Год до тебя

Портрет Люциуса Малфоя (Драко) -Мистер Эйвери, - раздался голос матери, и я вздрогнул, сжимая в руке пятый или шестой по счету бокал. «Мерлин, какого драккла я так надрался?» В голове кружила абсолютная пустота, как бывает, когда алкоголь только-только проникает в кровь и создает ощущение, что в жизни все прекрасно. Проблемы уходят на второй план, горечь растворяется в том изобилии вкусов и оттенков, которыми славится хорошее вино, а мысли разбегаются в стороны, не давая возможности ухватиться за одну-единственную. -Я бы хотел побеседовать с вашим сыном в библиотеке, это возможно? – спросил подхалим Эйвери, а его обещание «встретиться на Рождественском балу» послужило отличным отрезвителем. В голове взорвались фейерверки мыслей, и навалилась такая усталость, что я проклял и сегодняшний вечер, и всех Эйвери до пятого поколения. -Дорогой мой, - мать подошла со спины, ласково касаясь прохладными пальцами моего запястья. Я отставил в сторону бокал и глубоко вздохнул, прежде чем развернуться. Было желание запустить в волосы пятерню и хорошенько оттянуть пряди назад, но этот жест показал бы Эйвери, как я нервничаю. -Что-то случилось? – спросил я мать, поворачиваясь к ней и мистеру Эйвери. – Добрый вечер, - кивнул я вежливо, глядя исключительно на дородную жену Пожирателя и Эву. Девчонка, как обычно, хлопала огромными серыми глазищами и являлась первым ребенком, который попал на бал в Малфой мэнор. -К чему приветствия, - сухо ответил за все семейство Эйвери и деловито кивнул на лестницу, заставляя мать вцепиться в мое запястье смертельной хваткой. Вряд ли она представляла, о чем пойдет разговор, но догадывалась, что ничем хорошим для меня он не закончится. Или переживала, что я в очередной раз поведу себя недолжным образом, несоответствующим высокому эталону поведения всех Малфоев? -Я провожу вас, - дернулась мать следом за мной и мистером Эйвери, но он небрежным жестом остановил ее, заставив сделать судорожный шаг назад. -А можно мне мороженое? – громко шепнула Эва, отвлекая внимание матери от меня, и в этот момент Эйвери уверенно поднялся по лестнице, твердым шагом следуя в библиотеку мэнора. Он всем своим видом показывал мне, что настоящим хозяином этого дома Малфои давно не являются, с тех самых пор, как Волан-де-Морт оккупировал поместье и сделал его домом для всех Пожирателей. -Мистер Малфой? – Эйвери обернулся на пороге, приоткрыл дверь и кивнул головой так, словно это он приглашал меня пройти внутрь, а не я его. – Не станем затягивать! Он пренебрежительно скривился в сторону портрета, на котором отец что-то писал, не обращая никакого внимания на гостей, вторгшихся в его святыню. -Артефакт все еще при вас? – коротко спросил Эйвери, располагаясь в кресле у камина и длинными тонкими пальцами выстукивая нервный ритм на кожаном подлокотнике. -Конечно, - процедил я сквозь зубы, занимая место отца во главе стола. Пусть это и не придавало мне сил и значимости, но хотя бы обозначало место в этом доме. -Что ж, это мощный портключ, действие которого длится, покуда я жив и покуда его не задействуют. – Мистер Эйвери потер ладони и кивнул каким-то своим мыслям. - Я не люблю пустых разговоров, и времени у меня не так много, как у вас… -Дела в Министерстве даже в Рождество? – не стал я скрывать ехидства в голосе, но Эйвери словно не слышал, глядя куда-то за пределы мэнора, в большое окно, сквозь которое сочился вечерний сумрак, заполняя библиотеку дрожащим серебристым туманом. Если бы не камин, предусмотрительно зажженный эльфами, я бы и вовсе не различал лица собеседника. -Вы знакомы с мистером Эпплби? – спросил Эйвери гортанным голосом, наклоняясь вперед и, наконец, удостаивая меня прямого тяжелого взгляда. В его темной радужке плясали языки пламени, и Пожиратель походил на само порождение Темной силы. И вряд ли он ждал ответа на свой риторический вопрос, потому что «Пророк» буквально кричал о том, что Эпплби приставлен надзирателем над Малфоем младшим. - Конечно, знакомы, зачем я спрашиваю? – оскалился он, показывая ряд неровных желтоватых зубов, - вы станете мне докладывать о каждом шаге мистера Эпплби, мистер Малфой, если вас не затруднит? Я лишь растянул в ответ губы, прикрывая веки и опираясь подбородком на переплетенные пальцы рук. Голова становилась тяжелее с каждой прожитой минутой, а от присутствия Эйвери в библиотеке еще и тошнило. -У меня есть выбор? – спросил я, еле разлепляя губы и двигая языком, который распух и не двигался. -Едва ли, - констатировал Эйвери. – И мне нужна особая информация, - подчеркнул он слово «особенная», доставая из кармана парадной мантии сложенный вчетверо пергамент. – Ознакомьтесь. Я протянул руку и нагнулся через стол, выдергивая из пальцев Эйвери пергамент. Чтобы развернуть его мне понадобилось слишком много времени, руки дрожали и не слушались, и, боюсь, Эйвери понял, растягивая губы в гнусной ухмылке, не предвещающей мне ничего хорошего. -Мерлин, - вырвалось против воли. – Зачем вам знать, в котором часу он принимает ванную? И, ради всего святого, как я должен это узнать?! -А это уже ваши проблемы! – резко ответил мне Эйвери. – Инсендио! – гаркнул он, протягивая волшебную палочку и поджигая пергамент. -Что все это значит? – потер я пальцами глаза, привыкшие к полутьме и буквально ослепшие от резкой вспышки пламени, оставившего от пергамента лишь кучку золы и пепла. -Вы воспользуетесь портключом, как только я вас об этом попрошу, мистер Малфой, а до тех пор я жду подробного отчета о действиях мистера Эпплби. Ответы на все вопросы, приведенные в списке, должны лежать у меня на столе к окончанию вами практики в Аврорате. -И где гарантия, что мои действия хоть как-то повлияют на срок заключения отца в Азкабане? – спросил я, прежде чем Эйвери поднялся. Пожиратель глянул на картину холодным пристальным взглядом и покачал головой, пряча волшебную палочку и доставая перчатки. -Я работаю над этим, мистер Малфой, но мне нужен стимул, чтобы действовать увереннее. Помогите же мне! -Всенепременно, - сухо процедил я в ответ, оставаясь в библиотеке и не поднимаясь, чтобы проводить незваного гостя. Вечер окончательно перестал мне нравиться еще в самом начале Рождественского бала, а сейчас, когда с первого этажа гремела музыка, и довольные гости кружили в танце, я мечтал лишь об очередном бокале вина. Портрет отца висел за спиной, как напоминание о моей слабости, которую Люциус принял бы за трусость и отступничество. Я же считал, что предаю Грейнджер тем, что не отказываю Эйвери сразу. Какого драккла именно ее, я точно не понимал, но горький осадок от собственной слабости дополнял водоворот отвратительных ощущений, поселившихся в груди. Я не смог повернуться и посмотреть на портрет, выдержать осуждающий взгляд, полный пренебрежения и разочарования. Конечно, Люциус даже не смотрел в мою сторону, что-то вычерчивая на пергаменте, но мне казалось, что он меня презирает. -Тьма, я совершенно не понимаю, что все это значит. Зачем бывшим Пожирателям понадобилось узнавать, в котором часу Эпплби чистит зубы и принимает ванную, когда приходит на работу и с кем чаще всего общается? Мерлин, как я вообще узнаю, с кем он встречается, ведь мы едва выносим общество друг друга! Я не представлял, что может изменить практика в Аврорате. Да, Эпплби мой куратор, как и Поттера, и Уизли, но это не делает нас друзьями, это не делает нас даже драккловыми приятелями, потому что Эпплби все еще остается моим негласным надзирателем. Я вдруг вспомнил миссис МакМиллан, ее сухие поджатые губы, которые в первый день нашей встречи улыбались, а после выказывали нам лишь недовольство, вспомнил и ее предложение поступить в Молодежную Ассоциацию Гамбургского Института Юниоров на ОСОБЫХ условиях. Снова это слово, которое ввинчивалось в висок особыми тупыми спиралевидными болями. «Почему бы и нет?» - мелькнула в голове мысль, и я прикрыл веки, падая головой на сложенные руки. Как же я тогда был зол на Грейнджер, как мечтал придушить ее за одно лишь желание пойти на поводу у этой МакМиллан, поддаться ее сладким речам. Я прекрасно понимал, что нас вербовали для того, чтобы в Министерстве Магии Великобритании на значимые посты заступили те, кто был бы обязан Магическому Конгрессу Управления в Северной Америке, в котором состояла МакМиллан, наряду с другими. Противоборство между отделами никогда не утихало, и политические игры после Второй Магической войны лишь набирали обороты, желая сместить Кингсли с поста Министра. Боюсь, что и Эйвери понимал, куда дуют ветры, и стремился захватить ускользающую от бывших Пожирателей власть любыми путями, а я каким-то образом подвернулся у него на пути. И мистер Эпплби играл какую-то важную роль в Аврорате и в Министерстве Магии, раз меня попросили составить подробнейший отчет о его перемещениях. Не представляю, как этот тощий волшебник, чей дух едва держался в тщедушном теле, влиял на Кингсли и решения Министра? «Уж не покушение ли планируется на доходягу Эпплби?!» Я даже усмехнулся от подобной мысли, но улыбка быстро растаяла на губах, когда дверь скрипнула и мать вошла в библиотеку. -Драко, что он от тебя хотел? – Нарцисса нервно сжимала подол