Глава вторая
Долгая ночь
Прочел Джаспер.
Эмметт насмешливо подмигнул брату, на что Эдвард закатил глаза.
— Я уже скучаю.
— Мне не обязательно уходить. Могу остаться…
— Не можешь! — возмутился брюнет.
— Эмметт, ты же даже не знаешь о чем речь, — хмыкнула Розали.
— Какая разница? — поддержала брата Элис, — если это хоть как то относится к свадьбе, остаться он не может!
Эдвард неопределенно хмыкнул.
— М-м…
Воцарилась тишина, нарушаемая только стуком моего сердца, нашим прерывистым дыханием и чмоканьем движущихся в унисон губ.
Эмметт и Джаспер скорчили недовольный рожицы.
— Надеюсь в первую брачную ночь Белла обойдется без подробностей, — проворчал блондин.
— Ты что, шутишь? Это же такой шанс поиздеваться над ними! — фыркнул брюнет, — уж я то его не упущу.
— Никто и не сомневался в тебе, — закатила глаза Элис.
Как легко порой было забыть, что целуешься с вампиром.
— Этого забывать не стоит никогда, — нахмурился Эдвард.
— Вынужден согласиться, — кивнул Карлайл.
Не потому что он становился обыкновенным, как человек — я ни на секунду не теряла ощущения, что в моих объятиях скорее ангел, чем смертный;
Джаспер закатил глаза.
нет, прижимаясь губами к моим губам, шее, лицу, он давал мне понять, что ничего страшного не произойдет.
— Рядом с тобой она чувствует себя в безопасности, — улыбнулась Эсми.
Он уверял, что моя кровь уже не вызывает такой жажды, как раньше, что страх потерять меня излечил его от пагубной страсти. Но я-то знала, что запах моей крови по-прежнему мучает его, разжигая в горле пожар.
Эдвард слабо улыбнулся.
— Зато этот запах доказывает, что Белла жива, — пожал он плечами.
— В жизни не слышал более худшего оправдания, — фыркнул Джаспер.
Я открыла глаза и увидела, что он тоже не сводит с меня взгляда. В такие моменты мне не верилось в происходящее.
Как будто я и есть награда, а вовсе не бессовестный везунчик, которому она досталась.
— Ты и есть награда, — улыбнулся парень, — лучшая, из возможных наград.
Наши взгляды встретились. В его золотистых глазах таилась такая глубина, что мне на секунду почудилось, будто я сейчас загляну ему прямо в душу. Неужели у меня когда-то возникал этот глупейший вопрос — а есть ли у Эдварда душа, пусть даже он и вампир? Конечно есть, самая прекрасная.
Карлайл и Эсми нежно улыбнулись.
Прекраснее, чем его блестящий ум, неописуемо красивое лицо и невероятная фигура.
— Да она издевается! — скорчил недовольную гримасу Эмметт под смущённый выдох Эдварда, смех сестер и Джаспера.
Его взгляд тоже, казалось, проник мне в самую душу, и, судя по всему, увиденное Эдварда не разочаровало.
— Ни на миг, — хмыкнул вампир.
Однако в мои мысли, в отличие от мыслей всех остальных, он проникнуть не мог. Кто знает, почему — возможно, какой-то сбой в моем мозгу, сделавший его неуязвимым для сверхъестественных и пугающих способностей, которыми обладают некоторые бессмертные.
— Знаете, когда она говорит так, создается впечатление, что Белла какая-то ненормальная ведьма сбежавшая из психбольницы, — фыркнула Элис.
— Что ж, я бы не удивился если бы это было так, — ухмыльнулся Эмметт, за что тут же получил подзатыльник от жены.
(Это только мозг, тело же вполне себе поддавалось чарам других вампиров, действовавших иначе, чем Эдвард). И все же я была бесконечно благодарна этому сбою за то, что мои мысли останутся тайной.
Эдвард скорчил гримасу.
— Не забывай, что ты в данный момент читаешь ее мысли, — хмыкнула Эсми.
— Интересно, что сказала бы Белла, если бы узнала об этих книгах, — задумчиво произнес Джаспер.
— Не знаю, — пожал плечами Эдвард, — узнаем, когда она придет.
— Ты что, собираешься дать ей их почитать?! — удивился Эмметт.
— Конечно, — парень глянул на брата как на душевнобольного.
— Правильно, она имеет право знать, — кивнула Элис, все остальные с ней охотно согласились.
