Глава двадцатая
отбечено
Новая жизнь
Прочёл Эмметт, в предвкушении усмехнувшись.
— Ох, только не начинай, — протянул Эдвард, закатив глаза.
— Я молчал, — невинно улыбнулся брюнет.
Все было таким четким.
Ярким. Резким.
— О да, я помню это чувство, — улыбнулась Розали, вспоминая свой шок, когда открыла глаза и увидела Карлайла, его жену и Эдварда, не говоря уже о прочих «дополнениях» вампирской жизни.
— А для меня не было большой разницы. Я даже не помню, как видят люди, — пробормотала Элис. Джаспер с сочувствием коснулся рукой щеки девушки.
— Как все через пленку, немного размыто и не так далеко, — попытался объяснить Карлайл. Брюнетка задумчиво кивнула, не до конца понимая, что он имел ввиду.
Над головой по-прежнему сиял ослепительно-белый свет, но в то же время я видела нити накала внутри лампочки. В этом белом свете я разглядела все цвета радуги, а на самом краю спектра еще один, название которого я не знала.
— Это октарин, — улыбнулся Карлайл.
— Что? — не понял Эмметт. Эдвард и Элис закатили глаза.
— Октарин. Восьмой цвет радуги, — терпеливо пояснила Эсми.
— Хотя Белла бы назвала его цвет волшебства, — с улыбкой пожал плечами Эдвард.
— Ммм, а я его называл Бо, — хмыкнул брюнет.
— Бо? Почему Бо? — фыркнул Джаспер.
— Мне нравится, — усмехнулся парень. Розали снисходительно покачала головой.
За светом я различила отдельные волокна темного дерева на потолке. Пылинки в воздухе были отчетливо видны с обеих сторон — светлой и темной. Они кружили, словно планеты в небесном танце.
Пыль была такой красивой,
— Красивая пыль? — усмехнулась Эсми, — у меня она не вызывает ничего, кроме раздражения.
что я потрясенно втянула воздух; он со свистом пронесся по моему горлу, а из пылинок рядом с моим лицом образовалась воронка. Что-то не так. Я подумала и поняла, в чем дело: вдох не принес никакого облегчения.
— Это просто привычка, — усмехнувшись, кивнул Карлайл.
Воздух мне больше не нужен. Легкие его не ждали и никак не отреагировали на приток кислорода.
Пусть в воздухе не было необходимости, он мне нравился.
— Понимаю, — засмеялся Джаспер.
В нем я ощутила вкус всей комнаты: красивых пылинок, смесь духоты и более свежего ветерка из коридора. Богатый вкус шелка. Слабый привкус чего-то теплого и желанного, что должно было быть влажным, но почему-то не было…
Каллены вздрогнули, поняв о чем она говорит.
Хотя этот аромат перешибали хлорка и нашатырный спирт, от него у меня в горле вспыхнула жажда — легкий отголосок прежнего огня.
— Она почувствовала запах собственной крови, — нахмурился Карлайл.
— Видимо кто-то плохо убрался в комнате, — пробормотал Эмметт.
— Не думал, что собственная кровь может разбудить жажду, — пояснил мужчина свое удивление.
— Вряд ли кому-либо прежде приходилось нюхать себя - человека, — пожал плечами Эдвард.
— Да… Да, ты прав. Просто это так необычно.
— Ох, что-то мне подсказывает, что Белла нас еще удивит, — усмехнулась Элис.
— Белла всегда нас удивляла, — улыбнулась Эсми.
Но сильнее всего я ощущала другой запах — смесь меда, сирени, солнечного света и чего-то еще; его источник находился совсем рядом.
— Эдвард, — улыбнулась женщина.
Я услышала, как вокруг вместе со мной задышали другие. Их дыхание смешалось с сиренью, медом и солнцем, принеся новые ароматы: корицы, гиацинта, груш, морской воды, пекущегося хлеба, хвои, ванили, кожи, яблок, моха, лаванды, шоколада…
— Она ощутила все наши запахи, — насторожено произнес Джаспер, непроизвольно сжимая маленькую ладошку жены.
Я перебирала в уме сотни знакомых мне запахов, — ни один из них не соответствовал полностью тому, что я сейчас чувствовала.
— Это потому что каждый наш запах по своему уникален, — кивнул Карлайл, — хотя удивительно, что она смогла распознать основные ноты.
Такой чудесный и приятный аромат…
У телевизора в гостиной выключили звук, и я услышала, как кто-то — Розали? — заерзал на диване.
Розали тихонько фыркнула.
— Это щенок, я не ерзаю, — поморщилась блондинка.
Еще я услышала едва различимые ударные, под который кто-то кричал. Рэп? Не успела я толком озадачиться, как звук постепенно исчез, словно мимо проехала машина с опущенными стеклами.
— Не «словно», а проехала, — усмехнулся Эдвард.
Я испуганно поняла, что так оно, наверное, и было. Неужели я теперь слышу до самого шоссе?
— Она так удивлена, — улыбнулась Элис, — что с ней будет, когда узнает, что может и видеть до этого шоссе?
Я не чувствовала, что меня держат за руку, пока ее легонько не стиснули. Мое тело тут же оцепенело, словно реагируя на боль. Я не ожидала такого прикосновения. Кожа была идеально гладкой, но… не холодной.
— Это, должно быть напугает ее. Она привыкла ощущать от нас холод, — нахмурилась Эсми. Эдвард взволнованно поджал губы.
После секундного оцепенения тело ответило на незнакомый раздражитель еще более странным образом.
Воздух поднялся по горлу и вырвался сквозь стиснутые зубы с низким зловещим гудением, точно зажужжал рой пчел.
Эмметт едва заметно хихикнул.
— Рой пчел? Впервые кто-то сравнил наше рычание с роем пчел.
— Не смешно, — буркнула Розали, пихнув мужа в бок.
Но прежде мои мышцы напряглись и изогнулись, инстинктивно уворачиваясь от неизвестного. Я вскочила так стремительно, что перед глазами все должно было слиться в размытое пятно — однако не слилось.
Эмметт закатил глаза.
Я видела каждую пылинку, каждое волокно в деревянных панелях, каждую микроскопическую ниточку, которая попала в поле зрения.
Когда я испуганно прижалась к стене — спустя шестнадцатую долю секунды, — я поняла, в чем была причина моего страха. И что отреагировала я чересчур резко.
— Напротив, по сравнению с обычными новорождёнными, чересчур спокойно, — хмуро произнес Джаспер.
Ну конечно, Эдвард больше не кажется мне холодным! У нас же одинаковая температура тела.
Я просидела в этой позе где-то восьмую долю секунды, оценивая обстановку.
Через стол — мой погребальный костер
Каллены вздрогнули.
— И вот надо было ей говорить именно так, — поморщилась Элис.
— ко мне тянулся встревоженный Эдвард.
