Until it hurts

Это случилось внезапно. Казалось, Минцзюэ отправлял на учёбу в Облачные Глубины совсем ещё мальчишку, и после этого они не виделись долгий год. Младший был зол на него, кричал тогда в порыве злости, что больше не желает его видеть. Они оба никогда не отличались особым терпением друг к другу, и сам глава наговорил Хуайсану много того, о чём горько жалел впоследствии. Однако слов уже было не забрать и обиженный братишка совершенно отказывался с ним как-либо контактировать. Всё рано или поздно заканчивается. Закончился и этот долгий год обучения. И когда Не Хуайсан появился в воротах резиденции сердце сурово главы пропустило удар. Он скользил взглядом по такому знакомому и в то же время неуловимо изменившемуся лицу. Хуайсан улыбнулся и радостно повис на шее брата, как делал сотни раз до этого, так почему же чувства в груди мужчины на этот раз странным образом отличались? Жизнь продолжилась, будто никогда и не было этого долгого года разлуки, Не Минцзюэ утопал в делах ордена, получал тревожные вести о клане Вэнь, решал проблемы, так редко мирным путём. Не Хуайсан рисовал, скупал всякие безделушки в городах и возвращался из поездок пропахший женскими духами настолько, что в этом всём терялся его собственный запах. Почему бы активная личная жизнь брата должна была злить главу? Он уверял себя в том, что это бросает тень на репутацию ордена. Хватал за руки, буквально силком вталкивая братишку в купальню. Не Хуайсан морщился от боли, но удивительным образом именно в этих случаях молчал. Выходил намывшийся, так что оставался только запах мыльного корня и покрасневшая от стараний кожа. Молчал, позволяя смазывать наливающиеся синим пятна на запястьях. И никогда не смотрел в глаза. Он пришёл в покои главы среди ночи. В нижних штанах и верхнем одеянии накинутом на голые плечи. Минцзюэ только недавно лёг в постель и заснуть ещё даже не успел. Хуайсан сел на край кровати, сжимая ткань на собственных коленях в нерешительности. Конечно же Минцзюэ знал о чём хочет попросить братишка и даже уже договорился обо всём, но сказать прямо этого не смог, или не захотел, молча дожидаясь действий Хуайсана. – Дагэ… – голос парня дрогнул. – Хочешь… хочешь снова меня отослать? – младший Не вскинул голову, луна осветила бледное лицо и закушенную губу и Минцзюэ впервые задумался о том, насколько сложно мог даться этот год его упрямому братишке. – Не надо… – Хуайсан вдруг прильнул к нему, прижимаясь кожей к обнаженной коже, уткнулся лицом в шею, и только сейчас стало очевидно то, чего мужчина не заметил в темноте – щёки его были мокрыми от слёз. – Не делай этого… – прошептал юноша отчаянно. – Боишься не справиться? – Минцзюэ поднял руку поглаживая по волосам, а затем скользнул вниз стягивая тяжёлую ткань, обхватывая хрупкие плечи. Ему определённо не стоило поступать именно так. – Да… – прошептал глухо, замерев на мгновение, то ли от прикосновения, то ли от вопроса. – Да… – Ложись… – Ханьфу упало на пол, окончательно скинутое с тонкого тела, а самого Хуайсана утянули под одеяло. – Не отправлю, – Минцзюэ прижал братишку к себе, чувствуя удивительное спокойствие в груди. – Никому тебя не отдам…