поглубже, но от того, как Олег взял и держит во рту, заорать хочется. Вадим держится изо всех сил. Кажется, если он сейчас отпустит сидушку стула из задубевших пальцев, то взорвется. Олег, не подозревая, как яростно горит изнутри Вадим, делает короткое движение запястьем и чуть наклоняет голову, подстраиваясь, и головка утыкается ему в щеку изнутри. Вадим едва дышит. А Олег, наконец найдя удобное положение, смелеет. Синхронно двигает кулаком и надевается ртом, пока еще неторопливо, и вряд ли он растягивает удовольствие для Вадима — нет, скорее пытается понять, как вообще нужно сосать, чтобы не подавиться и не словить рвотный… А Вадиму кажется, что он в раю. Задница немеет от жесткого сиденья стула, зато член наливается кровью и становится все тверже, все больше, будто уже не может поместиться во рту, Олег задевает губами корону головки каждый раз, а потом то ли из любопытства, то ли из озорства смыкает под ней губы плотнее, и Вадим не сдерживается — выдыхает шумно, длинно. Олег сжимает его бедро свободной рукой, ища опору, и губы больше не расслабляет, так и скользит — плотно, тягуче-хорошо… Вадиму кажется, что он мог бы провести так вечность — с членом во рту Олега, но тот ускоряется. Кулаком скользит быстрее, чем губами, и этим выдает свою неопытность, но Вадим даже не пытается надавить ему на затылок, навязывая свой ритм. Нет, пусть так, так даже больше заводит — старается сильно, ни разу зубами не задел… Вадим бы на его месте, правда, предпочел услышать обратную связь, но лишь потому, что когда сам сосал в первый раз, намеревался повторить это в дальнейшем, но Олег… натуралу советы ни к чему. Для него это один постыдный эпизод, который он постарается как можно скорее забыть. И Вадим просто смотрит, как покачивает головой Олег, и накатывает все жестче — сдерживаться долго он не сможет. Удовольствие бежит мурашками по позвоночнику вверх, пальцы ног подгибаются, екает внизу живота — и он бы должен отстранить Олега, но не успевает: проливается ему в рот. Олег замирает, только кулак скользит по инерции, замедляясь. Вадим, запустив пальцы в волосы, откидывает голову назад, жмурится. С трудом выдавливает: — Извини. Олег торопливо встает с колен и летит в ванную, грохает дверь, шумит вода. Ну да, выплюнет и будет остервенело чистить зубы, рот… Вадим подрагивающими руками натягивает одежду. Пытается отдышаться. Олег застревает в ванной чересчур надолго — можно было бы уже всего себя намыть с хлоркой, а он все воду льет, пользуется тем, что по счетчикам за нее не платит… Вадим, преодолевая навалившуюся блаженную слабость, бредет к ванной. А вдруг он вскрылся от осознания, что сделал? Пару раз стукнув костяшками по двери, Вадим зовет: — Олег, ты в порядке? Забей. Просто забыли. Щелкает дверной замок, и Олег выглядывает — взъерошенный, с мокрым от воды лицом, ошарашенным взглядом. Вадим смотрит на него и еще раз повторяет: — Забыли, окей? Деньги тебе сейчас скину по номеру, тебе нужнее… — Окей, — кивает Олег и выключает наконец воду. Легко сказать — забыли. Следующие пару часов Вадим проводит в соцсети и ищет хоть кого-то, готового переспать с ним прямо сейчас, хоть с женатиком стыдливо подрочить друг другу в машине, стараясь не замечать детского кресла позади, но все его крики о помощи пропадают втуне. Проклятие Олега продолжает действовать, на Вадима никто не ведется, хотя раньше он выбирал из десятков предложений. Одно радует: Олег спрятался в своей комнате, гудит из последних сил его ноутбук, и Вадиму не нужно смотреть на него и распаляться еще сильнее. Олег преследует его, как наваждение. На парах, выслушивая ответ студента, Вадим ловит себя на том, что смотрит в одну точку и думает о том минете, а слова студента сливаются в белый шум. За компьютером, оформляя список использованной литературы, Вадим подолгу зависает перед экраном, потому что в голове — Олег и его пока еще неумелый рот, ох, я бы тебя научил, даже пару мастер-классов устроил, плотно бы взялся за твое обучение, зря я, что ли, препод… Вадим едва не стонет, а по ночам уже совсем не может избавиться от навязчивого образа: Олег перед ним на коленях. Он почти жалеет, что спустя неделю Олег перечисляет всю сумму за аренду. Они не вспоминают и не обсуждают то, что было между ними, — договорились же забыть. Но Вадим две недели горит и почти не может смотреть на Олега — сразу же дергается член от срамных мыслей. Прекращаются и совместные посиделки перед теликом, Вадим отказывается от предложений посмотреть новую серию под предлогом своего диссера, который совсем не пишется. В конце концов Вадим не выдерживает воскресным утром. Олег, голый по пояс, в своем любимом фартуке, жарит яичницу на двоих, и Вадим, ожидая его за столом, залипает на обнаженную спину. Нет, он замечал, что в своей комнате Олег регулярно отжимается, скручивается, стоит на кулаках, но вот так прямо перед носом до этого его мускулы не видел… Подперев щеку кулаком, Вадим беззастенчиво любуется им и представляет, как покрывает каплями спермы дурной партак — когда только набить успел, неужели перед армией?.. — Олег, — произносит Вадим, словно под гипнозом. — Хочешь пять тыщ заработать?.. Олег замирает, напрягшись. Поворачивает голову так, что видно его профиль, но взгляд не поймать. — Каким образом? — ровно спрашивает он. Вадим злится на себя. Первым же предложил все забыть. И только его проблема, что сам-то не смог. — Да забей, — вздыхает он. Олег отворачивается обратно к сковородке. Яичница, судя по запаху, уже подгорела. Он выключает плиту и берет тарелку. Аккуратно перекладывая лопаткой половину яичницы, он говорит, словно они обсуждают погоду: — Тебе что, серьезно так понравилось, что ты решил еще тысячу накинуть? — За старания, — криво ухмыляется Вадим, только Олег этого не видит: поставив вторую тарелку на