Самым главным в окружающей обстановке было его лицо, хотя боковым зрением я на всякий случай подметила и все остальное. Во мне сработал какой-то защитный инстинкт, и я невольно искала вокруг угрозу.
— Ну хоть у Беллы вампира есть инстинкт самосохранения, — фыркнула Розали, — я уж думала она его напрочь лишена.
Мои родственники-вампиры настороженно замерли у дальней стены, Эмметт и Джаспер впереди. Как будто угроза действительно была.
— Даа, но не для тебя, — неловко поджал губы Джаспер.
Я раздула ноздри, озираясь по сторонам. Ничем особенным не пахло. Чудесный аромат — хоть и подпорченный запахом химикалий — вновь защекотал мне горло, отчего оно вспыхнуло и заболело.
— Ей нужно на охоту, — нахмурилась Эсми, не понимая, как могла не уследить за таким. Наверняка это она убирала кровь.
Из-за плеча Джаспера, широко улыбаясь, выглядывала Элис. Блики света на ее зубах сияли всеми цветами радуги.
Ее улыбка меня успокоила, и я сумела разобраться в происходящем.
Элис улыбнулась.
— Лучше будет, если мы не будем делать вид, будто она угроза номер один, — пожала плечами девушка.
— Элис, я повидал сотни новорождённых, и поверь ни один из них не был безопасным на столько, чтобы хоть на миг расслабится.
— Да, но от вашей напряженной позы она только больше будет чувствовать угрозу, — буркнула Розали.
Похоже, Джаспер и Эмметт защищали остальных, вот только до меня не сразу дошло, что защищали они их от меня.
Эмметт и Джаспер виновато улыбнулись.
Все это я воспринимала побочно; мои чувства и мысли были сосредоточены на лице Эдварда.
До сих пор я никогда не видела его по-настоящему.
— Ты имела ввиду, не видела его вампирским зрением, — усмехнулась Эсми.
Сколько раз я любовалась его красотой?
Эдвард смущенно улыбнулся.
Сколько часов — дней, недель — своей жизни я мечтала об этом совершенстве?
Эмметт тихо фыркнул.
Я думала, что знаю лицо Эдварда лучше, чем свое собственное. Я полагала, что безупречность этих черт — единственное, в чем нельзя усомниться.
На самом деле я была слепой.
Впервые в жизни я увидела это лицо во всей красоте — мне больше не мешали тени и ограниченность человеческого зрения. Я охнула и попыталась подобрать нужные слова — безуспешно. Таких слов не существовало.
— Читать от лица Беллы намного лучше, чем от щенка, вот если бы она не говорила постоянно, какой Эдди совершенство, было бы вообще отлично, — проворчал Эмметт.
— Но Белла права, — улыбнулась Эсми, взлохматив сыну волосы.
Примерно в это время часть моего сознания уже убедилась, что никакой опасности кроме меня в комнате нет, и я машинально выпрямилась. С того момента, как я лежала на столе, прошла почти целая секунда.
Тут меня озадачили собственные движения. Не успела я подумать о том, чтобы встать, как я уже стояла. Действие не заняло и доли секунды; перемена была мгновенной, как будто я и вовсе не двигалась.
Эмметт разочарованно вздохнул.
— Эх, больше не будет неуклюжей Беллы.
— Зато она не расшибет себе лоб, — пожал плечами Джаспер.
Мой взгляд снова замер на Эдварде.
Он медленно обошел вокруг стола, все еще протягивая ко мне руки — каждый шаг занимал чуть ли не полсекунды и волнообразно перетекал в другой, точно вода скользила по гладким камням.
Новыми глазами я наблюдала за его грациозными движениями.
— «Грациозные движения», — фыркнул Эмметт, — мы все так ходим, вообще-то.
— Интересно, а как изменится грация Беллы? Станет ли она в противовес ее человеческой неуклюжести, самой грациозной из нас? — задумчиво спросил Карлайл.
— Ну, у нас есть способ это узнать, — улыбнулась Эсми, поглядывая на замершего сына, что с немым восторгом и напряжением слушал брата.
— Белла, — тихо, как бы успокаивая, окликнул меня Эдвард, тем не менее с ноткой тревоги.
Я не смогла ответить сразу, зачарованная бархатными складками его голоса. То была совершенная симфония, исполненная на единственном инструменте. Ни один инструмент, созданный человеком, не смог бы с ним сравниться.
Эдвард едва заметно улыбнулся.
— Белла, любимая! Прости, я понимаю, как ты растеряна. Все хорошо.
Все? Я мысленно вернулась к событиям моего последнего «человеческого» часа.
Калленов передернуло. Главы от лица Джейкоба они бы предпочли забыть, если бы вампирская память позволила.
Воспоминания были туманные, как будто я смотрела на них сквозь плотный темный занавес — ведь мои человеческие глаза были почти незрячими.
Под словом «все» Эдвард подразумевал и Ренесми?
— Конечно, — кивнул Эдвард, — уверен, с
нашей дочерью все хорошо.
Вампирши услышав слово «нашей» счастливо заулыбались.
Где же она? С Розали? Я попробовала представить ее лицо — очень красивое,
— Чье лицо красивое? Мое или Ренесми? — хихикнула блондинка.
— Уверен, оба ваши лица прекрасны, — улыбнулся Эмметт.
— Хотя я больше ставлю на малышку, — усмехнулся Эдвард. Девушка закатила глаза.
— но продираться сквозь человеческие воспоминания было неприятно. Лицо Розали скрывалось в темноте.
— Значит, она пыталась представить лицо Роуз, — кивнула Элис, немного разочарованно что не ее.
А Джейкоб?
Розали и Эдвард слегка напряглись.
У него тоже все хорошо? Мой многострадальный лучший друг теперь меня ненавидит?
— Ха, твой многострадальный лучший друг, уверенна, сейчас на седьмом небе от счастья, — фыркнула блондинка.
Он вернулся в стаю Сэма?
— Это не возможно, теперь у него собственная стая, — улыбнулась Эсми.
— Да, и вожак этой стаи запечатлелся на мою дочь, — поджал губы Эдвард, все еще не уверенный, как к этому относится. Он продолжает из-за всех сил искать плюсы, но выходит не важно.
— На вашу дочь, — нахмурилась женщина.
— Которой еще нет, — хихикнула Элис.
А Сет и Ли?
Каллены в безопасности, или мое превращение разожгло вражду между вампирами и оборотнями?
— Кстати, еще один плюс связи Джейка и Ренесми, — кивнул Карлайл, — войны между нами и волками уж точно не будет, даже не смотря на обращение Беллы.
— Ну так Джейкоб же дал согласие, так что войны все равно бы не было, — пожал плечами Эмметт.
— Ты прав, я просто говорю, чтобы было, если бы мы его не получили.
Заверения Эдварда действительно касались всего, или он просто меня успокаивал?
— Всего, — улыбнулся Эдвард.
