Ты мой номер один

      Джунта — это почти зависимость. Это невозможность отказать любовнику, не ответить на звонок, сказать «нет» на предложение тупой ролевухи. Сайджо ненавидит в себе постыдную слабость к блондину, вытеснившему из жизни размеренный устоявшийся годами график и постоянные мысли о работе.       Такато читает приглашение на шоу Тики-Таки в честь первой тройки молодых любимцев публики по версии журнала TenOR и опускает взгляд на топ. Первое место: Адзумая Джунта. Второе: Такато Сайджо.       Актер отбросил телефон и откинулся на спинку кресла. От ярости закусил щеку, не давая эмоциям просочиться во внешний вид. Дело было не в проигрыше любовнику, а в очередном напоминании о том, что он совершенно позабыл о собственной мечте.       Такато на миг окунулся в далекое детство, где весь зал, аплодируя, поднялся на ноги, выкрикивая восторженные возгласы в честь игры его бабушки. А та стояла на сцене и улыбалась, раскинув руки в стороны, словно вбирая в себя любовь зрителей.       Сайджо шаг за шагом стремился повторить успех женщины, из-за которой он и выбрал быть актером. Получить искреннее признание публики, достичь абсолютной вершины мастерства, ощутить удовлетворение от собственной игры — вот к чему шел Такато на протяжении всей своей карьеры. Пока не встретил вихрь, носивший имя «Адзумая Джунта».       Такато потерял наслаждение от новых ролей, от новых предложений, от писем фанатов. Удовольствие все больше сосредотачивалось на Джунте. Сайджо пугали сильные чувства к Адзумае, пугала… зависимость от него. Любовник часто неожиданно выскакивал в мыслях, казался в других людях. Тяга к парню со стремительной скоростью переходила в разряд нездоровых.       Желание разорвать стягивавшую свободу привязанность поднялось из глубин души так резко и так сильно, что актер бессознательно потянулся к телефону с намерением написать парню о расставании.       — Такато-сан!       Сайджо вздрогнул и поднялся, выходя на площадку перед камерами. Ранее он должен был повторять сценарий, отвлекся на переписку с менеджером, а потом в очередной раз уплыл в думы о любовнике. И это повторялось уже миллионы раз.       — Вы — бездарность.       Нынешний партнер Такато по съемкам — молодой брюнет — суживает глаза. Сжимает в руке лопаточку, не обращая внимания на капавшие с нее на фартук желтые маслянистые капли. Он — талантливый новичок, только начавший карьеру в кулинарном мире. Сайджо — эксцентричный шеф-повар.       — Вы даже не попробовали мое блюдо!       Сайджо усмехнулся.       — Я отсюда вижу отвратительный цвет вашего мяса.       Тут Такато резко повернулся лицом к камере.       — Все от того, что вы не использовали натуральные продукты марки «MLN», — ослепительная улыбка. — С ними любое блюдо станет кулинарным шедевром.       Мышцы лица Такато свело от постоянной улыбки. Сегодня он рекламировал несколько товаров, представители которых спонсировали съемку анонсированного второго сезона дорамы с его участием. Популярный сериал находился в процессе монтажа и измученные ожиданием зрители скупали продукты, связанные с их любимой историей.       Раздавшиеся сзади легкие аплодисменты удивили Сайджо. Он обернулся. На него смотрел режиссер — Акио, по иронии судьбы раннее заведовавший и съемкой их совместного с Джунтой проекта. Рядом с ним стояли два иностранца: темнокожий афроамериканец с черными косичками до плеч и рыхловатый мужчина средних лет азиатской внешности.       Сайджо вежливо кивнул, осознав, что пялится на незнакомцев слишком долго. Те помахали ему в ответ, а затем что-то сказали режиссеру. Тот довольно усмехнулся.       Акио остановил актера перед выходом из здания.       — Такато-кун, ты же знаешь китайский?       — Давно не практиковался, но при желании быстро восстановлю знания, — нахмурился Сайджо.       Режисер потер ладошки друг о друга.       — Я не рассказал тебе сразу, чтобы во время работы ты не отвлекался на переживания. Недавно мой друг из Китая попросил порекомендовать талантливого актера из Японии. Он собирается снять фильм, где главные герои — представители разных рас. Твоя игра понравилась ему. Вскоре вы встретитесь вновь, поэтому, — Акио положил руку Такато на плечо. — Не упускай редкий шанс поработать заграницей.

