Книга третья. Глава 19. Огонь.
9 апреля 2022 г., 10:47
Глава 19.
Белла
Напряжено прочел Эдвард. — Это оглавление, как тогда, с щенком. — Это что, значит что повествование наконец перейдет к Белле? — глаза Розали засияли. Слушать о чувствах щенка к своей новорождённой племяннице, она бы не смогла. Парень пожал плечами. — Слава богу, — вздохнула с облегчением Элис. — Не спишете радоваться, — хмуро пробормотал Джаспер, чувствуя приподнятое настроение родных, — в конце предыдущей главы сердце начло биться, значит впереди ее ждет обращение. Сомневаюсь что нам просто скажут «было больно»… Каллены вздрогнули, вспомнив свое обращение. Эдвард поморщился. Личная привязанность — роскошь, которую человек может себе позволить, лишь когда его враги уничтожены. Карлайл поджал губы, вспомнив цитату известного писателя. До тех пор все, кого он любит, — потенциальные заложники. Они лишают мужества и не дают здраво мыслить. — Дааа, это точно Белла, — поморщился Эмметт, — она, как обычно, мыслит так радужно. Джаспер и Элис подавили смешок. Орсон Скотт Кард, «Империя» Пролог — Ох, Эдди, давай его пропустим? Я даже знаю что там будет написано, — закатил глаза брюнет. Эдвард тихо фыркнул, пропустив слова брата мимо ушей. Это был не просто ночной кошмар: сквозь ледяную дымку к нам приближались черные силуэты. Каллены нахмурились. «Мы умрем», — в ужасе подумала я. — А я говорил, давайте пропустим, — взволновано пробормотал Эмметт. Меня охватил страх за то бесценное, что я охраняла, — Ренесми! — промелькнула мысль в голове вампиров. но сейчас нельзя было отвлекаться даже на эту мысль. Они подходили все ближе; черные плащи — Вольтури, — утробно зарычал Эдвард. едва заметно колыхались при движении, руки стиснуты в кулаки костяного цвета. Силуэты плавно разошлись в стороны и взяли нас в кольцо. Это конец. — Никакой это не конец, _ возмутился Эмметт, — что бы не случилось, мы не позволим выиграть этим ублюдкам. — Но это Вольтури… — тихо прошептала Розали. — Будет война с Вольтури… — с ужасом прошептал Карлайл. Джаспер выглядел так же подавлено. Они лучше их всех знали о способностях Вольтури, и понимали что это, возможно, действительно конец. И тут — словно вспыхнула молния — все вокруг переменилось. Нет, Вольтури по-прежнему подступали, изготовившись к бою, но я вдруг увидела их иначе. Мне не терпелось вступить в схватку. Эдвард прищурил глаза. Я хотела, чтобы они напали. Паника сменилась жаждой крови, и я припала к земле, скаля зубы и рыча. — Да, это моя сестричка, — усмехнулся Эмметт. — Она вампир, — улыбнулась Розали. — А это значит что обращение прошло успешно, — вздохнула с облегчением Эсми. — Ну разумеется! По-другому и быть не могло, — фыркнула Элис, — я никогда не проигрываю, — подмигнула закатившему глаза Эдварду. Огонь Каллены поморщились, морально стараясь подготовиться к предстоящему. Боль была безумная. Именно так: я словно обезумела, ничего не соображала, не понимала, что происходит. Мое тело пыталось отгородиться от боли, и меня снова и снова засасывало во тьму, которая на секунды или даже на целые минуты отрезала меня от страданий, зато не давала воспринимать реальность. — Это точно обращение? — нахмурился Джаспер, — я вообще ничего не воспринимал в таком состоянии. — Возможно это не боль трансформации — неуверенно пробормотал Карлайл. Я попробовала отделить их друг от друга. Небытие было черным, безболезненным. Реальность была красной, и меня словно сбивал автобус, колотил профессиональный боксер и топтали быки одновременно; — Хех, я уже и забыл как Белла любит проводить аналогии, — усмехнулся Эмметт. меня окунали в кислоту и распиливали на части. Эсми и Эдвард вздрогнули. В реальности мое тело дергалось и извивалось, но от боли сама я пошевелиться не могла. — Ээээ? Это как вообще? Ее тело дергалось и извивалось, но пошевелится она не может, — нахмурилась Элис. — Трудно объяснить, — поморщился Карлайл, — да и сейчас это не так уж и важно. В реальности я осознавала: есть нечто гораздо более важное, чем эти пытки, хотя что именно, вспомнить не могла. Мгновение назад все было, как положено. Любимые люди вокруг. Улыбки. Почему-то — неясно почему — меня не покидало чувство, что скоро я получу все, за что боролась. — Хм, похоже это боль от родов, — пробормотала Эсми. — Тогда это многое объясняет, — кивнул мужчина. И от одной крошечной неприятности все пошло наперекосяк. Я увидела, как моя кружка опрокинулась, темная кровь брызнула на белоснежный диван. Я непроизвольно потянулась к ней, хотя увидела другие, более проворные руки… — Ты права, это до обращение, — поморщился Джаспер. Эдвард, которому предстояло вновь испытать этот ужас, тяжело вздохнул собираясь с силами. Слава богу теперь он знал точно что сердце Беллы выдержит. Внутри что-то дернулось в обратном направлении. Разрывы. Переломы. Адская боль. Накатила и отступила чернота, сменившись волной боли. Я не могла дышать — однажды я уже тонула, но теперь все было иначе, слишком горячо в горле. Эмметт поджал губы, не особо понимая о чем сестра говорит. Сплошные