Амбивалентность сердца

Очередной день школы. Чем ближе был конец февраля, тем стремительнее приближалась финальная игра к которой мы, благодаря своим стараниям, все-таки дошли. Тренер, казалось, пытался вытрясти из нас последние силы, особенно в последнее время. Когда был недоволен почти любым пасом или игрой. Но после тренировки, которая должна была закончиться почти в пять, и мы с Энни договорились накануне сходить на свидание после неё. Впервые за последнюю неделю мне удалось выиграть у Тессы право провести время с Энни. И я хотел ее удивить, хоть и боялся, что это должно быть сложно. Я не считал себя романтиком, но в такие моменты был готов согласится с тем, что я нагло врал себе все это время. Думая обо всем этом, я впервые осознал, что хотел бы уехать из Бостона. В Рим, возможно поступив в один из местных вузов. Хотя совершенно не был уверен, что это все могло быть легко. Однако, если я мог надеяться выбраться из этого ада, в котором находился, это был единственный вариант. Но, вероятно, это могло значить, что нам с Энни придётся бывать в совершенно разных городах, иметь возможность общаться лишь через интернет или скайп. Это было невыносимо, ведь только в этом году Энни вернулась и я сумел добиться доверия от неё. Поэтому сомнения терзали, а я даже не знал, что мог с этим сделать. Отказаться от возможности уехать? Постараться выбрать что-то другое? Последний вариант все ещё вызывал раздумия, ведь я совершенно не знал, на что был способен. Ничто из того, что окружало меня, не заставляло задуматься о том, чтобы посвятить этому жизнь. Тяжёлый вздох. Предстояло отработать ещё десяток бросков, прежде чем должна была начаться тренировочная игра. Я знал, что Тесс ждала Билла после тренировки, а Энни была, конечно же, вместе с ней. Судя по сообщению Энни они сидели в кафе, недалеко от школы. Отвлекшись на мысли я абсолютно не вовремя среагировал на пас, отчего почти упустил мяч, заставив друга подшучивать над моей невнимательностью следующие десять минут. Однако, к концу тренировки, когда началась игра, я все же сумел взять себя в руки, пытаясь играть хотя бы приемлемо. Несмотря на то, что тренер постоянно делал замечания и поправлял во время игры всех нас, давая подсказки и отмечая, когда мы делали ошибки, это не особенно помогало нам, ведь все были в напряжении. Я же понимал что, если бы не требовательность и серьёзность тренера, вероятно, мы бы сейчас не готовились к финалу, а отсиживались в стороне, как проигравшие. Без усилий мы бы ничего не сумели достичь и я полагал, это понимал каждый из команды. В конце концов, нас с Биллом снова разделили по разным группам, и на этот раз, несмотря на все мои старания, друг все же победил, чему, несомненно, был невероятно рад. Я же не возражал против того, что Билл в этот раз оказался более собранным, а потому отыграл намного лучше. Когда мы вышли со школы и пошли на стоянку, за автомобилем, друг достал телефон, написав Тесс о том, что мы скоро приедем. — Ну так что, вы с Энни спали вместе? — друг поиграл бровями, делая до ужаса комичное лицо, что заставило меня засмеяться. Хотя я в любом случае не планировал распространяться о том, что было между мной и Энни. — Мы смотрели фильм, после чего уснули. Остальное не твоего ума дело, — я закатил глаза и качнул головой, вспоминая вечер вечеринки, что прошла почти неделю назад и одновременно остановился на одном из светофоров, ожидая зелёный сигнал. В мыслях возник вечер, который мы провели вместе. Но я не хотел, чтобы это становилось достоянием, словно какой-то чертов трофей. В конце концов я молчал, не желая что-либо рассказывать. — Какие вы скучные, — Роуд ухмыльнулся, откинувшись на спинку сидения в салоне. — Я ожидал по крайней мере рассказа о поцелуях и обжимашках. Или все же… На его слова я лишь хмыкнул, перервав его монолог. Друг же понимающе усмехался, с удовольствием делая свои выводы. В какой-то момент мой взгляд пал на кафе, к которому мы наконец-то добрались. Припарковав автомобиль, я вышел на улицу, вдыхая прохладный, почти весенний ветер, мы зашли в кафе, что чем-то отдалённо напоминал распространённый старбакс, но без огромного количества людей у кассы. Энни и Тесс сидели за дальним столиком, и последняя помахала нам когда мы зашли, призывая к их столику. — Кажется, нас ждали, — довольный Билл уселся на диванчик рядом с Тесс, из-за чего она закатила глаза. Хотя ее улыбка выдавала, что она была не против дурачества Роуда. Друг приобнял ее, и этот собственнический жест выглядел весьма мило. — Идём? — я же в свою очередь обратился к Энни, которая тоже наблюдала за парочкой. Девушка кивнула, после чего быстро попрощалась со своей подругой, встав из-за стола и оставив деньги за кофе, который взяла.