***

      Сайджо задумчиво вертел в руке ключ-карту от квартиры Джунты. Внутри надрывалось сердце от необходимости совершить сложный выбор. Расстаться или не расстаться?       Он несомненно до безумия любил Адзумаю. Но любовь его порой переходила в одержимость. Такато постоянно ждал звонка от любовника, ждал привычного визита к себе после работы. Сегодня Джунта не приехал, и это заставляло неосознанно волноваться. Волноваться больше, чем о возможной работе в Китае.       Адзумая проник в каждую сферу его жизни. Знал график Такато, предпочтения Такато, о людях, с которыми общался Такато. Часто без разрешения Сайджо увозил актера после работы в неожиданные места, звонил посреди рабочего дня или устраивал сцены ревности, а после просил за них прощения.       Это… обездвиживало. Словно вокруг не существовало никого, кроме Джунты. Не существовало даже самого Такато. Он стирался во внимании своего партнера.       Пальцы дрожали, но мужчина ответил вполне твердо на неожиданный звонок любовника:       — Джунта?       Мысленно знакомые губы расползаются в улыбке. Из трубки не раздается ни слова.       — Зачем звонишь? — раздражение доползает до голоса.       — Хотел поговорить с тобой, — нежность и искренность вызывают внутри привычную волну смущения и радости.       — Идиот!       Ругательство не выходит убедительным. Такато и сам это понимает. Поэтому на раздавшийся в ответ мягкий смех только едва слышно вздыхает.       — Это невыносимо, — говорит Джунта. — Слышать тебя и не иметь возможности коснуться.       Актер автоматически реагирует на слова любовника улыбкой. Сердце ускоряет свой ритм.       — Давай займемся сексом по телефону!       — Ложу трубку!       Такато сдерживает порыв устроить встречу с любимым, но и не начинает думать о продолжении карьеры заграницей, ведь шанс стать звездой международного уровня выпадает слишком редко и, скорее всего, завтра Акио и не напомнит о своих иностранных друзьях.       Повод отказаться от удовольствия быть с Джунтой, но вернуть личную свободу растаял во сне.       Сайджо в амплуа шеф-повара разбрасывает стопочку идеально ровных панкейков и завершает очередную рекламу критикой продуктов, никак не связанных со спонсорами дорамы с его участием.       Эпизод переснимался в седьмой раз. Как надеялся Такато — в заключительный.       — Снято!       Актер выдохнул от облегчения. И напрягся, боковым зрением заметив идущих к нему иностранцев.       — Сэр Такато, — обратился к Сайджо темнокожий мужчина на ломаном японском. — Вы были очень красивый в роли повара. Я Джастин. А это, — он указал рукой на полноватого мужчину с хищным взглядом. — Мой друг Минсюань.       Сайджо невольно оскалился. При виде иностранных коллег внутри разыгрался азарт, которого мужчина не испытывал уже давно.

***

      Минсюань — режиссер, Джастин — сценарист. Они довольны известны в кругах актеров, однако Такато не припоминал не единой их совместной работы. Будущий проект — их первое общее творение.       Они задумали фильм про самурая, но при этом история проходила в сеттинге древнего Китая, куда главный герой вынужден был бежать из-за произошедшего в его стране государственного переворота. В новом месте он знакомится с девушкой из богатой европейской семьи, которая совершала путешествие по азиатским странам.       Фильм заслуживал особой пометки. Взаимодействие актеров разных рас, конфликт между богатыми и бедными, невозможность быть вместе из-за разного социального положения… Он охватывал старые, но всегда актуальные и самые конфликтные со стороны политики темы. Такой проект — настоящая авантюра, которая может как разрушить карьеру Такато, так и возвысить ее до небес.       Но не только возможность получить международную славу привлекла Сайджо. Самое главное — это персонаж. Сильный, глубокий, самоотверженный, противоречивый. Верный пути меча настолько, что отказался признавать новую власть даже под угрозой гибели. Он бежит в другую страну, где встречает свою будущую возлюбленную — Элизабет, спасая ее от преступников.       По ходу сюжета эти двое будут пересекаться множество раз, опоясанные нитями судьбы под авторством жестокого сценариста.       Такой персонаж — его личный вызов. Сайджо всегда отдавался любимому делу на максимум процентов, старался прожить своих героев до последней прожилки, до каждого нюанса, но уже давно актер заметил: он достиг предела в дорамах, которых он играет.       Как бы Такато не было неприятно признавать, но, несмотря на талант, он был очень смазливым. Из-за этого играл преимущественно в романтических дорамах, от чего порядком устал. Хотелось чего-то нового. Ощутить то, что описала его бабушка.       «Когда на сцене игра станет жизнью — ты будешь поистине счастлив. Так ты поймешь: ты действительно имеешь право называть себя актером».       По мнению самой дорогой родственницы, именно в этот момент достигается вершина мастерства. Только после этого он получит право уйти на покой. Так и свершилось с бабушкой, когда она, несмотря на значительный возраст тридцати лет, сыграла юную Джульетту в знаменитой пьесе Шекспира.       