Год до тебя

Наследие Пальмиры Блэк (Гермиона)

Утром меня разбудил Живоглот, прыгнув прямо на подушку и жалобно мяукнув. Погладив огромного урчащего котяру, я поспешила высунуть голову из-под теплого одеяла, соскочив ногами на ледяной пол и сетуя на то, что Кикимера мог вызывать только Гарри. Мне бы пригодились парочка поленьев в камине, а лучше все десять, чтобы разогнать запах сырости и застарелой пыли. -Апчхи! – отреагировал мой организм, стоило распахнуть скрипучие дверцы резного шкафа. -Мисс Гермиона желает чаю? – появился Кикимер, откуда ни возьмись. -Доброе утро, Кикимер, - поприветствовала я домовика обыденным тоном. – Лучше дров в камине и теплую мантию. Я оставила свое пальто на вешалке, но не хотела бы привлекать внимание друзей его отсутствием. На лице домовика расплылась понятливая улыбка, и он выразительно посмотрел на неплотно зашторенные портьеры, которые я не успела раздвинуть. -Кикимер говорил вам, кому принадлежала эта комната? – спросил домовик с плутоватой улыбкой. -Нет, - покачала я головой неуверенно. Этим летом мне было не до расспросов, я выбрала эту спальню только потому, что она оказалась в дальнем конце коридора и практически под самой крышей. Мне хотелось тишины, спокойствия и полной изоляции. Лишь однажды утром, распахнув створки окна и пытаясь очистить заклинанием голубиный помет, я наткнулась на лесенку, сливающуюся по цвету и фактуре с черепичной кровлей. Тогда, я окончательно влюбилась в темную, узкую и пыльную комнатку, считая ее отныне своей. -Кикимер помнит каждого, кто жил в доме Блэков, - грустно проворчал домовик. – Регулус так любил маленькую Пальмиру, что специально для нее создал зимний сад, и малышка вовсе не виновата, что родилась сквибом! Я слушала Кикимера, распахнув рот от удивления. «Неужели он говорил с такой нежностью о ком-то, кроме своей хозяйки? И кто такая Пальмира?» -Мне очень жаль, что все так вышло, - я впервые не кривила душой, утешая Кикимера. – Сириус был моим единственным другом из рода Блэков, но я бы подружилась и с Пальмирой, появись у меня такой шанс. Кикимер наклонил голову так, что большие уши почти полностью закрыли от меня его лицо. Я слышала всхлипывания домовика и неразборчивые слова. -Я покажу вам сундук на чердаке, который принадлежал Пальмире Блэк, - протянул домовик тонкую морщинистую ручку. – Следуйте за мной, мисс Гермиона. Кикимер аппарировал со мной на чердак и распахнул один из тяжелых деревянных сундуков, в котором аккуратными стопками лежали парадные мантии и шляпы семейства Блэков. В складках одной из них я нашла тонкую записную книжечку в кожаном переплете с золотым теснением. На обложке красивым почерком тускнела надпись: «Дневник Пальмиры Блэк». -Мисс Гермиона может открыть, потому что дневник не зачарован, - печальным голосом сообщил мне Кикимер, щелкая пальцами и исчезая с характерным схлопывающимся звуком. Я спрятала книжечку в карман и достала прекрасного качества и кроя темно-зеленую с серебристой вышивкой мантию с меховыми вставками, которые сохранились благодаря магии, не иначе.  -Какая красота! – охнула я невольно. Выглядела мантия, как новая и явно не нуждалась в чистящем заклинании. Кикимер хорошо заботился о вещах Пальмиры Блэк, кем бы она ни была в прошлом. «Малфою бы понравилось!» - пронеслась в голове мысль, рождая желание запихнуть мантию обратно, со злостью захлопнуть сундук и применить к нему «Инсендио»! Малфой посмотрел бы на меня с презрительной миной или с сочувствующим выражением на лице и сказал бы, что не мне носить вещи Блэков – чистокровных волшебников, чей древний род угас так бесславно, но чьи имена запечатлелись в веках, благодаря их значимым, великим и темным деяниям. Он бы в очередной раз высмеял мои попытки приблизиться к чистокровным, как делал это снова и снова, больше не оскверняя свою речь выражением «грязнокровка», но не отказываясь от идеи, что я не