свободную конфорку, он наклоняет сковородку, и оставшаяся половинка яичницы сползает по ее борту вниз. — Ну, — медлит Олег и ставит тарелки на стол. Себе — ту, где желток разбился. Вадиму — с целым. — Я вообще-то от лишних денег не откажусь. Только пожрать сначала надо. Он садится напротив Вадима и принимается за еду, старательно пряча глаза. Как Вадим ни таращится на него, Олег взгляда не поднимает, только замечает: — Ты ешь, а то остынет, — и тянется за кружкой кофе. Нажимать на кнопки капсульной кофе-машины по выходным — обязанность Вадима. Наконец переварив его слова, Вадим хмыкает: — А ты вошел во вкус. Олег пожимает плечами. Приходится ждать до вечера: Олег спешит на очередную шабашку — разломать и вынести в мусорный контейнер мебель в чьей-то квартире, — а Вадим хочет насладиться моментом, а не отдать пятеру за пятиминутку перед работой. Олег возвращается уставший и грязный, долго отмывается, у Вадима начинают сдавать нервы. Он в бешенстве: нельзя кого-то настолько хотеть! У него даже ни разу не было фантазий о соблазнении натурала! Но именно от мыслей об Олеге пальцы нервно отплясывают по колену, сердце бьется где-то в горле, и одежда резко становится лишней. На этот раз Вадим ждет его в гостиной на диване. В джинсах: хочет увидеть и услышать, как вжикнет молния. Олег, с мокрыми волосами, выходит к нему в домашнем и удивляется: — Ты переоделся? Вадим неопределенно хмыкает и шире разводит колени, приглашая. Все повторяется, как в первый раз: Олег без единого слова опускается между его ног и сперва кладет ладонь на член, удивленно дергается уголок его губы. Да, я уже так разогрелся, думает Вадим, что и без твоих ручек встало. Но Олег все равно прокатывает ладонь по его члену, давит и мнет, тискает бедро, и Вадим, не сдерживаясь, дышит шумно, прерывисто. А потом наступает тот самый миг: Олег, расстегнув пуговицу, берется за язычок молнии, и она вжикает, как в каждой фантазии Вадима. Он спускает джинсы не до середины бедра, а ниже колен, и они падают к лодыжкам, а потом тянет за резинку боксеры. Член, зацепившись за нее, упруго выскальзывает из нижнего белья, стоит, смотрит головкой в потолок. Олег будто не собирается ничего менять: так и смотрит перед собой, чуть склонив голову вниз, но вдруг бросает быстрый взгляд на Вадима — и короткого зрительного контакта с его черными глазами хватает, чтобы в груди перебило, как от удара, дыхание. Больше Олег не смотрит. Он закрывает глаза, коснувшись губами члена, и ресницы его подрагивают. Теперь, глядя на его лицо, еще сложнее удержаться и не запустить пальцы в его волосы, не потрепать по макушке, а как хочется мягко положить ладонь на затылок и подтолкнуть, чтобы попробовал взять глубже… Вадим осекает себя и просто наслаждается видом: губы Олега вокруг члена, его пальцы у основания. Только бедро он больше не сжимает, опирается рукой о диван. И все же его вид между нагих ног зачаровывает. Так легко представить, что у них тайное свидание, и они наскоро, в одежде, пытаются доставить друг другу удовольствие, пока никто не видит, и Олегу это нужнее, без члена Вадима он загибается, поэтому и тянет торопливо в рот… Вадим плавает, как на волнах, от мерных движений, от влажного тепла рта, от языка, от того, как член, изнутри упираясь в щеку, натягивает ее… Он, не удержавшись, мимолетно касается пальцами там, где упирается головка в щеку Олега. Плечи Олега вздрагивают, и Вадим убирает руки. Хорошо-хорошо, просто продолжай, больше не трогаю… Отчасти Вадим надеется, что в этот раз его так не переломает. Пройдет первая эйфория, и он осознает, что ничего сверхъестественного Олег с ним не делает. Но его так же уносит и топит, как и в первый раз. Он ахает, подрагивает, хочет оттолкнуть руку Олега и пережать член, чтобы отсрочить оргазм, но только вцепляется в диванные подушки. Кончает так быстро, что почти обидно. А Олег стремительно уносится в ванную — точно так же, как и в прошлый раз. Вадим заваливается на диван боком. Стаскивает стреножившие джинсы и остается в одних трусах. Перевернувшись на живот, обнимает подушку и представляет, что обнял Олега, вот сейчас секунду дай мне отдохнуть — и продолжим, и я тебя… Он рычит, утыкаясь лицом в подушку. Не хватало еще, чтобы опять встал. Олег, вернувшись, буднично предлагает: — Посмотрим что-нибудь? Устал зверски… Вадим нехотя убирает ноги с дивана, садится. Вручив пульт Олегу, предлагает ему самому, что выбрать. Залипают в экран, и на середине серии Олег, не глядя на Вадима, произносит: — Если будут еще предложения, то ты говори. Вадим вспоминает, что все еще не перевел деньги, и лезет за телефоном. — Хорошо, — отвечает он. — Скажу. И говорит. Где-то раз в три дня. Чаще финансы не позволяют, а Олег обогащается. Он словно всегда готов: утром перед работой, если не ушел раньше, вечером после душа на сон грядущий, днем перед обедом. Вадим попробовал с ним везде. На кухне — на стуле уже неинтересно, а вот на высокой тумбе, чтобы Олег не сидел на коленях, а стоял, нагнувшись… В гостиной — каждый сантиметр дивана был примят голой задницей Вадима. Даже в собственной спальне — реально на ночь, в полумраке, в одном нижнем белье, Вадим тогда лег спиной поперек кровати, и Олег трудился перед ним на коленях. Он явно счел свою технику удачной и повторял раз за разом. В очередной раз Вадим, разоряясь, зовет его на диван, и выдержка ему изменяет: когда подкатывает оргазм, он машинально кладет ладонь на затылок Олегу и не отпускает. Проливается последняя капля спермы, и Олег дергается, пытаясь отстраниться, но рука будто стала чужой, Вадим никак не может ее убрать, сжимает между пальцев волосы Олега. Тот, дернувшись, наконец сбрасывает ладонь Вадима и, шумно сглотнув, уносится в ванную. Вадим провожает его взглядом и забывает, как дышать. Он успевает заметить, что у Олега