Пусть она и не перестала работать актрисой, она достигла полного раскрытия своей игры и получила статус лучшей актрисы театры Японии. Бабушка могла уйти на пенсию достойно.       Такато — нет. Двадцатилетний опыт игры и слава самого завидного холостяка Японии так и не подарили так желаемого чувства. Поэтому Сайджо не мог не согласиться на предложение поработать за границей. Единственное препятствие — контракт.       Во-первых, он обязывался жить в Китае до самой премьеры фильма. После этого он оставался еще на три недели, в течение которых режиссер оценивал успех фильма у зрителей. Если рейтинги удачны — Такато остается в стране для съемки следующей части фильма. И пусть деньги предлагались значительные, актер значительно ограничивался от участия в других проектах.       Это рискованно. Но Сайджо знал: он согласится. За двадцать лет он скопил немалую сумму, плюс наследство от бабушки и доля в бизнесе отца не дадут ему умереть с голода даже в случае полного краха карьеры.       Однако… Было кое-что еще.       Джунта.       Он его любил.       Это мешало. Это ранило. Это мучило.       Такато искренне любил Джунту, но понимал: рассчитываемые полтора года съемок в разных странах доконают даже самую сильную любовь. К тому же, Адзумая являлся человеком с довольно сильным потенциалом. Ему бы не хотелось, чтобы тот растрачивал его на мысли о любовнике.       Сердце противно заныло. Пальцы прикоснулись к телефону, губы искривились. Поборов боль и сомнения, Сайджо набрал нужный номер.       — Такато-сан! — обрадовались на другом конце провода.       — Да… Джунта, привет, — натянуто ответил мужчина.       — Такато? Что-то случилось?       — Нет, — сглотнул он. — Нам надо встретиться. На, — нотка дрожи, — нашем старом месте. С заводами.       Секунда молчания и поспешный ответ.       — Выезжаю.       Сайджо осел на пол, спрятав лицо в ладонях. Внутри кололо и тянуло в районе грудной клетки. Может не стоит расставаться? Объяснить все? Но Адзумая слишком импульсивен, слишком горяч. Он может случайно раскрыть их отношения, подставив и его, и себя, и иностранных партнеров.       На нем лежала ответственность не только за свою карьеру.       Мужчина вызвал такси, и дорога до машины, а потом и до пресловутого завода показалась вечностью. Джунта уже ждал его. На чужом лице застыло выражение крайнего беспокойства и озабоченности.       — Такато! — чужие пальцы обхватили запястье. — Что с тобой? Ты бледный!       Слезы на красивом лице на мгновение застыли и покатились вниз солеными дорожками. Джунта зачарованно стер их и прижал любовника к себе.       — Такато, — обнял сильнее. — Что случилось?       Чужие руки спустились по спине вниз, к бедрам. Острое возбуждение зародилось внутри живота, поползло к паху. Сайджо резко отодвинулся.       — Нам нужно расстаться!       Мир замер. Джунта отошел на шаг назад и вгляделся в лицо напротив.       — Это… Шутка?       Такато отвел взгляд, мотнув головой. Адзумая нахмурился.       — Ты и правда решил меня бросить?       Тяжелый кивок. Все ведь должно было быть не так. Он фантазировал по дороге, как подойдет к Джунте, хладнокровно, по-змеиному, ухмыльнется, и скажет, что их отношения ему надоели. Сайджо — превосходный актер. И свои роли он всегда исполнял превосходно. Но рядом с этим парнем все всегда шло наперекосяк!       — Тогда почему выглядишь так, будто бросили тебя? — Адзумая резко приблизился и обнял любовника, буквально прижимая того к себе, не оставляя между телами и миллиметра. Ладони огладили ягодицы. Дыхание Такато сбилось. Он покраснел, прикусив губу. Роль, роль, роль.       Он вытянул задрожавшие руки и оттолкнул ими парня. На этот раз Джунта по-настоящему удивился и даже насторожился.       — Такато, — шаг ближе, а Сайджо делает шаг назад. — Тебе угрожали? О наших отношениях кто-то узнал? Снова кто-то снял нас на камеру при поцелуе?       — Нет…       — Тогда почему ты хочешь расстаться?       — Ты… Ты мне надоел! — получилось слишком отрывисто и эмоционально. Переиграл. Мужчина выдохнул и с трудом взял эмоции под контроль. — Наши отношения начались по твой инициативе. Признаюсь честно, — уже холоднее произнес он, — Сначала мне было с тобой хорошо. Мне даже казалось, что я влюблен. Но теперь я не хочу встречаться с тобой. Ты слишком навязчив и скучен, — на этот раз Такато бил по-больному, специально, — Но ты был слишком хорош в постели, поэтому я не говорил о желании расстаться.       — Хорош в постели, — повторил тихо Адзумая. На чужом лице застыло странное выражение. — Значит хочешь закончить все.       Резкий рывок и Такато снова в чужих объятиях. Парень не причинял боли, но держал очень крепко. Чужие глаза сверкали насмешливо и зло.       — Уверен, что сможешь забыть меня? Как смело.       По телу Сайджо прокатилось знакомое чувство возбуждение. Он не станет, он не поддастся этому, он… Отвернулся, сглотнул и прошептал хрипло:       — Делай со мной все, что хочешь. В последний раз.       