— Ладно, только чур я хочу видеть ее реакцию во время прочтения! — ухмыльнулся брюнет.
— Посмотрим, — неопределённо хмыкнул Эдвард, совсем не уверенный что позволит младшему (или старшему?) брату насмехаться над своей будущей женой.
А то я сгорела бы от стыда.
Я снова потянулась к нему губами.
— Точно остаюсь, — пробормотал он.
— Нет-нет. У тебя мальчишник. Надо идти.
— Мальчишник? — широко улыбнулся Эмметт, — это же круто!
Эдвард и Джаспер закатили глаза.
Я говорила одно, а делала другое — пальцами правой руки расплетала его бронзовые кудри, левой прижимала крепче к себе. Его прохладная ладонь поглаживала мою щеку.
— Знаешь, Белла, это совсем не способствует моему уходу, — сквозь улыбку пробормотал Эдвард.
— Мальчишник нужен тем, кто провожает холостую жизнь с сожалением. А я счастлив оставить ее в прошлом. Так что не вижу смысла.
— Смысл есть и очень большой! — возмутилась Элис.
— Только вам этого не понять, — самодовольно хмыкнула Розали.
— Да! — выдохнула я в ледяную кожу на его шее.
Чарли спит без задних ног у себя в комнате, а значит, мы все равно что одни. Свернувшись калачиком на моей узкой кровати, мы сплелись, насколько позволяло толстое покрывало, в которое я укуталась как в кокон. Без покрывала было бы куда романтичнее, но лучше так, чем клацать зубами от холода.
Эдвард грустно улыбнулся. В голове, как не кстати, возникла мысль, что с Джейкобом Блэком ей было бы намного теплее.
А включить отопление в августе — Чарли сильно удивится…
Зато Эдварду, в отличие от меня, укутываться необходимости не было — наоборот, его рубашка валялась на полу.
Эмметт задорно подмигнул внезапно смутившемуся братцу.
Я все еще никак не могла привыкнуть и каждый раз изумлялась совершенству его тела — белого, прохладного, гладкого, как мрамор. Моя ладонь благоговейно скользнула по твердокаменной груди, плоскому твердому животу. По его телу пробежала легкая дрожь, а губы снова отыскали мои. Я осторожно тронула кончиком языка его зеркально-гладкую губу, и у него вырвался вздох.
Эсми и Карлайл отвернулись к окну из-за всех сил делая вид, что ничего не слышат, и если Розали и Элис тихо хихикали, не желая уж сильно смущать Эдварда, то Эмметт и Джаспер, то задорно подмигивали, то двусмыслен двигали бровями, Эмметт обнял себя руками создавая впечатление объятий. Эдвард тихо бесился.
Лицо овеяло его легким дыханием, прохладным и свежим.
И вдруг Эдвард отстранился — машинально, как всегда бывало, когда он решал, что заходит слишком далеко, рефлекторный отказ от продолжения, когда именно продолжения хочется больше всего. Почти всю свою сознательную жизнь он заставлял себя отказываться от физического удовлетворения.
— Это она щас тонко обозвала тебя неумелым девственником? — хихикнул Эмметт.
— Заткнись, — зашипел Эдвард.
Неудивительно, что теперь попытка изменить сложившейся привычке вызывает страх.
— Подожди! — Я обхватила его за плечи и притянула обратно к себе, а потом высвободила ногу из-под одеяла и обвила вокруг его талии. — Повторение — мать учения!
Эдвард смущенно простонал.
Эдвард хохотнул.
— Тогда мы уже должны были достичь совершенства. Тебе за этот месяц хоть раз поспать удалось?
— Оу, все так плохо, Эдвард? — насмешливо улыбнулась Элис.
— Еще одна, — проворчал парень.
— А это генеральная репетиция, — напомнила я. — При том, что половина спектакля вообще не отработана. Некогда осторожничать.
Эдвард нахмурился.
— Ты знаешь, она не это имела ввиду, — поспешила оправдать девушку Эсми.
— Знаю, — буркнул парень.
Я хотела рассмешить его, но Эдвард промолчал, замерев от неожиданного потрясения. Жидкое золото в его глазах, казалось, застыло тоже.
Мысленно прокрутив свои последние слова еще раз, я поняла, что он в них услышал.
— Белла… — прошептал он.
— Не надо начинать по новой. Уговор есть уговор.
Эдвард поморщился.
