Часть 2
16 мая 2026 г., 11:46
Глаза не получилось открыть с первого раза. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил, и Такато автоматически закрыл лицо ладонями, повернувшись на кровати.
Сайджо вскрикнул, резко отодвинувшись в противоположную сторону. Щурясь, он разглядел рельеф знакомого мужского тела, на которое он только что наткнулся локтем.
Рядом спал Адзумая. Он забавно хмурился, и обнимал подушку.
Пульс Сайджо ускорился. Он бывал в подобных ситуациях два года назад не единожды. К сожалению, пить он не умел, и частенько после попоек оставался дома у бывшего парня. И не раз просыпался голым со следами свежих укусов и засосов. Даже их отношения начались после корпоратива, на котором Такато перебрал лишнего, а очнулся раздетым в постели Адзумаи.
Контроль. Постоянный контроль. Позабытое после расставания чувство, будто бы твоя свобода больше не принадлежит тебе, сковало Сайджо изнутри. Застарелый страх отрезвил оставшиеся к Джунте чувства.
Парень тихо приподнялся. На нем осталась вчерашняя одежда, от которой сильно несло алкоголем. Такато поморщился и пошел в ванную, начав там умываться.
Он резко вскрикнул. В зеркале отражался заспанный Адзумая.
— Выйди!
Взгляд Джунты — острый, недовольный, вызвал инстинктивное желание себя защитить. Блондин резко наклонился к лицу бывшего.
— Кем был тот вчерашний?
Такато прищурился. Вопрос сильно разозлил, учитывая их расставание. Какое право Адзумая имеет спрашивать о его личной жизни?
— Какое тебе до этого дело?
На лице Джунты на мгновение пригляделась печать, но он быстро убрал ее. Такато продолжил нападать.
— И почему ты привез меня к себе?
— Потому что я не знал твоего адреса, — холодно ответил мужчина.
Сайджо усмехнулся истощенно. Чувствительный по натуре, он пытался не показывать своих слабых сторон, одна из которых — плохая переносимость конфликтов. Не из сценария на съемочной площадке, а в реальной жизни, особенно с любимыми людьми.
— А если бы знал, то отвез бы меня туда?
Плечи Адзумаи опустились.
— Не отвез бы, - признал он и сжал плечи Такато, разворачивая того к себе. Зрачок мужчины расширился. — Я всегда хочу видеть тебя рядом с собой. Ты, — голос его надломился, — даже не знаешь, что сделал со мной, исчезнув на два года. Просто улетел в другую страну, бросил меня, как паршивого ненужного пса.
Сайжо задрожал. Приложил усилие, пытаясь справиться с трясущимися руками, и начал отталкивать парня от себя. Адзумая не поддавался, застыл на месте, не двигаясь. Внутренняя боль сдавила горло, поэтому вместо крика изо рта Такато раздался надрывной хрип.
— А ты не знаешь, что делал со мной? Рушил мои планы, не считался с моим мнением… Не спрашивая, увозил меня за город. Постоянно приставал ко мне как банный лист, не отлипал даже на работе. Я никогда не чувствовал себя рядом с тобой свободным, ты пожирал все мое свободное время и ревновал к каждому столбу! Даже сейчас, спустя два года после расставания, ты лезешь в мою жизнь!
Несмотря на злость, глаза Сайджо отражали только печать, а под конец отповеди они и вовсе начали наполняться слезами.
— Твоя неадекватность… Ты просто не оставил мне другого выбора.
— Прости, — прошептали сверху.
Такато застыл.
— Прости, — повторил Адзумая, — Прости меня, прости. Мне так хотелось, чтобы ты был только моим, что я постоянно пытался привязать тебя к себе. Любыми способами. Уговорами, принуждениями, сексом.
Даже видимость этой глупой борьбы за первое место я создал только ради твоего внимания.
А как только мне показалось, что наши отношения устоялись, ты резко заявляешь без всякой на то причины о расставании, а через два дня выходит интервью с объявлением о продолжении карьеры в Китае. Мне было так больно, а ты даже не оставил мне никаких объяснений. Будто бы меня предали, выбросили, посчитали никем. Эти два года я жил мыслями о встрече с тобой. Я заводил связи с каждым, кто мог помочь мне устроить карьеру в Китае, и каждому рассказывал о желании работать с тобой. И однажды незнакомый мне человек попросил отыграть пару сцен, а потом выянилось, что это был друг режиссера твоего нынешнего фильма. И это — только ради встречи с тобой.и мне плевать, если я опозорюсь в Китае и разрушу свою карьеру. Ты нужен мне.