стоит. У него встал, пока он сосал. То есть ему нравится. Физиологически, по крайней мере… Этот факт не идет у Вадима из головы. То, как долго Олег после минета торчит в ванной, включив воду, начинает обретать смысл. Не зубы он чистит, а член полирует. То есть он мало что получает за это деньги, так еще и удовольствие! Надо бы разозлиться, но у Вадима лишь чаще бьется сердце и шевелится член. Он уходит в спальню и запирает дверь. Плевать, что Олег подумает, ему нужно все осмыслить. Осмысление идет с членом в руке, и на этот раз в фантазиях Олег не просто сосет или застенчиво предлагает купить у него отсос и кое-что посерьезнее, но и мычит с членом во рту, яростно себе отдрачивая. Вадим вертится ужом на раскаленной постели. Олег не натурал, удачно продавший рот! Он ни разу не натурал! Да, хитро… Денег жаль, но Вадим так сильно его хочет, что готов замять эту недомолвку. Но все же, кончив, он тормозит коней. Сперва бы задать пару вопросов… Телефон звякает. Вадим смотрит на экран. Плата за комнату. Даже без напоминаний. Вся сумма. Дебет с кредитом не сходятся, остается стойкое ощущение, что Вадим сам себя наебал. Помедлив, он все же отправляет Олегу обратно пятеру — у них же вроде как договор. Олег ее вернуть не торопится. Ладно… На следующий день Вадим заводит разговор за ужином: — А у тебя сколько парней было? Вилка Олега замирает на полпути ко рту. — О чем ты? — возмущенно спрашивает он. — Ну, выясняю, гей ты или бишечка, — пожимает плечами Вадим. Олег шумно выдыхает носом. — Никто я, — обрубает он. — Если ты думаешь, что я с детства за деньги… — Да ничего я не думаю, — прерывает его Вадим. — Так, просто спросил. Понятно, что Олег будет биться до последнего за свое звание натурала. Ну или за деньги. Деньги-то лишними не бывают. Впрочем… Он, разжившись баблишком, начинает вкладывать его в дом. Чеки не приносит, но чинит все подряд, меняет протекающий смеситель, покупает лампочки вместо перегоревших и, заметив оставленный счет за электричество на тумбочке в коридоре, оплачивает его со словами, что такая сумма набежала из-за его постоянно работающего по вечерам ноута. Не пытается выпросить скидку на аренду взамен, просто оплачивает… Вадиму все чаще кажется, что к деньгам Олег равнодушен. В смысле — хорошо, когда они есть, но копить и чахнуть над златом он не будет. Даже вроде как находит работу в компьютерном клубе и задерживается на ней, целый месяц не жалуется, что опять уволился. Вадим проверяет баланс карты и понимает, что пора умерить свой пыл. Обойтись подругой-правой. Но вскоре Олег закупает продукты на двоих на неделю и даже гордо презентует литр виски из средней ценовой категории, и решимость Вадима тает. Олег же, как подросток, сгорает от желания выпить виски, предлагает Вадиму распить вместе и признается, что ни разу не пробовал, но всегда мечтал. Вадим идет у него на поводу. Его очаровывает, как Олег воодушевлен: красиво нарезает закуску, разливает виски по бокалам и кидает лед. Вадим, чокнувшись с ним, с интересом наблюдает, как Олег, сделав глоток, зажмуривается, перекатывает напиток на языке, морщится и торопливо глотает. — Что, не зашло? — усмехается Вадим и пьет тоже. — Нормально, — хрипит Олег, — благородный напиток… Вадим смеется. Всю бутылку они, конечно, не уговаривают за вечер. Но в процессе перемещаются в гостиную, сползают с дивана на пол, наваливаются друг на друга плечами… Виски развязывает языки. Олег бормочет, что хотел пойти сразу после армии снова служить, по контракту, чтобы за хорошие деньги, но посмотрел, как живут белые люди, и передумал, а, наверное, зря… Вадим жарко убеждает его, что вовсе не зря, вот, ты даже работу нашел, где можешь целыми днями в Варкрафт свой играть… — Слава Императору, — охотно отвечает Олег. — Вообще-то я там еще несколько турниров выиграл, деньги небольшие, но… Вадим случайно кладет ладонь ему на колено. Ну, как случайно. Захотел и положил. И вообще, он пьяный, что с него взять? И думая о своей безнаказанности, Вадим говорит, положив голову на плечо Олегу: — У меня к тебе просьба. В следующий раз делай это голым. — Делать что?.. — отзывается Олег. — Все, что ты с моим членом делаешь, — бормочет Вадим. Так и тянет скользнуть ладонью между ног Олегу и сжать его там. Пока еще хватает сил сдержаться. — Ну… ладно, — соглашается Олег. От него пахнет парфюмом Вадима. Даже заводит. — Нравятся мои духи? — тихо спрашивает Вадим. — Очень! — жарко отвечает Олег. — Я куплю тебе новые, правда. От цены только охерел… Он зевает. Совсем пьяненький. Вадим украдкой, словно случайно, проводит губами по его шее и отстраняется. Он точно знает, что мог бы сейчас развести Олега на секс. Прикрылся бы потом, что был пьяный и не соображал, что делает, и ты сам виноват, чего на член запрыгивал… Но он не хочет. Даже если Олег его наебывал и смеялся, получая деньги. Блядь, он не хочет ничего плохого ему делать. — Пойдем, — говорит Вадим, — пора баиньки. Он, закинув руку Олега себе на плечо, поднимается вместе с ним. Олега мотает из стороны в сторону, и Вадим ведет его в ванную, ждет, пока Олег почистит зубы и сделает все свои дела, а потом тащит в комнату. Поставив Олега у его кровати, Вадим отпускает его и говорит: — Спи. И, не удержавшись, легко шлепает его по заднице. Олег глупо и коротко хихикает, а потом заваливается в постель в одежде, и как бы ни был велик соблазн его раздеть, Вадим просто уходит. Как же сильно он влип. Утром, очухавшись, он начинает всерьез злиться. Его же разводят как мальчишку. Ушлый дембель смекнул, что можно и рыбку съесть, и деньжат подзаработать, и вовсю этим пользуется, а Вадим ему не то что позволяет — а буквально просит взять его деньги. Которых уже критически мало. Появление похмельного Олега на кухне немного смягчает сердце Вадима, но он сохраняет решимость вывести соседа