А Чарли? Что же я теперь ему скажу? Он наверняка звонил, пока я горела. Что они ему сказали? Как объяснили случившееся?
— Какого черта… — пробормотал Джаспер. Каллены удивленно на него посмотрели.
— В чем дело? — насторожился Карлайл. Блондин покачал головой, посмотрев на Эдварда, который тоже был в замешательстве.
— Ничего, просто… Ммм, мне, наверное, показалось. Давайте дальше, я сам пока ничего не понимаю.
Пока я раздумывала, какой вопрос задать первым, Эдвард осторожно протянул руку и погладил меня по щеке.
Прикосновение Эдварда будто проникло мне под кожу, сквозь кости черепа. По позвоночнику в живот пробежал электрический разряд.
— Оу, — выдохнул Карлайл.
«Погодите», — подумала я, когда дрожь сменилась теплом, желанием. Разве я не должна была этого лишиться? Разве отказ от подобных чувств — не одно из условий сделки?
— Сделки? — фыркнул Эдвард поморщившись.
— Но она права, — пробормотал Джаспер, — она не должна ни думать о родных, ни, тем более, о желании. Черт, да она вообще не может о таком думать?!
— Ты прав, — кивнул Карлайл, — ей от роду пару минут и вместо жажды она думает о…
— О том, как бы поскорее уложить Эдди в постель, — хихикнул Эмметт, за что получил подзатыльник от жены, щипок в плечо от матери и шипение брата.
— Придурок, — поморщилась Элис.
— Очевидно, Белла не совсем обычный новорождённый, — поджала губы Эсми.
— Это-то и пугает… — тихо, на грани слышимости произнёс Джаспер.
Я стала новорожденным вампиром. Сухое жжение в горле это подтверждало.
— Ну хоть жажду она испытывает, в противном случае я бы вообще сомневался, что она вампир, — хмуро буркнул блондин.
И я отдавала себе отчет в последствиях: человеческие чувства и желания со временем ко мне вернутся, хотя никогда не будут такими, как раньше. Останется только жажда. Такова была цена, и я согласилась ее заплатить.
Однако, когда ладонь Эдварда легла на мое лицо, точно сталь, покрытая шелком, по моим иссушенным венам пробежало желание, опалившее меня с головы до ног.
Эмметт усмехнулся, задорно подмигнув раздраженному брату.
Джаспер еще больше насторожился, будто ожидая подвоха.
Дожидаясь ответа, Эдвард пристально смотрел на меня.
Я обняла его.
Эсми улыбнулась. Взгляд Эдварда значительно потеплел.
Опять я будто и не двигалась: только что стояла прямо и неподвижно, точно статуя, как вдруг Эдвард очутился в моих объятьях.
Теплый — по крайней мере, таким он теперь казался. Ароматный — прежде мое притуплённое человеческое обоняние не могло воспринять этот чудесный запах во всей его многогранности. Теперь передо мной был стопроцентный Эдвард.
Эдвард мягко улыбнулся.
Я прижалась лицом к его гладкой груди.
Он неловко переступил с ноги на ногу. Чуть отпрянул. Я изумленно уставилась ему в глаза, смущенная его неприятием.
— Э-э… осторожней, Белла. Ой.
— Ахаха, что Эдди, Белла тебя чуть не сломала? — засмеялся Эмметт. Каллены захихикали, Эдвард широко улыбнулся.
— Очевидно такое еще не раз повторится, — смеялся Джаспер, — учитывая ее реакцию на тебя.
— Не уверен, что я так уж против такого, — с улыбкой пожал плечами парень.
Я отдернула руки и спрятала их за спину, поняв, в чем дело.
Я стала чересчур сильной.
— Не такой уж сильной, — усмехнулся Эмметт.
— Прости… — беззвучно, одними губами сказала я.
— А вот и первое слово в качестве вампира, — хихикнула Элис.
Он улыбнулся — если бы мое сердце еще билось, оно бы замерло от этой улыбки.
— Не бойся, любимая, — ласково проговорил Эдвард, прикасаясь к моим приоткрытым от ужаса губам. — Сейчас ты немного сильнее меня.
Я нахмурилась. Меня ведь предупреждали! Но почему-то именно это казалось самым странным из всего в высшей степени странного, что творилось вокруг. Я сильнее Эдварда. Из-за меня он ойкнул.
Каллены захохотали.
— Белла, — с улыбкой закатил глаза Эдвард.
— Эдвард, как ты мог ойкнуть! Не мыслимо, какой грязный поступок, — заржал брюнет.
— Она, опять же, права, — с улыбкой покачала головой Розали, — теперь Белла сильнее Эдварда. Просто в голове не укладывается.
Эдвард вновь погладил меня по щеке, и я почти забыла о своих тревогах, когда желание охватило мое неподвижное тело.
Эмметт растянул губы в похабной ухмылке, но глядя на подозрительно прищуривших мать и жену, прикусил губу. Лучше он все свои мысли скажет Эдварду молча.
Чувство было настолько мощнее всех привычных, что я едва смогла уцепиться за какую-нибудь мысль, хотя в моей голове и освободилось много пространства. Каждое новое ощущение заполняло меня до краев. Эдвард однажды сказал (воспоминание о его голосе было слабой тенью той хрустальной симфонии, которую я теперь слышала), что их — нет, нас — очень легко отвлечь. Ясно, почему.
— Ну, я не совсем это имел ввиду, — хихикнул Эдвард.
— И точно не о новорожденных вампирах, — хмыкнул Джаспер, возвращая свой задумчивый вид.
Я изо всех сил попыталась сосредоточиться. Мне нужно было кое-что сказать. Самое-самое важное.
— Жажда? — с надеждой вздохнул Джаспер.
Очень осторожно — так что я даже успела заметить свое движение — я убрала руку из-за спины и дотронулась до щеки Эдварда.
— Ей не стоит быть такой осторожной, — улыбнулся Эдвард, предпочитая даже не удивляться, что Белле удается так контролировать свои движения.
Мне стоило больших усилий не отвлекаться на жемчужное сияние моей кожи и на электрический разряд, зазвеневший в моих пальцах.
— Электрический заряд, — с улыбкой кивнул Карлайл, вспоминая первую книги и свои рассуждения об этом.
Я поглядела в глаза Эдварду и впервые услышала свой голос.
— Люблю тебя, — сказала я,
Вампиры улыбнулись.
— О да, это действительно самое-самое важное, — закатил глаза Эмметт.
— Действительно, — кивнула Эсми, сделав вид, что не заметила сарказма в голосе.
хотя это больше походило на пение. Мой голос звучал, будто нежный перезвон колокольчиков.
— Теперь не только мы с Элис и Эсми будем «звенеть», — хихикнула Розали, брюнетка подхватила смех сестры.
Улыбка Эдварда поразила меня даже сильнее, чем когда я была человеком, ведь теперь я увидела ее по-настоящему.
— И я тебя люблю, — ответил он.
