Until it hurts

Не Хуайсан улыбается, он тонкий и совсем хрупкий. Прикрывается веером, что всегда так удачно скрывает большую часть лица, когда он делает это, случайно задравшийся рукав, обнажает бледную кожу, настолько прозрачную, что сквозь нее можно увидеть темнеющие вены. Однако совсем не вены темнеют на запястьях молодого господина Не. Достаточно тонкие, но слишком уж чёткие линии, пересекают руку. Ощущение будто его кто-то… связывал? Но это ведь невозможно, за спиной Не Хуайсана надёжной скалой возвышается его брат. Он бы никогда не дал его в обиду. «В обиду не дам, сам обижать буду» вспоминается так некстати. Хуайсан опускает веер, чтобы потянуться за чашкой чая. Губы у него алые, словно накрашенные и не могут не притянуть взгляд. Если вглядеться, можно понять, что они искусаны едва ли не в кровь. Хуайсан склоняется с лёгкой улыбкой вслушиваясь в слова Цзинь Гуанъяо, что-то рассказывающего ему. И едва не вздрагивает, когда пустая чаша со стуком опускается на стол брата, поспешно выпрямляется, принимая подобающую позу и на лице его вновь появляется выражение лёгкой скуки, которую он спешит скрыть за веером, в этот раз рукав одёргивая вовремя, чтобы чужим глазам не открылось то, что не должно бы. Глава Не удовлетворённо ухмыляется и наконец отводит взгляд от братишки. Этого почти не заметить со стороны. Сильная ладонь опускается на плечо, Не Минцзюэ склоняется к уху брата и что-то шепчет, отчего бледные довольно щеки на мгновение вспыхивают румянцем. Пальцы мужчины сжимаются на плече и это должно быть больно, но на лице младшего не мелькает ни тени отражения этой боли. Глава Не расслабляет руку, и скользит по рукаву, пальцы ныряют под ткань, обхватывая запястье, наверняка скользя по темной линии на нём, которая несомненно должна отличаться даже на ощупь. На лице мужчины мелькает почти нежная улыбка. А потом он поднимает тяжёлый взгляд, впериваясь прямо в глаза невольного свидетеля подобных отношений между братьями. И свой взгляд приходится отвести, жалея, что обратил внимание, гадая, доживёшь ли до завтра.