метафоры, в которых он не был особо силен. Меня разрывало, ломало, кромсало изнутри… — Но звучит и правда жутко, — скривился он. Вновь чернота. Голоса, крики, новая волна боли. — Видимо, плацента отделилась! Что-то невероятно острое, острее любого ножа, пронзило меня насквозь — несмотря на пытки, слова неожиданно обрели смысл. «Плацента отделилась» — я поняла, что это значит. Мой ребенок может погибнуть внутри меня. Розали сжала губы, восхищаясь силой воли Беллы. Такая боль, но она до последнего думает лишь о благополучии малышки. — Вытаскивайте его! — заорала я Эдварду. Почему он до сих пор этого не сделал? — Белла, — простонал он, зная что он сделает то что нужно не дав Морфию подействовать… — Он задыхается! Быстрее! — Морфий… Наш ребенок умирает, а он вздумал ждать, пока подействует обезболивающее?! Эдвард закатил глаза. — Даже в таком состоянии она умудряется злится на тебя, — слабо усмехнулся Эмметт. — Нет! Быстрее… — выдавила я и не смогла закончить. Свет в комнате стал заплывать черными пятнами, когда холодное острие новой боли вонзилось мне в живот. Эдвард вздрогнул, зная что на это раз это его зубы причинили ей боль. Что-то было не так, я невольно начала бороться, чтобы защитить свое чрево, моего ребенка, моего маленького Эдварда-Джейкоба, — Ренесми, — слабо покачала головой Элис, едва заметно улыбнувшись. но мне не хватило сил. Легкие ныли, словно в них сгорал кислород. Боль вновь начала утихать, хотя я и держалась за нее, как могла. — Держится за боль? Зачем? — не понял Джаспер. — Боль единственное что связывает ее с реальностью, — тихо прошептала Эсми. Мой ребенок, мой малыш умирает… Сколько же прошло времени? Несколько секунд или минут? Боль исчезла совсем. Эдвард едва заметно кивнул. Я онемела, ничего не чувствовала и не видела, зато могла слышать. В легких опять появился воздух, он раздирал мне глотку грубыми пузырями. — Будь со мной, Белла! Слышишь? Будь со мной! Не уходи! Твое сердце должно работать! Джейкоб? О, Джейкоб все еще здесь, все еще пытается меня спасти… — Ну конечно, — улыбнулась Эсми. «Ну конечно», — хотела ответить я. Конечно, мое сердце не остановится, разве я не обещала им обоим? — А сестрица никогда не нарушает своих обещаний, — слабо улыбнулся Эмметт. — Значит теперь ты будешь называть ее сестрой? — прищурилась Элис, делая притворно возмущение лицо. — Ахах, расслабься коротышка, ты для меня тоже всегда будешь мелкой и занудной сестрой, — рассмеялся брюнет. Девушка надула губы, хотя в глазах плясали смешинки. Я попыталась найти сердце, ощутить его, но безнадежно заплутала в собственном теле. Я не чувствовала того, что должна была чувствовать, все было не на своих местах. Я заморгала и нашла глаза. Увидела свет. Не совсем то, что искала, но лучше, чем ничего. Пока я привыкала к свету, Эдвард прошептал: — Ренесми. Вампиры улыбнулись, ожидая реакции Беллы. Ренесми? Так это не бледный красивый мальчик, которого я себе представляла?.. — Она расстроена? — удивилась Элис. А уже в следующий миг меня захлестнула волна тепла. — Не долго же она расстраивалась, — улыбнулся Джаспер. Ренесми. Я заставила свои губы шевельнуться, протолкнула пузыри воздуха наружу, превратила их в шепот. Потом усилием воли подняла руки. — Дай… дай ее мне. Розали улыбнулась, сквозь сухость в глазах. Сколько лет она мечтала, закрывая глаза, что однажды будет на месте Беллы? Пожалуй, на этот вопрос ответ знает только Эдвард. Но вопреки ожиданиям, в ней не было ни грамма зависти, только безграничное счастье и благодарность. Она сможет выплеснуть весь свой нерастраченный материнский инстинкт на этой девочке, своей племяннице. Свет затанцевал, отразившись от хрустальных рук Эдварда. Блики были красноватые от крови на его коже. И держал он тоже что-то красное, маленькое и барахтающееся. Эдвард прижал теплое тельце к моим рукам, будто я сама взяла его. Влажная кожа малышки была горячая, как у Джейкоба. — Странно, — нахмурился Карлайл, — кожа Оборотня намного горячее человеческой. — Ну, раз она его истинная пара, это вполне логично, — пожала плечами Эсми. Эдвард и Розали слегка поморщились, — не удивлюсь если у них есть еще много чего общего. Наконец-то я сумела сфокусировать зрение; все вокруг стало абсолютно четким. Ренесми часто-часто дышала. Ее глазки были широко распахнуты, а лицо такое напуганное, что я чуть не рассмеялась. Розали, Эсми и Элис хрипло рассмеялись. Парни улыбнулись. — Она впервые увидела свет, — мягко улыбалась Эсми, — не удивительно что она в ужасе. Маленькую, идеально круглую головку толстым слоем покрывали кровавые сгустки. Глаза были знакомого — но потрясающего — шоколадного цвета. — Теперь та она не будет говорить что ее глаза некрасивые, — с улыбкой покачал головой Эдвард. Кожа под кровью казалась бледной, сливочной или цвета слоновой кости. И только щеки горели румянцем. — Ренесми… — прошептала я. — Красавица… Дивное личико вдруг улыбнулось — широкой, сознательной улыбкой. Розали закусила губу, дабы хоть как нибудь подавить широкую, счастливую улыбку. За нежно-розовыми