Эдвард прикоснулся к моему лицу обеими ладонями и наклонился — очень медленно, чтобы напомнить мне об осторожности.
— Ну, не думаю, что я именно поэтому наклонялся медленно, — улыбнулся Эдвард. Эмметт и Джаспер хихикнули.
Сначала он поцеловал меня мягко, едва ощутимо, а потом вдруг сильнее, более пылко. Я попыталась держать себя в руках, но под таким натиском чувств и ощущений было трудно о чем-либо помнить, трудно придерживаться связных мыслей.
— А ведь мы все еще стоим рядом, — хихикнула Элис.
— Не могу поверить, что сделал это у вас на глазах, — Эдвард выглядел малость смущенным, но на губах играла счастливая улыбка.
— Похоже твой лимит терпения тоже почти иссяк, — ухмыльнулся Эмметт, — вряд ли между вами что-то было пока она была беременна.
— Эмметт, — поморщилась Эсми, — имей хоть немного такта.
Брюнет закатил глаза.
У меня сложилось впечатление, будто прежде мы никогда не целовались, это был наш первый поцелуй.
— Ну, в какой-то степени это и есть ваш
первый поцелуй, — хмыкнул Джаспер.
Впрочем, так Эдвард меня еще не целовал.
— Он больше не сдерживается, — улыбнулась Элис, — наконец ты можешь нормально поцеловать свою жену.
— И не только поцеловать, — подмигнул Эмметт брату.
Я почувствовала укол совести. Разумеется, это нарушает условия договора. Ничего такого мне не позволено.
— Какого еще договора? — нахмурился Эдвард.
— Ох, она имеет ввиду, что не должна чувствовать желание первый год, — вздохнула Элис, после чего закатила глаза.
— Глупенькая, — снисходительно покачал головой парень.
— Ага, вряд ли бы Эдди смог терпеть год, — буркнул Эмметт. Эдвард зашипел.
Хотя кислород мне был не нужен, мое дыхание участилось, стало быстрым, как во время горения. Однако на сей раз огонь был иным.
Эмметт и Джаспер захохотали.
— Лучше бы я прочла эту главу, — проворчала Эсми. Эдвард раздраженно рыкнул, подозревая, что такие моменты будут появляться все чаще и чаще.
Кто-то кашлянул. Эмметт. Я узнала его низкий голос, шутливый и раздраженный одновременно.
Совсем забыла, что в комнате мы не одни! На людях не положено так обниматься.
— Пф, — фыркнул Эдвард, — знала бы ты, что они вытворяют на «людях».
Эмметт и Розали переглянулись и ,улыбнувшись, закатили глаза.
Я смущенно отступила — движение вновь не заняло у меня ни секунды.
Эдвард хихикнул и шагнул следом, не выпуская меня из крепких объятий. Лицо у него сияло, как будто под алмазной кожей горело белое пламя.
— Не пламя, а счастье, — с улыбкой произнесла Эсми.
Я сделала ненужный вдох, чтобы прийти в себя.
— Это тоже странно, — нахмурился Джаспер, — обычно новорожденным не требуется дышать, они приобретают эту привычку со временем, как мы, или на охоте, чтобы чуять добычу.
— Мы уже поняли э, что Белла не обычный вампир, — пожала плечами Элис.
— Вопрос в том, насколько, — хмыкнул Карлайл.
Как же наш поцелуй отличался от прежних! Я внимательно вгляделась в лицо Эдварда, сравнивая размытые человеческие воспоминания с этим небывало четким, сильным чувством. Эдвард выглядел… немного самодовольным.
— Еще бы, — фыркнул Эмметт.
— Ты нарочно мне не рассказывал! — с упреком пропела я, чуть-чуть прищурившись.
— Это же было очевидно, — улыбнулся Эдвард.
— А Белла заметила только сейчас, — хихикнула Розали.
Он рассмеялся, сияя от облегчения, — наконец-то все позади: страх, боль, неясность ожидания.
Улыбка Калленов чуть померкла, они знали, что самое страшное еще впереди. Вольтури, если верить прологу, придут за ними. За Беллой. За Ренесми.
— Тогда это было необходимо, — напомнил он. — Теперь твоя очередь обращаться со мной бережно! — Эдвард захохотал.
Вампиры расхохотались.
— Вы поменялись местами, Эдди, — хохотнул Эмметт.
Я нахмурилась и тут вдруг услышала смех остальных.
Карлайл обошел Эмметта и быстро приблизился ко мне; в его глазах почти не было настороженности, однако Джаспер не отставал от него ни на шаг.
— Отлично, Джасс, теперь роль перестраховщика перешла к тебе, — закатила глаза Элис. Блондин выглядел немного смущенным.
Лицо Карлайла я тоже прежде не видела: мне захотелось сморгнуть, будто я посмотрела на солнце.
Карлайл смущенно поджал губы.
— Комплименты Беллы намного приятнее, чем Джейкоба, — хихикнула Эсми. Вампиры охотно согласились.
— Как ты себя чувствуешь, Белла? — спросил он.
Ответ я придумала за одну шестьдесят четвертую долю секунды:
— Она всегда теперь будет так выражаться? — фыркнул Эмметт. Эдвард пожал плечами.
— Я потрясена. Столько всего… — Я умолкла, вновь прислушавшись к своему мелодичному голосу.
— Да, есть от чего растеряться.
Я кивнула — очень быстро, отрывисто.
— Я чувствую себя прежней. Вроде бы. Даже странно.
— Ты даже не представляешь насколько, — пробормотал Джаспер.
Эдвард обнял меня чуть крепче и прошептал:
— Я же говорил.
— Ты прекрасно владеешь собой, — задумчиво произнес Карлайл. — Я такого не ожидал, хотя у тебя и было время на моральную подготовку.
— Думаешь это из-за этого? — встрепенулся Джаспер, с надеждой посмотрев на отца.
— Не уверен, но она единственная из всех нас, кто согласился на это добровольно.
— Что ж, это кое-что объясняет, — задумчиво кивнул блондин, — но жажда…?
— Я не знаю, Джаспер, — тяжело вздохнул мужчина, — Белла, в конце концов, никогда не была обычной.
Я подумала о резких переменах настроения и о том, как трудно мне сосредоточиваться.
— Вот уж не знаю.
Он серьезно кивнул, а потом в его глазах, похожих на драгоценные камни, вспыхнуло любопытство.
Эсми улыбнулась, хорошо зная этот взгляд.
— Видимо, на этот раз морфий подействовал как надо. Скажи, что ты помнишь о самом превращении?
Каллены вздрогнули. Никому не хотелось вспоминать прошлые главы.
Я замешкалась, явственно ощущая на себе дыхание Эдварда, от которого по телу бежали электрические разряды.
— Все, что было раньше… осталось как в тумане.
— Она соврала? — удивился Карлайл, после чего неодобрительно покачал головой.
