Компромисс

Каждый в этом чертовом мире считает Костю неправильным. Об этом не говорят вслух (кроме, разве что, Артура Кульповича, который молчать не привык), но Бочарову хватает и взглядов. Альфы должны быть сильными, чтобы защищать. Альфы должны быть опорой. Альфы должны бегать за каждой течной омегой, пока не отыщут свою единственную. Альфы много чего должны, а Костя мало что может сделать. Косте нравится играть на пианино: аристократичные пальцы создают музыкальное чудо, ласкающее слух и душу. В такие моменты Бочарову кажется, что его жизнь наполнена смыслом. Что нет Артура, открыто над ним насмехающегося, нет альф, нет омег — он один в этом мире, и нет никаких проблем. Но игра заканчивается, и хрупкий мир мечты сменяется серой реальностью.

***

Когда мать говорит Косте, что они переезжают, он не чувствует ничего. Какая разница, где жить и с кем учиться? В душе у Бочарова — пустота, которая лишь в редкие минуты музыкальных вечеров наполняется чем-то прекрасным. От переезда этой пустоте ни холодно, ни жарко. В новой школе он чувствует себя тенью: омеги не смотрят с укором и недоумением, альфы не смотрят с насмешкой — всем плевать, кто такой Костя и что он из себя представляет, но не потому, что все здесь такие понимающие, а просто потому, что всем пофиг. Школа редкостных похуистов, где всем друг на друга плевать. В какой-то миг Бочаров даже чувствует счастье — кто бы мог подумать, что чужое равнодушие способно сделать кого-то счастливым, верно? — Как там Тищенко? — сегодня компания местных мажоров решила пересидеть перемену в классе, и Бочаров становится невольным свидетелем их разговора. — Еще не сдох? — Нет, вроде бы. — А почему тогда на связь не выходит? — А хуй его знает. Видимо, не друзья мы ему больше. — К нему этот Хайат уже месяц таскается, значит, вот на кого он нас променял? — Мне этот Тищенко никогда не нравился, если честно. Даже рада, что он больше не с нами, без этой стремной беты будет гораздо веселее. Костя привык к тому, что люди вокруг — лицемеры, и ждать от них чего-то хорошего не стоит, но эти мажоры умудряются его разозлить. Костя вспоминает Артура: чертову занозу в заднице, которая с детских лет его обзывала, богатенького придурка, перетрахавшего половину школы, светловолосого красавчика, разбивающего сердце всем от мала до велика. Тип, конечно, тот еще, и Бочаров на дух его не переносит, но это не мешает признавать очевидное. Если бы близкий Кульповичу человек — не важно, альфа, бета, омега, да хоть какой-нибудь гендерфлюидный гаммазавр — попал в больницу, Артур не стал бы задаваться тупыми вопросами и искать себе оправдания. Артур бы из больниц не вылезал, пытаясь этому человеку помочь, потому что чести и совести у него больше, чем у этих дураков на букву «м». Никто не замечает, как Бочаров выходит из класса. Всем друг на друга наплевать, и лишь Костя мучается, потому что внутренняя пустота, с которой он живет всю жизнь, внезапно наполнилась злостью и обидой за парня, которого он никогда не видел. Какого черта, а? Косте кажется, что хуже быть уже не может. А в следующую секунду он орет, как резаный, потому что перед глазами возникает кровавый пиздец. С парнем из параллельного класса они сталкиваются на повороте, и, увидев две красные струйки, стекающие из его носа, Бочаров не может сдержать эмоции. Ебаная кровь, почему именно здесь и сейчас?! — Чувак, ты что, — парень смотрит на Костю, как на дегенерата. — Чувак, да не кричи ты, у меня гипертония, если продолжишь так орать, я словлю еще один приступ! Костя слышит слова, но не осознает их значение. Ему казалось, что он победил свой страх. Проработал его со взрослыми, закрыл гештальт и избавился от гемофобии раз и навсегда. Но Костя кричит, увидев чужую кровь, и воспоминания десятилетней давности накрывают его с головой.