губками оказался полный набор белоснежных молочных зубов. Ренесми уткнулась головкой в мою теплую грудь. У нее была шелковистая кожа, но не такая мягкая, как моя. Тут я снова ощутила боль — единственный теплый укол. — Значит ее укус совсем безболезненный, — кивнул Карлайл, гадая присутствует ли в ее слюне яд. Я охнула. И она исчезла. Моя крошка с ангельским лицом исчезла. Я ее больше не видела и не чувствовала. «Нет! — хотела крикнуть я. — Нет! Верните ее!» Эдвард тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, зная что сейчас начнется самое трудное. Он уже успел пожалеть что взялся это эту главу. Я слишком ослабла. Мои руки упали, как шланги без воды, а потом я вообще перестала их чувствовать. Перестала чувствовать себя. Меня затопила тьма чернее прежней — будто на глаза быстро надели плотную повязку. Причем она закрыла не только глаза, меня саму придавило тяжеленным грузом. Сопротивляться я не могла. Проще сдаться. — Нет! — воскликнула Элис, — только сдаваться не смей, — прорычала она. Позволить тьме столкнуть меня вниз, вниз, вниз, где нет боли, нет усталости и нет страха. Если бы дело было только во мне, я бы не смогла долго бороться с этим желанием. Я ведь всего лишь человек, и силы мои — человеческие. — Ох, Белла, нет, твои силы сильно отличаются от человеческих, — покачал головой Карлайл. — Это точно, — хмыкнул Джаспер, — сомневаюсь что обычный человек смог бы пережить беременность от вампира. Я слишком давно в тесной связи со сверхъестественным, как говорил Джейкоб. Но дело не только во мне. Если я сейчас сдамся тьме и позволю ей стереть меня, они будут страдать. Элис закивала головой, бросив настороженный взгляд на брата. Эдвард. Мой Эдвард. Наши жизни переплелись в единую нить. Перережь одну, и лопнет вторая. Если бы он умер, я бы не вынесла. Если умру я, не вынесет он. А мир без Эдварда не имеет никакого смысла. Эдвард обязан жить. — Белла, — выдохнул он, — моя жизнь не имеет смысла без тебя. Эсми всхлипнула, погладив сына по запястью. Джейкоб, который снова и снова прощался со мной и по первому же зову вновь приходил. Джейкоб, которому я причинила преступно много боли. Неужели я снова раню его — так, как еще никогда не ранила? Ради меня он оставался, несмотря ни на что. И теперь просил лишь об одном: чтобы осталась я. — Именно, милая, давай, думай о них, — пробормотала Розали, — не смей сдаваться, тем более сейчас, когда тебя ждет дочка. Но вокруг была такая темнота, что я не видела их лиц. Все казалось ненастоящим — волей-неволей сдашься. Я проталкивалась сквозь тьму почти инстинктивно. Я не пыталась ее рассеять, лишь слабо сопротивлялась. Не давала себя раздавить. Я ведь не Атлас, а тьма была весом с планету; сбросить ее я не могла. Только бы не исчезнуть вовсе. Из груди Эдварда вырвалось рычание. Было невыносимо слышать, что Белла, его Белла, могла исчезнуть. Всю жизнь мне не хватало сил, чтобы бороться с неподвластным, атаковать врагов и одерживать над ними победу. Избегать боли. Всегда по-людски слабая, я могла только жить дальше. Терпеть. Выживать. И пока этого достаточно. Сегодня этого должно хватить. Я буду терпеть, пока не придет помощь. — Пока не придет Эдвард, — мрачно улыбнулся Эмметт. Эдвард приложит все возможные усилия. Он не сдастся. И я не сдамся. Эдвард слабо улыбнулся. Из последних сил я не подпускала к себе черноту небытия. — Вот так вот, милая, борись ради него, — улыбнулась Элис. Однако моей решимости было недостаточно. Время шло, и чернота подбиралась все ближе, мне нужен был какой-то источник силы. Я даже не смогла представить лицо Эдварда. И Джейкоба тоже, и Элис, Розали, Чарли или Рене, Карлайла или Эсми… Никого. — Неужели она думала что раз не смогла представить лицо Эдварда, сможет кого то из нас? — удивилась Элис. — И почему она не назвала меня? — нахмурился Эмметт. — Меня она тоже не назвала, — обижено пробормотал Джаспер. — Тебя то понятно, — отмахнулся он не глядя на возмущённое выражение лица брата, — но меня та почему?! Я ведь ее любимый брат. — Только в твоих мечтах, Эм, — улыбнулась Элис. Это привело меня в ужас: неужели слишком поздно? Я ускользала, и ухватиться было не за что. Нет! Я должна выжить. От меня зависит Эдвард. Джейкоб. Чарли, Элис, Розали, Карлайл, Рене, Эсми… — Эмметт, Белла, скажи Эм-ме-тт, — надулся брюнет. — Нет, лучше Джа-спе-р, — по слогам произнес блондин. Парни недовольно переглянулись. — Бедная Белла, — вздохнула Розали, — ей придется терпеть двух надоедливых старших брата. — Эй! — возмутились вампиры, под звонкий смех девушек. Эдвард закатил глаза. Ренесми… И тут, хотя я по-прежнему ничего не видела, я что-то почувствовала. Словно калека, вообразила свои руки. И в них был кто-то маленький, твердый и очень-очень теплый. Моя крошка. Моя маленькая непоседа. — Ренесми помогла ей прийти в чувство, — улыбнулась Эсми. — Ну конечно, она ведь ее дочь, — пожала плечами Розали. — Ха, Эдвард, ты теперь у нее на втором месте, — усмехнулся Эмметт. — А ты вообще не последнем, — фыркнул парень. — Не-а, — широко улыбнулся брюнет, — на