***

Дорога заняла почти час, но я надеялся, что это должно было стоить того. Обсерватория Скайуолк была весьма популярным местом, хотя, если верить интернету, в будние дни тут не должно быть много народу. Обычно это привлекало туристов, которых тут было больше всего. — Обсерватория? — Энни пораженно уставилась на меня, когда поняла куда мы добрались. Она удивлённо глядела на большое сооружение, которое оказалось прямиком перед нами. — Да, решил что тебе должно понравиться, — с улыбкой, довольной от её удивления, я протянул руку, которую девушка сразу же взяла. Я отказался почти прав. Улица Бойлстон оказалась весьма многолюдной, но в самом сооружении обсерватории людей оказалось значительно меньше. А большое просторное здание обсерватории перед нами сводило возможность столпотворения к минимуму, хотя посетителей даже в будний день здесь оказалось предостаточно. Здесь была большая смотровая площадка, и также, я знал, несколько выставок, которые можно было посмотреть. Мы прошли внутрь, пройдя сначала по просторному холлу, чтобы купить билеты. Конечно же, я не позволил Энни платить, хотя она и сделала вид, словно обиделась на меня. Я все равно видел благодарную улыбку, когда снова протянул ей руку, чтобы мы вместе поднялись на верхний этаж, где располагалась большая смотровая площадка, с которой открылся вид на большую часть бостона и в частности, на юго-восток города, и море. Когда мы поднялись на самый верхний этаж, компанию нам составило несколько туристов из Канады и Британии, судя по акценту. Они разговаривали весьма громко, делая фотографии. — Ни разу не бывала здесь, хотя провела здесь, в Бостоне, столько времени… — Энни была явно поражена тем фактом, что она, живя рядом с такой красотой, умудрилась пропустить нечто настолько прекрасное. Я же вспомнил, как до нашей ссоры в средней школе планировал ее позвать сюда, ведь узнал об этой обсерватории ещё тогда. — Думаю, не все должно даваться сразу. Девушка на мои слова покачала головой, а после указала на большое пространство, открывающееся на большой смотровой площадке. Благо часть туристов ушли рассматривать другую сторону, так что мы могли рассмотреть открывшийся вид города перед нами. Небоскрёбы, несколько районов города, сооружения вдалеке, освещаемые мягким солнечным светом. Это было слишком красиво, чтобы так просто наблюдать за этим. Подобный вид вызывал чувство невольного восхищения. — Здесь так красиво, — я почувствовал, как ее рука сильнее обхватила мою в немом выражении благодарности. Моя улыбка стала шире. В конце концов, я был рад, что ей пришлась по душе подобная прогулка. — Чуть ниже насколько я знаю, должна быть выставка. Кажется, там тоже можно найти что-то интересное, — я усмехнулся, кивнув в направлении одной из широких лестниц. Девушка прикусила губу, повернувшись и продолжив любоваться видом. — Ещё несколько минут здесь, и можем пойти, — девушка наблюдала за открывающимся видом в огромных панорамных окнах. Самый верхний этаж был сделан на подобии большого прозрачного купола, поэтому здесь было поистине красиво. Особенно вечером, который сейчас медленно надвигался на город. Я хмыкнул, принимая указанный в описании обсерватории промежуток времени. В конце концов, девушка, как и я сам сейчас, любила подобное. Возможно, именно по этой причине я стал искать разные красивые места в городе, куда затем звал саму Энни. Я сам не мог в полной насладиться красотой, но вместе с Энни учился этому. Сейчас же в первую очередь я замечал ее красоту, красоту ее характера, манеры поведения, и многие другие мелочи. Во вторую очередь я обращал внимание на окружающие меня вещи. И в