чета таким, как Малфои и Блэки. Именно поэтому я с вызовом и осторожностью надела на себя меховую теплую мантию, натыкаясь взглядом на великолепное старинное зеркало. -Вот это громадина! – произнесла я, делая шаг и становясь ближе к антиквариату. Мои руки так и потянулись к инкрустированной драгоценными камнями тяжелой раме, выполненной из гладкого черного дерева, потускневшего и потемневшего, но прекрасного. Гарри и не подозревал, что в наследство от Сириуса получил столько богатств! В мутной поверхности зеркала отображалась худенькая невысокого роста волшебница в красивой меховой мантии и коротеньких кожаных сапожках. Узкое личико с большими карими глазами и пушистыми ресницами обрамляли каштановые локоны, уложенные в низкий пучок – все, что я успела сделать перед появлением Кикимера. Несколько прядей выбились из прически и пружинками завились у висков, на прямом носу и тонкой переносице красовались пятна пыли, а упрямо поджатые губы казались чувственными и слишком яркими, привлекая мое внимание. Теплая бархатистая мантия идеально подошла и по размеру и по цвету. Раньше я думала, что бордовый и золотистый подчеркивают мою природную красоту, но в зеленом волосы вспыхнули рыжиной, а цвет глаз приобрел блеск драгоценного изумруда. Я позволила себе несколько минут любоваться собственным отражением, поглубже натянула капюшон, покрутилась в разные стороны и со стоном отмела любые мысли о том, что Драко Малфою понравилось бы, непременно понравилось! Спустившись с лестницы, я потратила всего несколько минут на сборы в своей спальне и решительно распахнула окно, выбираясь наружу и проникая в крошечный зимний сад. Здесь пахло влажной землей и тонким ароматом белоснежных бутонов, распустившихся на мясистых изумрудных стеблях-лианах. Я прошла по узкому проходу, дорожку которого покрывал толстый слой разноцветных гладких камешков, и присела в единственное глубокое кресло, откидывая голову на мягкую спинку. Встревоженная непривычной суетой, с листка растения вспорхнула огромная бабочка ростом с мою ладонь и закружила перед лицом в причудливом танце, сбрасывая золотистую пыльцу к моим ногам. От восхищения я забыла, как дышать. Под потолком сплелись в причудливом узоре лианы, а со стеблей спускались ростки необычных цветочков – мелких, небесно-голубых и ярко-красных с вкраплениями розового, сиреневого и кирпичного. Шипастая и зубастая черная роза оплела ножки кресла, и я осторожно подогнула ноги, чтобы не исцарапать их о магическое ядовитое растение. Коснись кожи хоть капля яда, и только чудо спасет меня от неминуемой смерти. Такой красоты, такого безумного сочетания я не видела даже в теплицах мадам Стебль за все годы обучения в Хогвартсе. Этот крошечный садик вмещал целый мир волшебства, напоминая, чего я лишилась в детстве, что недоступно мне и по сей день, оставаясь за мрачной завесой тайн, окружающий мир чистокровных волшебников. Их семейные реликвии, древние артефакты, темномагические фолианты, скрывающиеся в скрытых секциях фамильных библиотек, их родовые ритуалы, замешанные на крови, и жесткие правила, следуя которым Нарцисса Малфой жертвует счастьем единственного сына. Или ее понятие о счастье и есть брак по расчету?  Мне никогда не понять и не принять и части их традиций, не говоря уже о том, чтобы спускаться к завтраку в платье до пола, расшитом жемчугом, окружать себя флером таинственности, задирать нос к потолку, устраивать балы и во всем поддерживать мужей, который порой переходят всякие границы в желании достичь желаемого. -И все это не мешает желать Малфоя, - произнесла я горестным тоном, всхлипывая от наплыва чувств. – Черт, Драко, - я позвала парня по имени, вспоминая его горячие ладони, широкие плечи, острый подбородок с ямочкой, впалые щеки, полные губы, которые так часто складывались в особую улыбку, предназначенную лишь мне. То, как он смотрел, оставляя равнодушие