последнем Джаспер. Блондин не сильно пнул стул на котором сидел надоедливый брат. Получилось! Несмотря ни на что, я вытерплю ради Ренесми, продержусь до тех пор, пока она не научится жить без меня. — А уж потом тебя точно никто не отпустит, — с улыбкой покачала головой Элис. Тепло в моих воображаемых руках казалось таким настоящим. Я прижала его покрепче. Именно здесь должно быть мое сердце. Держась за теплое воспоминание о дочери, я смогу бороться с тьмой сколько понадобится. Тепло становилось все более и более реальным. Горячим. Жар был настоящий, не вымышленный. Карлайл подозрительно нахмурился. И он усиливался. Так, теперь уже слишком. Чересчур горячо. Как будто я схватилась за раскаленный кусок железа — первым желанием было уронить обжигающий предмет. Но ведь в моих руках ничего не было! Я не прижимала их к груди. Они безжизненно лежали по бокам. Горело у меня внутри. — А вот теперь точно обращение, — нахмурился Джаспер. Шуточное подтрунивание над братом, сейчас казалось нелепым. Каллены мрачно уставились на книгу, неосознанно вспоминая свое обращение. За бушующим в груди огнем я ощутила пульс и поняла, что снова нашла свое сердце — как раз тогда, когда пожелала его не чувствовать. Пожелала принять черноту, хотя у меня еще был шанс. Я хотела поднять руки, разорвать грудную клетку и выдрать из нее сердце — только бы прекратилась пытка. Эмметт сжал губы в тонкую полоску, слегка поморщившись. Эдвард выглядел как статуя, только его безэмоциональный, тихий голос эхом разносился по столовой, нарушая мертвую тишину. Но рук я не чувствовала, не могла пошевелить ни одним бесследно исчезнувшим пальцем. — Почему? — удивился Джаспер, посмотрев на Карлайла, — ведь мы все могли двигаться… — Не знаю точно, — тихо пробормотал мужчина, — но Эдвард дал ей морфий… Возможно именно это? — Но боль она все равно чувствует, — хрипло проговорил Эдвард. — Вероятно морфий в случае обращение действует парализующее. — Хм, зато теперь я знаю что в моем случае он бы не помог, — буркнул Эмметт, вспомнив как спрашивал об этом у отца. — Да, зато это спасло бы наши уши, — поморщился Эдвард, — ты орал благим матом. — Как будто ты не орал, — фыркнула Розали. Когда Джеймс раздавил мою ногу, боль была ничтожной. По сравнению с теперешней — как мягкая пуховая перина. Я бы с радостью согласилась испытать ее сотни раз. Когда ребенок выламывал мне ребра и пробивался наружу, боль была ничтожной. Как плавание в прохладном бассейне. Я бы с радостью согласилась испытать ее тысячу раз. Огонь разгорелся сильнее, и мне захотелось кричать. Умолять, чтобы меня убили — я не могла вынести ни секунды этой боли. Эдвард на мгновенье прикрыл глаза, желая избавиться от образа кричащей Беллы. Джаспера передернуло от эмоций брата. Но губы не шевелились. Гнет по-прежнему давил на меня. Я поняла, что давит не тьма, а мое собственное тело. Такое тяжелое… Оно зарывало меня в пламя, которое теперь шло от сердца, прогрызало себе путь к плечам и животу, ошпаривало глотку, лизало лицо. Вампиры резко выдохнули. Элис непонимающе переводила взгляд с одного вампира, на другого. Она единственная кто не знает о боли обращения, поэтому с любопытством впитывала каждое слово. Почему я не могу шевельнуться? Почему не могу закричать? О таком меня не предупреждали. — Мы и сами не знали, — хмуро произнес Карлайл. Мой разум был невыносимо ясен — видимо, его обострила всепоглощающая боль, — и я увидела ответ, как только сформулировала вопрос. Морфий. Мужчина кинул. — Удивительно, что даже в таком состоянии она продолжает думать, — пробормотала Розали. Кажется, это было миллионы смертей назад: мы с Эдвардом и Карлайлом обсуждали мое превращение. Они надеялись, что большая доза обезболивающего поможет мне бороться с болью от яда. Карлайл испытывал это на Эмметте, но яд распространился быстрее, чем морфий, и запечатал вены. — Ага, я вообще тогда кроме боли ничего не почувствовал, — поморщился Эмметт. Тогда я лишь невозмутимо кивнула и возблагодарила свою на редкость счастливую звезду за то, что Эдвард не может прочесть мои мысли. Эдвард изумленно изогнул бровь. Потому что морфий и яд уже смешивались в моем теле, и я знала правду. Онемение, наступавшее от морфия, никак не мешало яду жечь вены. Но я бы ни за что в этом не призналась. Иначе Эдвард еще меньше захотел бы меня изменить. — Она права, — хмыкнула Элис. — Белла должна была сказать об этом хотя бы мне, — хмуро произнес Карлайл, — Я, как врач, обязан был это знать. Я не догадывалась, что морфий даст такой эффект: пришпилит меня к столу, обездвижит, и я буду гореть, парализованная. — Даже не знаю что из этого хуже, — пробормотал Джаспер. Я слышала много историй. Карлайл, как мог, пытался не шуметь, пока горел, чтобы его не раскрыли. Розали говорила, кричать бесполезно — легче не становится. И я надеялась, что смогу быть как Карлайл, что поверю Розали и не раскрою рта. Ведь каждый крик, сорвавшийся с моих губ, будет невыносимой пыткой для Эдварда. — И даже сейчас она думает обо мне, — снисходительно покачал головой