конце концов, несмотря на то, как много всего произошло, сейчас мы были вместе. Отведённое время истекло, но мы не спешили идти. В итоге прошло почти пол часа, пока девушка разглядывала различные сооружения в дали или спрашивала у меня касательно тех, названий которых не знала. Отсюда я даже мог видеть офис, в котором работали родители. Однако сам я бывал там лишь пару раз. Девушка обошла все пространство смотровой площадки по кругу, прежде чем была готова следовать дальше. Именно в этот момент, солнце на небе медленно стало прятаться. Это был закат, даже если он только начался. Девушка остановилась глядя на запад, где заходило солнце. Я стал рядом, глядя на то, как яркая точка утопала между высокими зданиями, прячась. —Спасибо, что позвал сюда, здесь прекрасно, — девушка обернулась ко мне, с мягкой улыбкой. На какой-то момент пространство между нами замерло. Я растворился в ее благодарной улыбке и сияющих искренней радостью глазах. Мы смотрели друг на друга, пока я, приняв решение, крайне медленно склонился, спустя несколько мгновений касаясь ее губ. Мягкий, податливый поцелуй, который заставлял внутренности сворачиваться от ощущения фантомного электричества. Энни отвечала на мой порыв, и это заставляло горечь ещё ярче, сгорая изнутри. Прошло, кажется, несколько минут, прежде чем мы отстранились друг от друга. Мне было совершено плевать мог ли кто-то нас увидеть, но, кажется, совершенно никто не обратил внимание, что было лишь плюсом. — Хочешь пойти на выставку? — подавив усмешку, я кивнул в направлении лестницы. Мое стучащее в отчаянном ритме сердце отказывалось успокаиваться, хотя внешне, как мне казалось, я выглядел более невозмутимо. Энни мгновенно кивнула мне, и на ее губах мягко и невесомо растянулась широкая улыбка. Вскоре мы вместе спустились вниз, попав в большой выставочный зал. Тут было множество различных экспонатов, начиная с различных макетов планет, заканчивая космической техникой и телескопами. Это в действительности было красиво и интересно, хотя многие, вероятно, могли бы посчитать это нудным. Энни же, таская меня от одного стенда к другому, читала таблички и улыбалась, подобно ребёнку, получившему приз. В какой-то момент Энни остановилась вглядываясь в очередной экспонат выставки. Я же тоже глядел на макет какого-то космического прибора. Я прочёл надпись о том, что это был макет шатла, который был отправлен на Марс. — Энн, не ожидал тебя здесь увидеть, — я услышал голос, надменный и невероятно раздражающий. — Рэй, ты тоже здесь. Развернувшись, я заметил довольное, улыбчивое лицо Ройтмана, что заставило злость мгновенно подняться во мне. — Майк, привет, — глаза Энни на миг расширились, в неком подобии испуга, хотя я не понимал, чем он мог быть вызван. — Что ты забыл здесь, Ройтман? — я видел, что Энни хотела сказать ещё что-то, но я грубее, нежели рассчитывал, прервал этот обмен тошнотворными любезностями. — Не стоит так реагировать я просто гулял и заметил Энн, — он раздражающе спокойно пожал плечами, словно само собой разумеющееся. — Привет, Майк, — Энни все же отозвалась, даже улыбнувшись. Что едва не вынудило меня исправить Майку его миленькую улыбочку ударом в челюсть. — Тоже не ожидала тебя тут увидеть. — Думаю, нам пора, — в очередной раз слишком резко и не особенно заботясь о любезности я прервал разговор. В конце концов, мне осточертело то, что Ройтман совался туда, где ему было совершенно не место. Девушка неловко попрощалась, после чего мы молчаливо покинули здание обсерватории. Я понимал, что вёл себя не лучшим образом, и все же присутствие Ройтмана напрочь убивало во мне любые попытки к спокойствию.

