Сборник фантазий Химеры

Лëгкие горели огнем, а стëртые подушечки лап оставляли за собой кровавый след. Чонгук упорно продолжал бежать вперёд: «Жить-то, блин, охота, да еще желательно счастливо». Хвосты путались под ногами — этими чудесами природы, он ещё не научился управлять, как в принципе и оборотом. Всё в его жизни происходило спонтанно. Почти год назад он заблудился на экскурсии в джунглях. Ну вот какой черт его дернул попереться в тропики? Он в Сеуле-то умудрялся заблудиться, а тут непроходимый лес. По закону подлости, отбиваясь от очередной летающей твари  он подвернул ногу и скатился с горы. Полёт был долгий, он и с жизнью уже распрощался. Но «боги милостивы» — решил он, когда очнулся. То, что он ошибся, понял сразу. Чужой мир, и к гадалке не надо ходить, чего стоит только розовое небо. «Оно, блять, розовое, как бабл-гам!» Дороги назад он не нашел, пришлось подстраиваться под новый мир. Ну как подстраиваться, пришлось бомжевать. Два дня назад он забрался ночью в непонятный храм, где съедобные подношения прихожан насытили его желудок. В первые за долгий год Чонгук был сыт и счастлив. Когда он проснулся, обнаружил, что вместо ног у него лапы, а из жопы торчат семь хвостов. В придачу ко всему этому пиздецу, на него началась охота. Редким оказался он зверем - Ледяная кицуне. Шутку богов Чонгук не оценил, вот и решил спасаться бегством. Он устал, лапы путались и спотыкались о вечно мешающие хвосты. Об один из них споткнулся и полетел кубарем в низ. Плюхнувшись на пузо и растянув лапы в разные стороны, он приподнял морду, а перед ним зубастая пасть. Пару раз икнув, он оказался в своей человеческой форме и уже в ужасе смотрел на дракона. - Ебать! Дракон! Да еще и золотой. Зверь медленно и нехотя открывал глаза, глядя на того, кто посмел потревожить предсмертный сон. Дыхнув горячим воздухом в сторону омеги, он заинтересованно разглядывал многохвостого. Кицуне в человеческом обличии, да еще красив, как создание самих богов. - Эй, ты про стоматолога слышал? У тебя из пасти мертвечиной несет, - Чонгуку было страшно. Сзади, уже на вершине кратера, куда он свалился, стояли люди и целились в него заклятиями. Перед ним же зверь из сказки, страшный до опизденения. - Слушай, а золотые же сдохли уже, по крайней мере, в книгах, которые я читал, так написано. - Я последний, - проревел дракон. - А чего ты здесь под умертвие косишь? - ляпнул Чонгук, глядя на то, как морда дракона оторвалась от земли, стряхивая с себя вековую грязь. - Прилетел умирать. - Зачем? Ты ж вроде сильный и тебе не страшны, как мне, вон те отморозки, что стоят наверху. - Устал. - От чего устал-то? Живи да радуйся. Посмотри, солнце тёплое, небо, блять, розовое, жизнь прекрасна. А он устал. Отчего? - Ты много говоришь. - Ну, извините, о, великий и наистрашнейший. Мне когда страшно, я всегда много говорю. - Чего может бояться Ледяная Кицуне? - Их, - Чонгук мотнул головой в сторону охотников за его головой. - Тебя. Да вообще ваш мир ебанутый. Да и мехом я оброс пару дней назад. Как бы, догадываюсь что какие-то силы у меня имеются, но пользоваться даже настырными хвостами не могу. - Девять. - Чего «девять»? Рухлядь древняя, выражайся яснее. Я тупенький, всë сразу не понимаю. - Хвостов девять. Сильный. Равный мне. Чем больше хвостов, тем больше магии. - Слушай, похоже у тебя от долгого лежания мозги отсохли. Я ж тебе говорю, я нихрена не умею. Да и в ваш мир попал относительно недавно. - Омега, равный мне, - дракон был на своей волне. Поднимаясь на лапы он посмотрел в сторону тех, кто пугал омегу. И столп пламени полетел, снося все на своем пути, а Чонгук смотрел, как обгорает плоть до костей на его загонщиках, и они осыпаются прахом. - Омега. Мой. - Схуяли твой? Да блять, верните меня обратно домой, - орал Чонгук, закрыв глаза своими хвостами и плюхнувшись на задницу. Когда же он осмелился открыть глаза, перед ним уже стоял человек. Ну, похожий на человека субъект. Его кожа была покрыта чешуей, глаза горели словно золото. - Ни хуя себе, - только и смог вымолвить Чон. - Ким Намджун. - Очень приятно. Чон Чонгук. Омега. Попал в ваш мир год назад, два дня как бегаю на лапах. А с чего ты решил-то, что я твоц? Нет, ты не пойми меня неправильно, ты красивый, сильный и все такое, но ты меня видишь впервые. - Дракон может взять пару, только равную себе по силе, - густой бас обволакивал чувствительные ушки омеги. - Равных по силе мне нет. Я устал ждать. Ушел умирать. Боги смилостивились. - Мда, ты очень многословный. - Отвык говорить. - Ты уверен, что я равный тебе по силе? Я сказки, конечно, читал, лисы — они хитрые твари, но ни разу не слышал, чтобы были безумно сильными. - Ледяные дети самой богини жизни. Вы вымерли много веков назад. - Пиздец. Добегался, оказался ещё древнее ящерицы. - В твоих жилах безграничная магия богов, как и в моих. - Да-да, я помню. Дети солнца, бога всего живого и неживого. А дальше-то чё? Преследователей ты моих спалил, меня поджаривать не собираешься. Че делать-то будем? - Жить. Учить тебя. Нести яйца. - Чего, блять?! Какие яйца, тебе чего солнышко голову припекло? Я тебе не курица, чтобы яйца нести. - Я образно. Ты подаришь этому миру и мне сильных драконов. - А жить-то мы где будем? И с чего ты взял, что драконов? Может, лис? Сколько ты вообще здесь валяешься? У тебя-то хоть крыша над головой есть? - Ты много говоришь, - устало вздохнул дракон. - Всё, что тебе необходимо, я преподнесу к твоим ногам. Хоть весь этот мир. - Нахуя мне мир?! Я хвостами пользоваться не умею, а ты — мир. Не надо, я откажусь. Мне бы дом нормальный и еды побольше, а дальше посмотрим. Дракон, что много веков назад простился с жизнью и погрузился в долгий предсмертный сон, был одарëн милостью богов. Впервые за тысячелетие его жизни, сердце в груди билось. Причиняя боль и даря счастье.