— Не знаю. Трудно сосредоточиться, когда ты со мной вот так. Мысли… путаются. Я не смогу себя сдерживать. А пострадаешь ты.
— Все будет в порядке.
— Белла…
— Ш-ш-ш! — Я прильнула к нему с поцелуем, чтобы прогнать непрошеный страх. Все это я уже слышала. Эдварду не отвертеться от уговора. Тем более, настояв, чтобы сперва я вышла за него замуж.
— Что она почти что уже сделала, — хмыкнула Элис, — осталась ваша часть, мистер, — ухмыльнулась она. Эдвард сильно сжал кулаки, хмуро отведя взгляд.
На поцелуй он ответил, хотя явно старался не терять при этом головы. Тревога, вечная тревога. Как все изменится, когда исчезнет необходимость испытывать эту постоянную тревогу за меня…
— Вряд ли я смогу навсегда избавиться от переживаний о тебе, — слабо улыбнулся Эдвард.
— Да, даже нам, бессмертным, есть чего опасаться, — кивнул Джаспер притягивая жену ближе.
Он же не будет знать, куда деть освободившееся время. Придется завести новое хобби.
Эмметт засмеялся.
— Мои переживания - это не хобби, — фыркнул Эдвард.
— Дрожишь? — спросил Эдвард.
Я поняла, что он не про температуру.
— Нисколечко. И завтра не дрогну.
— Точно? Не передумала? Еще не поздно.
— Она никогда не передумает, — закатила глаза Розали.
— Хочешь меня бросить?
Эдвард насмешливо фыркнул.
Эдвард рассмеялся.
— Всего лишь убедиться. Не надо делать того, в чем не уверена.
— Она уверенна, более чем, — хмыкнула Элис.
— Да, только вот тот я об не знает, — пожал плечами Эдвард.
— В тебе я уверена. А остальное переживу.
Он замолчал, и я испугалась, что опять сморозила глупость.
— Переживешь? — тихо переспросил он. — Я не про свадьбу — ее ты точно переживешь, несмотря на все страхи, я про то, что будет потом… А как же Рене, как же Чарли?
— Ты снова завел старую шарманку, — вздохнула брюнетка.
— Но это важно! Не хочу, чтобы она потом пожалела…
— Если она останется человеком и расстанется с тобой, пожалеет куда больше, — фыркнула Розали.
Я вздохнула.
— Мне будет их не хватать. — Да, скучать я буду сильно, сильнее, чем они, но зачем подкидывать Эдварду лишние доводы?
Парень упрямо сжал зубы.
— Анжела, Бен, Джессика, Майк?
— Да, и друзей тоже, — улыбнулась я в темноте. — Особенно Майка. Ох, Майк! Как же я без тебя…
Эдвард утробно зарычал, когда как все остальные весело расхохотались.
— Не смешно, — рыкнул парень.
— Очень смешно, — смеялась Элис.
Эдвард зарычал.
Я рассмеялась, но тут же посерьезнела.
— Мы все это уже столько раз проходили! Я знаю, что будет тяжело, но мне так нужно. Мне нужен ты, причем навсегда. Одной человеческой жизни мне мало.
Лицо вампира слегка расслабилось, ему было приятно такое слышать, тем более, что сам он испытывал те же самые чувства.
— Остаться навеки восемнадцатилетней, — прошептал он.
— Мечта любой нормальной женщины, — поддразнила я.
Розали протестующе фыркнула.
— Не меняться, не двигаться вперед…
— В каком смысле?
Эдвард начал подбирать слова:
— Помнишь, когда мы сообщили Чарли о предстоящей свадьбе? И он подумал, что ты… беременна?
Вампиры нахмурились.
— Он тебя чуть не пристрелил, — со смехом вспомнила я. — Честное слово, на какую-то секунду он всерьез готов был в тебя пальнуть.
Эмметт усмехнулся, но как то не особо весело.
Эдвард молчал.
— Что? В чем дело?
— Просто… как было бы здорово, если б его подозрения оправдались.
— Ты бы хотел чтобы она забеременела, но не от тебя? — удивилась Розали.
— Я не хотел бы, чтобы она решалась радости быть матерью, — пробормотал парень.
Вампирши понимающе кивнули.
Я ахнула от изумления.
— То есть если бы это в принципе было возможно. Если бы мы могли. Мне больно, что ты этого лишишься.
— Но ведь в нашем времени она может забеременеть, — воскликнул Эдвард, в ответ на мысли блондинки.