Такато сглотнул. Спросил, не поднимая глаз:
— А как же Салли?
— У нее богатые родители, которые хотят выдать ее замуж за нужного человека. Она просто попросила сыграть с ней роман на публику. Между нами ничего нет.
Такато отодвинул бывшего — на этот раз тот отошел без возражений — и вернулся в спальню.
Парень сомневался. Он по-прежнему любил Адзумаю, хотел ощутить его близость, любовь, поддержку. Но любовь Джунты — это клетка. Лев под видом безобидного котенка, который постоянно названивает, контролирует каждый шаг, и вполне способен избить человека, если посчитает того положившим глаз на Такато.
Адзумая в прошлом — спортсмен. Без титулов, и как-то он обмолвился, что подрабатывал в подростковом возрасте подпольными драками. Он привык к боям без правил. Ему могло сорвать крышу. В шоу-бизнес он попал случайно, благодаря своей красивой внешности.
— Я знаю, что во многих моментах был не прав. Знаю, — тихо раздалось рядом. Напряженный Сайджо даже не заметил приближения бывшего парня. — Но дай мне еще один шанс. Последний. Если эта попытка будет неудачной, то я отступлюсь. Навсегда.
Такато долго молчал. Адзумая по характеру — боец. Он идет до конца, преодолевает препятствия, и делает это под маской невинного обаятельного ангела. И отказаться от борьбы для него — куда сложнее, чем пройти через сотни неудач.
— Никаких поездок без предупреждения. Никаких преследований. Совместные планы мы обсуждаем вместе. И, — Сайджо поднял взгляд на Джунту, — Если я захочу закончить отношения, ты отпустишь меня без лишних скандалов.
При последнем требовании Адзумая помрачнел, но все же кивнул. И добавил:
— И никаких измен.
Такато усмехнулся. Это требование выполнить было несложно.
Джунта не превратился в другого человека. Не изменились ни его ревнивость, ни похотливость, но он научился удерживать свои импульсы. Когда к Такато кто-то прикасался, он лишь поджимал губы и отворачивался. Когда Сайджо отказывал на предложения подвезти или долго не отвечал на сообщения, все еще внутренне сомневаясь в правильность решения реабилитировать эти отношения, Адзумая ни в чем не упрекал актера.
Такато сдался спустя месяц. Джунта действительно старался: агрессия и ревность, раньше вымещавшиеся на парне, оставались на работе либо на груше в спортивном зале.
Адзумая сразу предложил им съехаться, но Такато отказал. Тем не менее, каждая ночевка в чужом доме растягивалась на несколько на суток.
Постепенно в доме Джунты незаметно оказались щетка, футболка, зарядка Сайджо. И с каждым днем список вещей увеличивался.
Прижиматься к теплому телу рядом, пить вместе горячий кофе по утрам, ругаться из-за мелочей и мириться, целуясь — все это становилось новой формой зависимости Такато. Быстро собираться на работу, но выходить в разное время, чтобы об их отношениях не узнали.
Работа над проектом продолжалась и через полтора года была почти полностью завершена.
По случаю приближения окончания сложного проекта спонсоры фильма устраивали праздник, на который созвались все актеры, операторы, художники — каждый, кто принимал участие в работе.
Джунта Адзумая и Такато Сайджо — первые в списке приглашенных.
Джунта потряс Такато за плечо. Актер что-то нечленораздельно буркнул и отвернулся. Блондин провел пальцами по голой коже возлюбленного и начал ладонью спускаться по животу вниз.
Сайджо напрягся. А потом резко отодвинулся от чужой руки, покраснев.
— Нет времени, — вскочил он. — Нас уже ждут.
Адзумая хитро усмехнулся, перехватывая парня, огибая ладонями тонкую поясницу.
— Расслабься. У нас в запасе есть пара часов.
Такато схватился за одеяло, пытаясь с помощью него закрыться от возлюбленного. Джунта же начал медленными поцелуями покрывать тело возлюбленного прямо через ткань. Напряженный Сайджо расслабился в кольце родных рук, поддаваясь напору любовника.