— Она, наверное, не хотела расстраивать меня, — тихо произнес Эдвард, чувствуя себя немного виноватым.
— И все равно она должна была мне сообщить.
Помню, что ребенок задыхался…
Я в страхе посмотрела на Эдварда.
— Ренесми жива и здорова,
Розали мягко улыбнулась.
— заверил меня он, и его глаза заблестели так, как еще никогда не блестели. Он произнес ее имя с затаенным трепетом, благоговением. Так верующие говорят о своих богах.
— Она действительно прекрасна, — улыбнулась Эсми.
— Спорим она нас всех покорила? — хихикнула Элис.
— Это понятно, даже сейчас, когда ее еще и в помине нет, я уже влюблена в эту девочку, — с улыбкой произнесла Розали.
— Мы все будем у ее ног, — широко улыбнулся Эмметт.
— Первая пала под ее чары Розали, — усмехнулся Карлайл.
— А второй щенок, — слегка поморщилась блондинка. Даже мысль о волке не могла испортить ее замечательное настроение.
— Жаль мы не знаем, что произошло после запечатления, — вздохнул Эдвард.
— А потом что было, помнишь?
Я изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы не выдать своих чувств. Никогда не умела врать.
— Почти нет. В прошлом так темно. В какой-то миг я открыла глаза… и увидела все.
— Звучит как-то не очень правдоподобно, — проворчал Эмметт.
— Потрясающе, — выдохнул Карлайл. Его глаза сияли.
Карлайл тяжело вздохнул, еще раз пробормотав, что она просто обязана была ему все рассказать.
Мне вдруг стало досадно. Ну вот, сейчас покраснею и выдам себя с головой! Ах да, краснеть я теперь не могу.
Эдвард закатил глаза.
— Вот и первый минус.
— На фоне десятка плюсов, — усмехнулся Эмметт.
Однако Карлайлу рано или поздно нужно будет все рассказать. На случай, если ему понадобится создать еще одного вампира. Впрочем, такое едва ли произойдет, и пока можно врать безбоязненно.
Вампиры закатили глаза.
— Подумай хорошенько и расскажи все, что помнишь, — не унимался Карлайл.
Я невольно поморщилась: все-таки ложь не мой конек, могу и лишнего ляпнуть.
Эдвард едва заметно улыбнулся.
К тому же мне не хотелось вспоминать свои муки. В отличие от моей прошлой жизни эту стадию я запомнила во всех ужасающих подробностях.
— Да, понимаю, то, что больше всего желаешь забыть, как назло, никогда не исчезнет из памяти, — поморщился Эмметт. Каллены, за исключением Элис, кивнули.
— О, прости, Белла, — тут же извинился Карлайл. — Тебя, конечно, мучит жажда. Разговоры подождут.
— О, разве она думала о жажде? — удивился Эмметт.
— Видимо, когда она поморщилась, я подумал, что ей тяжело, — вздохнул Карлайл.
— Но о жажде она совсем не думала, — буркнул Джаспер.
Пока он этого не сказал, жажда была не такой уж мучительной. В моей голове освободилось столько места! За пылающее горло отвечала какая-то отдельная часть мозга, так что думать об этом не приходилось — ведь не думала я раньше о том, как дышать или моргать.
— Какого черта? — поморщился Джаспер, в конец растерявшись.
— Неужели Белла могла настолько подготовиться к жажде, что она стала для нее чем-то обыденным?! И это, между прочим, первый день ее новой жизни, — возмутился Эмметт, как никогда почувствовав себя слабаком, ведь он в первый месяц своей новой жизни не мог сосредоточиться ни на чем, кроме как потушить пожар в горле. Но ему все же было легче чем Джасперу, который чувствовал себя растеряно и как никогда уязвимо.
— Не понимаю, — поджал губы Карлайл.
— Она изумительна, — прошептал Эдвард.
Однако слова Карлайла вывели жажду на первый план. Сухая боль вдруг заняла все мои мысли.
— Прости, — пробормотал мужчина — если бы я знал, не стал бы говорить.
Рука невольно дернулась к горлу, будто я могла потушить пламя снаружи.
Кожа на ощупь была очень странная: одновременно мягкая и твердая, как камень.
Эдвард легонько сжал мою ладонь.
— Пошли на охоту, Белла.
Я изумленно распахнула глаза, и мысли о жажде уступили место потрясению.
Джаспер закатил глаза, стараясь унять раздражение.
На охоту? С Эдвардом?! Но… как? Я ведь ничего про это не знаю.
— Никто из нас не знал об этом, — улыбнулась Эсми.
— Инстинкты, — кивнула Розали.
Он прочел тревогу на моем лице и ободряюще улыбнулся.
— Все очень просто, любимая. За тебя будут работать инстинкты. Не волнуйся, я покажу. — Когда я не пошевелилась, он одарил меня еще одной широкой, чуть кривоватой улыбкой. — Ну вот, а я думал, ты всегда мечтала посмотреть, как я охочусь.
Каллены рассмеялись. Эмметт и Джаспер слегка напряженно, но искренне.
Я рассмеялась (часть моего сознания невольно прислушалась к перезвону колокольчиков), смутно припоминая давний разговор. А потом целую секунду прокручивала в голове наши первые встречи — истинное начало моей жизни, — чтобы уже никогда их не забыть. Я даже не догадывалась, как это будет трудно: словно пытаешься разглядеть что-то в мутной воде.
— Со временем воспоминания поблекнут, — улыбнулась Эсми, — если о них не вспоминать часто.
Если думать о прошлом достаточно часто, говорила Розали, воспоминания не сотрутся.
Розали вздрогнула, поняв
о каких воспоминаниях говорила Белле.
А я не хотела забывать ни одной нашей минуты с Эдвардом, хотя впереди была целая вечность. Надо будет покрепче запечатлеть эти образы в своей совершенной вампирской памяти.
— Ну, что? — спросил Эдвард и убрал руку, которую я все еще держала у горла. — Ты не должна страдать, — тихим шепотом добавил он.
— Ха, уж что-что, но она точно не страдает, — фыркнул Джаспер, -
что удивительно.
Раньше нипочем бы этого не услышала!
— Все хорошо! — сказала я по давней человеческой привычке.
— Агрх, и это привычка всегда меня бесила, — проворчал Эдвард.
— Подожди. Сначала другое.
Столько всего нового навалилось, что я не успела задать ни одного вопроса. А ведь были вещи и поважнее жажды.
— Только Белла могла такое ляпнуть, — пробормотал Эмметт.
— Она действительно невероятна, — улыбнулся Карлайл.
На этот раз заговорил Карлайл:
— Что, Белла?
— Я хочу ее увидеть. Ренесми.
Каллены вздрогнули.
— Ох, ну конечно. Первое ее желание будет увидеть дочь, — вздохнула Эсми, -
с этим желанием жажда не идет ни в какое сравнение.