— Как? От святого духа? Белла ни за что не согласится переспать с другим. Да и тебе будет мерзко, — фыркнула девушка.
— Есть и другие способы… — неуверенно начал он.
— О, — произнес Карлайл, — я понял о чем ты, — кивнул он. Каллены изумлено посмотрели на мужчину, — искусственное оплодотворение. Его используют если в паре мужчина бесплоден.
— Думаешь она… согласится? — с надеждой прошептала Розали, прикусив губу. Иметь ребенка была мечтой всей ее жизни, и если Беллы подарит ей счастье быть хотя бы тетей…
— Думаю, что об этом стоит поговорить с самой Беллой, — нахмурилась Эсми, которой не нравилось что семья обсуждает такие вещи без самой девушки.
— Да, ты права, — кивнул Эдвард.
Мне понадобилась минута на раздумья.
— Я знаю, на что иду.
— Откуда тебе знать, Белла! Погляди на мою мать, на сестру. Эта жертва гораздо тяжелее, чем кажется.
— Но ведь Эсми и Розали держатся, и держатся молодцом.
Эсми и Розали печально улыбнулись.
— Только каких сил нам это стоит, — мысленно вздрогнула блондинка.
Если когда-нибудь станет ясно, что дело плохо, поступим так же, как Эсми, — возьмем приемных.
Женщина улыбнулась.
— И видеть как они умирают?
Вампиры вздрогнули.
Эдвард вздохнул, и в его голосе послышалась ярость.
— Так не должно быть! Я не хочу, чтобы ты шла на жертвы ради меня. Я хочу давать, а не отбирать.
— Ты даешь ей очень многое, — нахмурилась Элис.
— Но и отбираю не меньше…
Не хочу лишать тебя будущего. Если бы ты осталась человеком…
Я прижала палец к его губам.
— Ты мое будущее. И хватит. Кончай хандрить, иначе я позову твоих братьев, чтобы они тебя забрали. Может, мальчишник и не повредит.
Эмметт и Джаспер широко ухмыльнулись.
— Прости. Я хандрю, да? Наверное, нервы.
— Это отмазка подходит больше для невесты, — засмеялся брюнет.
— Дрожишь? — поддразнила я.
— Не в том смысле. Я прождал сто лет, чтобы жениться на вас, мисс Свон. Свадебной церемонии я как раз жду с нетер… — Эдвард вдруг замер на полуслове. — Ох, ради всего святого!
— Что такое? — удивилась Эсми.
— В чем дело?
Он скрипнул зубами.
— Братьев звать не надо. Такое чувство, что Эмметт и Джаспер решили своего не упускать.
— Ааа, понятно, — насмешливо засмеялся Эмметт, — ты заставил нас слишком долго ждать!
На секунду я крепко-крепко прижала его к себе — и тут же отпустила. Состязаться с Эмметтом в перетягивании каната — гиблое дело.
— До поры до времени, сестричка, — усмехнулся Джаспер. Брюнет закатил глаза.
— Повеселись хорошенько!
За окном раздался визг — кто-то царапал стальным когтем по стеклу, издавая невыносимо противный звук, от которого по спине бегут мурашки и хочется заткнуть уши. Меня передернуло.
— Если не отдашь Эдварда, — угрожающе прошипел невидимый под покровом ночи Эмметт, — мы придем за ним сами!
Эдвард фыркнул, пока его братья хохотали.
— Придурки, — хихикнула Розали.
— Иди! — рассмеялась я. — Пока дом еще цел.
Эдвард закатил глаза, но все же стремительным движением вскочил с кровати и не менее стремительным — набросил рубашку. Наклонившись, он поцеловал меня в лоб.
— Спи. Завтра важный день.
— О да, это поможет ей уснуть, — закатила глаза Элис.
— Конечно. Теперь я точно успокоилась.
— Встретимся у алтаря.
— Я буду в белом, — улыбаясь собственной невозмутимости, пошутила я.
Эдвард широко улыбнулся, мечтая увидеть ее у алтаря.
— Верю! — усмехнувшись, похвалил он и вдруг пригнулся, напружинив мускулы. В следующий миг он исчез, неуловимым движением метнувшись в окно.
Снаружи донесся приглушенный удар, затем ругательство — голосом Эмметта.
Эмметт подозрительно скосил взгляд на невозмутимого брата.
— Смотрите, как бы он завтра не опоздал, — пробормотала я, зная, что меня прекрасно расслышат.