Успели они вовремя, но только благодаря Такато, который постоянно подгонял своего парня.
Поправляя наспех надетый пиджак, Сайджо быстрым шагом направлялся в сторону главного зала — там собирались остальные гости.
— Мы ведь не опоздали. Просто подошли впритык, — попытался успокоить напряженного с самого утра Такато Джунта.
Актер не ответил, толкнув плечом дверь, ведущую в зал.
Взгляды всех присутствовавших скрестились на вошедшей паре. В глазах людей отражались самые разные чувства — шок, удивление, жалость, отвращение. И Такато быстро заметил, что внимание сосредотачивалась в основном на нем. Он словно прирос к полу, застигнутый неожиданной реакцией толпы врасплох.
Парня схватили за плечи. Сайджо автоматически поднял голову, увидев растерянное и напряженное одновременно лицо Джунты, который в собственническом и оборонительном жесте его приобнял.
Некоторые гости нахмурились в ответ на действия Адзумаи. Тот не выдержал:
— Что здесь происходит?
Из толпы осторожной поступиб вышел режиссер. Обычно веселый и открытый, он медленно, не говоря ни слова приблизился к паре. Протянул Такато разблокированный телефон.
Растерянный актер даже не сообразил, что предмет протягивают ему. Джунта среагировал быстрее: схватил телефон, и показал экран любовнику.
Сайджо побледнел. А потом покраснел. Чувство стыда проникло в каждую клеточку его тела, сковывая еще сильнее, в горле пересохло. От смущения он просто не мог поднять глаз.
На экране — фото его самого. Алые щеки, глаза, подёрнутые дымкой возбуждения, растрепавшаяся прическа. Он прислонялся к груди человека, голова которого была заретуширована, но картинка ясно давала понять, что это мужчина.
Сайджо задышал чаще, и опрометью бросился к выходу. Он бежал так быстро, что не замечал ни бросившегося вслед за ним Джунту, ни крика возлюбленного: «Постой!».
Он ничего не видел. Окружающие предметы превратились в смазанное пятно. Такато выскочил на улицу, даже не вспомнив об одежде, оставленной в гардеробе.
Лил дождь. Одежда парня мгновенно промокла, но холодные капли не волновали и не пробуждали от бушующих внутри эмоций.
Противоречивые чувства резали изнутри. Ранили. Травмировали. Такато неосознанно добежал до небольшого старого моста. Он часто гулял по нему до воссоединения с Адзумаей: это место напоминал мост в Японии, на котором они с возлюбленным разделили немало счастливых моментов.
Парень схватился дрожавшими руками за поручни. Мысли в голове роились неуправляемыми плечами, сосредоточиться за чем-то становилось невозможным. Перед глазами стоял лишь один образ — то злополучное фото.
Оно было Сайджо знакомо. Его сделал журналист, зарабатывавший на грязных историях, на разоблачениях измен, преступлений и других нелицеприятных вещах. В профессиональных кругах его недолюбливали за беспринципность, но, несмотря на это, сенсации, полученные явно незаконным путем, выкупали за большие деньги.
Именно этот человек шантажировал их с Джунтой в прошлом, и именно он стал причиной их небольшого разлада еще в Японии. За крупную сумму и звонок знакомого из одной специальной организации мужчина пообещал снять все фото с публикации и удалить их.
Есть ли смысл выяснять, опубликовал этот журналист фото сам или перепродал кому-то? И почему лицо Адзумаи оказалось полностью скрыто? Неужели скомпрометировать решили только его? Или потом их будут шантажировать и возможностью разоблачения Джунты?
Причастен ли возлюбленный к этой ситуации? Такато прикусил губу. Возможно, это отсроченная месть за разрушенные отношения. Но его Джунта не мог поступить так предательски. Или мог…
Необходимо вернуться. Поговорить с парнем, прояснить голову. Но вместо этого Сайджо продолжал стоять посреди холода и влаги на мосту, словно погруженный в транс.