на чистую воду. Но, пожалуй, не сегодня, слишком уж Олегу плохо с непривычки… “Не сегодня” растягивается на целые будни. Вадим ловит себя на том, что боится потерять все, что между ними, если начнет жесткий разговор и ловлю на живца, и злится еще больше. И в пятницу вечером спрашивает Олега в лоб: — Помнишь, о чем мы договорились неделю назад? Олег морщится. — Все в тумане с какого-то момента, — признается он. — Аренду повысишь? Вадим хмыкает. — Нет, — поясняет он, — мы договорились, что в следующий раз ты отсосешь мне голым. Глаза Олега становятся круглыми, как плошки. Он мотает головой. — Ты обещал, — напоминает Вадим. — Нет, это… это чересчур, — тихо говорит Олег. Вадим, скрестив руки на груди, следует за ним из гостиной на кухню. Олег чешет затылок и делает вид, что крайне заинтересован содержимым холодильника. — А чего ты боишься? — безжалостно спрашивает Вадим. — У нас же деловые отношения. За деньги. — Да, — соглашается Олег почти неслышно. — Так что я в душ — и жду тебя в спальне, — заключает Вадим, сверля взглядом между лопаток Олега. Олег вздрагивает. — Ладно, — бормочет он. — Первый и последний раз. Ты помешан на сексе, да? — резко спрашивает он. — Нет, — оскорбляется Вадим. — Я просто его люблю. — Ты помешан, — кивает сам себе Олег. Вадим оставляет его раздумывать, как скрыть стояк без одежды. Он принимает душ неторопливо. Разок спускает, чтобы не кончить слишком быстро. Потом, завернувшись в полотенце, идет к себе в спальню. Прикрыв краем одеяла бедра, прислушивается, как Олег шумит водой, как она стихает, как он явно оттягивает то, что должно случиться. А потом все-таки появляется в проеме спальни и гасит свет, но он льется из окна — ночи стали короткими. На нем — только нижнее белье. — Трусы сними, — велит Вадим и отбрасывает край одеяла. Олег стискивает зубы, губы его вытягиваются в ниточку. Вадим ждет. Откажется — ясно с ним все будет. Но Олег, вопреки ожиданиям Вадима, наклоняется и стягивает нижнее белье, отбрасывает в сторону и встает сбоку от кровати, уже явно собираясь опуститься на колени. — Вот сюда, — говорит Вадим и указывает на постель между своих раздвинутых колен. — На это мы не договаривались, — звенит Олег. — Я тебе сверху пару тыщ еще накину, сложно, что ли? — невинно интересуется Вадим. Олег переступает с ноги на ногу. Он смотрит Вадиму в глаза — а потом скользит взглядом ниже. Вадим же рассматривает его, обнаженного. Стопы, колени, бедра… член, черные точки в паху — надо же, сбрил волосы перед свиданием… живот, грудь… Все, что видит Вадим, нравится ему чересчур сильно, от самого себя тошно. Дурак. Никогда ведь не влюблялся. Может, это навязчивое вожделение — и есть влюбленность? Олег, наконец решившись, встает коленом на постель и устраивается между ног Вадима: садится на пятки, наклоняется, почти ложится в защитную позу, только лицо его оказывается над членом Вадима. И так Вадима не устраивает, так он ничего не увидит. — Привстань на колени лучше, — вполголоса говорит он, словно дает дружеский совет. — Ноги затекут. Олег его не слушает. Опирается на локоть, привычно гладит ладонью член… впервые не через одежду — кое-что в их ритуале все-таки меняется. Вадим реагирует остро, словно не дрочил минут двадцать назад. А Олег, кажется, все же понимает, что ему будет неудобно, и поднимается на колени, стоит в коленно-локтевой над Вадимом, касается ладонью и, не дождавшись толком, пока член нальется кровью, берет его в рот. Это сводит с ума все так же сильно, как бы Вадим ни злился на себя и на него. Вот это — неизменно уже два месяца. Вадим стонет в голос, когда от языка, от губ Олега член становится твердым, и Олег отчего-то не помогает себе рукой, действует только ртом, словно не понимает, что тогда процесс затянется. Вадим поглядывает на него из-под ресниц, и да — у него стоит, у него встает от процесса, от члена во рту… Отстранить Олега — почти невозможно. Вадим толкается к нему в рот, вскинув бедра, и тогда Олег все-таки задевает ствол кромкой зубов — впервые за все время. Не больно. Даже приятно. И все же отрезвляет. Вадим, приподнявшись на локтях, садится и отталкивает Олега. Тот, осев на пятки, смотрит в недоумении, а Вадим опускает взгляд на его член — стоит, заваливаясь влево. — Тебе нравится! — обвиняет Вадим. Олег прикрывает пах ладонью, но Вадим, схватив за запястье, отводит его руку и рычит: — Тебе все это время нравилось! — Мне не… Олег не успевает закончить. Вадим валит его спиной на кровать, голова Олега свешивается с края, и Вадим, уперев ладонь ему в грудь, стискивает его член в кулаке — его хорошенький крепкий член с блестящей от смазки головкой, и Олег рвется вверх, бьет ногой под ребра, но Вадим и не замечает. Как исступленный, яростно водит кулаком по его члену, и сопротивление Олега стихает, он всхлипывает, стискивает руку Вадима, упертую в грудь. Вадим ожесточенно ему отдрачивает, наглядеться не может на его член, на его дрожащие колени, вот только лица не видит — один лишь подбородок и кончик носа. Олег держит за руку так крепко, что непонятно: боится упасть или хочет причинить боль. Но делать вид, что ему все это неинтересно и только ради денег, он тоже не может. Сердце его бьется как бешеное, ноги разъезжаются, он так жаждет, что у Вадима едва слюна не начинает капать от силы желания Олега. Он и сам начинает терять границы, забывать, что собирался сделать — обвинить, уличить?.. Какая разница. Он резко склоняется над Олегом, берет у него в рот — какой же сладкий, сладкий и упругий член, тысячу лет ни у кого в рот не брал… Вадим стонет, не размыкая губ, держит Олега уже не за грудь, а за бедра — прижимает их к постели ладонями, чтобы не дергался, и берет глубоко, как Олегу еще учиться и учиться, берет до глотки, потому что интереса в сексе без отдачи примерно ноль, а ему очень, очень