Такато уступил самому себе. Он должен был гордо поднять голову, презрительно сощуриться, а потом уйти, выпрямив спину. Вместо этому он снова разрешил себе в последний раз насладиться, он хотел насладиться, он…       Размазня.       Джунта дотащил его до ближайшего отеля, снял номер и швырнул на кровать.       Волнение и возбуждение скрутили внутренности. Такато отпустил комментарий по поводу убогости выбранного помещения, хотя на самом деле ему на это было плевать. Это его защита, способ переключить внимание с собственного состояния на любой находящийся рядом объект.       Джунта не ответил. Проронил резко:       — Раздевайся. Полностью.       Сайджо не сопротивлялся. Снял с себя одежду и встал в коленно-локтевую, лишь бы скрыть выражение лица. Не хотел показывать уязвимость, не хотел показывать слезы, капельками собиравшиеся в уголках глаз.       Уже бывший парень грубо раздвинул ноги партнера и протолкнул сразу два пальца внутрь тела. От чужой грубости Сайджо задрожал.       Адзумая злился, злился сильно, это чувствовалось по отрывистым, быстрым движениям, слабой и быстрой подготовке. По рукам, что сжимали талию до синяков.       — Джунта, — выстонал он против воли, и сжал зубами ткань от подушки. Лишь бы больше ничего не сказать.       В ответ — молчание. И сильные, грубые точки. Адзумая — собственник, и секс он любил грубый. Но он всегда компенсировал это нежными пошлостями, наговаривавшимися на ушко партнера. И отсутствие этого ранило сильнее физической боли.       Такато отключился, а когда проснулся — Джунты рядом не было. Он вскочил и понесся в ванную, судорожно оделся. Негнущимися пальцами на набрал Джастина. Он хотел уехать. Уехать прямо сейчас, иначе искушения остаться с возлюбленным не даст сделать этого позже.       — Привет, — постарался не выдать он нервозности.       — Такато-сан? — медленно ответили на другом конце провода.       — Я согласен на ваши условия. Но вы должны выполнить и мое условие: я хочу уехать из страны как можно скорее. Подготовьте все для интервью, в котором я объяснюсь перед публикой.       — Проблем никаких нет, — ответили после недолгого молчания. — Мы можем покинуть страну уже сегодня вечером. Все вопросы, в том числе с вашим менеджером, будут улажены. Скиньте мне ваш нынешний адрес, и мой водитель заедет за вами. Только ответитьте на один вопрос: почему вы так спешите?       Сайджо прикрыл глаза. Привычка изворачиваться подвела — в голову не приходило ничего, кроме правды.       — Боюсь передумать и боюсь упустить шанс на успех.       — Вот как, — облегченно.       Неудивительно. Мало ли что могло сподвигнуть Сайджо покинуть страну. Работать с человеком с подмоченной репутацией не хотел никто, даже если этот человек — сам Такато Сайджо.       Спонтанность — это необходимость. Японские СМИ не успеют прознать про работу актера заграницей, и не смогут выдвинуть фальшивые версии, объясняющие выбор Такато.       Единственное, о чем сожалел Сайджо — он не попрощался с Сасаки. Любимый менеджер всегда являлся его самым доверенным лицом, но в этот раз любое разглашение информации могло сыграть против его карьеры.       Он извинится. Потом. Обязательно.       В десять вечера актер уже летел в Китай, неподалёку сидели его новые работодатели. ***       Джунта наполнил бакал виски. Пригубил, смакуя вкус. Конец рабочего дня сопровождался сильной усталостью и навязчивыми мыслями о любовнике.       Адзумая усмехнулся. Расставание? Парень видел по чужим глазам, по трясущимся рукам, по выдохам между словами, что Такато что-то скрывал. Удивительно, такой талантливый актер умел полностью отречься от ненужных эмоций во время игры, но совершенно не умел контролировать себя в личной жизни.       Наверняка существовала какая-то причина, по которой Сайджо так поспешно решил закончить отношения. Возможно, снова кто-то сфотографировал их вместе. Может быть, Такато угрожали, уж слишком дерганным он выглядел в последнюю встречу.              В реальное желание бывшего парня расстаться Адзумая не верил. Сайджо точно его любил. Такие взгляды, такие движения… Подделать невозможно.       Ухмыльнулся. Придется постараться, выясняя реальную причину нестандартного поведения Такато, но Джунта особо не волновался: Сайджо не выдержит разлуки и вернется в нему. У них уже был похожий опыт. Актёр предложил Адзумае расстаться, а потом сам же предложил сойтись.       Но сердце, не способное воспринимать доводов разума, болезненно заныло. Они с бывшим парнем не виделись уже три дня, и это заставляло нервничать. Адзумая начал искать нужный номер в телефонной книге.       «Шокирующая новость о Такато Сайджо. Интервью начнется сразу после рекламы».       Джунта нахмурился и убрал телефон. Пять минут до начала интервью показались вечность.       Пульс парня участился.       На кожаном диване постельных тонов сидела улыбчивая девушка — интервьвер, а рядом… рядом — Сайджо. Такой красивый, утонченный, в черной, облегающей рубашке, с двумя расстегнутыми пуговицами. Такой возбуждающий.       