***
Джунта рванул за уносившимся вперед Такато, сзади раздался громкий стук каблуков, а затем его схватили за руку тонкие пальчики. Джунта подавил раздражение. Не в его ситуации стоило проявлять агрессию. Усилием воли он повернулся. На него смотрела Салли. И улыбалась насмешливо. Джунта повернулся в сторону двери. Еще немного, и его парень точно скроется из виду. А если с ним что-то случится в таком состоянии? Манерно растягивая гласные, девушка протянула: — Такато нужно остыть. Как и нам, — девушка подхватило мнимого бойфренда за локоть. — Пусть он и ушел, праздник продолжается. Джунта мысленно уже скинул руку девушки со своего тела и отправился за возлюбленным. Но это выражение лица, этот тон голоса… Что-то интуитивно не давало ему развернуться и уйти. После слов Салли вокруг послышались облегченные вздохи, словно накопившийся шар напряжения наконец-то проткнули иглой. Послышались неловкие смешки, но постепенно гул и говор увеличивался. Салли потянула Адзумаю в сторону балкона. Джунта скривился и освободил свою руку, как только они полностью скрывались от людей. Девушку облегало красное платье с глубоким декольте. Черные волосы контрастировали с нежной кожей. Небрежно отбросив хвост за спину, она облокотилась на перила. И снова взглянула парню в глаза. Догадка пронзила мужчину. Он выдавил, сдерживая гнев: — Это сделала ты. Салли усмехнулась, ни подтверждая, ни отрицая очевидного. Злость заклокотала внутри мужчины. Хотелось бить, защищать, отстаивать. Но Адзумая был вынужден стоять на месте, дожидаясь ответа. Нельзя действовать опрометчиво: он ответственен не только за свою судьбу. — Зачем? — спросил Джунта. Такато мог иногда быть саркастичным, холодным говнюком, но в целом человеком он был очень добрым, пусть и немного повернутым на своей работе. Чем Сайджо спровоцировал такую жестокость со стороны девушки? Салли вздохнула и повернулась к мнимому бойфренду спиной, устремив свой взгляд даль. — Я не просто так просила твоей помощи в розыгрыше наших отношений. Джунта громко выдохнул. Подошёл ближе. — Мой отец с детства хотел найти мне выгодную партию. И он нашел — сына владельца золотодобывающей шахты. Но причина его желания выдать меня замуж поскорее не только в бизнесе. Я тоже виновата… С детства я была трудным подростком, вокруг меня всегда крутилось много парней, и моему отцу это надоело. Отношения с тобой длятся куда дольше предыдущих. И папа поверил в наш роман. Сказал, что если нам удастся пробыть вместе хотя бы три года, он больше не будет лезть в мою личную жизнь вообще. И, как ты понимаешь, пусть и я довольно талантливая актриса, мой успех слишком зависит от воли отца. Я не могу не угодить ему. Твои горячие взгляды на Такато… Я быстро догадалась о твоей ориентации, поэтому поняла: склонить тебя к браку, даже фиктивному, навряд ли бы получилось. Поэтому пришлось идти на крайние меры. Мне легко удалось найти на вас компромат, оказывается, вы уже попадались японским СМИ, пусть эту историю и очень быстро забыли, а статьи в интернете хорошо подчистили. Джунта скривился. Он понял: Салли просто нашла его слабое место. И самое поганое, что она не просто так ударила по Сайджо — это и демонстрация ситуации, которая может произойти с ним, и шантаж человеком, ради спасения которого Адзумая способен на все. — А если я расскажу все твоему отцу? Девушка хмыкнула. — Думаешь, простой актер так просто добьется встречи с ним? Но даже если ты попытаешься - на следующий день я выложу фото, на котором ты не будешь отретуширован. Возможно, снимки будут более пикантные. Компания точно разорвет с вами контракт, и большой вопрос, примут ли вас в Японии после такого скандала. Уезжать в Китай было риском, вернуться назад вы можете только звездами. Но если ты согласишься продолжать подыгрывать мне, то снимки с Такато будут удалены из интернета и я добьюсь того, чтобы их признали фальсификацией. И карьера твоего возлюбленного будет спасена. Но у меня есть условие: пока наш брак, — Джунта снова скривился, — Не будет закончен, ты не будешь видиться с Такато нигде, кроме работы. И про нашу договоренность тоже ничего не расскажешь.***