— Этого нельзя делать, — нахмурился Джаспер, — не смотря на ее удивительную способность держать себя в руках, она все еще новорожденная. Боюсь, встреча матери и дочери может превратиться в кровавое побоище…
— Не говори так, Джаспер, — поморщилась Элис.
— Но он прав, — хмуро кивнул Эдвард, — сначала ей надо поохотится. Конечно, рядом с семью зрелыми вампирами малышке ничего не грозит, но рисковать не стоит.
— Тем более когда рядом есть волк, — фыркнула Розали. Каллены изумленно на нее глянули, блондинка закатила глаза, — я это к тому, что в первую очередь он отвлечет ее внимания на себя.
— Сестренка, ты порой такая сука, — буркнула Элис. Девушка хмыкнула, отвернувшись.
Было как-то странно произносить ее имя. А слова «моя дочь» вообще не укладывались в голове… Я попробовала вспомнить свои ощущения трехдневной давности и невольно положила руки на живот.
Плоский. Пустой.
Розали резко выдохнула. Неосознанно ее рука повторила жест Беллы.
Я стиснула бледный шелк, покрывавший мою кожу, и вновь запаниковала (какая-то незначительная часть сознания подметила: одела меня наверняка Элис).
— Разумеется, — усмехнулась брюнетка, после чего возмущено засопела, — и в каком это смысле незначительная?!
Каллены хихикнули.
Да, я знала, что внутри уже никого нет, и смутно помнила само извлечение, но физическое тому доказательство осмыслить было трудно. Прежде я любила ту, что жила внутри меня, а теперь она казалась вымышленной, придуманной. Ускользающим сном — и наполовину кошмаром.
— Кошмаром? — удивился Джаспер.
— Она ее совсем не помнит. А не помнить родного ребенка, худшее из кошмаров, — с сочувствием произнесла Эсми, очень хорошо понимая Беллу.
Пока я боролась со смятением, Эдвард и Карлайл настороженно переглянулись.
— Что такое? — с тревогой спросила я.
— Белла, — ласково произнес Эдвард, — сейчас не лучшее время. Она наполовину человек, у нее есть сердце, в ее жилах течет кровь. Пока ты полностью не совладаешь с жаждой… Не хочешь же ты подвергать ее жизнь опасности?
— Конечно, не хочет! — поморщилась Розали, — как ты вообще мог такое спросить?
Я нахмурилась. Конечно, не хочу!
Разве я неуправляема? Растеряна — да. Быстро отвлекаюсь — да. Но опасна? Для собственной дочери?
— Это ты просто еще не видела человека, — снисходительно покачал головой Джаспер.
С уверенностью ответить на этот вопрос я не могла. Ладно, придется потерпеть. Ох, как же трудно! Пока я не увижу дочку, она так и будет для меня ускользающим сном… о незнакомке…
— Где она? — Я прислушалась и уловила на первом этаже сердцебиение. И еще чьи-то дыхания — очень тихие, как будто там тоже прислушивались.
— Определенно, — хмыкнула Розали.
И трепещущий звук, почти дробь, источник которого я определить не могла…
Сердцебиение звучало так влажно и маняще, что у меня потекли слюнки.
— Ох, — выдохнула Эсми, слегка поморщившись.
— Да, подождать было определенно хорошей идеей, — нахмурился Эмметт.
Да, определенно нужно поохотиться, прежде чем я увижу дочь. Мою маленькую незнакомку.
— С ней Розали?
— Да, — резко ответил Эдвард, как будто его что-то расстроило.
— Что тебя расстроило? — с любопытством спросила Элис.
— Одно из двух. Либо присутствие щенка, либо отсутствие вампирских штучек у Беллы. Ведь сейчас она должна думать о жажде.
— Согласен, — кивнул Джаспер.
Я думала, их нелады с Розали давно позади.
— Да, а вот с щенком все только впереди, — закатила глаза Розали.
Неужели между ними вновь вспыхнула вражда? Не успела я спросить, как Эдвард отнял мои руки от плоского живота и легонько потянул меня за собой.
— Подожди, — возразила я, собираясь с мыслями. — А что Джейкоб? Чарли? Расскажи мне все, что я пропустила.
— Агрх, боюсь, я никогда к такому не привыкну, — простонал Джаспер.
— Да брось Джасс, относись к этому попроще, — усмехнулась Элис, подтянув колени к груди, — Белла всегда была исключением из правил, в конце концов даже при жизни у нее были привычки свойственные вампирам.
— Как будто она была рождена чтобы стать вампиром, — тихо прошептала Розали, закусив губу.
— Ага, — с улыбкой кивнула брюнетка. Вампиры озадаченно переглянулись.
Долго я была… без сознания?
Эдвард словно не заметил, как нелегко мне дались последние слова. Они с Карлайлом опять переглянулись.
— Что не так? — прошептала я.
— Все, — буркнул Карлайл.
— Все так, — заверил меня Карлайл, странно выделив последнее слово. — Ничего особенного не случилось, ты пропустила каких-то два дня.
— Надо же, всего два дня, — удивился мужчина, — она обращалась даже меньше тебя, Эмметт.
— Пф, ну и ладно, — проворчал брюнет.
Эдвард молодчина, прямо-таки новатор — он придумал ввести яд в сердце.
— Поэтому и всего два дня, — усмехнулся Эмметт.
— Карлайл умолк, гордо улыбнулся сыну и вздохнул. — Джейкоб по-прежнему здесь, а Чарли еще думает, что ты больна. Я сказал ему, что ты сейчас в Атланте, сдаешь анализы в Центре контроля заболеваний. Мы дали ему неправильный номер телефона, и он расстроен.
— Бедный, — тяжело вздохнула Эсми.
— Это для его же блага, — слабо улыбнулся Карлайл.
— Надо срочно ему позвонить… — пробормотала я себе под нос, но, услышав собственный голос, вспомнила о новых трудностях. Чарли меня не узнает. Он не поверит, что это я.
— Дело тут не только в этом, — покачал головой Джаспер.
Тут до меня дошла другая новость. — Постойте… Джейкоб здесь?!
Опять они переглянулись.
— Белла! — выпалил Эдвард. — Нам многое надо обсудить, но прежде мы должны позаботиться о тебе. Ты мучаешься…
— Почему ты не сказал ей о щенке? — нахмурилась Розали.
— Потому что она и правда мучается, — пожал плечами Эдвард.
— Иии? — уловила скрытый смысл Элис. Парень недовольно закатил глаза.
— Думаю, сейчас не время для таких объяснений. Он… сам ей все расскажет.
При этих словах я вновь ощутила жжение в горле и судорожно сглотнула.
— Но Джейкоб…
— У нас впереди целая вечность для объяснений, любимая, — ласково напомнил Эдвард.
Конечно, можно и подождать. Слушать проще, когда внимание не отвлекает огонь в горле.
— Хорошо.
— Ну, наконец-то, она согласилась, — выдохнул Эдвард. Эмметт начал хихикать, прочитав следующую строчку. — агрх.