серебристого струящегося платья бледными пальцами, и я поднял голову, чтобы встретить с ее больным, воспаленным взглядом. -Обещал вызволить отца из Азкабана, если я помогу ему кое в чем, - не стал я скрывать от матери правду, добавляя в голос сарказма. – Не находишь, что слишком много желающих вызволить Люциуса? Сначала Паркинсоны, теперь Эйвери? «Это я еще умолчал о МакМиллан!» Нарцисса покачнулась и опустилась в то же кресло, в котором недавно сидел сам Эйвери. На ее бледном лице проступили два ярких румянца, и она невольно подняла глаза на портрет отца, дрожащими пальцами стирая со щек слезы. -Ты же поможешь ему? – спросила она, пряча от меня глаза. -Ты же понимаешь, что он не попросит меня сгонять в аптеку за мазями от суставов или одолжить ему пару сотен галеонов? – приподнял я бровь, не веря, что она действительно способна сказать такое. -Драко, я всего лишь прошу помочь, - начала мать, но я не выдержал, обрушивая на нее яростное сопротивление, которое годами копилось в груди. -Сначала я думал, что ты меня понимаешь, а теперь лишь жду того момента, когда смогу окончить Хогвартс и свалить отсюда подальше, да хоть во Францию, где пресловутый мистер Тонкс жил себе вдали от всего этого мракобесия! Эйвери нужна информация о некоем Эпплби, - мать вздрогнула, но взгляда не подняла, - и ты можешь предположить, что они следят за сотрудником Аврората не просто так. Эпплби как-то связан с Кингсли и напрямую с тем, что сейчас происходит в Англии. За Пожирателями ведется суточное наблюдение, каждый из них под подозрением, кто-то еще под следствием, а Эйвери уже плетет новую паутину, чтобы вернуть себе власть и утраченное могущество. Ни один из них не уступит, а ты желаешь, чтобы я вклинился и стал очередной разменной монетой? -Но твой отец… - Нарцисса подняла, наконец, взгляд, - Драко, прости меня, но разве ты и сам не хотел бы того же? Влияния в Министерстве, высокого поста и руководящей должности? -Нет, - покачал я головой, - и практика в Аврорате доказывает, что я мечтаю совершенно о другом! Ловить преступников, и вот этим оружием, - я достал волшебную палочку и ткнул ее матери в лицо, – уничтожать бывших Пожирателей смерти, а не якшаться с ними, попадая на очередную жирную приманку, которая в итоге окажется лишь фантомом. -Я не знаю, Драко, - еле слышно выдавила из себя Нарцисса. – Столько лет наша семья имела влияние на Министерство Магии и самого Министра, а теперь мы едва ли что-то значим, и меня беспокоит это. Твой отец, он… - Нарцисса замолчала, снова комкая подол платья. – Он желал тебе самого лучшего. -И где он теперь? – заорал я, не сдерживая ярости, но мгновенно успокоился, вспомнив, что мать вряд ли виновата в том, что думает, как привыкла думать много лет подряд. -Я не прошу тебя ввязываться в неприятности, - прошептала Нарцисса, - я лишь прошу помочь Люциусу выйти на свободу. -А это ни одно и то же? – приподнял я бровь. -Это первостепенно, - сухо ответила мне мама, поднимаясь из кресла и покидая библиотеку с прямой спиной и гордо вскинутым подбородком. «Ну, конечно, семья на первом месте и к черту тех ее членов, которые никак не могут уразуметь, что ради спасения ближнего нужно быть готовым засунуть голову в пекло!» Я треснул кулаком по столешнице и позвал эльфа. -Рольф, приготовь мои вещи и отправь в Хогвартс, я покину поместье завтра ранним утром. -Так скоро? – изумился Рольф, но я проигнорировал его вопрос, снова падая головой на сомкнутые пальцы рук. Я достаточно шел на поводу у своих родителей, пора бы уже думать своей головой. Если Грейнджер примет решение поступать в МАГИЮ, я не последую за ней, как бы нам обоим того не хотелось. Она может отрицать очевидное, сколько ей угодно, но я давно понял, что без Грейнджер мне не жить. Она потеряла голову не потому, что я Драко Малфой, не потому, что мы оба амбициозны и самоуверенны, нет. Она видела во мне достойного соперника, и я гордился этим фактом. Я обязан заслужить ее доверие и уважение, я хотел бы закрепить эффект, навечно привязать к себе самую невыносимую зазнайку Хогвартса, чтобы единолично владеть ее телом и душой. Отправляя письмо Поттеру, я не до конца понимал, что творю, но полагался на его благородство и природное неумение пройти мимо несправедливости. Поттер – будущий аврор, ему больше остальных подходит роль праведника и борца за справедливость, прибавить к этому бесценный опыт борьбы с Волан-де-Мортом, и наличие союзника мне обеспечено. «Помощь Грейнджер не помешает!» - подумал я, доставая пергамент и собираясь впервые в жизни написать длинное письмо с извинениями.