Эдвард. — Она знает что для тебя уже сам факт обращения сродни пытке, а если будет кричать… — Эсми не договорила, так как сына заметно передернуло. По ужасной прихоти судьбы мое желание исполнилось. Если я не могу кричать, то как же попросить, чтобы меня убили? Я хотела только умереть. Никогда не появляться на свет. Вся моя жизнь не перевешивала этой боли, не стоила ни единого удара сердца. Убейте меня, убейте, убейте. Эдвард глухо простонал, не в силах произнести ни строчки. — Эдвард… — осторожно позвал брата Эмметт, — может… — Нет, я сам. Я должен это прочесть. Должен знать что она испытывает, — тихо, на грани шипения произнес парень. Каллены хмуро переглянулись. Бесконечный космос мучений. Лишь огненная пытка, да еще мои безмолвные мольбы о смерти. Больше не было ничего, не было даже времени. Боль казалась бескрайней, она не имела ни начала, ни конца. Один безбрежный миг страдания. Единственная перемена произошла, когда внезапно боль удвоилась — разве такое возможно? — Удвоилась? — не понял Карлайл. Нижняя часть моего тела, омертвевшая еще до морфия, вдруг тоже вспыхнула. Видимо, исцелилась какая-то порванная связь — ее скрепили раскаленные пальцы огня. — Позвоночник, — выдохнул Эдвард. — Яд исцелил позвоночник, поэтому она и ощутила двойной прилив жара, — кивнул Карлайл, с трудом сохраняя непроницаемое выражение лица. Бесконечное пламя все бушевало. Прошли секунды или дни, недели или годы, но в конце концов время снова появилось. Одновременно произошли три вещи — они выросли одна из другой, и я не поняла, что случилось вначале: время пошло, ослабло действие морфия, или я стала сильнее. — Интересно, сколько времени прошло с начала обращения? — задумчиво пробормотала Элис, впервые подавшее голос. — Не знаю, может чуть больше суток, — пожал плечами Карлайл. Власть над собственным телом возвращалась ко мне постепенно, и благодаря этому я смогла почувствовать ход времени. Я поняла это, когда пошевелила пальцами на ногах и сжала руки в кулаки. — Морфий выветрился, — выдохнула Эсми. — Это значит сейчас начнется настоящий ад для наших ушей, — вздрогнул Эмметт. Но я не стала ничего делать с этим знанием. Хотя огонь ни капельки не ослаб — наоборот, я даже научилась воспринимать его по-новому, ощущая каждый язык пламени в отдельности от других, — я вдруг обнаружила, что начинаю трезво мыслить. Каллены удивленно переглянулись, не до конца понимая что вообще происходит. Например, я вспомнила, почему нельзя кричать. Причину, по которой пошла на эти нестерпимые муки. Вспомнить-то вспомнила, но мне казалось невероятным, что я согласилась на такую пытку. Эдвард с шумом втянул воздух. Было мучительно слышать о том что она пожалела что согласилась на такое. — Возможно теперь, если она узнает подробности, обращение для нее покажется слишком высокой ценой… — Очень сомневаюсь, — фыркнула Элис, — она слишком любит тебя. Это произошло как раз в тот миг, когда гнет, давящий на мое тело, полностью исчез. Для окружающих никаких перемен не произошло, однако меня, пытающуюся удержать крики и метания внутри, где они больше никому не могли причинить боли, словно бы отвязали от столба, на котором я горела, и заставили за него держаться. Мне хватило сил лежать и не шевелиться, сгорая заживо. Брови вампиров изумленно взлетели вверх. — Она… Она что, при такой агонии решила просто полежать и не шевелится…? — недоумевающе произнес Эмметт. — Вот это сила воли, — восхищено пробормотала Джаспер. — Удивительно, — усмехнулась Розали. На миг она возвратилась в давнее прошлое, подумав смогла бы удержать этот огонь внутри себя, от воспоминаний ее передернуло. Ответ был очевиден. Нет, не смогла бы. Слух становился все острее и острее, я уже могла считать время по ударам бешено колотящегося сердца. Еще я могла считать свои частые неглубокие вдохи. И чьи-то тихие, ровные. — Ну разумеется, — слабо улыбнулась Эсми, — кто-то из нас обязательно будет находиться рядом с ней. — Я даже знаю кто, — усмехнулся Эмметт, покосившись на напряженного брата. Они были самые длинные, и я решила сосредоточиться на них: так проходило больше времени. Даже ход секундной стрелки был короче, и эти вдохи тащили меня к концу мучений. Я становилась все сильнее, мыслила яснее. Когда раздавались новые звуки, я их воспринимала. — Осталось совсем немного, — уверенно кивнул сыну Карлайл, — несколько часов, не больше. — Да, — Эдвард слабо улыбнулся. Послышались легкие шаги, шорох воздуха — отворилась дверь. Шаги приблизились, и кто-то надавил на мое запястье. Прохлады от пальцев я не ощутила: огонь стер все воспоминания о прохладе. — Привыкай, — усмехнулся Эмметт, — теперь ты вообще забудешь что такое «холод». — Никаких перемен? — Никаких. Легчайшее прикосновение воздуха к опаленной коже. — Морфием уже не пахнет. — Знаю. — Белла, ты меня слышишь? — Еще как слышит, — хмыкнул Джаспер. — И мы заодно, — буркнул брюнет. Я понимала, что если разомкну губы, то не выдержу: начну орать, визжать и биться от боли. Даже если просто шевельну пальцем, все мое терпение будет