***

Дорога домой прошла весьма тихо. После того как мы встретили Ройтмана, любое хорошее настроение испарилось. Я был на взводе, даже если понимал, что злость ничем не поможет мне. Единственное, что сейчас было в состоянии уберечь мои нервы — планомерное разукрашивание лица Майка. Несмотря на то, что Энни прекрасно дала понять, что на Майка ей плевать, я не мог избавиться от чувства, словно меня могли предать. Удушающее ощущение страха предательства заставляло меня кипеть изнутри. — Почему ты так злишься? Он ведь всего лишь подошёл сказать мне привет, — Энни заговорила первой, я же сжал губы, понимая, что пытаясь сейчас говорить, мог лишь наговорить лишнего. — Не важно, что он делал. Важно то, что он в очередной раз лез куда не следовало. На этот раз на моих глазах, потому что знал, какую реакцию у меня это вызывает, — сквозь зубы проговорил я, паркуя автомобиль. Ответ все же нужен был, хотя говорить не переходя на рык было весьма сложно. Я знал, что Энни предупредила родителей о том, что после школы будет со мной. Так что, вероятно, несмотря на то, что уже почти была ночь, они могли не волноваться. Хотя Энни все равно должна была вернуться допоздна. —Ты ведь понимаешь, что это глупо? — Энни продолжала настаивать на своём, я же был слишком упрямым, чтобы просто признать ее слова, хоть и сам понимал ее правоту. Я не ответил, девушка последовала за мной прямиком к подъезду. Вскоре мы уже оказались в квартире, я же снял верхнюю одежду и обувь, подойдя в кухню. Энни, проследовав за мной, стала в проёме, прислонившись к дверному косяку. Ее взгляд выжидающе глядел на меня, она все ещё ждала, что я отвечу на ее вопрос. — Не хочу говорить о Ройтмане, — я поморщился, ставя чайник закипать. В конце концов, после прохлады на улице, Энни, вероятно, могла замёрзнуть. — Но ты всегда так вел себя. В средней школе, выходил из себя, только Мэтью оказывался возле меня. Сейчас также с Майком. Да, Мэтью поступил отвратительно, и Майк не святой, но он не пытался ничего сделать. А случай в клубе — случайность. Он там не причём. Я поджал губы и отвёл взгляд в сторону, про себя признавая ее правоту. Хотя, подобному моему поведению было несколько причин. И одна из них заключалась в том, что я не оказался склонен верить словам Майка о том, что он был не причём. — Ты все равно не поверишь, это было глупо, а сейчас не имеет значения. Главное, чтобы Ройтман держался как можно дальше от тебя, — сказав это, слишком тихо, но все же слышно, я прикрыл глаза. Это действительно было глупо, слишком банально и, кажется, весьма нелепо. И ей не обязательно было знать об этом, хотя, кажется, она решила содрать с меня все живьём, обнажить сами кости, а не только мысли. Сколько смогла бы. А у меня, кажется, не оставалось необходимости что-либо таить. Даже чёртову слабость. А слабость ли это? Я боялся потерять Энни. Аналогично сильно боялся, что Ройтман мог поступить как последний подонок. Эти два ощущения разрывали меня изнутри. Когда я открыл глаза, требовательный взгляд Энни все ещё держался на мне. На этот раз, вероятно, она не решила уступать. И вряд ли ее могло поразить то, что я хотел сказать. Ведь все было до ужаса просто. Так просто, что сейчас это казалось смешным. — Если это все ещё вызывает такую реакцию, то имеет значение, — Энни говорила спокойно, словно пыталась таким способом заставить меня говорить. И, черт возьми, это работало. Я на миг замер, соглашаясь с ней. После чего подошёл, двигаясь слишком медленно и пересекая пространство