Взгляд зацепился за два флага: Японии и Китая.       — Почему вы решили покинуть Японию так поспешно? — спросила девушка.       Такато мягко улыбнулся. Интерьвьювер похлопала ресницами, и в ответ на этот невинный флирт внутри Адзумая поднялась волна ревности.       — Это необходимая секретность. СМИ могли построить множество собственных фан-версий, объясняющих мой временный переезд, которые потом пришлось бы опровергать. А я не хочу, чтобы мои поклонники жили во лжи.       Девушки хитро прищурилась.       — Сайджо-сан, но вы так и не раскрыли причину переезда.       — Ох, вы меня подловили, Юрико-сан. Мое решение связано с работой в фильме, сценарий которого меня заинтересовал, — глаза Такато поддернулись дымкой вдохновения, очаровывая сидевшуя рядом с ним даму. Пальцы Джунты сжали столешницу. Он ненавидел, когда другие видели, насколько Такато прекрасен. Сайджо — только его. Его…       Такато начал с воодушевлением рассказывать сюжет фильма, не замечая, каким заинтересованным становился взгляд интервьюера.       — Сайджо-сан, уверены ли вы, что фильм достигнет успеха?       — Юрико-сан, я актёр. Я не могу предугадать интерес зрителей, но я сделаю все для того, чтобы моя игра была захватывающей и профессиональной.       — Кажется, успех фильма неизбежен, — девушка обаятельно улыбнулась. — Лично я обязательно его посмотрю.       — Я польщен.       — Такато-сан, есть ли что-нибудь, о чем вы бы еще хотели сообщить зрителям?       — Да, — Сайджо посерьезнел. — Я бы хотел извиниться перед одним человеком.       Джунта сглотнул.       — Я не поделился с тобой планами, хотя ты всегда поддерживаешь меня. Прости, если это решение покажется тебе недостаточно взвешенным, Сасаки-сан.       Губы парня скривились. Пальцы стиснули стакан, который в следующую секунду полетел в стену.       Ярость полыхала внутри. Такато не пошутил. Он действительно бросил его как ненужную тряпку, как использованную туалетную бумагу.       Бесит. Бесит. Бесит.       Кулак ударил по столешнице. Рука сильно заболела, но странным образом физическое увечье немного отвлекло от тяжести душевных мук.       Он не увидит больше бархатной кожи, не коснется ее, а звуки стонов теперь сможет услышать другой мужчина или девушка.       Джунта взлохматил волосы.       Его любимый официально разорвал отношения, и теперь волен завести интрижку с кем угодно или даже построить семью.       Боги… Да ему же предложили роль в Китае. Это международный уровень. Такие предложение даются один на миллион и награда номинации «Первый, чьих объятий желают» — плевок, по сравнению с тем, на что замахнулся Сайджо.       Скрип зубов. Он же всегда ощущал силу вдохновленности Такато при игре. Видел, как горят чужие глаза. Может быть, будь Адзумая более талантливым, его бы не бросили?

***

      Боль. Уныние. Одиночество.       Сайджо попытался погрузиться в эмоции персонажа. Получилось неожиданно легко. Боль от расставания просачивалась в работу, и Сайджо радовался обреченности первых сцен. Обычно Такато жестко разделял работу и переживания оличной жизни, но с приходом (а теперь и уходом) Адзумаи все пошло по одному месту.       — Начали!       — Ты — предатель! За ношение меча я обязан тебя арестовать!       «Такато» поднял брови. Никаких движений, полное отсутствие реакции. Он смотрел сверху вниз на нового представителя власти, агрессивно защищавшего новое правительство. Тот был настолько слаб, что не ощущал огромную разницу в уровне их сил.       Чужое безразличие пугало.       — Отвечай мне!       Прыжок. Короткий взмах лезвием, и на униформе представителя власти огромный порез, а на теле глубокая рана.       — Еще один шаг, и я убью тебя.       Когда он вышел из роли, то встретился взглядом со своим коллегой.       — Сайджо, вы реально меня испугали! Я даже забыл, что мы на съемочной площадке.       Парень нахмурился. Речь на китайском и отсутствие японских суффиксов, четко разграничивавших иерархию в обществе, было непривычным.       Игру актеров похвалили одобрительными возгласами. Режиссер похлопал особенно громко.       — К завтрашним съемкам все готово. На сегодня все свободны.       Хотя все и хвалили Такато, тот чувствовал себя немного неуверенно. Его герой — самурай, представитель верного слуги проигравшей в борьбе за власть династии, был излишне романтичен.       Он скитался по стране, попадал в кучу передряг, и втягивал в свою непростую судьбу девушку из высшего сословия. Персонаж необычайно преданный, умный, но адски фанатичный: он знает, что проиграл, и единственный путь — отказаться от меча. Весь сюжет — это побег от смерти либо тюрьмы, ведь соглашаться на нынешний режим, сломить который уже не получится, герой не в силах.       Несмотря на показной успех, Такато имел определенные трудности с игрой данного персонажа. Погружаться в идейный патриотизм, самому парню не свойственный, давалось нелегко.       