Сайджо вернулся домой. Из приоткрытой двери в спальню проникала в коридок полоска света, звуки тихого шуршания заставили насторожиться. Такато зашел в комнату и замер: в чемодан Джунта собирал вещи. Ноги парня ослабели. Он сделал шаг назад и, как подкошенный, сполз по стене. Выяснять отношения, требовать объяснений не хотелось — все и так было очевидно. Адзумая либо сам подстроил случай с фото, во что верилось мало, либо не пожелал рисковать свой карьерой и имиджем, и поэтому решил уйти. Такато пытался заставить себя поднять лицо, выглядеть гордо, а не униженным, но он просто не мог. Внутри уже не было больно — после долгой истерики сил на эмоции не осталось, одна только пустота разрасталась где-то в районе сердца. Взгляд упирался в белый ковёр, который они недавно выбрали на распродаже. Сейчас он посерел в некоторых местах от следов: Джунта даже не снял уличные ботинки. Чемодан застегнули. И Адзумая наконец-то обернулся, будто бы не заметил возвращения возлюбленного еще несколько минут назад. Такато поднял взгляд и тут же пожалел об этом: на лице снова бывшего парня отражалась мерзкая смесь из сочувствия и жалости. — Твоя репутация скоро восстановится, — уверенно произнес актер. Мужчина протянул к Сайджо руку, но тот дернулся от него, как от огня. Адзумая горько усмехнулся, сжал пальцы в кулак и убрал руку. — Я ухожу не из-за фото. Такато захотелось истерически рассмеяться, но из горла вышел только странный хрип. В слова Джунты он не поверил ни капли. Долгий выдох. — Пожалуйста, Такато. Я не могу тебе все объяснить, но… Причина не в тебе. Не в фото. Я все еще… И снова прямой взгляд. В зеленых глазах отражались нежность, любовь, привязанность, которые тонули в чем-то странном и невысказанном. Горячий импульс пробежался по нервам. Адзумая резко подошел ближе и обнял возлюбленного. Сайджо не нашел в себе сил сопротивляться. — Хотя бы на сцене продолжай меня любить, — прошептал он. Джунта так же резко отстранился и проронил тихо: «Прощай». Такато накрыл рот ладонью. Не кричать. Молчать. Сдерживаться. Адзумая ещё не ушел. Хлопок двери все не раздавался, и Сайджо терялся, не понимая: Джунта все еще в коридоре или он растерял способность осознавать эту реальность, и возлюбленный давно ушел, но сделал это очень тихо. Отчетливые шаги, щелчок замка и хлопок двери. Адзумая ушёл. Такато же облокотился на стену в попытке найти хотя бы мнимую опору и заплакал. Если Джунта намеревался отомстить за прошлое — у него это отлично получилось. Прошла минута, или час, парень не знал. С трудом поднялся, чтобы налить трясущимися руками стакан воды. Закашлялся. Жидкость намочила пиджак и брюки, а стакан упал, разбившись. Мужчина начал собирался осколок, особо крупный проехался по руке, оставив продолговатую рану. И физическая боль не ощущалась так остро, как боль внутри. Такато отошел от стекла, осознавая, что в подобном состоянии даже не способен убрать за собой. Пластом упал на кровать, в тупом оцепенении продолжая лежать с открытыми глазами. Не хотелось спать, не хотелось есть, не хотелось вообще ничего. Кроме одного: схлопнуться до частицы и переставать осознавать проблемы, у которых нет решения. Как завтра идти на работу? Как работать вместе с Джунтой и его девушкой? Как? Сделать вид, будто ничего не происходит? Парень горько засмеялся, вспомнив взгляды людей на сегодняшнем мероприятии. Возможно, у него больше не будет съемок. Как отреагирует компания на эти статьи? Он в один день лишился и любимой работы, и любимого человека. Стоило ждать звонка с вежливым или не очень вежливым уведомлением от компании о необходимости выселиться с квартиры, аренду которой она покрывала. Он боялся услышать слова «вы уволены», потому что как бы ни старались ЛГБТ-сообщества продвигать законы и рассуждать о равных правах, все еще существовала явная дискриминация. Общество не принимало таких людей, как он. Лицемерие состояло в том, что людей нетрадиционной ориентации было полно в шоу-бизнесе, и все об этом знали, но стоило кому-то разоблачиться