квартиры. Если она, в конце концов поборов сомнения, решит поехать со мной, даже в другой штат или страну… Я думал об этом последнюю неделю, осознавая что без точного ответа способен спятить. Как и от ревности. Как и от вечного страха, что кто-то, будь то Миранда или Мэтью или Майк, способны причинить Энни вред. Кажется, сейчас это единственное, о чем я мог надеяться, хоть и считал, что это было почти невозможно, немыслимо. Я не мог поступать так с ней, не мог заставлять поехать со мной, ведь она была в праве самостоятельно решать, как в дальнейшем поступит после выпуска. Я остановился, оказавшись совсем рядом с ней. Девушка стояла, сейчас обхватив себя руками в попытке отогреться. Ее, несомненно, все ещё беспокоил холод, несмотря на то что уже почти заканчивался последний месяц зимы и весна была довольна близко. Голубые глаза все ещё смотрели на меня, когда я осознал, что собирался сделать. Я склонился, осторожно проведя губами по мягкой, слишком нежной, и по ощущению бархатной коже щеки, и прошёлся невесомым поцелуем прямиком от уголка губ, что она от неожиданности приоткрыла, по щеке, что обезоруживала своей нежностью, и прямиком к уху, которого коснулся губами. — ¹E' solo una dannata gelosia, Angelo, Solo lei — шепот заставил ее застыть, а меня растянуть губы в ухмылке, наслаждаясь ее реакцией и удушающим, пьянящим запахом жасмина. Я никогда не пил много, да и в целом, не знал, что значит подобное состояние, но рядом с ней познал его сполна. Пьянеть и совершенно выходить из привычного состояния контроля рядом с ней было так же просто, как и дышать. Когда-то меня это пугало, чуть позже настораживало, сейчас я, кажется, наслаждался этим. Наслаждался спокойствием, наслаждался тем, что мог не ожидать подлости или удара с её стороны. — Ревность, она способна почти лишить рассудка, если ее не уметь контролировать. — Ты… Ревновал меня? — поражённый голос прозвучал слишком громко от скопившегося в ней напряжения, а я слегка отстранился, чтобы глядеть на удивлённое, но слишком понятливое лицо Энни. — Кажется, я немного начинаю понимать итальянский? Хотя нет, не совсем… Хейман легко рассмеялась, скрывая прилив смущения. И слегка поджала губы, невольно отводя взгляд. — Да, хотя в тот момент это было сложно осознать даже мне, — кривая ухмылка по привычке появилась на лице. А я все же вернулся взглядом к Энни, и смотрел в голубые глаза, так напоминающие одновременно холодный лёд и мягкое небо. — Сложно контролировать чувство, которое сам не осознаешь и испытываешь впервые. Чертовски сложно, Энни, хоть я и пытался делать вид, что безразличие — единственное стабильное состояние, которое мне свойственно. Но сейчас я не только ревную тебя к Ройтману, ещё больше меня выводит из себя мысль, что он может поступить также, как и Голдман. Если ты хочешь, чтобы я окончательно спятил от боязни, что этот придурок решит навредить тебе, то можешь и дальше общаться с ним. Но… Я не уверен, что смогу терпеть это. Это слишком тяжело для меня. Она стояла, переваривая услышанное от меня. Теперь она опустила взгляд, кусая губу, я же осторожно провел рукой по мягким локонам, заправляя выбившуюся прядь волос на место, за ухо, и задержав одну из прядок между пальцами. Нежность, кажется, можно было прочесть даже в медленном дыхании рядом с ней, касании, взгляде. А она не выглядела взволнованной, нет, скорее пораженной открытием, которое ей явно было неизвестно. Или же она догадывалась, ещё тогда, в средней школе? Кажется, ей давно нужно было