Парень плюхнулся на кровать. Он так устал. Мышцы наполнились долгожданной негой после тяжелого рабочего дня.       Телефон пикнул.       Сайджо широко раскрыл глаза. 39 пропущенных вызовов. Почти все от Джунты.       Сердце сдавило ледяной рукой. Он сжал телефон пальцами, открыл телефонную книгу… И резко отбросил его в сторону, отправившись в душ.       У Джунты впереди карьера. Отношения между ними в нынешней обстановке очень опасны, а учитывая горячность бывшего бойфренда опасны вдвойне.       Адзумая наверняка не смог бы продержаться два года, положенных на съемки, без встреч. А ведь об их связи в Японии уже многие догадывались. Как минимум менеджер и режиссер прошлого проекта, и ещё несколько друзей.       Душ отрезвил. Вернувшись к телефонной книге, Такато, не акцентируя внимание на сомнениях, заблокировал номер Адзумаи.       Три пропущенных от Сасаки. Сайджо вздохнул. Заботливый и ответственный менеджер наверняка переживал, когда его звезда без предупреждений и объяснений покинула страну.       — Такато, — Сасаки нелегко было разозлить, но даже через связь парень улавливал нотки чужого гнева.       — Привет, — скрывая волнения, ответил Сайджо.       — Привет? — передразнил менеджер. — Это все, что ты можешь мне сказать? Можешь объяснить, почему тебя внезапно показывают на интервью, об организации которого я ничего не знаю, и ты вдруг оказываешься участником международного проекта, о котором я слышу впервые?       Вздох.       — Перспективы были столь заманчивы, что я не устоял.       Молчание.       — У тебя уже достаточно денег. И чтобы ни говорили про тебя другие люди, я знаю, что ты не падок на богатства. Вознаграждениями тебя не заманить. Слава важна, но не до такой степени, чтобы переезжать из-за нее в другую страну и рисковать устойчивой карьерой. Такато, — тихо, — В чем настоящая причина?       — Прости, — вырвалось против воли едва слышно.       — Не увиливай от ответа.       Актер вздохнул и решил не врать близкому другу.       — Ты же знаешь, что мою игру постоянно восхваляют…       — Неужели тебя так задели победы Джунты в этих глупых конкурсах красоты?       — Не в этом дело, — отмахнулся он. — Я всегда играл на том уровне, на котором требовалось. И достигнул определенного уровня, после которого перестал волноваться. Эта роль — вызов. Способ проверить силу моего мастерства. И даже если я полностью проиграю, моих накоплений будет достаточно для неплохой жизни. К тому же, я в любом случае получу гонорар.       — Ты неисправим, — признал менеджер с усталым вздохом. — Но как же Адзумая?       Такато сжал уголок стола.       — Ты же знаешь, как рискованны отношения в подобной обстановке. Я не беспокоюсь за себя, у меня достаточно связей, но Джунта — новичок в японском шоу-бизнесе. Один скандал способен разрушить его карьеру до основания. Он даже не осознаёт хрупкости успеха, который он держит в руках.       — Ты уверен в своем решении? После твоего уезда Джунта закрылся в себе, стал менее общительным, и все, что его интересует — работа.       — Это… — начал он, но так и не смог закончит фразу. Внутри кольнуло.       — Не мне учить тебя жизни, — съехал с темы менеджер. — Лучше скажи, когда сможешь нас навестить?       — Перерыв в съемках будет нескоро, минимум через полгода. И навряд ли я рискну в неделю отпуска посетить Японию.       И причина — не СМИ или папарацци. Причина — Джунта. Он просто боялся сорваться. Такато мог притворяться холодным на публике, но сам знал, насколько глубоко утонул в этом человеке. Снова, словно озабоченный подросток, запрыгнет на этого парня.       Поэтому Такато сделает все, чтобы выжечь этого человека из своего сердца.

***

      Два года спустя.

      — Как вы прокомментируете сильный рост популярности драмы?       — Это совокупность факторов. Помимо хорошей рекламы, сюжет строился изначально на нескольких острых конфликтах, что подогревало интерес публики. Главный герой — японец, сбегает от новой власти в Китай, где встречается с путешествующей по азистким странам иностранкой. Также Салли, — Такато обворожительно улыбнулся сидевшей рядом брюнетке, — Очень популярна в Америке.       — Вы льстите мне, — усмехнулась девушка.       Ведущая задала следующий вопрос.       — Многие фанаты не удовлетворены концовкой. Ваш герой, победив главного злодея, всё-таки решил расстаться с персонажем Салли — Элизабет. Последняя сцена, в которой она садится в позовку, переодетая в простолюдинку, не дает однозначности: с одной стороны, все сюжетные линии закончены, враги повержены, но судьба Элизабет, отрёкшейся от защиты могущественный семьи, неизвестна.       Такато признался:       — Данная сцена — подстраховка. Мы не были уверены в успехе фильма, поэтому создали такую версию концовки, в которой и остается небольшой намек на продолжение в случае высокого рейтинга драмы, и остаются завершенными все вопросы сюжета.       — Вы уже бьете рекорды кассовых сборов. Я уверена, продолжению быть.       Такато лишь пожал плечами, никак не подтверждая слова ведущая, а Салли промолчала.