и забывая маску истинного аристократа, то, как целовал, дыша одним на двоих воздухом. -Какие ненужные мысли! Выражение лица Малфоя в моих воспоминаниях сменилось на недовольное, пухлые губы поджались, превращаясь в прямую линию, тонкие брови встретились у переносицы, но потемневший взгляд выдавал волнение и боль. Последние дни он смотрел именно так, с волнением и болью, с затаенной тоской и невозможностью высказаться вслух. Да, и что бы он мне сказал? «Когда же это пройдет?» - задала я себе вопрос, который задавала уже много-много раз. После Хэллоуина Малфой мог дать нам обоим шанс, но не сделал этого. Он ясно выразился, что не хочет никаких отношений, что его не интересует связь, образовавшаяся между нами. Разве что на время Рождественских каникул. -Пфф, - я презрительно скривилась, понимая, чего от меня ждал Малфой. Того, что можно желать только от магглорожденной. Я оставалась в его глазах грязнокровкой, хотя он и перестал явно напоминать мне об этом при каждой встрече, а какое будущее ждет такую, как я и такого, как он? Правильно, никакое! Я могу рассчитывать только на интрижку, короткую связь перед замужеством Паркинсон и женитьбой Драко. И сколько можно злиться на себя за глупые безответные чувства, которые никак не получается побороть?! Сколько можно тешить себя надеждой что-то поменять. Что?! «Посмотри, Гермиона, на этот сад, на этот дом, на замок Люциуса Малфоя, имя которого до сих пор произносят с трепетом простые смертные. Ты пытаешься изменить саму суть магического мира, то, что складывалось веками и вылилось во Вторую магическую войну, которая так и не примирила чистокровных и магглорожденных. То, что уничтожило семьи, выжгла род за родом, стерло с лица магической Британии знаменитые фамилии. Будь на месте Волан-де-Морта другой волшебник – могущественный, амбициозный, но не помешанный на собственных эгоистических желаниях и стремлениях завоевать мир, невзирая на горы трупов, что могло бы быть? И чью стороны ты бы выбрала?!» Я бессильно прикусила губу практически до крови и с силой смежила веки, прогоняя из-под них образ Драко. Любовь к нему изменила меня, мои мысли, стремления и желания, мое видение магического мира. Я больше не желала освобождать домовиков, я не рвалась работать на благо магглорожденных, я горевала о своем прошлом, таком светлом, таком понятном, я скорбела о каждом чистокровном, покинувшем этот мир, но я ненавидела Волан-де-Морта за то, что он направил палочки волшебников друг против друга. Это чувство отрезвляло, позволяло вдохнуть влажный ароматный воздух полной грудью и надеяться на лучшее. Нащупав дневник Пальмиры Блэк, я долго смотрела на полустертые буквы. В нем не оказалось ни одной строчки, но с желтоватых страниц на меня смотрели многочисленные Блэки. Будучи сквибом, волшебница обладала настоящим даром – художественным. На портрете маленького Сириуса я остановилась и замерла, сглатывая горькие слезы. Сожаление затопило меня с новой силой. Сколько длилось это чувство, я не помнила, но скоро оно сменилось тоской и желанием прижаться к Малфою всем телом, снова почувствовать его тепло и ощутить кончиками пальцев всю силу его желания. Именно Драко служил мне утешением и желанным источником спокойствия. С ним я могла изменить пусть не мир, но наше общее будущее, вопреки всему. Я тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли о Малфое и пряча в карман книжечку Пальмиры Блэк. -Эй, Гермиона! – крикнула Джинни, и я подскочила в кресле, вытирая пелену слез и тревожно махая ладошками перед опухшими глазами. И, ведь, могла бы просто взмахнуть палочкой, но по привычке сделала все руками. Малфой прав, магглорожденным волшебникам никогда не достичь той легкости в магии, свойственной чистокровным. И дело даже не в старании и должном прилежании, дело в привычках, которые так сложно искоренить. -Я спущусь через минуту! – крикнула я