понять, что это все было чертовски очевидно. — Я верю, — в конце концов она произнесла несколько слов, которые, кажется, значили немного больше, нежели можно было предложить изначально. — Я верю тебе, Рэй. И понимаю. На этот раз она потянулась, перехватив мою руку, все ещё держащую локон волос. А после прикрыла глаза, чуть склонившись к ладони и в спокойствии прикрыв глаза. При этом она казалась настолько беззащитной мягкой и прекрасной, что дух перехватывало. Однако мне снова нужно было сделать попытку договориться с ней. И, кажется, я мог воспользоваться небольшой хитростью. Совсем крошечной и совершенно безобидной. Для этого мне пришлось снова склониться над ней, чувствуя как из-за этого действия она едва ощутимо вздрогнула. — Значит ли это, что ты хочешь согласиться, если веришь? Думаю, я достаточно хорошо пояснил, почему хотел бы, чтобы ты не общалась с Ройтманом, — я замечал детали, которые могли подсказать мне, что она задумалась, ведь девушка в миг слегка нахмурилась, задумавшись, словно сомневалась. И все же я надеялся, что она согласится с моими словами без возражений. Мне было важно, что она понимала мои слова, но все же нашлось и то, что заставляло ее сомневаться. Кажется, я догадывался, почему она задумалась, но пока молчал в ожидании ответа, ведь эти догадки лишь сильнее заставляли меня злится на Ройтмана. — Но ведь в этом случае я сама с ним не встречалась. Он ведь сам там появился, а игнорировать его… Как-то слишком, не думаешь? — Энни поджала губы, все ещё сомневаясь. После чего слегка улыбнулась, глядя на меня и ожидая подтверждения того, что считала верным. Мне оставалось лишь вздохнуть. Я не мог смириться с тем, что Майк никак не мог отлипнуть от Энни. И все же, срываться на девушке с моей стороны казалось несправедливым. Именно по этой причине я решил оставить эту тему. В конце концов, если я мог верить информации, которую каким-то образом получил Билл, Ройтман должен был уехать в другую страну после окончания школы. А значит, возможно после окончания школы, моя головная боль в виде этого придурка могла пропасть. — Думаю, Ройтман слишком туп, чтобы понять, где ему не место, — все же выдал я, после чего цокнул языком, переведя взгляд на закипевший чайник. Заканчивая разговор о Майке, я обратно вернулся к своему занятию. И вскоре было готово две чашки чая, которые я поставил на обеденный стол. Девушка, благодарно улыбнувшись, прошла в кухню, садясь напротив одной из чашек. Конечно же, первым, что она сделала, это попыталась отогреть руки. Слишком привычный жест, что вызвал невольную улыбку, которую сдержать я оказался просто не в состоянии. Я отлично мог помнить, как каждый раз, когда либо я, либо она готовили чай, девушка подобным образом грела руки. Хотя порой в качестве обогревателя для рук девушка использовала и меня. — Ты думала, куда хотела бы после школы? — я задал вопрос, который заставлял внутренности сжиматься уже почти неделю с момента, когда прошла вечеринка в честь дня рождения Билла. Это оказалось вторым, после Ройтмана, что беспокоило меня. Намного больше нежели экзамены, что должны были пройти чуть больше чем через месяц. Энни на мои слова потупила взгляд, и, кажется, отвечать не торопилась. Мне же этот ответ требовался едва ли не также сильно как кислород. Однако, в конце концов она пожалала остатки моих нервных клеток. — Думала поступать в Нью-Йорке или Флориде, — девушка пожала плечами, выражая неуверенность. — Думаю подать документы в несколько вузов. Слова девушки