хочется ласкать в ответ, трогать, целоваться, обнимать… Он ласкает Олега, без слов показывая: вот так, вот так сильно я тебя хочу, дрянной мальчишка, ты и представить не можешь, как сильно… Олег стонет, дрожат его бедра, весь он дрожит и выстреливает спермой в небо Вадиму. Вадим принимает все до капли. Не отпускает. Держит во рту, пока не обмякнет. И лишь тогда плавно выпрямляется, садится у ног Олега. Вытерев рот, спрашивает: — И что, сложно было признаться сразу? Он почти уже тянется, чтобы лечь сверху, чтобы целоваться и тереться о его живот членом, но Олег быстро подтягивает ноги к груди и скатывается с кровати. Вскочив, он выпаливает: — В чем признаться? Я не такой, если ты об этом! Я нормальный! А это… — он с отвращением на миг сгребает член и яйца в кулак. — Это физиология! — Хороша физиология, — начинает злиться Вадим и садится. — Деньги получил, пососал и подрочил! — Все не так! — выкрикивает Олег. Тут же, осекшись, понижает голос: — Я не… не ради удовольствия. Блядь, — выдыхает он и уходит из спальни, грохнув дверью. Вадим порывается пойти за ним и врезать, чтобы не кривлялся и не врал, но остается сидеть, сжимая кулаки. Смотрит, как напрягаются вены на предплечьях, и глубоко дышит. Если пойдет за ним, то наломает дров. Телефон вдруг звякает. Вадим, метнувшись к нему, рычит от злости. Перевод от Олега. Дохрена денег по Олеговским нищим меркам. И тут же сообщение: остальное верну позже Вадим отвечает: с чего вдруг? ты же их честно заработал Секундное промедление, и приходит ответ: иди нахуй, я не шлюха и не гомик Вот тогда Вадим слетает с катушек. За долю секунды оказывается у запертой двери в комнату Олега, ревет и бьет кулаком по двери, бьет так, что дерево идет трещиной. Он орет: — А в лицо ссышь сказать?! Тогда Олег открывает. Держит руки так, что в любой момент их вскинет, блокируя удар, и рычит: — Я к тебе нормально отношусь! Но я не из этих! — Да из кого? — орет Вадим. — Из кого ты тогда, блядь? Натурал, у которого стоит на мужиков?! — Я хотя бы с этим борюсь! — выкрикивает Олег. — А не потакаю, как ты! — Блядь, — выплевывает Вадим и бредет на кухню. Давно его гомиком не называли. И главное — кто назвал? Парень, который ему с упоением сосал, а потом стыдливо дрочил. Он берет с полки виски, который никто так и не допил, и делает глоток из горла. Пытается успокоиться. Хотя стоило бы Олега раздетым сразу за дверь вышвырнуть. Дрянь какая… — Прости, — тихо звучит у дверного проема. — Я не против того, что тебе нравится. Я сразу понял. Но я не такой. — Долго себя в этом убеждал? — обернувшись к Олегу, Вадим криво усмехается. Олег снова начинает заводиться: — Мне и убеждать себя не надо, я… — Тебе понравилось сосать? — перебивает Вадим. — Вот честно скажи: понравилось сосать хуй? — Нет, — резко отвечает Олег и бьет кулаком по дверному косяку. Вполсилы. Так, стукнул неубедительно. Вадим нехорошо ухмыляется. — У тебя член вставал каждый раз. Тебе охереть как нравилось. Так что мне сказки не рассказывай. Олег стискивает зубы. Вадим протягивает ему бутылку, и Олег пьет из горла, пьет долго и много, потом, согнувшись, скалится и морщится. Отдает бутылку обратно. И в этот момент Вадиму становится его жаль. Вопреки всему жаль. Хрен с ним. Пусть дальше себя обманывает. Он лишь спрашивает: — Ты, что ли, записывал, сколько я тебе перевел за все минеты? — Нет, по транзакциям посчитал, — с досадой говорит Олег. — Я отдам, — повторяет он слова из сообщения, — я тебе все отдам. Просто подумал… — Он опять морщится. — Что и тебе хорошо, и я заработаю. Один раз. — Ну да, один раз — не пидорас, — фыркает Вадим. — Ты сам продолжил за деньги просить, — неприязненно говорит Олег. — Так хоть бы намекнул, что тебе и так приятно. Или ответную услугу бы попросил. Вадим тут же жалеет о своих словах. Впрочем, сколько времени он считал, что Олег делает ему одолжение?.. Олег трет глаза. Глухо говорит: — Я съеду сразу, как комнату найду. Или в клубе буду ночевать. Хер знает. В общем, съеду. — Угу, — ворчит Вадим. Молчат. Вадим пьет мелкими глотками сначала виски, потом воду. Олег зачем-то все стоит — все еще голый. И вдруг выпаливает раздраженно: — Да ты хоть знаешь, как мне с этим херово в детдоме было? Все девок лапают, а у меня на них не стоит! А в армии — в армии знаешь, каково? Вадим разводит руками: — Не знаю. Сейчас-то со мной тоже, что ли, херово? Олег ударяется лбом о дверной косяк. Вот не время ему сочувствовать. Совсем не время. И все-таки Вадим, не глядя на него, говорит: — Виски допей. Перебесишься — ложись спать. Живи, пока комнату не найдешь. Приставать не буду. И уходит к себе. Обещание он сдерживает. Олега не трогает, не подшучивает. Тот держится поначалу настороженно, словно в голове высчитывает, на расстоянии скольки метров они находятся друг от друга, чтобы, не дай боже, не оказаться слишком близко. К концу недели его отпускает, и они словно снова только-только начали жить под одной крышей: Олег вспоминает, как улыбаться, приглашает на ужин, спрашивает, что купить. Вадим с барской руки отвечает, что сам все купит. Денег-то, знает он, у Олега снова нет, все свои копейки перевел. И даже если найдет себе комнатушку, снять ее будет не на что. Но и остаться с ним в одной квартире Вадим не может. Его все еще клинит. Вопреки всему — клинит. Он смотрит вслед Олегу каждый раз, когда он уходит из гостиной. Он касается его влажного после душа полотенца. Он представляет его каждую ночь. Он даже мял в ладонях его трусы, оставленные на полотенцесушителе. Чистые, ничем не пахнут. Им не пахнут. И уровень парфюма во флаконе, стоящем в коридоре на полке, не снижается. Значит, Олег больше не пахнет его ароматом… Еще и проклятие до сих пор действует. Вадим не может никого снять на одну ночь. Даже на час. На полчаса. Его попросту все игнорят, и мысли