По ту сторону веба

      За окнами лежал город, стрелки небоскрёбов выбивались из полотна строений, но всё ещё были неумолимо низки. Грандиозный зиккурат нависал, демонстрируя возможности клана Греймарк, контролирующего одну из крупнейших мировых корпораций, с которым могли тягаться разве что такие же тяжеловесы, вроде Aristos Inc. или United Atlantic Industries. Одна из ступеней пирамиды полностью принадлежала Эмилии — наследницы одной из линий клана.       Волнение расходилось от затылка по шее вниз, мурашками пробегая по спине, сводя мышцы предплечий и отдаваясь дрожью в ногах. Когда время почти вплотную подобралось к обозначенной точке, она перебралась в большой зал, откуда и открывался вид на город. Мягкий, солнечный свет, источаемый потолком, стелился по предметам приглушённых бежевых и кремовых оттенков. За окном же стояла прозрачная ночь, северные широты не отличались непроглядностью темноты, обволакивая всё в синеватую дымку вместо того. Несколько бутылок на столе стояли как на параде: вода, сок, шампанское, вино — на любой вкус. Эмилия глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь взять себя в руки и успокоиться.       Aristos Inc. развернула беспрецедентную кампанию по поимке троицы, чуть не стоившую Чини жизни. Раз за разом бойцы корпорации находили её, как бы «Ардус» не выбирал каждое новое убежище и не спутывая цепи поставок. В конце концов, Эмилия открыла своё лицо, чтобы сделать своё предложение. Атмосфера внутри тройки существенно изменилась. Сыграло свою роль и давнее знакомство Рика с Акселем — одним из старших Греймарков. Чини поняла, почему её товарищ так быстро перестал параноить по поводу Ворона, хотя обычно до последнего стоял именно на параноидальной позиции.       Звонок в дверь.       «Как бы всё не изменилось, какие бы изменения не претерпевало выражение и искусство, за всем останутся стоять всё те же старые модели. Архетипы, желания, маски… Символы будут живы, пока живы люди, пока жива культура. Все мы: и я, и ты — заложники своих ролей, рабы мифа». Многое из того, что прежде казалось Чини претенциозными бреднями ностальгирующего идеалиста, теперь обрело смысл, пусть не всегда буквальной. «Король и шут, принцесса и убийца; принятие, обожание, уничтожение», — словно чётки перебирала она пары и тройки. «Принцесса, шестая карта». Предыдущие их встречи не были столь расслабленными, столь свободными, и теперь Чини могла рассмотреть Эмилию внимательно как никогда, и восхититься. Изящные черты, мягкий овал лица, светло-русые, отличающие рыжиной волосы. Чадо клана Греймарк действительно будто только сошло со старинных картин и гравюр, не хватало только венца.       Девушка отставила бокал и посмотрела на любующуюся ей Чини.       — Я хотела спросить у тебя, — неуверенно начала она, — ты не думала ли…       — О тебе? — Эмилия вспыхнула. — Да. И много.       — И что ты думаешь?..       — Ты ведь слышала уже мою историю. Если ты готова принять меня такой, то я была бы рада. Но если нет, я пойму. В любом случае, ты уже сделала для меня гораздо больше, чем то, на что я могла бы надеяться, живя тенью.       Повисла пауза. Чини сделала ещё один глоток, вино было превосходным, терпким, без излишней горечи, с лёгкими дымными нотками. Когда она снова посмотрела на Эмилию, та продолжала будто мучительно думать над чем-то, смущённая. Едва различимый шёпот, сопровождаемый пьянящим фимиамом ягод. Не осознавая сполна, что делает, Чини придвинулась, ткнувшись носом в лоб принцессы. Эмилия пахла ягодами, шоколадом и, совсем немного, пластиком. Скользя по нежной коже, Чини ощутила лёгкую вмятину на виске, оставшуюся от недавнего пользования шлемом, который болезненно стискивал своими деталями голову пользователя. Тонкая полоса, всё равно что от неудачного сна, но гораздо более отчётливая. Обдаёт разгорячённым воздухом ухо, прикрытое непослушной прядью.       