И тут в окне показалось лицо Джаспера — медовые волосы в пробивающемся сквозь тучи лунном свете отливали серебром.
— Не волнуйся, Белла. Времени у него будет с запасом.
— Я бы ни за что не опоздал, — глупо улыбаясь хмыкнул Эдвард.
Я почувствовала неожиданное спокойствие, все страхи и тревоги улетучились. Джаспер обладал таким же даром, как Элис с ее точными предсказаниями. С той разницей, что ему подчинялось не будущее, а настроение, но противостоять настроению, которое он внушал, все равно было невозможно.
Джаспер согласно кивнул, ухмыляясь.
Я неуклюже села в кровати, по-прежнему завернутая в одеяло.
— Джаспер, а как проходит мальчишник у вампиров? В стрип-клуб же вы его не поведете?
Парни громко фыркнули.
— Скажет тоже, — пробурчал Эмметт, старательно отводя взгляд от прищуренных глаз жены.
— Пару тройки гризли, да несколько горных львов, — усмехнулся Джаспер.
— Не вздумай рассказывать! — прорычал снизу Эмметт. Послышался еще один глухой удар, потом тихий смех Эдварда.
— Не волнуйся! — велел Джаспер, и я перестала. — У нас, Калленов, свои традиции. Пара-тройка горных львов, несколько гризли… Обычная загородная вылазка.
— И какой же это мальчишник, — пробурчал Эмметт.
— Что-то не нравится? — мило улыбнулась Розали, от чего по телу брюнету прошлась нервная дрожь.
Интересно, я тоже буду отзываться о вампирском «вегетарианстве» с такой бравадой?
— Может быть, — улыбнулся Карлайл.
— Спасибо, Джаспер.
Подмигнув на прощание, он скрылся из виду.
За окном наступила тишина. Из-за стены доносился приглушенный храп Чарли.
Эсми ласково улыбнулась.
Я откинулась на подушку, понимая, что сейчас засну. Из-под отяжелевших век обвела взглядом стены своей маленькой комнатки, выбеленные лунным светом.
Последняя ночь в моей комнате. Последняя ночь в качестве Изабеллы Свон. Завтра вечером я уже стану Беллой Каллен. Сама свадебная церемония мне как нож к горлу, зато новое имя греет душу.
С каждым предложением на лице Эдварда расползалась наиглупейшая улыбка. Эмметт усмехнулся, но промолчал, пожалуй впервые, понимая какое это счастье - день перед свадьбой.
Я дала волю мыслям, надеясь быстрее заснуть. Однако через несколько минут поняла, что, наоборот, напрягаюсь еще сильнее. В животе, скручивая его то так, то эдак, свернулась тревога. В постели без Эдварда слишком мягко и слишком жарко.
— Все не то, да? — усмехнулась Элис, подмигнув брату.
Джаспер далеко, а внушенные им спокойствие и безмятежность тут же испарились.
День завтра предстоит долгий.
Конечно, я понимала, что мои страхи большей частью беспочвенны и главное — преодолеть себя. Нельзя прожить жизнь, не привлекая внимания. Нельзя вечно сливаться с пейзажем. И все же кое-какие мои треволнения вполне оправданны.
Во-первых, шлейф свадебного платья.
Вампирши изумленно изогнули бровь.
Элис опрометчиво позволила эстетике взять верх над практичностью. Одолеть парадную лестницу в особняке Калленов на каблуках и в платье со шлейфом — слишком большой подвиг.
Брюнетка закатила глаза.
— Все будет отлично, — улыбнулась девушка, — главное - не накручивать.
Эх, тренироваться надо было…
— А вот с этим не поспоришь, — хмыкнула Розали.
Во-вторых, список гостей.
К началу церемонии прибудет клан из Денали во главе с Таней.
Очень трогательно собрать в одном помещении Танину семью и наших гостей из квилетской резервации — то есть Блэка-старшего и Клируотеров.
— Ох, их вражда из-за Лорана, — расстроилась Эсми, — надеюсь все пройдет гладко.
Клан Денали не жалует оборотней. Танина сестра Ирина так вообще на церемонию не приедет.
— А вот это вообще грубость, — разозлилась Элис, — эх, если бы я сейчас была там, надрала ей задницу!
— Элис, ну что за выражения? — поморщилась Эсми.
— Прости, мама.