его возвращаются опять к Олегу, к Олегу, который заперся от него и от самого себя. Может, он еще немного подумает и сам предложит отсосать. Пусть даже за деньги. Просто поймет, что быть собой — можно. Хотя бы в пределах этой квартиры. Где, как не дома, быть собой? Первым что-то предлагать или спрашивать о настроении Вадим не собирается. Он уже пытался. Хватит унижаться. Смешно, нервно думает он, просто смешно. Думал, что унижает натурала своим предложением отсосать, а оказалось, это его унизил гей, считающий себя выше остальных, потому что до этого с парнями не ебался. Спустя две недели обхождения друг друга по широкой дуге Олег во время завтрака говорит: — Я нашел комнату. Послезавтра съеду. — За сколько? — интересуется Вадим, будто ему есть до этого дела. Послезавтра. Послезавтра съедет парень, доказавший, что у Вадима есть сердце и его можно разбить. — За двадцать пять, — с тоской говорит Олег. — Что ж все так дорого… Еще и залог. Микрозайм возьму. Вадим хмыкает. Послезавтра. И как он собрался микрозайм отдавать? Это же яма, воронка… Никакого умения распоряжаться деньгами. Ха, будто у Вадима этот навык есть. Готов был все накопления потратить, лишь бы член во рту пристроить. Они едят молча. Сегодня — овсянка, потому что Вадим забыл купить яйца, а у Олега нет денег. Вадим ненавидит овсянку. — Хочешь, еще поживи у меня, — угрюмо говорит Вадим. — Чтобы в долги не влезать. — Нет, — тихо отвечает Олег. — Будет лучше, если я уеду. — Угу. Вадим давится овсянкой. И все-таки его прорывает, он спрашивает, подняв взгляд на Олега: — Ты всерьез считаешь, что трахаться с мужиками — это все, крест на человеке? Я, по-твоему, говно, а не человек? — Я этого не говорил, — сердито отвечает Олег. — Просто… — Просто ты сам для себя говно, — перебивает Вадим. — Ты поймешь, как ошибался, когда будет поздно. Просто в один день проснешься и поймешь: тебе за сорок, ты просрал молодость с нелюбимой женой и подгузниками, а так по-настоящему и не любил никогда. Я тебе в последний раз говорю: одумайся, не ломай себе жизнь. Почитай в интернете, не знаю, что психологи пишут. — Почитаю — и сразу к тебе в койку прыгну, — слабо улыбается Олег. — Да речь вообще не обо мне! Вадим, взяв тарелку с недоеденной овсянкой, с грохотом ставит ее в мойку. К черту. С чего он вообще взялся вести душеспасительные беседы. Не его профиль. У него-то все замечательно, никаких конфликтов с собой. Кроме одного. Послезавтра. Послезавтра. Ему хочется выть. И дальше долбиться в эту стену, которую возвел вокруг себя Олег, и выть. — Одно одолжение, — резко говорит он, поворачиваясь к Олегу. — Сделай мне одно одолжение. Олег, оглянувшись на него, прищуривается. — Подумай, было это грязно, мерзко и неправильно. Или не было, — говорит Вадим. — К себе прислушайся. И реши. — То, что между нами было? — совершенно излишне уточняет Олег. — Нет, — говорит Вадим и, встав над ним, берет его лицо в ладони и целует. Зачем-то вкладывает в этот поцелуй всю нежность, все свое тепло. Как может быть отвратительным поцелуй, в котором столько любви? Даже Олег должен это понять. Он, наверное, оторопел, потому и не отталкивает. Но и губы его неподвижные. Вадим нежно целует его, проводит по губам языком, целует почти без эротики. И отпускает. Олег, тут же отвернувшись обратно к столу, касается губ кончиками пальцев. — Подумай, — повторяет Вадим. — Мне ты ничего не должен. А вот себе — очень даже. Он оставляет Олега в покое. Садится за компьютер, строчки текста прыгают в глазах. Послезавтра. Послезавтра. Они даже не разговаривают в этот день. Олег уходит из дома, возвращается поздно. Послезавтра превращается в завтра. Олег собирает вещи. Ты подумал, хочет спросить Вадим, ты хоть что-то в своей тупой башке повертел? Но не спрашивает. Олег предлагает ему провести последний ужин вместе, и в голосе его совсем нет эмоций, взгляд он отводит. Вадим вместо ответа спрашивает сам: — Деньги-то нашел? Кредит взял? — Завтра с утра, — отвечает Олег. Завтра. Завтра с утра он попрощается, и они больше никогда не увидят друг друга. Это, наверное, хорошо. Вадим избавится от наваждения. Вместе с Олегом уйдет проклятие, и его снова будут замечать и хотеть мужчины. Все вернется на круги своя, и даже память о глупом мальчишке поблекнет, Вадим забудет его, как одного из тысячи знакомых, не оставивших в сердце следа. Или не забудет. Он останется в памяти как провал, как невзятая высота, как парень, который оскорбил и отверг. Как человек, которого Вадим желал как никого другого. Может, Олег и прав, и Вадим помешан на сексе, и конкретно сейчас — на сексе с ним. Стоит переспать — и тут же станет плевать, ведь вершина покорилась, царевна Несмеяна одарила улыбкой. Кто знает. Не попробовав — не узнаешь. — Сколько тебе платить за комнату? — спрашивает Вадим, словно забыл. — Двадцать пять, — отвечает Олег. Щурится. Понимает, чем дело пахнет. — Даю тебе двадцать пять и еще сверху столько, сколько не хватает на залог, — произносит Вадим, глядя ему в глаза. — Если ты проведешь со мной в постели два часа. И все разрешишь. То, что тебе не понравится, делать не буду. — Ты опять, — вздыхает Олег. — Я же сказал: все. — Два часа, — настаивает Вадим. — Таких легких денег у тебя еще никогда не было. А потом стираем номера друг друга и прощаемся навсегда. Никто не узнает. Скажешь прекратить — и я остановлюсь. Он видит, как мучают Олега сомнения. Как он мысленно пишет плюсы и минусы. Как он, без родных, без друзей, один в городе, должен выкарабкиваться сам, и тут — такое щедрое предложение… Олег вдруг закрывает лицо руками и стекает спиной по стене. Сев на пол, он шепчет: — Зачем ты это делаешь? Зачем? Что во мне такого? — он вскидывает на Вадима взгляд. Вадим пожимает плечами: — Не знаю. Может, влюбился. А может, помешан на сексе и схожу с ума по