Eden

      «Сад» — вот как они его называли. Модный маленький джаз-клуб, где не имело значения, как ты выглядел или кто тебе нравился, до тех пор, пока ты вёл себя хорошо. По словам нового босса Вульфвуда, любовь, принятие и хорошая музыка были их фишкой. Всё это звучало как полная чушь; впрочем, в нынешнем мире люди были готовы на всё ради денег. — Они поддерживают порядок, быстро разбираясь с нарушителями спокойствия и запоминая лица. Так что, конечно, я и все мои люди не можем приблизиться к этому месту ближе, чем на шесть футов, незамеченными. — Мужчина сидел напротив него, как и прежде, хотя обстановка существенно изменилась. Бетонные стены исчезли, теперь их заменили роскошные обои и картины в тон. Мистер Найвс уверенно сидел в кресле из тёмно-синего бархата, покачивая дорогой бренди в бокале (без льда). Он предложил немного и Вульфвуду, но тот предпочёл сигареты, зная, что лучше не пить на работе, когда работодателем является кто-то вроде Миллионса Найвса. Вульфвуд выдохнул длинную струйку дыма, глядя на огонь слева от себя, чтобы не смотреть в бледное лицо мужчины, мрачное и грозное в лучах драматичного света.        — Не то чтобы я не хотел работать, но есть ли какая-то причина, по которой вы просто не разнесёте это место? Это же чёртов джаз-клуб.        Мистер Найвс рассмеялся в своей невесёлой резкой манере, закинув одну ногу на другую, как будто ему было скучно.        — Я не язычник, Вульфвуд. А мой брат при всей своей наивности слишком хорош в роли мученика. Я могу хотеть его голову — и поверь мне, это не эвфемизм, — но я хочу, чтобы это было сделано тихо. Я хочу, чтобы он исчез, и тогда я смогу наблюдать, как его постыдное маленькое шоу рушится само по себе.        Было невероятно, насколько легко он говорил об этом, однако Вульфвуда больше поразил складной нож, протянутый ему через стол — холодный, острый и чистенький, как и его наниматель.        — Последний подарок, который подойдёт к твоим новым вещам и квартире, — сказал тот с ухмылкой, бросая ему вызов забрать его. — Это должно удовлетворить твои нужды, когда время придёт.        Вульфвуд взял нож без колебаний, хотя вещь казалась чужой в его руке и на груди, когда он засунул её в нагрудный карман. Его работодатель не пожалел денег на одежду; богатая и качественная ткань казалась почти некомфортно жёсткой на коже по сравнению с тем, что он носил раньше, а тёмный цвет, по его мнению, делал её почти слишком официальной. Но особого выбора не было, ведь у него не осталось ничего из вещей, кроме нескольких армейских жетонов, которые он носил под костюмом даже сейчас.        — Не принимай моё спокойствие за терпение, Вульфвуд. Чем дольше будет существовать этот клуб, тем большим бельмом на глазу будет мой брат. Не трать моё время впустую.        Вульфвуд пробормотал в ответ «да, сэр», борясь с холодком, который вызвала в нём невысказанная угроза. Даже уезжая в своё новое пристанище, он чувствовал, как эти пронзительные голубые глаза следили за ним.