Она все еще жаждет отомстить оборотням за убийство своего друга Лорана (который, в свою очередь, хотел убить меня). Из-за этой вражды клан Денали покинул семью Эдварда в час страшной беды — и только не укладывающийся ни в какие рамки союз с квилетскими волками не дал нам пасть в борьбе с ордой новорожденных вампиров…
— Вот так и родственнички, да? — фыркнула Розали. Карлайл поджал губы, желая сказать что-то в их защиту и тем не менее был полностью согласен со словами дочери.
Эдвард поклялся, что никакой опасности соседство деналийцев с квилетами не представляет. Тане и всей ее семье — за исключением Ирины — очень стыдно за свое дезертирство.
Блондинка громко фыркнув, отвернулась.
Перемирие с оборотнями — ничтожная цена, пустяк для тех, кто хочет искупить вину.
Однако на этом тревоги не заканчиваются, ведь помимо серьезной проблемы есть и еще одна, поменьше. Моя низкая самооценка.
— Ты хотела сказать «ужасно низкая самооценка», — фыркнула Элис.
Ни разу не встретившись с Таней, я все равно прекрасно понимала, какой удар эта встреча нанесет по моему самолюбию. Когда-то в незапамятные времена, еще до моего рождения, она имела виды на Эдварда — тут я ее не виню, перед ним невозможно устоять.
Эдвард закатил глаза.
Но она ведь как минимум прекрасна и как максимум ослепительна. И пусть Эдвард определенно — хотя и необъяснимо — предпочел меня,
Эмметт едва сдержал смешок.
все равно я невольно буду сравнивать.
Я попробовала поворчать на эту тему, но Эдвард знал, на что давить.
— Мы для них почти родные, Белла, — напомнил он. — Они до сих пор чувствуют себя сиротами, время тут не властно.
— Давишь на обостренное чувство жалости? жулик, — хмыкнул Эмметт.
— Чувство жалости которое легко может перерасти в чувство вины, — закатил глаза Джаспер. Эдвард поджал губы.
Пришлось скрепя сердце согласиться.
Теперь у Тани большая семья, почти такая же, как у Калленов. Их пять: помимо Тани, Кейт и Ирины, есть еще Кармен и Елеазар, появившиеся так же, как у Калленов появились Элис и Джаспер. Всех их объединяет более милосердное, чем у прочих вампиров, отношение к людям.
— Мы такие не только из-за милосердия, — хмыкнула Розали.
— Во всяком случае половина из нас точно, — усмехнулся Эмметт.
Однако, несмотря на расширение состава, Таня с сестрами по-прежнему чувствовали себя в определенном смысле обделенными. И по-прежнему носили траур. Ведь когда-то у них была еще и мать.
Вампиры нахмурились, соболезнуя близким друзьям.
Я без труда могла понять, как пусто и одиноко им стало с ее потерей, которую не восполнить даже за тысячу лет.
Попыталась представить, как жили бы Каллены, лишившись создателя своей семьи, ее главы и наставника, своего отца — Карлайла.
Младших вампиров и Эсми передернуло от одной мысли о подобном.
Попыталась и не смогла.
Историю Таниного клана мне поведал Карлайл, в один из тех долгих вечеров, когда я допоздна засиживалась у Калленов, пытаясь узнать как можно больше, подготовиться как можно полнее и глубже к тому будущему, которое выбрала. Танину мать постигла та же участь, что и многих других, и ее история должна была послужить мне уроком, наглядной иллюстрацией одного из правил обитания в мире бессмертных.
— Их мать совершила самое серьезное преступление из всех возможных, — хмуро ответил Карлайл. Эдвард плотно сжал губы, не желая чтобы Белла знала о подобном.
На самом деле правило это одно-единственное, распадающееся на тысячи подпунктов, — храни тайну.
— Тоже верно, — хмыкнул Джаспер.
Хранить тайну означает жить в неприметной глуши, подобно Калленам, переезжая с места на место, чтобы не вызвать подозрения своей вечной молодостью. Или вообще обходить людей стороной (за исключением тех случаев, когда одолевает голод) — так жили кочевники вроде Джеймса с Викторией и до сих пор живут приятели Джаспера, Питер и Шарлотта. А еще это означает полную ответственность за создаваемых тобой новых вампиров. Которую смог обеспечить Джаспер, когда жил с Марией.
Джаспера передернуло от воспоминаний, он, неосознанно, сжал руку жены чуть крепче. Элис с беспокойством посмотрела на мужа, и нежно улыбнулась.
И на которую наплевала расплодившая новорожденных вампиров Виктория.