на официальном уровне — карьера шла на спад. Ни одна компания, каким бы гениальным актером он не являлся, не станет рисковать своей репутацией ради него. Непонятно, какое в итоге будет принято решение насчёт фильма, ведь проект не завершен, но в конечном итоге Такато придется вернуться в Японию, новости до которой дойдут очень быстро. Сайджо громко выдохнул, сглотнул и включил телефон. Он не заглядывал в него с самого утра, торопясь успеть на мероприятие вовремя. Директ был завален кучей писем, многие из них — хейтерские. «Убирайся в свою страну!», «Мерзкий п…». Подобные сообщения мелькали и раньше, они следуют за любой мало-мальски известной личностью. Но они не выделялись из общей массы, большая часть которая выражала восхищение и желание стать таким же, как Такато. Мужчина выдохнул. Имя отправителя: «Дзюнта». Внутри сообщение ничего, кроме ссылки. Клик, и переход на сайт. «Компания RPR-times раскрыла секрет Такато Сайджо. Дорогие дамы, не торопитесь терять надежду на получение взаимности от самого завидного холостяка по версим журнала «Индустрия моды. Рубрика: самые красивые актеры»! Фото сделали три года назад во время празднования успеха японского фильма ****, в котором наш любимый Сайджо сыграл главную роль. Рядом с Такато — Адзумая Джунта, который тоже внес свой комментарий по поводу возникшего скандала. «К сожалению, данная скандальная тема не отпускает нас даже в Китае. В Японии нас тоже подозревали в гомосексуальной связи. Когда Такато, немного перебравший лишнего в связи с праздником, споткнулся, я поддержал его. Именно этот момент запечатлел журналист ***** и выложил данное фото в сеть. Я прошу фанатов ознакомиться с биографией данного человека. Он зарабатывает огромные деньги на фейковых историях и разоблачении сокровенных тайн известных людей. Фото стало поводом для скандала. Я же просто сопровождал пьяного друга домой. Я не имею ничего против однополых отношений, но мы с Такато дружим на протяжении нескольких лет. Пожалуйста, не вносите в наши отношения никаких фантазий. Это оскорбляет не только меня и мою возлюбленную, но и Сайджо». Такато сжал телефон. Адзумая вступился за него, но это почему-то не радовало, а злило. Проскочила шальная мысль — а может признаться в своей ориентации? Это лишит его ролей, но проблемы финансового характера у него не будет. Денег родителей и почившей бабушки вполне хватит на открытие нескольких бизнесов. Он не делал ничего противозаконного, поэтому ничего, кроме общественного осуждения ему не грозит. Но перед этим он сыграет так, как ни играл никогда. Это роль должна стать его триумфом. Последним.***
Лицо, отражавшееся в зеркале, продолжало быть прежним, но при этом в нем что-то изменилось. Неуловимая маска печали и зрелости легла на мышцы, сковала их странным выражением. В глазах теплилась усталость. Такато вздохнул. Пора выдвигаться на работу. — Такато-сан, — поздоровался режиссёр, не забыв добавить японский суффикс, — Прости меня за вчерашнее. Но если бы ни я, кто-нибудь все равно сообщил бы тебе о фото. Сайджо опустил взгляд. Прекрасно понимал: если бы не статья с комментарием Джунты и вышедшие вслед за ней разоблачения того самого журналиста, на которого очень быстро переключили внимание, режиссер не был бы таким милым с ним сегодня. Но необходимо дождаться выпуска фильма. Сейчас он здесь ради роли, поэтому показывать лишних эмоций нельзя. Такато тонко улыбнулся. — Конечно, я понимаю. У вас не было выбора. Режиссер кивнул, но смотрел на актера с некоторым непониманием в глазах. Словно видел перед собой нового Сайджо, незнакомого. — У тебя все хорошо? Эта ситуация сильно навредила тебе? Такато решил соврать. — К сожалению, моя девушка поверила этим россказням и бросила меня. Так что я немного не в настроении. — Мне жаль, — прозвучало облегченно, несмотря на сочувствующую формулировку. — Не стоит. На самом деле, у меня такое ощущение, что происходящее было только поводом. Не понимаю, что ее во мне не устроило: объективно я богат и красив. Вполне успешен. Что еще нужно женщине? Режиссер засмеялся громко и