заставили задуматься. Я не был уверен в том, где хотел оказаться сам. Но единственное, что я наверняка знал, я не хотел, чтобы девушка была далеко. Мне была невыносима мысль, что в очередной раз Энни сбежит в другой штат. — Я хотел бы, чтобы мы учились в одном городе… А в будущем жили вместе… Как ты смотришь на это? — мой взгляд был направлен на Энни, когда я задал вопрос, слегка склонившись вперёд. Удивление весьма ярко отобразилось в ее выражении лица. Хотя сам я был совершенно серьёзен. — Роуз и Митчел… Они вряд ли будут против, но… Думаю им придётся это объяснить, — Энни ответила прикусив губу, и всерьёз раздумывая над моими словами после чего мягкая улыбка заставила ее губы изогнуться. Я же усмехнулся, медленно отстраняясь, и снова глядя на ее лицо, с мягкими, нежными чертами. Мне довелось оказаться правым касательно этого. Верно. Она боялась оставлять тут родителей. В конце концов, переезд в другой штат прямиком после школы, это было сложнее, чем можно было полагать. Энни хотела казаться сильной, тогда как в действительности это было не так. — Не уверен, что им понравится то, что ты будешь далеко. Но, в конце концов, ты можешь пообещать им приезжать время от времени, — я ответил, запустив руку в волосы и слегка растормошив непослушные пряди. Девушка на мои слова кивнула. В конце концов, заданный мною вопрос увенчался успешным ответом, от которого я мог облегчённо выдохнуть. В действительности, это было весьма в духе Энни — была вполне близка с родителями, и они ее очень любили. Хотя я действительно мог поспорить с тем, что моя кандидатура могла быть рассмотрена в качестве достойной компании Энни. Однако, несмотря на мои недостатки, я действительно хотел быть рядом с ней. Это слишком много значило для меня и я надеялся, что для неё тоже. Я понимал, что родители Энни, вероятно, привыкли к тому, что мы много общались. Поэтому я подозревал, что подобная новость бы их не удивила. Однако, Энни должна была понимать, почему я хотел, чтобы именно так все происходило. Мне хотелось, чтобы она тоже желала быть рядом со мной, но я не хотел, что это как-то негативно влияло на ее отношения с родителями. Нет, здесь это было лишним, я не должен был быть эгоистом, даже если время от времени хотел. В конце концов, во Флориде или Нью-Йорке было весьма много университетов, так что мы с Энни могли выбрать университет в одном городе. — Я действительно люблю тебя, Энни, — после этих моих слов, кажется, у неё перехватило дыхание. Верно, я впервые говорил их не на итальянском, глядя прямо ей в глаза. Но говорил тысячью из возможных способов, не говоря прямо. — Думаю, мне нет дела до того, что подумают остальные. Но я хотел бы, чтобы ты тоже желала быть со мной. Хотя я не хотел бы давить на тебя с этим… Если не получится. Последние слова, кажется, были сказаны в отчаянии. Я смотрел на неё, смотрел в синеву глаз слишком серьёзно, словно от того, услышала ли она меня, зависела как минимум моя жизнь. А возможно, чуть больше. — И я тебя, — довольно тихо произнесла она, и уверенность, что слышалась в её голосе, разрывала меня на части. — Я не уверена… Это ведь… Это слишком сложно, Рэй и быстро. А если мы расстанемся через какое-то время? Но я тоже желаю этого, так что мы сможем попробовать. Ее сомнения заставили мягко, успокаивающе улыбнуться. В чем я был уверен, так это в том, что всегда хотел быть рядом с Энни. Поддерживать её, заботиться, быть рядом. — ²Non ti lascerò mai, Angelo, — тихо проговорил я, давая это обещание и себе и Энни.