Из этого следует запрет на создание того, что в принципе неподвластно контролю.
— Я не знаю, как звали Танину мать.
— Они никогда не называли ее имя, — прошептал мужчина.
— В отливающих золотом глазах Карлайла светилась печаль при воспоминании о Таниной боли. — Они стараются не упоминать о ней и по возможности не думать. Женщина, создавшая Таню, Кейт и Ирину — и, полагаю, любившая их как дочерей, — появилась на свет задолго до меня, когда в нашем вампирском мире свирепствовала чума.
— Чума? Так это назвали люди? — невесело хмыкнула Элис.
Нашествие бессмертных младенцев. О чем думали древние, мне не понять. Они превращали в вампиров детей, едва вышедших из грудного возраста.
Розали плотно сжала губы, отвернувшись от брата и крепко сжала руку мужа.
Я представила себе эту картину и с трудом подавила поднявшуюся волну тошноты.
— Младенцы получались невыразимо прекрасными, — поспешно пояснил Карлайл, видя мою реакцию. — Такие душки, такие очаровашки. К ним проникались любовью с первого взгляда, неизбежно и моментально. Однако при этом они не поддавались воспитанию. Замирали на уровне развития, предшествующем перерождению. Очаровательные двухлетние младенцы, картавящие, с ямочками на щечках, но в порыве гнева способные истребить полдеревни.
Каллены вздрогнули.
— Ужасно, — прошептала Эсми, прижав ладонь ко рту.
Проголодавшись, они мчались на охоту, и любые увещевания, любые запреты были бессильны. Они попадались на глаза людям, рождая слухи, паника распространялась со скоростью лесного пожара…
Одного такого младенца и создала Танина мать. Что ею — и другими древними — двигало, моему уму непостижимо.
— Может желание заботиться о ком-то? — предположила Элис.
— Даже если так, это было глупо, чистой воды самоубийство, — пожал плечами мужчина.
— Карлайл сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — И, разумеется, вмешались Вольтури.
Я, как обычно, дернулась при упоминании этого имени. Да, разумеется, без итальянского легиона — вампирской аристократии по сути — дело бы не обошлось. Закон не будет исполняться, если нет угрозы наказания, а наказание надо кому-то осуществлять. Вольтури двинули свои войска под предводительством старейшин — Аро, Марка и Кая. Мне довелось встретить их лишь однажды, и за эту короткую встречу настоящим лидером показал себя Аро со своим мощным даром читать мысли: одно прикосновение, и ему известно все, что когда-либо было у тебя на уме.
— Я очень надеюсь, что в наше время Белле не придется с ними сталкиваться, — зашипел Эдвард.
— Ну это уже к тебе надо обращаться, — фыркнула Розали, — по твоей милости книжная Белла узнала и познакомилась с ними. Чертов самоубийца.
Эдвард хмуро поджал губы.
— Вольтури исследовали бессмертных младенцев — и у себя в Вольтерре, и в других уголках мира. Кай пришел к выводу, что хранить тайну они по малолетству не способны. А следовательно, подлежат уничтожению.
Розали дернулась как от удара. Ей, как и Эсми, претила сама мысль об уничтожении младенцев, несмотря на их опасность.
Как я уже сказал, младенцы были прелестны. Поэтому кланы сражались за них до последнего — многие погибли. И хотя по массовости война между вампирами уступала войнам, которые охватывали южную часть нашего континента, она оказалась не менее разрушительной. Древние кланы, древние традиции, дружба… Потеряно было многое. В конце концов младенцев искоренили как явление. О них даже вспоминать не принято — что-то вроде табу.
Двух таких младенцев я видел своими глазами, когда жил у Вольтури, так что мне довелось на себе испытать их чары.
— Они настолько прекрасны? — удивилась Элис.
— Ты даже представить не можешь насколько, — покачал головой мужчина.
— Хорошо, что нам не предстоит в этом убедиться, — пробормотала брюнетка.
Этих младенцев исследовал Аро, уже после того, как отшумела вызванная их появлением гроза. Ты знаешь, как он любознателен — и он надеялся найти способ укротить их. Однако окончательный вердикт был единогласным: бессмертные младенцы не имеют права на существование.
И тут, когда я совсем забыла про мать сестер Денали, с которой и началась эта история, Карлайл вернулся к ней.
Карлайл сжал губы, отведя взгляд в сторону.