Джинни, пробегая по коридорчику и засовывая голову в проем окна. Лишь бы подруга не вошла, заставая меня в столь компрометирующей позе, пришлось бы делиться секретом зимнего сада, о котором я не готова рассказать ни Гарри, ни Джинни. -Спускайся, соня, все уже встали, - со смехом в голосе произнесла Джинни из-за двери. – Падма приготовила пудинг, а Ханна достала сливочную помадку, ммм. В животе призывно заурчало, и я вспомнила, что не проглотила с утра ни кусочка, даже чаю не выпила. Пришлось скидывать новенькую мантию, приводить себя в порядок и спускаться на кухню. Прямо на лестнице Джинни преградила мне путь, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Она распахнула объятия, и я оказалась прижатой к ее колючему свитеру, подаренному Молли по случаю предстоящего Рождества. -Не поверишь, кто наведался к нам в гости! – ее голос дрожал от предвкушения и переполняющей Джинни радости. В этот момент я поймала виноватый взгляд Гарри, брошенный в спину Джинни, и поняла, о ком идет речь. -Рон и Парвати? – спросила я друзей, стараясь выдавить из себя улыбку. -Да! – она схватила меня за руку. – Пошли, Гермиона, все за кухонным столом! О такой приятной компании я и не мечтала! Заявимся в Косой переулок все вместе, так профессор Ноа рот от удивления раскроет! Гарри усмехнулся, поддерживая меня в мнении, что профессору Ноа глубоко фиолетово, какой компанией мы заявимся, лишь бы соблюли все правила и не опаздывали. -Ах, да, Гермиона, - Джинни сунула мне в руки сложенный вчетверо пергамент. - Здесь список покупок, которые я собиралась сделать в Косом переулке до вечера. Поможешь?! Она смотрела так жалостливо, что я тут же кивнула. Джинни редко видеться с братом, а у меня появился весомый повод надолго не задерживаться на Гриммо. -Я как раз собиралась купить себе платье, - кивнула я на вопросительное выражение в глазах подруги. -Все в последнюю минуту, - ворчливо отреагировала та, тут же расплываясь в улыбке. – Спасибо, Гермиона, пошли же… -Могу составить тебе компанию, - умоляюще прошептал Гарри, но я не собиралась спасать его от гостей, отрицательно качая головой. -Справлюсь, - сообщила я ему лукаво, попадая из коридора в жаркие объятия Рона. -Ну, наконец-то, соня, - поприветствовал меня друг, а я позволила себе на какое-то время выкинуть все грустные мысли из головы. Позже, когда все собрались в гостиной, я надела новую мантию и собралась в Косой переулок. Список Джинни оказался под рукой, и я еще раз прочитала исписанный пергамент. Среди продуктов значились и рождественские подарки. «Кто еще все делает в последний момент?!» - мысленно отругала я Джинни, не надеясь управиться до обеда. Нужно еще придумать, что и кому подарить от лица Джинни и Гарри, потому что под пунктами а, б и в значились имена и огромная стрелка, которая их объединяла. Слово «подарки», подчеркнутое несколько раз, никак не указывало на то, что именно и для кого решила купить Джинни. Хорошо, что кожаный мешочек с галеонами она успела незаметно всучить мне перед завтраком, а то пришлось бы идти в Гринготтс. Если раньше я с энтузиазмом выбирала друзьям значимые сувениры, книги и прочие приятные мелочи заранее, то с некоторых пор как-то вяло относилась к любому походу в Косой переулок. Взгляды знакомых и незнакомых ведьм и колдунов прожигали мне спину, и становилось неуютно в любой лавке, куда бы я ни вошла. Казалось, каждый из них так и норовит разузнать, что же на этот раз решила приобрести знаменитая Гермиона Грейнджер. Может, я заморачивалась и надумывала то, чего не было, но от этого походы в Косой переулок не становились более радостными. Сейчас же до Рождества оставались сутки, и тянуть с покупками не стоило, поэтому я еще раз мысленно прокляла Джинни и себя за мягкотелость, бросила прощальный взгляд на теплую компанию, попивающую сливочное пиво в гостиной, и вышла на крыльцо, чтобы аппарировать в Косой переулок.