— Стойте, стойте, стойте! — защебетала Элис и порхнула ко мне, восхитительно грациозная. Как уже было с Карлайлом и Эдвардом, я впервые увидела ее по-настоящему. Красавица!
— Спасибо Белла, — очаровательно улыбнулась Элис.
— Интересно, она так же отреагирует, когда увидит морду Джаспера? — усмехнулся Эмметт. Брюнетка зашипела, все остальные закатили глаза.
— Вы обещали, что я буду присутствовать, когда это случится впервые! А вдруг на охоте вам попадется какая-нибудь отражающая поверхность?
— Элис, — простонал Эдвард, — сейчас не время.
— Самое время, — возмутилась девушка, — Белла чувствует себя замечательно.
— Элис… — хотел было возразить Эдвард.
— Да это всего секундочку займет! — И Элис умчалась из комнаты.
Эдвард вздохнул.
— О чем она?
Прежде чем кто-либо успел ответить, Элис вернулась, таща огромное зеркало Розали в золоченой раме.
Каллены закатили глаза. Элис была в своем репертуаре.
— Зато мы узнаем, как она выглядит, — улыбнулась брюнетка.
Оно было вдвое выше нее и в несколько раз шире.
Все это время Джаспер был так молчалив и неподвижен, что я и не видела его за спиной Карлайла. Теперь он снова пошевелился — подскочил к Элис, при этом не сводя глаз с меня.
— Параноик, — фыркнула Элис, тихо фыркнув.
Потому что я представляла угрозу.
Джаспер виновато улыбнулся.
— Книжный я не знает, насколько отлично она держится.
Он внимательно следил за моим состоянием и наверняка заметил ужас, с каким я впервые поглядела на его лицо.
Эмметт едва сумел подавить смешок.
— Что ж, твое желание исполнилось, Эмметт, — кисло подметил Джаспер. Ему вовсе не хотелось чтобы сестра его боялась.
Для незрячих человеческих глаз многочисленные шрамы, оставленные армиями новорожденных, были практически незаметны. Раньше я видела их только при ярком свете, выделявшем небольшие припухлости.
А теперь я поняла, что шрамы — самая яркая примета Джаспера. Трудно было оторвать взгляд от его изувеченной шеи и подбородка.
Элис вздрогнула, бросив любящий взгляд на мужа. Легким движением она провела по одному из шрамов на шее, зная что под одеждой их намного больше.
Неужели кто-то, пусть и вампир, способен выжить после стольких укусов?
— Эти укусы не больнее оторванной руки, — усмехнулся Джаспер. Элис укоризненно посмотрела на мужа, ткнув локтем в бок.
— Даже не говори о таком.
— Прости, — улыбнулся он.
Я инстинктивно приготовилась обороняться. Любой вампир, увидев Джаспера, сделал бы то же самое.
— Это точно, — хмыкнул Эмметт.
— Ты производишь не самое хорошее впечатление, — кивнула Розали.
— Признаться, я был малость разочарован, когда узнал, что ты пришел к нам не драться, — пробормотал брюнет. Вампиры закатили глаза.
— Никто и не сомневался в этом, Эмметт, — поморщилась Эсми.
Шрамы говорили сами за себя: «Осторожно, опасность!» Сколько вампиров пыталось убить Джаспера? Сотни? Тысячи? Ровно столько же погибло от его клыков.
— Это не так, — фыркнул Джаспер, — я почти никого из них не убил. Большинство шрамов получено во время тренировок.
Джаспер одновременно и увидел, и почувствовал мое восхищение. Сухо улыбнулся.
— Эдвард уже выругал меня за то, что перед свадьбой я не подвела тебя к зеркалу! — сказала Элис, отвлекая меня от своего грозного возлюбленного.
Блондин усмехнулся.
— Не хочу снова получить взбучку.
— Взбучку? — фыркнул Эдвард.
— Взбучку? — Эдвард приподнял бровь.
— Ну, преувеличила чуток, подумаешь! — рассеянно пробормотала Элис,
Эдвард, Эмметт и Джаспер хихикнули.
поворачивая ко мне зеркало.
— Ладно, признайся: ты потворствуешь своим вуайеристским наклонностям.
Каллены расхохотались, Элис возмущенно зашипела.
— Я всегда знал, что в тебе есть что-то подобное, — сквозь смех выдавил Эмметт.
Элис ему подмигнула.
Их обмен любезностями коснулся лишь малой части моего сознания; все остальные мысли были прикованы к женщине в зеркале.
— Женщине в зеркале? — усмехнулся брюнет, — мило.
Сначала я бездумно залюбовалась ею. Незнакомка в отражении несомненно была красива, ничуть не хуже Элис и Эсми. Даже в покое она выглядела подвижной и изменчивой, а бледное лицо сияло, точно луна, в обрамлении густых темных волос. Руки и ноги гладкие, сильные, кожа таинственно мерцает, будто жемчуг.
А потом я пришла в ужас.
Кто она?!
Вампиры снова расхохотались.
— Эта глава одна из лучших в этой книге, — хохотнул Джаспер.
— Ох, Белла, — с усмешкой покачал головой Карлайл.
Сперва я даже не смогла разглядеть собственные черты в этом безупречно гладком лице.
А глаза! Да, я знала, чего ждать, но такое!..
Эдвард слегка поморщился. Ее глаза сейчас кроваво красные, жуткое зрелище.
Тем временем лицо женщины оставалось невозмутимым. Точеные черты богини,
— Отражение ей определенно понравилось, — хихикнула Элис.
ничем не выдающие бури, что бушевала внутри. Тут ее пухлые губы шевельнулись:
— Глаза… — выдавила я. — Долго так будет?
— Глаза это самое меньшее из проблем, — с улыбкой фыркнул Джаспер.
— Через несколько месяцев потемнеют, — успокоил Эдвард. — Кровь животных быстрее человеческой разбавляет цвет. Сначала они станут янтарными, потом золотистыми.
Мои глаза несколько месяцев будут сверкать, как зловещее красное пламя?!
— Очевидно, не для Беллы, — хихикнул Эмметт.
— Она всегда беспокоилась не о том, — закатил глаза Эдвард.
— Говоришь прям как оборотень, — поморщилась Розали. Парень скривился.
— Месяцев? — Мой голос стал выше, напряженнее. Идеальные брови женщины в зеркале удивленно взлетели над алыми глазами — такого яркого блеска я в жизни не видела.
Джаспер насторожился и шагнул ко мне. Он прекрасно знал повадки новорожденных вампиров; неужто даже такое безобидное проявление чувств означает, что я опасна?
— Нет, это означает, что Эдвард заразил моего мужа своей паранойей, — фыркнула Элис, покосившись на ухмыльнувшегося брата. Джаспер с улыбкой закатил глаза.