насмарку. — Белла! Белла, любимая, ты можешь открыть глаза? Можешь сжать руку? Элис закатила глаза. — Если бы я знал о чем она думает, не давил бы так, — обижено буркнул Эдвард в ответ на мысли сестры. Прикосновение к моим пальцам. Труднее было не ответить, но я лежала, как парализованная. Боль в этом голосе не шла ни в какое сравнение с той, какую Эдвард мог бы испытать. — Поэтому ей ни в коем случае нельзя отпускать… — с болью прошептала Эсми. Сейчас он только боится, что я страдаю. — Может… Карлайл, может, я опоздал?.. — сдавленно произнес он и затих. Моя решимость на мгновение дрогнула. — Эй, сестренка, не позволяй эту гребаному пессимисту ослаблять твою решимость, –натянуто усмехнулся Эмметт. — Впервые согласен с тобой, Эм, — тихо прошептал Эдвард, зная, стоит ему услышать ее крики, он не выдержит. Да и малышку пугать не к чему. — Да ты послушай ее сердцебиение, Эдвард! Оно даже сильнее, чем было у Эмметта. Эмметт возмущенно засопел. Никогда не слышал ничего подобного, в нем столько жизни. Белла будет само совершенство. — Да, в этом я не сомневаюсь, — мягко улыбнулся Эдвард. Да, не зря я молчу. Карлайл его убедит. Эдвард не должен страдать вместе со мной. — А как же… позвоночник? — Травмы у нее ненамного серьезнее, чем были у Эсми. Эсми поджала губы. Яд их исцелит. — Но она так неподвижна… Наверняка я сделал что-то неправильно. — Неправильно, в данной ситуации, винить себя, — закатила глаза Элис, — если бы ты не качал ее сердце, а сдался, как щенок, она бы умерла, так что ты, дорогой братец, спас ей жизнь. — Да… Наверно, ты права, — слабо улыбнулся Эдвард. — Сынок, ты сделал все, что на твоем месте сделал бы я, и даже больше. Не уверен, что мне хватило бы мужества и веры ее спасти. — Это не так, — хмуро пробормотала Эсми, беря мужа за руку. Теперь женщина сидела между сыном и мужем, сжимая их ладони. Перестань себя корить, Белла поправится. Надломленный шепот: — Она, наверное, очень страдает. — У нее в крови была большая доза морфия — неизвестно, как это повлияло. — Что ж, теперь мы по крайней мере знаем толку от него не много, — буркнул Джаспер. Легкое касание на сгибе локтя. Вновь шепот: — Белла, я тебя люблю. Мне так жаль… Я очень хотела ответить, но это лишь усилило бы его муки. Нет, надо дождаться, пока я смогу держать себя в руках. Эсми благодарно кивнула. — Верно, не зачем усиливать его муки… Все это время огонь продолжал бушевать в моем теле. Зато в голове освободилось много пространства. Появилось место для понимания разговоров, для запоминания происходящего, для мыслей о будущем, хотя бесконечный космос боли никуда не делся. — Ее разум расширился, — улыбнулась Элис, — теперь она может думать о многих вещах одновременно. И еще было место для тревоги. Где моя малышка? Почему ее тут нет? Почему они о ней не говорят? Каллены грустно вздохнули, понимая что Белла еще долгое время не сможет приблизиться к дочери. Если у девочки бьется сердце, это может очень плохо закончится. — Нет, я останусь здесь, — проговорил Эдвард, словно отвечая на мои мысли. — Они сами разберутся. — Интересное положение… — ответил ему Карлайл. — Я-то считал, что предусмотрел все. — О чем ты? — нахмурилась Эсми. — Э, кхм, — мужчина едва заметно поджал губы, — думаю, я говорю о Джейкобе. Вернее запечатлении Джейкоба. — Да, это проблема, — неожиданно призадумался Эдвард, — ее надо будет решать. — Эдвард, — покачала головой Эсми, — ты ведь знаешь, это навечно. — Агрх, только не говори что нам теперь вечно придется терпеть присутствие волка в доме? — скривилась Розали. — Ты же вроде была не против, — усмехнулась Элис. — Эй, я не говорила что не против чтобы пес запечатлелся на моей племяннице! — И на моей дочери, — буркнул парень. — Розали, Эдвард, — мягко начала говорить Эсми, — сомневаюсь что мы сможем что-то изменить. Даже если не подпускать его к девочке, вы только вспомните как их тянуло, я больше чем уверена что рано или поздно они найдут друг друга. — Я не вижу ничего плохо в запечатлении Джейкоба на Ренесми, — согласно кивнул Карлайл, — наоборот, много плюсов. — Плюсов? — поморщилась Розали, — где тут плюсы? Вижу только минусы. Помимо отсутствия выбора у нее и того что щенок влюбился в младенца, минусов остается дофига! — Я не согласен только с первым, — хмуро кивнул Эдвард, — мне не нравится что Ренесми обязательно должна быть в будущем в волком, с тем кто не однократно пытался отбить у меня жену, — скривился он. — И еще хуже, постоянно оскорблял малышку, — хмыкнула блондинка. — Да, и это тоже. Но так же я понимаю что, возможно, лучше него, для Ренесми не будет никого, — неохотно признался вампир. Каллены удивленно переглянулись. — Всмысле? — не понял Эмметт. Розали возмущенно приоткрыла рот. — В прямом, Эм, — закатил глаза Эдвард, — сами подумайте. Она не человек и не вампир, что-то среднее. Что-то, чего в природе не существует. Как думаете, будет у нее шанс обрести любовь? — на последнем слове парень заметно поморщился. — Какая любовь? Она младенец! — Я знаю, Роуз, — прорычал Эдвард, — но я стараюсь думать