девственникам. Олег нервно улыбается глупой шутке. — Вадим, — тихо говорит он. — Если я скажу остановиться, и ты не послушаешься… я тебя убью. — Ты не захочешь, чтобы я останавливался, — улыбается Вадим. Так просто купить его. Но пока что Вадим будет верить, что Олег просто не смог сопротивляться влечению. Что все это взаимно. Он не торопит Олега. Тот принимает душ, Вадим поправляет постель. Девственников у него и вправду не было — не с кем сравнить. Но он умеет быть нежным. Умеет быть и грубым, но вряд ли Олегу понравится. Будет ли его первый раз и единственным — Вадим не знает, но сделает все, чтобы он запомнился и Олег не пожалел. Присев на край постели, он гладит ладонью простынь. Вот дурак. Опять потратит кучу денег непонятно на что. Но не жалко. Совсем не жалко. Олег приходит к нему обнаженным, словно перестал стесняться, и Вадим за руку тянет его в кровать. Укладывает на спину между подушками и, нависнув сверху, обещает: — Я тебя не обижу. И целует. Целует так, будто у них не два часа, а все время мира. Будто завтра не наступит. Будто сегодня не кончится никогда. Олег ведет себя так же, как и в первый поцелуй, — каменеет, покрывается льдом, и растопить его почти невозможно, но Вадим старается. Наконец губы Олега смягчаются, и он несмело отвечает на поцелуй. Вадим чувствует, как растет возбуждение Олега — растет от мужского горячего тела. И Вадим, тронув его губы напоследок, плавно спускается вниз. Поцелуями — по шее, и Олег шумно выдыхает. По груди — бьется быстро сердце. По животу — и ниже. У Олега уже стоит. Член его легко ложится на язык, Вадим пускает его в рот, прикрыв глаза. Касается груди Олега ладонью, гладит. Сжимает сосок, и Олег ловит Вадима за руку. Ага, не нравится, запомнил… Ладонью — по животу, по бедрам, между них, и тогда Олег невольно толкается вверх, в рот. Вадим тискает его крепкие мышцы, дотрагивается до нежной кожи рядом с пахом, здесь — у всех эрогенное место, исключений нет. Ему кажется, будто Олег в его руках поет, звучит, как хорошо настроенный инструмент. Как можно отказывать молодому, полному сил телу в самом простом и понятном удовольствии?.. Вадим не представляет, как мог бы в его возрасте себя стесняться и сдерживать. Олег проливается ему в рот, и ладонью Вадим проскальзывает под его яйца, касается тесно сжатой дырочки между ягодиц. Даже тут выбрился. Похоже, готовился ко всему, хоть и делал вид, что не хочет, а просто сдается на волю обстоятельствам. Но Вадим не торопит события. Поднимается повыше, снова целует Олега, и взгляд у того — размазанный, совершенно щенячий. Пользуясь его состоянием, тем, как он оглушен оргазмом, Вадим мягко переворачивает его на живот и снова — губами дорожка вниз: по позвоночнику, дотрагиваясь кончиками пальцев до партака, к ягодицам, бедрам… Вадим долго целует их, проводит языком. А потом — разводит ягодицы Олега и дотрагивается языком между ними. Олег, встрепенувшись, приподнимается на локтях, оглядывается. Напряженно говорит: — Не надо. — Я сделаю так еще раз, — отвечает Вадим. — Тогда и скажешь, надо или нет. И, не дожидаясь, что скажет Олег, обводит его дырочку кончиком языка. Не проникает, только вылизывает, и Олег роняет голову на подушку. Так с ним и надо, думает Вадим. Не давать выбора, заставлять чувствовать. Он теряет счет времени, но помнит, что обещал управиться за два часа. И когда Олег начинает скулить и дрожать, подставляясь под язык, Вадим возвращается к изголовью постели, ложится рядом с Олегом и затягивает его на себя сверху. Спрашивает с легкой улыбкой: — Все еще так не нравится, что сил нет терпеть? И трется животом о его крепкий член. Олег, зажмурившись, прячет лицо в изгибе плеча Вадима. А Вадим, целуя его шею, ведет ладонями от лопаток вниз, опускает их на ягодицы. Мнет, тискает, едва-едва касается пальцами между. Шепчет: — Не думай. Слушай свое тело. Сердце. И дотрагивается пальцем до дырочки, давит на нее, разминает. Олег цапает его зубами за шею. Посмеиваясь, Вадим говорит: — Да-а, кусай… мне нравится, когда кусают. Олег сильнее стискивает зубы, но даже не протестует, пока Вадим изучает на ощупь его самое интимное место. От того, как сильно капает смазка с его головки, весь живот уже скользкий, липкий, и каждое прикосновение будто заводит его все сильнее. Вадим спрашивает его едва слышно: — Ты сам себя там касался? — Нет, — бурчит Олег. — Пару раз. — А внутри? Олег сжимает зубами его шею так, словно хочет откусить с мясом. — Я попробую, — шепчет Вадим. Он перекатывается на бок, просит Олега лечь спиной. Тот смотрит исподлобья, но сложно делать недовольное лицо, когда так возбужден. — Ладно, — говорит Олег и исполняет просьбу, поворачивается к Вадиму спиной, и теперь ему не надо строить недовольный вид. Вадим тянется за смазкой и выдавливает на пальцы. Приобняв Олега за грудь, он касается его на пробу, толкается, все еще не проникая. Подсказывает: — Поласкай себя. Локоть Олега вздрагивает. — Ну же, — настаивает Вадим. — Никто не узнает. Завтра забудешь меня и все, что тут было. И Олег, длинно выдохнув, охватывает свой член. Вадим толкается в него пальцем и входит — неглубоко, дает привыкнуть. Целует шею. Кажется, даже уговаривает потерпеть, а терпеть приходится самому — стоит до боли от запаха Олега, не перебитого никаким парфюмом, от его тела, от звуков, которые он издает — тихие стоны, вдохи… Вадим прижимается к его спине грудью и находит, как его коснуться, чтобы он громко ахнул. Приникнув щекой к его плечу, Вадим повторяет движение, погружает в него палец, Олег сжимает член. Вадим чувствует, что может продолжать. Второй, третий… Олег принимает так, словно всегда это делал, и Вадим — язык без костей — так ему и шепчет заполошно: — Ты идеально принимаешь, ты идеальный, умница… Олег, отвернувшись, рычит в подушку. Яйца распирает уже до боли. Вадим