Никто не ответил на мой вопрос. Я повернулась к Эдварду и Элис. Они оба были слегка растеряны и не сводили глаз с Джаспера: прислушивались к его тревожным мыслям, заглядывали в ближайшее будущее.
— Ха, книжная ты не считает его параноиком, — усмехнулся Эмметт.
— Это потому что книжная я не знает, о чем думает Белла, — ехидно заметила брюнетка, от чего парень заметно надулся.
Я сделала еще один глубокий, совершенно бесполезный вдох.
— Нет, со мной все нормально, — заверила их я и мельком взглянула на незнакомку в зеркале. — Просто… слишком много впечатлений.
— Удивительно… — пробормотал Джаспер, — в жизни ничего подобного не встречал. Интересно, как ей это удается?
Джаспер нахмурил лоб, отчего два шрама над его левым глазом стали еще заметнее.
— Не знаю, — прошептал Эдвард.
Женщина в зеркале помрачнела.
— Понимаю, сестренка. Меня это тоже бесит, — буркнул Эмметт.
— И какой вопрос я пропустила?
Эдвард улыбнулся.
— Джаспер спросил, как тебе это удается.
— Что ж, тебе не придется ждать, как Эдварду, чтобы она ответила на твой вопрос лично, — усмехнулась Розали. Вампиры хихикнули, Эдвард помрачнел.
— Что?
— Сдерживать чувства, Белла, — ответил Джаспер. — Никогда не видел, чтобы новорожденные обладали такой властью над своими порывами. Ты расстроилась, но, увидев нашу тревогу, тут же совладала с собой. Я хотел помочь, но тебе моя помощь не понадобилась.
— Это плохо? — спросила я. Мое тело невольно окаменело в ожидании вердикта.
— Нет, — улыбнулся Джаспер, — напротив. Немного необычно, но ничего плохо нет.
— Нет, — не слишком убедительно отозвался Джаспер.
— Книжный ты не совсем с этим согласен, — хмыкнул Эдвард.
Эдвард погладил мою руку, как бы разрешая мне успокоиться и оттаять.
— Это удивительно, Белла. Мы не совсем понимаем… надолго ли тебя хватит.
Неужели в любую минуту я могу сорваться? Обернуться чудовищем?
— Это был плохой выбор слов, Эд, — насторожено произнес Джаспер. Парень поджал губы.
Приближения гнева я не чувствовала… Может, готовиться к этому бесполезно?
— Ну, что думаешь? — нетерпеливо спросила Элис, указав на зеркало.
— Не знаю даже…
— Ой, да брось, — весело отмахнулась Элис, — я знаю, тебе понравилось отражение.
— Не могло не понравиться, — улыбнулась Розали, вспомнив как впервые посмотрелась в зеркало.
— уклончиво ответила я, не желая признавать, что до смерти напугана.
Я уставилась на красавицу с ужасными глазами, пытаясь найти в ней хоть частичку себя. В форме губ… Если не обращать внимания на сногсшибательную красоту, можно было заметить, что верхняя губа пухлее нижней — этот знакомый маленький изъян меня даже обрадовал.
— Никогда не думал что Белла будет искать в себе недостатки, — хмыкнул Карлайл.
— Она никогда не поступает так, как мы думаем, — фыркнул Эдвард.
— Что верно, то верно, — лукаво улыбнулась Эсми.
Может, и в другом я осталась прежней.
Я неуверенно подняла руку; женщина в зеркале тоже прикоснулась к лицу. Ее алые глаза внимательно наблюдали за мной.
Эдвард вздохнул.
Я отвернулась от зеркала и посмотрела на него.
— Ты разочарован?
— Что за глупость? — насмешливо покачал головой Эдвард.
— бесстрастным певучим голосом спросила я.
Эдвард рассмеялся и признал:
— Да.
— Эдвард! — воскликнули вампирши.
— Как ты мог такое сказать? — зашипела Эсми.
— Совсем с головой поссорился? — зарычала Розали.
— Чертов придурок, — рыкнула Элис. Эдвард даже осознать ничего не успел, сам не понял, почему книжный он такое сказал. Белла никогда его не разочаровывала, даже не зная, как она выглядит, он был на все сто процентов уверен в ее красоте.
— Я не знаю, — неуверенно пробормотал парень.
Мою невозмутимую маску разбило потрясение, и в тот же миг я ощутила боль.
Эдвард поморщился.
— Прости…
Элис зарычала. Джаспер вновь подался вперед, решив, что я вот-вот сорвусь.
Однако Эдвард не обратил на них внимания и крепко обвил руками мой оцепеневший стан, приникнув губами к щеке.
— Я надеялся, что смогу слышать твои мысли, когда они станут похожими на мои,
— Какой же ты придурок, — выдохнула Элис.
— Самый настоящий кретин, — ядовито выплюнула Розали. Все остальные согласно кивнули.
— Играть на нервах новорожденной, самый безумный поступок — буркнул Джаспер.
— прошептал он. — Но вот я опять убит: совершенно не понимаю, что творится в твоей голове.
Мне тут же полегчало.
— Ну, — весело сказала я, радуясь, что мои мысли по-прежнему принадлежат только мне,
— Ну, ей хотя бы весело, — хихикнул Эдвард, — правда, думаю, для меня это будет то еще испытание.
— Жду не дождусь этого, — широко улыбнулся Эмметт.
— видно, мой мозг никогда не будет работать, как полагается.
— Это точно, — фыркнул Джаспер.
Зато я хорошенькая!
Эмметт засмеялся.
По мере того как я привыкала, мне становилось легче шутить, мыслить связно. Быть собой.
Джаспер все еще недоуменно покачал головой. С каждой строчкой ему было интересно поведение Беллы на охоте, будет ли ей, как Ли, противно питаться их путем?
Эдвард прорычал мне на ухо:
— Белла, ты никогда не была просто хорошенькой!
Тут он отпрянул, вздохнул и сказал кому-то:
— Ладно, ладно…
— Что?
— С каждой секундой Джасперу все больше не по себе. Он успокоится, только когда ты поохотишься.
Эдвард бросил недовольный взгляд на смутившегося брата. Это было то, о чем он только что подумал.
Я взглянула на встревоженное лицо Джаспера и кивнула. Я и сама не хотела срываться здесь, если уж от этого никуда не денешься.
— Вы только послушаете ее! — притворно возмутился Эмметт, — Белла хочет уйти из дома, чтобы когда настанет срыв, а он, по ее мнению, обязательно настанет, быть подальше от нас.
— Она неподражаема, — хихикнула Элис.
Лучше пусть вокруг будут деревья, чем родные.
— Хорошо, пойдем, — согласилась я, и от радостного предвкушения, смешанного со страхом, у меня в животе все задрожало. Я убрала руки Эдварда со своей талии (хотя одну не отпустила) и повернулась спиной к странной красавице в зеркале.
— Конец главы, — с улыбкой произнес Эмметт, после чего передал книгу жене.
Продолжение следует…