искренне. Актер улыбался, разыгрывая небольшую роль. Зато распрослв насчет его плохого настроения больше не будет. По съемочной площадке загуляли шепотки. Такато повернулся. Вошел Адзумая. Рядом — Салли. Сайджо опустил взгляд и переключился на режиссёра. — От таких ситуаций не застрахован ни один публичный человек. Давайте лучше переключимся на что-нибудь другое. Режиссер с того момента начал относится к нему по-родному, словно наонец-то по-настоящему приняв его. А Сайджо и не препятствовал сближению: он действовал скорее по инерции ко всему, что происходило в жизни. Нужно просто сыграть эту роль сногсшибательно и сделать вид, будто бы ни Джунта, ни Салли никак не влияют на его состояние. Нужно не замечать, как они стоят в стороне и милуются. Не слышать, как коллеги весело подшучивают на тему их отношений. Такато встряхнул головой, и попытался сосредоточиться на словах режиссера, который снова подошел к нему. — Какие у тебя планы? Хочешь вернуться обратно в Японию? Твоя игра очень впечатляет, я мог бы порекомендовать тебя в пару проектов. — Пока для меня в приоритете наш фильм. В будущем я, возможно, не откажусь от сотрудничества, — не отказал, но и не согласился Такато. — Ну и хорошо. Такато вымученно улыбнулся. Перерыв окончился. Сегодня впервые за несколько дней его сцена: до этого переснимались много раз второстепенные актеры, игрой которых не был доволен режиссер. И Салли сегодня — его напарница. — Почему! — подбежала Элизабет. — Почему? — закричала она. — Почему ты не хочешь остаться рядом со мной? Я забрала достаточно денег из дома, чтобы нам хватило на первое время! Сэйки — персонаж Такато — лениво повернулся, подняв подбородок. Он взирал на девушку с любопытством. Шагнул вперед и по лицу Лизы прокатилось удивление. — Между нами разница в несколько океанов, — тихо проронил мужчина. Он ладонью огладил несколько раз щеку. — Останься в графстве. Скоро ты выйдешь замуж за наследника Лидонов, а так как он стар — через несколько лет окажешься богатой вдовой. Элизабет неверяще мотнула головой. — И ты согласен с этим. Ты, человек, который пошел против своего государства, отказываешься пойти против каких-то традиций! Сэйки вздохнул. — Дело не в традициях и не в тебе. Невозможно познать искусство рядом с детьми и женой. Необходимо отдаться власти пути меча полностью — и только тогда откроется истина. Лиза отступила назад. Холодный голос возлюбленного, что некогда спас ее, резал по сердцу. — Ради чего? Ради чего ты продолжаешь цепляться за свои устои? Твоей страны, — голос ее дрожал, — Больше нет. Товарищей — тоже. Эпоха самураев пала, на смену приходит усовершенствованное оружие, перед которым меч бессилен. Что ты получишь… осознав свою истину? — Освобождение. Ведь это — смысл моей жизни. Эта сцена — изображение решения Сэйки оттолкнуть Лизу. Любовь к ней сильна, и поэтому он не хочет обрекать красавицу, привыкшую к богатой жизни, на бедность, ведь у него нет ничего, кроме меча, от которого он никогда не сможет отказаться. Такато в глубине души ненавидел Салли, ведь именно к ней ушел Джунта. С другой стороны, он осознавал упрямый характер возлюбленного и понимал: такого человека просто увести нельзя. Адзумая принял это решение сам. Запрятать истинные эмоции глубоко вовнутрь и сыграть безразличие и холодность по отношению к девушке оказалось для парня настоящим испытанием. Вокруг молчали. Обычно после сцены следовало «снято», а затем реакция коллег и режиссера. Иногда это похвала, иногда гневные выкрики. Полная тишина настораживала, пугала, возвращала мыслями в день мероприятия, когда окружающие тоже не разговаривали, а только смотрели на него странными взглядами. — Такато, ты был крут! — громко выкрикнул кто-то. — И Салли тоже. Мужчина хмыкнул. Положительная сторона расставания состоялась в том, что он ещё сильнее сосредоточился на работе, улучшив свою игру. Болезненные чувства он трансформировал в эмоции персонажа. Дни покатились однообразной лентой. Встать, отрепетировать, сыграть, пойти домой. Парень полностью погрузился в мир сценариев и аплодисментов, иногда