***

Воздух был плотным от дождя, прошедшего несколько часов назад, и прилипал к коже Вульфвуда, как дешёвый одеколон. Ему всё ещё не нравился костюм, и он слегка расстегнул его, когда шёл по тускло освещённому тротуару, прислушиваясь к джазовой музыке, лившейся сквозь щели невзрачного здания, украшенного мигающим неоновым знаком какого-то незнакомого ему цветка. Значит, это и был «Сад».        Признаться, его уверенность слегка поколебалась, когда он увидел, как вышибала обыскал мужчину, прежде чем пропустить его внутрь. Конечно, они не позволят войти любому, идиот. Вульфвуд затянулся сигаретой и поблагодарил себя за то, что решил не брать с собой нож, слишком неудобный из-за веса, когда речь шла всего лишь о разведке. Надеясь, что искренняя улыбка была приклеена достаточно быстро, он направился вверх по ступенькам к широкоплечему мужчине, изо всех сил стараясь выглядеть беспечным, пока тот его проверял.        — Извини за это, приятель, просто надо быть уверенным с новичками. — Он казался дружелюбным парнем, похлопав Вульфвуда по плечу, когда закончил. Звёзды благоволили Вульфвуду — он наконец проскользнул в клуб; смесь звуков и запахов ошеломила его раньше всего остального. А в этом месте много выпивки и парфюма, ха.        Он лениво направился прямиком к бару, хотя даже это оказалось непросто из-за наплыва танцующей толпы вокруг него. В этом шумном клубе все танцевали, пили либо смешивали и то, и другое; разнообразие оттенков кожи было невероятным, и женщины прижимались друг к другу, как и полагается давним парам, не для шоу, только для них самих. Мужчин в таком месте было меньше, но они всё равно выделялись, когда танцевали: их руки бесстыдно устраивались на бёдрах и пояснице, пока губы занимались чем угодно, только не разговорами.        Циничная гримаса исказила лицо Вульфвуда, прежде чем он смог сдержаться, и он свистнул, чтобы привлечь внимание бармена, не глядя на него. — Что я могу предложить вам, мистер, м-м... — Чэпел будет в самый раз. И виски тоже в самый раз, со льдом.        Видимо, ещё один дружелюбный парень. В мгновение ока в руке Вульфвуда оказался стакан, и выпивка оказалась лучше, чем он ожидал. Сделав глоток, он снова оглядел толпу, удивляясь, как вообще мог кто-то подумать, что нечто подобное продлится долго. Он знал людей, и люди были слишком злобны, чтобы просто ладить, как друзья, когда толпа была такой разношёрстной. Потребовалось бы гораздо большее, чем несколько красивых танцев и выпивка, чтобы убедить такого скрытного ублюдка, как он, ухватиться за этот крошечный кусочек надежды.        Его мрачные размышления были прерваны ярким светом прожекторов, вспыхнувшим на сцене в дальнем конце клуба; две девушки, стоявшие бок о бок, выглядели настолько по-разному, что Вульфвуд готов был поклясться: это шутка. Одна была выше него на добрых несколько дюймов, плечи широкие, но лицо яркое и молодое, с песочно-светлыми волосами, мило обрамлявшими его. Другая была крошечной феей, её голова с коротко стриженными блестящими чёрными волосами едва доходила до талии напарницы, а румяная кожа выделяла её даже среди этой толпы. Обе были одеты в сверкающие бисерные платья, и большинство, вероятно, считало их красивыми.        Они выступали, как выяснилось, с песней и танцем. Разница в размерах не мешала этим двоим подстраиваться под шаги друг друга, каким-то образом делая клуб ещё более оживлённым благодаря своим энергичным мелодиям. Все, кто не танцевал раньше, танцевали сейчас, за исключением Вульфвуда и бармена позади него. Похоже, сейчас было самое подходящее время выяснить, что знает этот парень.        — Так вы, ребята, делаете это каждую ночь? Серьёзно? Просто поёте и танцуете до восхода солнца?        Он ощутил, как бармен, не глядя, прислонился к его плечу, готовый рассказать какую-нибудь долгую историю. Но его прервал отчётливый женский крик, заставивший затихнуть всю комнату, поскольку всё внимание сосредоточилось на источнике. Мужчина со следом на лице в форме отпечатка руки; растрёпанная женщина перед ним, спешно увеличивавшая дистанцию.        Мужчина сплюнул в её сторону, слишком быстро потянувшись в карман.        — Ты, сучка, неужели ты думала, что я не найду теб... — на этот раз прервали уже его: нож был выбит из его руки ещё до того, как он успел поднять его как следует, и более рослые посетители клуба торопливо вывели нарушителя, прежде чем Вульфвуд успел заметить звон в ухе. К тому времени, когда он увидел дымящийся пистолет бармена, вечеринка снова была в полном разгаре, а человек перед ним плавно укладывал оружие под барную стойку как ни в чём не бывало. Тот самый человек, которого Вульфвуд по глупости проглядел до сих пор, со знакомыми светлыми волосами и родинкой под глазом, которого он должен был искать, чёрт возьми.        Парень был широкоплеч и на добрую голову выше большинства посетителей; он уже извиняюще улыбался, протягивая руку для рукопожатия, как будто это не он только что без труда выбил нож из руки мужчины с расстояния более десяти футов через толпу.        — Извини, если я напугал тебя, приятель! Позволь мне представиться!        Челюсть Вульфвуда отвисла прежде, чем он успел остановить её, когда он пожимал руку бармену, совершенно потеряв дар речи, в то время как всё очевидное стало окончательно ясным.        Улыбка парня была широкой и превратилась в смущённую, когда он скромно наклонил свою голову. — Меня зовут Вэш Ураган, но ты можешь звать меня Вэш.