объективно, думать о ее будущем. Не хочу чтобы моя дочь испытывала одиночество, как и я до встречи с Беллой! — Я понимаю тебя, Эдвард, — тихо произнесла Элис, вспомнив первые месяцы своего одиночества. Она думала что одна такая, считала себя уродом, и только мысль о Джаспере спасла ее от безумия и одиночества. Джаспер почувствовав тоску жены, ободряюще сжал ее руку, легким движением погладив по теплой щеке. — Мгрх, — простонала Розали, прекрасно зная что брат прав. Эмметт неловко взлохматил вампирше волосы, от чего она недовольно зашипела. — В любом случае, принимать такие решения должна и Белла тоже, — пожала плечами Эсми, — Ренесми ведь ее дочь. — Ох, надеюсь новорожденная Белла сломает ему пару костей, — усмехнулся Эмметт. Каллены фыркнули. — Я подумаю над этим потом. Мы подумаем. — Уверен, впятером мы сумеем избежать кровопролития. — Впятером? — удивился Джаспер. — Ну мы с Карлайлом, Джаспером и Эдвардом это понятно, но кто пятый? — нахмурился Эмметт. — Скорее всего я, — хмыкнула Элис, — подозреваю что Эсми и Розали и на шаг от девочки не отойдут. Вампирши улыбнулись, согласно кивая. Эдвард вздохнул. — Даже не знаю, на чью сторону встать. Я бы им обоим задал трепку. Ну да ладно, позже обсудим. — Интересно, на чьей стороне будет Белла, — задумчиво произнес Карлайл. — О да, мне тоже очень интересно, — усмехнулся Джаспер. Тихий вымученный смешок. — Не сомневаюсь, она меня удивит. Всегда удивляла. — Всегда, — усмехнулся Эмметт. Вампиры, подавив смешок, согласно кивнули. Шаги Карлайла стихли в коридоре, и я огорчилась, что никто ничего не объяснил. Они специально говорят загадками, чтобы меня позлить? — Ахах нет, этого сейчас никто явно не хочет, — усмехнулся Джаспер. Я вновь начала считать вдохи Эдварда. Десять тысяч девятьсот сорок три вдоха — И как у нее терпения хватило, — буркнул Эмметт. спустя в комнате раздались другие шаги. Более легкая поступь. Более… ритмичная. — Элис, — улыбнулся Джаспер. Странно, что я вообще заметила эту разницу, ведь раньше ничего подобного я не слышала. — Странно что ты вообще можешь думать сейчас о чем-то кроме боли, — фыркнул блондин. — Долго еще? — спросил Эдвард. — Уже скоро, — ответила Элис. — Она становится гораздо четче. Я хорошо ее вижу. — Наконец-то, — вздохнула Элис, — хоть какой то толк от моих видений. Каллены усмехнулись. — Вздох. — Все еще злишься? — Злюсь? На что? — удивилась брюнетка. — Да, спасибо, что напомнил, — пробурчала Элис. — Ты бы тоже умер от злости, когда понял, что оказался в заложниках у собственной сущности. Вампиров я вижу прекрасно, потому что сама вампир, людей тоже ничего — была человеком, а этих странных полукровок вообще не видно! Жуть. — Логично, — кивнул Карлайл. Элис состроила недовольную рожицу, когда как Эмметт и Эдвард хрипло рассмеялись. — Сосредоточься, Элис. — Ах да. Беллу разглядеть проще простого. Ненадолго воцарилась тишина, а потом Эдвард вздохнул — по-новому, облегченно. — Она действительно выживет. — Удивительно что ты сомневался во мне, братец, — фыркнула Элис. парень смущено улыбнулся. Хорошее настроение наконец начала появляться. — Ну конечно! — Два дня назад ты не была так уверена. — Значит прошло уже два дня, — задумчиво пробормотал Карлайл, — поэтому она и способна более менее вникать в происходящее. — Потому что два дня назад я ее толком не видела! А теперь, когда белых пятен почти не осталось, это ясно, как день. — Можешь сосредоточиться на моем будущем? Сколько времени на часах? Элис вздохнула. — Какой ты нетерпеливый! Хорошо, подожди секунду… Ни слова, только дыхание. — Спасибо, Элис, — радостно произнес Эдвард. — Агрх, — простонали вампиры. — Ну неужели нельзя говорить в слух?! — разозлился Эдвард. Каллены изумлено изогнули бровь, на что парень просто махнул рукой, мол «не обращайте внимания». Сколько?! Неужели нельзя было сказать это вслух, для меня? — Полностью согласен с тобой, сестрица, — хмыкнул Эмметт, — это так раздражает. Я что, о многом прошу? Сколько еще секунд мне гореть? Десять тысяч? Двадцать? Еще день — восемьдесят шесть тысяч четыреста? Или больше? Элис с трудом подавила смешок. — Она будет обворожительна. — Она всегда была обворожительна, — рыкнул Эдвард. — Конкретно ты, этого не знаешь, — с улыбкой закатила глаза Розали. — И ты прекрасно понял о чем я, — усмехнулась Элис. Парень недовольно поджал губы. Эдвард тихо зарычал. — Она всегда была обворожительной! Элис фыркнула. — Ты понимаешь, о чем я. Взгляни на нее. — Ох, хотел бы я, — разочаровано пробормотал Эдвард, расстраиваясь что у книги нет картинок. Ответа не последовало, но слова Элис меня обнадежили: может, я и не похожа на брикет угля, как мне казалось. Каллены тихо фыркнули. По ощущениям я уже давно должна была превратиться в груду обугленных костей. Каждая клеточка моего тела сгорела дотла. — Это только так кажется, — слабо улыбнулся Карлайл. Элис ветром умчалась из комнаты: я слышала шорох ее одежды при движении. И тихое гудение лампы под потолком. И легкий ветерок, обдувающий стены дома. Я слышала все. Внизу кто-то смотрел