Чини ещё ближе, рукой заправив волосы за раковину, она ставит поцелуй под самой мочкой, а потом прикусывает её, одними губами. Немного оттягивает. Целует уже за ухом, хихикает, убирая попавшие в рот волосы. Проводит короткую дорожку из поцелуев почти до основания шеи, но затем снова возвращается наверх.       Пунцовые от волнения щёки. Эмилия инстинктивно попыталась куснуться, когда кончик носа задел уголок губ, в следующий же миг Чини уже впилась в них поцелуем, опьянённая искусственным ароматом. Поцелуй за поцелуем, повалив, подмяв под себя свою принцессу, Чини внезапно пришла в себя и попыталась было отодвинуться, но девушка обняла её за шею, притягивая обратно. В глазах её промелькнула секундная паника, виноватая улыбка.       — Ты не говорила, что ядовита, — тихо произнесла Чини, до которой медленно доходила природа импульса.       — Как я должна была сказать это? Как я могу? — едва слышно прошептала Эмилия. «Словно ребёнок, ещё не умеющий формулировать свои желания. Только просто желание, чистое хотение». Чини наклонилась и прошептала несколько слов на ухо в ответ, принцесса удовлетворённо угукнула.       Вкус вина на губах, разделённый теперь на двоих. Чини проводит линию из поцелуев до низа шеи, где, наконец, прикусывает нежную кожу, из груди Эмилии вырывается короткий стон. Бледность её — бледность не истощённого техногика, но благородного фарфора. Алое пятно расцветает в мгновения и на секунду в Чини даже пробуждается страх повредить её ненароком, укусить слишком больно, до крови. Продолжая покрывать шею принцессы поцелуями, поднимаясь почти к самому подбородку, она расстёгивает рубаху на ней. Мысленно она подмечает натуральность материала, но не даёт этому отвлечь себя.       В первое мгновение Эмилия дёргается было прикрыть обнажившуюся грудь рукой, когда Чини отодвигается, чтобы увидеть дело рук своих, но опускает её на живот. Слегка прикрытые глаза, настороженный взгляд впивается в лицо Чини, выискивая хотя бы мгновение фальши или неприязни, но обнаруживает лишь искреннее любование.       — Теперь точно не отпущу тебя, не теперь, — улыбается Эмилия. Маски упали, её волосы словно пылающий ореол, оплётший лик. Чини не может не думать, что видит одно из проявлений небесной милости, ниспосланной лишь ей.       Немного спустившись, она утыкается в живот Эмилии, целуя и одними губами прикусывая плоть. Та упирается рукой в голову своей возлюбленной и сдавленно смеётся от щекотки, от приятного, но раздражающего ощущения. Горячее дыхание Чини упирается в её кожу, ещё более возбуждая.       Та, в свою очередь, пусть и под действием должного раскрепостить аромата, но всё скована в глубине страхом. Насколько будет приемлемо то, насколько будет приемлемо другое?.. Слова встают в горле комом. Эмили притягивает её лицо к своему, не встречая сопротивления. Она смущена и растеряна.       — Давай остановимся, — будто в пустоту говорит она, Чини медленно кивает, пытаясь понять, что сделала не так. «Она ждала от меня большей инициативы? Или…»       — Я… — взгляд Эмилии продолжает скользить где-то по потолку, — пока что не готова. Это, ну, слишком ново.       — Я понимаю, — выдыхает Чини, — всё в порядке.       Ей трудно погасить влечение, к тому же подстёгиваемое химией Греймарков, но она отодвигается, давая Эмилии возможность подняться и застегнуться.       «Совсем невинный цветок. И я, пусть и нетронутая, но всё-таки испорченная гнилым дыханием мира теней».       Над Нью-Хаулом разгоралось северное сияние. По сравнению с Гамбургом этот город — вотчина клана Греймарк гораздо севернее и несоизмеримо безопаснее. Небо здесь усыпано звёздами, а к нему самому можно порой рукой достать. Особенно если тянуться с верхушки зиккурата, где без предварительной подготовки или кислородной маски находиться проблематично.