извиняющимся тоном говорит: — Прости, уже не могу терпеть… И, убрав пальцы, укладывает член между ягодиц Олега, толкается к нему бедрами, трется, а Олег наконец не ждет указаний — сам быстрее скользит кулаком по члену, ловит ритм Вадима и вздрагивает, когда горячая сперма пачкает его кожу. Вадим подминает его под собой, еще пару раз потирается бедрами о него и жадно вдыхает, прижавшись носом к волосам Олега. — Ты хочешь меня трахнуть? — слабо спрашивает Олег. — Мечтаю, — отвечает Вадим. — Буквально каждую ночь. — Давай… Вадиму кажется, что он ослышался. Он протискивает руку под грудь Олега, обнимает крепче. — Необязательно все за один раз, — говорит он. — Давай, — настойчиво повторяет Олег, и Вадим снова устраивается с ним на боку. Так получше будет. Неглубоко. Угол хороший. И можно трогать его как хочешь… Он опять погружает пальцы в Олега, и Олег сжимается на них, сжимает свой член. Раскаляясь, Вадим все больше целует его — целует куда попало: шея, плечи, линия челюсти. Олег даже не уворачивается. А надев презерватив, Вадим говорит: — Будет больно — сразу говори. — Угу. Олег подтягивает к груди одно колено, и Вадим толкается в него. Входит медленно, прислушиваясь к дыханию. Олег почти до боли тесный. Он комкает простынь в кулаке. Вадим останавливается, хотя внутри все дрожит от желания. — Вадим, — напряженно говорит Олег. — Давай. Закрыв глаза, Вадим продолжает движение — плавное, осторожное. Слышит, как Олег быстрее ведет кулаком по члену, и Вадим проскальзывает в него на всю длину, что позволяет поза. Опять останавливается. — Черт, — шепчет Олег. — Черт… Вадим касается его запястья и берет его член сам. Совершает бедрами едва заметный толчок. Олег тихо стонет. Вадиму точно не хватит такой амплитуды, чтобы кончить самому, но чего уж тут — сегодня он решил всего себя положить на алтарь девственника, чтобы если не переубедить, то хотя бы заставить немного задуматься. Олег вдруг отталкивает его руку и, касаясь бедра Вадима, прижимая его к себе, перекатывается на живот. — По-собачьи, — коротко командует он. Вадим, придерживая его за талию, чтобы не выскользнуть, встает на колени. Олег, опираясь на локти, коротко выдыхает. Вадим так и не входит на всю длину, жалея его, но Олег опять велит: — Сильнее. И Вадим разгоняется. Держа его за бедра, входит, шлепая о его ягодицы яйцами, почти натягивает на себя, в висках стучит, и ему кажется, что он уже не остановится, даже если Олег попросит. Но Олег молчит, только слабо стонет от каждого толчка, тянется к члену — и роняет ладонь на постель. Вадим, смяв одну его ягодицу в пальцах, едва сдерживается, чтобы не шлепнуть звонко, нет, не сейчас, не время, хватит и того, что его хватка оставила розовый след… Он, задохнувшись, толкается в последний раз — и его накрывает. Согнувшись, прижавшись грудью к спине Олега, он пытается заново научиться дышать. Колени не держат, и он съезжает вниз, придавив Олега собой. Опомнившись, откатывается, торопится взять у него в рот… И потом, лежа щекой у него на бедре, тихо говорит: — Тебя за все, что наговорил, отшлепать надо. Ремнем. Олег фыркает. — Подай телефон, — просит Вадим. — Зачем? — равнодушно спрашивает Олег. — Денег тебе переведу. — Да не надо мне денег, — раздражается Олег и, качнув ногой, сбрасывает Вадима. Он отворачивается, садится, свесив ноги с постели. — Я же говорил, — отчитывает он, — я не шлюха и не… — Ага, слышал, — ворчит Вадим и садится рядом с ним. — Чего тогда сильнее просил и стонал? — А то ты не понимаешь! — взвивается Олег и, вскочив, меряет шагами комнату. — Я с этим борюсь всю жизнь! А ты… — Он обжигает взглядом Вадима. — На тебя стояк каменный. Да я выбросить из головы не мог, что ты кому-то хочешь за минет заплатить. Блядь, я бы сам заплатил, чтобы ты отсосать позволил. — Почему тогда я еще не разбогател? — хмыкает Вадим. Он наблюдает, как бесится и не может успокоиться Олег. Еще бы раз его трахнуть, чтобы всю дурь из башки выбить… Олег останавливается и выдыхает. — Больно? — вполголоса спрашивает Вадим. Олег касается ягодиц. — Нет. Но… грязно, — помедлив, формулирует он. — Ощущаю себя грязным. — А я — нет, — тихо говорит Вадим. — Я себя никогда грязным не ощущал. С тобой так вообще… счастливым был. Типа того. Олег с тоской смотрит на него. Вадиму мерещится, будто не все еще потеряно. — Оставайся со мной, — говорит он. — Ничего грязного в этом нет. Я тебе докажу. Олег вымученно улыбается и качает головой. Но Вадим, вдохновленный, продолжает: — Чего ты боишься? Я слово “нет” знаю и понимаю. И ты еще сверху не пробовал. Я, конечно, редко кому-то, но тебе… тебе бы дал. И вообще, это меня батя может наследства лишить, если узнает, — улыбается он, — у тебя-то папки нет. Олег все же натягивает кривую ухмылку и садится рядом с Вадимом. — Извини, что наговорил всякого, — бормочет он. — Ты классный. — И, вероятно, красивый? — подсказывает Вадим. Олег смотрит на него в упор и резко наклоняется, сталкиваясь губами, стукаясь зубами. Но не тушуется, сразу берет в оборот: лезет в рот языком. Лезет неумело, явно не представляя, что делать. Вадим, обняв его за плечи, отталкивает его язык и скользит своим к нему в рот. А отстранившись, говорит: — Я из-за тебя помешался на сексе. О тебе только и думал. Что-то стрельнуло — и все. Олег отводит глаза. — Я не знаю, — медленно говорит он. — Не знаю. Мне нравится… физически. Ты нравишься. Но чтобы жить с мужиком… — Так ты со мной почти полгода прожил, — напоминает Вадим. — И ничего, никто не умер. Оставайся, — настаивает он. — Захочешь уйти — уйдешь. Но сейчас ведь тебе не хочется. Олег кусает губы. — Да, — говорит он. — Сейчас — не хочу. Он кладет ладонь на загривок Вадиму и смотрит в глаза. — Поцелуй еще раз, — просит он. — С языком. Вадим обнимает его за плечи и валит на кровать. Сегодня длится вечность.