он фокусировался на работе так сильно, что забывал поесть. Такато избегал ненужного общения. Не особо следил за СМИ и социальными сетями, лишь изредка делал публикации на своей странице. На негативные комментарии он никак не реагировал. Отслеживал только цифры подписчиков, которые резко увеличились за последний месяц. Отношение коллег к нему изменилось. Раньше его либо превозносили, либо пытались опосредованно унизить из-за зависти к славе и таланту. Сейчас же к нему относились дружелюбно, но держали на расстоянии вытянутой руки. Сайджо чувствовал дистанцию, но это особо не волновало его. Исключение составлял лишь режиссёр, продолжавший поддерживать его. На Салли и Джунту мужчина старался лишний раз не смотреть. Но сцены с этими людьми были для него самыми тяжелыми: подавленные по отношению к ним чувства расползались по всему телу во время игры. Но и самыми мощными, так как эти же эмоции делали его персонажа неотразимым и более живым. Так пролетело несколько месяцев, а для Такато мир так и продолжил существовать как под стеклянным колпаком. Мужчина лениво снял куртку, промокшую из-за дождя, и вышел из гримерной. Сегодня оставалось отыграть лишь пару дублей, которые решили заменить перед началом монтажа. В коридоре его на мгновение остановил громкий смех и выкрики. Сайджо нахмурился. Он совершенно не участвовал в жизни коллектива, поэтому причины такой радости не знал. Возможно, у какого-то день рождения. — Такато! — поприветствовала девушка, отвечавшася за качество их костюмов. Все замолчали, но не перестали улыбаться. — Все такие счастливые. Почему я не в курсе причины? — мягко спросил Сайджо. Девушка обнажила зубы, улыбнувшись еще шире. — Все из-за того, что вы уходите после окончания работы, и не знаете новостей. Такато демонстративно развел руки в стороны. Все это уже перестало казаться ему интересным, но он не хотел, чтобы его обходили по стеночке из-за показного недружелюбия. — Виноват. — У Джунты и Салли скоро будет ребенок, — подсказал один из операторов. — Они сделали объявление об вчера на корпоративе по поводу дня рождения Салли. Сайджо вспомнил. Вчера, услышав новость о дне рождении женщины, он ушел особенно быстро. Мужчина сглотнул, выдержав паузу. Надеялся лишь на одно: пусть голос не подведет его. — А я даже не поздравил их. Надеюсь, на меня не обиделись. — Вы можете сделать это сегодня. — Конечно, — быстро согласился Такато, а затем прошел к одному из расставленных на съёмочной площадке стульев и приступил к повторению сценария. — Какой же он нелюдимый трудоголик, — прошептала одна девушка. Сайджо, уткнувшийся в текст, сделал вид, что не услышал фразы. Стоило ли удивляться такому мнению о себе, если он не стремился ни с кем общаться вне рабочего процесса, и после окончания съемок найти его было нереально: он сразу же уходил домой либо на очередные съемки. Единственным существенным изменением за эти несколько месяцев стал найм его нового менеджера, который выбирал для него роли в постановках театра. Сайджо сразу поставил условие: не искать роли ни в фильмах, ни в сериалах. Это невыгодно, учитывая его скорое заявление о ориентации. Со временем решение открыться публике не только не исчезло, но и окрепло, проросло в каждой клеточке парня. И причина — не только месть Джунте. Такато прекрасно понимал, что такие фото нельзя убрать из интернета навсегда. Вполне может найтись ещё кто-то, кто подставит его. Жить вот так — в постоянном страхе он не хотел. Он уже был жертвой шантажа несколько лет назад, и повторения этого не желал. Есть и много плюсов у этого решения. Пусть маловероятно, что какая-либо компания подпишет с ним контракт, он уйдет на пике своей карьеры, в некотором смысле себя увекочечив. Никто не сможет отрицать того, что он талантливый актер. Лишаться любимого дела грустно. Но Такато запомнят. О нем будет говорить. Итак, несколько дублей, несколько месяцев монтажа, во время которых он будет играть в театре и сниматься для журналов как модель, а после — первый показ фильма. После окончания премьеры он сделает заявление о своей ориентации.