***

      Сайджо встал с кровати. После съемок у него был двухмесячный отпуск, последнюю неделю которого он проводил у себя дома за просмотром фильмов и сериалов.       Но работа не ждала. Недавно позвонил менеджер, попросивший Такато подготовиться к знакомству с новыми членами продолжения фильма. Он должен был заехать за актером через двадцать минут.       Пусть создали драмы и не делали пока официальных заявлений, подготовка к съемкам второй части велась с окончания первой.       Менеджер быстро довез Сайджо до главного офиса. Парень вздохнул. Ну, вот и закончился отдых. Когда же он открыл дверь, то нелепо замер на пороге. Такато в оцепенении уставился на человека, стоявшего перед ним. Зеленые глаза, светлая кожа, блондинистые волосы… В горле запершило, когда их взгляды встретились.       — Вы знакомы? — удивился Джастин.       Сайджо попытался взять себя в руки, закрыл дверь и вошел в помещение. Усмехнулся. Запрятал эмоции глубоко вовнутрь.       — Участвовали пару раз в совместных проектах в Японии. Не ожидал увидеть в Китае кого-то знакомого.       Джунта улыбнулся Джастину. Аура ангела засияла вокруг бывшего любовника, окутывая окружающих своим обаянием. Такато поспешил сесть на диван, чувствуя как ноги начали подкашиваться. Как? Как они будут играть вдвоем, если мозг Сайджо отключался, стоило ему только увидеть этого парня рядом?       То, что причина нахождения бывшего парня в Китае — роль в фильме, актер почему-то не сомневался.       Адзумая смерил Сайджо взглядом.       — Такато-сан — мой наставник в мире кино, — на неплохом китайском сказал Джунта. Он уже знал этот язык? Или за два года успел выучить?       — Правда? — хмык. — Ну что ж. Тогда вам будет легче сработаться в будущем. Опыт, как говорится, уже имеется. В продолжении драмы играть вы будете вместе. И совместных сцен предостаточно.       — Я рад, — выдавил улыбку Такато, принимая папку с новым сценарием от работодателя.       — Начало съемок через неделю.       Сайджо кивнул, быстро протараторил слова для дежурного прощания, и ушел. Он не мог находиться в помещении больше ни минуты.       Судьба — злая шутница. Он улетел от Адзумаи в другую страну, но бывший парень даже в ней умудрился найти его.       К такому нельзя подготовиться. Никак. И Такато не знал, как справиться с этапом новых съемок. И отказаться от роли не мог: к нему привыкли зрители, ему нравился этот проект, он контракт подписал в конце-концов.       Перерыв закончился слишком быстро. Сайджо старался не вспоминать о Джунте, но навязчивый образ словно сам по себе возникал в голове.       — Такато! — махнул ему рукой режиссёр. — Сейчас не твоя сцена, поэтому иди в гримерку, готовься.       Парень кивнул, тяжело сглотнул, увидев Адзумаю, и с трудом отвел взгляд.       В гримерке он просто тупо сел на месте. Чувствовал, как по щекам разлился румянец. Может быть, он болен? Нельзя же быть настолько зависимым от другого человека.       Дверь захлопнулась, щелкнул замок.       Такато вздрогнул.       — Это личное помещение, — процедил он. И был прав: ему, как главному актеру, режиссер предоставил гримерку только для него.       Резко повернулся, и снова вздрогнул, стоило встретиться взглядом с зелёными глазами. Такими знакомыми.       Адзумая резко приблизился, схватил бывшего парня за подбородок.       — Почему ты смотришь на меня таким отчаянным взглядом? — насмехаясь, спросил он.       Сайджо хотел сбросить чужую руку с лица, но почему-то не мог. Тело не слушалось. Он закрыл глаза. Секунда. Джунта отпустил парня и ушел.       Такато медленно открыл глаза. Он сам не знал, чего ждет. Наверное, он просто не мог смириться с тем, что может стать абсолютно неинтересным Адзумае. Отчаянно искал подтверждение чужой любви.       Как же это жалко.       Такато успешно закончил сегодняшние съемки, несмотря на страхи. И присутствие рядом бывшего парня не сказалось на качестве работы.       Запахнул посильнее шарф. Холодало, а менеджер, частенько выполнявший роль личного водителя, все не приезжал.       Громкий, заразительный смех заставил обернуться.       — Джунта, ты настоящий джентльмен.       — Красивая женщина — услада для глаз мужчины. А вы, Салли, просто неотразимы. Вам хочется помогать.       Такато резко отвернулся и нарочито медленно сел в подъехавший автомобиль.       Мир перед глазами словно расплывался. В голове возникали картинки минувших дней: теплый взгляд прищуренных зеленых глаз, мягкая улыбка, бесконечный поток комплиментов.       Пусть Сайджо и изображал из себя малоэмпатичного профессионала, в глубине души он был ранимым, ревнивым собственником. И он привык, что Джунта только его. Вернее, был только его.       Парень зажмурился. Взлохматил волосы. Схватил сценарий и принялся учить новые реплики.       Он отпустит Адзумаю. По-настоящему, а не только на публику.       Когда на следующий день Такато прибыл на съемочную площадку, на его лице не отражалось и грамма вчерашних эмоций.       — А ты в приподнятом настроении, — отметил режиссер.       — как и всегда.       — Тогда надеюсь на качественное исполнение совместной сцены с Джунтой. Я не хочу переснимать ее несколько раз. Рассчитываю на вас, Сайджо.       — Не ждал тебя, — безразлично бросил «Такато».       «Джунта» горько усмехнулся.       — А ты и не интересовался моей судьбой. Сбежал из Японии, как последний трус.       Трус? — шаг вперед. — Отречься от своих идеалов, присоединиться к шайке мошенников, пришедших к власти — вот истинная трусость. Наше братство в прошлом.       Порыв вентилятора, который изображал на экране ветер, всколыхнул волосы, подчеркивая суровое выражение лица Сайджо.       — Ты всегда был таким, — успешка пропала. — Всегда думал только о пути меча, не замечая людей рядом с тобой. Железка дороже родной семьи.       Двусмысленность слов переносится на реальную жизнь. Сердце парня ускоряет ритм, и на мгновение Такато, однажды выбравший работу, а не любовь, теряется. Но уже через секунду маска профессионального актера вновь сливается с лицом.       — Путь меча — моя жизнь. Я не желаю жить, скрываясь оставшиеся дни от властей, или гнить в тюрьме за свою верну. Поэтому отныне я буду одинок.       Адзумая отступил.       — Категоричен, как и всегда. Вспоминал ли хоть раз о своем близком друге?       Сайджо наклоняет голову — отыгрывает движения. Огромная дыра в груди внезапно воспаляется подобно свежей ране, и, с трудом сдерживая внутренне давление, он прошептал:       — Не думай, что мне было легко.       Снято!       В груди болело, но он улыбался, принимая похвалу. Джунта проводил бывшего парня странным взглядом, которого Такато продпочел не замечать.       Везде, куда бы Сайджо не пошел, он видел Джунту. Тот постоянно был рядом: либо флешбэками в голове либо в реальности рядом.       Салли и Адзумая все чаще проводили время вдвоем, и коллеги все чаще провожали их ухмылками. Такато на них не реагировал и не заводил диалога, если это не касалось работы.       Внутреннюю боль он игнорировал.       Бесконечные совместные посиделки двух коллег вылились в статью в газете, которую в руках держал Хаожань — актер, исполнявший роль второй плана.       — Такато! За бесконечной работой вы совсем не замечаете изменений!       Сайджо перевёл взгляд на картинку. Салли и Джунта смотрели друг на другу влюбленными глазами, на лицах у обоих улыбки. Внизу подпись: «Новые отношение номинанки «Весеннего бриза» и восходящей японской звезды».       Настроение резко упало.       — Я не интерессь чужой личной жизнью, — проведил он. — И тебе советую заняться улучшением своих навыков, а не поглощением бесполезной неподтвержденной информации.       Хаожань примирительно поднял руки вверх.       — Не хотел тебя разозлить. И кстати… Мы сегодня собирались командой отметить успешное начало съемок. Ты с нами?       Сайджо подавил порыв отказаться. В последнее время Салли и Джунта постоянно маячили рядом, и это сильно нервировало. Да и на этой попойке они наверняка тоже будут.       А ведь он нравился Хаожаню, и знаки внимания тот оказывал не впервые. Среднего роста, накаченный, светлокожий, с карими глазами и правильными чертами лица. Парень был очень красив, да и по-другому никак: в китайском шоу-бизнесе побеждали лишь самые талантливые и красивые. Конкуренция здесь еще выше, чем в Японии.       Навряд ли Хаожань заменит Джунту, но ведь Такато словно и не пытался отпустить бывшего. За два года у него лишь пару раз были случайные связи, и, возможно, пришло время дать шанс чему-то новому.       Парень, занервничав от чужого пристального взгляда, покраснел.       — Хорошо, — улыбнулся Сайджо. — Я пойду.       За столиком на вечеринке Хаожань и Такато сели рядом. Актёр налил выпивки и перевел взгляд на паренька.       — Выпьешь?       Тот растерялся, а потом кивнул.       Они неспешно переговаривались. Когда пришли Салли и Джунта, он намеренно сделал вид, что не видит их, и полностью сфокусировался на собеседнике, который все больше и больше раскрывался перед ним.       Хаожань был младше него на три года, и очень восхищался профессионализмом и красотой Такато, что и объясняло лёгкую стеснительность, которая, впрочем, не продлилась долго.       Через десять минут они уже обнимались. Такато понимал, что это двусмысленно, но не переживал об окружающих людях. В Китае к таким связям относились проще, плюс, люди из его круга точно не будут сливать подобную информацию третьим лицам или СМИ, поэтому актер расслабился.       Хаожань, очарованный обаянением старшего коллеги, наклонился к его уху и прошептал:       — Такато… Мой дом в двадцати минут езды отсюда. Может…       Сайджо сжал чужое предплечье.       — Конечно.       — Тогда идите за мной.       Такато, стараясь не поддаваться возбуждению, отправился за парнем к выходу. Ушки паренька покраснели.       Тут Сайджо резко потянули за талию назад. Тело под воздействием алкоголя потеряло нормальную координацию. Актер покачнулся, так и не сумев дать отпор человеку, схватившему его сзади.       Хаожань резко обернулся.       — Свободен, — тихий голос прозвучал как скрежет по металлу.       — Но я и Такато…       — Уходи.       Сайджо поднял замутненный взор. Потянул руку вверх, прикоснулся кончиками пальцев к чужому лицу.       — Джунта… Снова ты мерещишься…