по телевизору бейсбол. — Кто-то? — фыркнула Элис, — у нас в семье что, много кто увлекается бейсболом? Эмметт и Джаспер с ухмылкой переглянулись. «Сиэтл Маринерс» вели счет. — Ооо, круто. Интересно, с кем играет? — усмехнулся брюнет. — Сейчас моя очередь! — услышала я сердитый голос Розали, а в ответ — тихое рычание. Розали скорчила рожицу. — Ну-ка, хватит! — осадил их Эмметт. Кто-то зашипел. — Хех, Эмметт играет роль миротворца, — изумлено покачала головой Элис. — Этот мир явно сошел с ума, — хмыкнул Джаспер. Бейсбол не мог отвлечь меня от боли, поэтому я стала опять считать вдохи Эдварда. — Бейсбол скучнее его вздохов? — фыркнул Эмметт. Эдвард усмехнулся. Двадцать одну тысячу девятьсот семнадцать с половиной секунд спустя моя боль изменилась. Хорошая новость заключалась в том, что она начала утихать на кончиках пальцев рук и ног. — Скоро все закончиться, — с облегчение улыбнулся Эдвард. Медленно, но хоть какие-то перемены! Выходит, скоро боль отступит… Плохая новость: изменился и огонь в моей глотке. — Ох, — простонали вампиры, зная это значит. Я теперь не только горела, но и умирала от жажды. В горле была пустыня. Ох, как же хотелось пить! Нестерпимый огонь и нестерпимая жажда… Джаспер поморщился, ощутив легкое жжение в горле. Еще одна плохая новость: пламя в моем сердце стало горячее. Неужели это возможно?! — Да, финальная стадия самая болезненная, — кивнул Карлайл, обращаясь неизвестно к кому. Сердце, которое и так билось очень быстро, заколотилось еще исступленнее. — Карлайл! — позвал Эдвард. Если Карлайл рядом с домом, он обязательно услышит. Огонь покинул мои ладони, оставив их нежиться в блаженной прохладе, — ушел в сердце, которое теперь пылало подобно солнцу и колотилось как бешеное. Эсми в нетерпении закусила губу. В комнату вошел Карлайл, вместе с ним — Элис. Я четко различала их шаги и даже могла определить, что Карлайл идет справа, чуть впереди. — Слушайте, — сказал им Эдвард. Самым громким звуком в комнате было мое сердцебиение, грохочущее в одном ритме с огнем. — Наконец-то, — сказал Карлайл, — скоро все закончится. Эдвард слабо улыбнулся. Нестерпимая боль в сердце затмила даже облегчение, которое я испытала от этих слов. — Хоть кто-то догадался произнести это в слух, — усмехнулся Эмметт. Элис закатила глаза, Карлайл улыбнулся. Зато от боли уже освободились запястья и лодыжки. Огонь в них полностью утих. — Да, совсем скоро! — радостно подтвердила Элис. — Позову остальных. Розали пусть… — Да, держите малышку подальше отсюда. Что? Нет! Нет! Как это — держите малышку подальше? О чем он только думает?! — Белла, — простонал Эдвард. — Уверена, чуть позже она обязательно нас поймет, — грустно прошептала Эсми, искренне сочувствуя Белле. Нет ничего хуже чем находиться в дали от ребенка, но так же она надеялась на разум Беллы, она должна понимать что первое время будет очень опасна для девочки. Я дернула пальцами — раздражение пробило мою идеальную броню. — Интересно, я почувствовал ее раздражение? — задумчиво хмыкнул Джаспер. — Скорее всего, — пожала плечами Элис. В комнате тут же воцарилась мертвая тишина, которую нарушало только исступленное сердцебиение. Чья-то рука сжала мои приподнявшиеся пальцы. — Белла! Белла, любимая! Смогу ли я ответить, не закричав? — Не думаю что это хорошая идея. Конец обычно самый болезненный, — поморщилась Розали. На мгновение я задумалась, потом огонь еще сильнее разгорелся в моей груди, покинув колени и локти. Нет, лучше не испытывать судьбу. Блондинка кивнула. — Сейчас позову всех, — торопливо выпалила Элис и со свистом умчалась из комнаты. И тут — о! Сердце забилось, точно лопасти вертолета, удары слились в почти непрерывный звук; казалось, оно вот-вот сотрет в порошок мои ребра. Огонь вспыхнул в груди с небывалой силой, вобрав все остатки пламени из тела. Боль застала меня врасплох и пробила железную хватку: спина изогнулась, как будто пламя тянуло меня вверх за самое сердце. Эдвард громко сглотнул, ни на миг не отрывая глаз от книги. Другим частям тела я выйти из-под контроля не позволила и рухнула обратно на стол. Внутри меня разыгралась битва: сердце летело вперед, пытаясь обогнать бушующий огонь. Победителя не предвиделось: пламя гасло, спалив все, что можно, а сердце неуклонно приближалось к последнему удару. Теперь из всех человеческих органов у меня осталось только сердце. Элис и Эдвард слегка поморщились. Звучали эти слова жутко. Огонь сосредоточился в нем и взорвался последней нестерпимой вспышкой. В ответ на нее раздался глубокий пустой стук. Сердце дважды запнулось и напоследок ударило вновь, едва слышно. Больше ни звука. Вокруг — ни дыхания. Даже моего собственного. В какой-то миг я поняла, что чувствую только одно: отсутствие боли. А потом я открыла глаза и изумленно огляделась. — Это конец главы, — выдохнул Эдвард. — Как это? Все что ли? На таком моменте! — возмутился Эмметт. — Хех, Эм, ты радоваться должен, сейчас же твоя очередь, — усмехнулась Розали. — Ах да, точно, — улыбнулся брюнет, забирая из рук брата книгу.Продолжение следует…