— Что именно произошло с Таниной матерью, неизвестно. Таня, Кейт и Ирина ни о чем не подозревали до того самого дня, когда к ним явились Вольтури, арестовав предварительно их мать и младенца. Неведение спасло сестрам жизнь. Одним прикосновением Аро получил доказательства их абсолютной невиновности, и они избежали уготованного матери наказания.
Пусть Эсми и ненавидела их мать, не могла не быть ей признательна, ведь женщина до последнего пыталась защитить своих детей. Пусть таким и своеобразным образом.
Ни одна из сестер прежде не видела этого младенца, даже не подозревала о его существовании до того самого дня, как его сожгли вместе с матерью у них на глазах. Полагаю, мать потому и не посвятила их в тайну, чтобы спасти от ужасной участи. Зачем же тогда она создала младенца? Кем он был, что значил для нее, если заставил перейти самую страшную черту? На эти вопросы ни Таня, ни остальные ответа не получили. Однако вина их матери была доказана, и, боюсь, девочки так и не смогли ее до конца простить.
— Такое нельзя простить, — выдохнула блондинка.
— Жаль мы никогда не узнаем, что было в голове у их матери, — поджала губы Эсми, — если знала, что все этим и закончится, зачем обращала?
— Любила? — предположила Элис. Блондинка громко фыркнула.
— Если бы любила, не обрекла бы его на такую учесть, — рыкнула девушка.
Несмотря на свидетельство Аро о том, что девочки никоим образом не причастны к поступку матери, Кай хотел отправить на костер и их.
Вампирши злобно оскалились.
За пособничество. Однако Аро проявил милосердие. Таня с сестрами получили прощение, а вместе с ним — незаживающую рану в сердце и пиетет перед законом…
Погрузившись в воспоминания, я сама не заметила, как заснула.
— Спорим ей приснится кошмар? — усмехнулся Эмметт.
— Кошмары перед свадьбой? Отлично! — фыркнула Элис.
Вот я слушаю Карлайла и вижу его лицо, а вот передо мной уже серая пустошь и в воздухе — густой едкий запах гари. На поле я не одна.
Посреди пустоши — группа фигур, укутанных в серые, пепельного цвета плащи. Это Вольтури, а я, несмотря на предписание, еще человек, и мне следовало бы испугаться до смерти. Но я чувствую, как иногда бывает во сне, что они меня не видят.
То тут, то там разбросаны курящиеся останки. Уловив характерный сладковатый запах, я старательно отвожу глаза. Смотрю мимо лиц сожженных, боясь разглядеть знакомое.
Вампиры переглянулись, понимая что боялась увидеть их смерть.
Кого — или что — окружили выстроившиеся плотным кольцом воины Вольтури? До меня доносится их возбужденный шепот. Я подхожу ближе, пытаясь понять, что вызвало у них такой интерес. Осторожно прокравшись между двумя перешептывающимися фигурами в плащах, я наконец вижу предмет дискуссии, уложенный на небольшом пригорке.
Очаровательный пупсик, в точности как описывал Карлайл.
— Ей приснился бессмертный ребенок, — нахмурился Карлайл, — интересно, к чему бы это?
— Предсвадебная лихорадка? — изогнула бровь Розали.
— Брось. Белле никогда ничего не снится просто так, — фыркнула Элис, выглядя обеспокоенной.
Мальчик, едва вышедший из грудного возраста, года два на вид. Ангельское личико с пухлыми губками и щечками в обрамлении светло-каштановых кудрей. Малыш дрожит, зажмурившись, чтобы не видеть смерть, которая с каждой секундой все ближе.
Вампирши вздрогнули, скривившись от тупой боли в груди.
Я хочу только одного — спасти несчастного напуганного кроху, и в этом порыве исчезает страх перед грозной мощью Вольтури. Я проталкиваюсь сквозь строй, мне уже все равно, видят они меня или нет. Кидаюсь к младенцу.
И останавливаюсь как вкопанная, разглядев пригорок, на котором он лежит. Это не земля и не камень, это груда обескровленных человеческих тел.
Вампиры удивленно замерли.
Не успев отвести взгляд, я узнаю одно за другим знакомые лица — Анжела, Бен, Джессика, Майк… А прямо под пятками малыша тела моих папы и мамы.
Ребенок распахивает алые, налитые кровью глаза.
— Отвратительно! И что только не приснится перед свадьбой! — возмущенно воскликнула Элис.
— Это все, — Джаспера передернуло, и он отдал книгу Карлайлу.
Продолжение следует…
