Поцелуи с привкусом нежного рамена

      Холодный порыв помешал с первого раза зажечь огонь. Ран мысленно выругался и завернул в узкое пространство между зданиями. В нос ударил стойкий запах протухших полуфабрикатов. Выхлопные газы с сыростью на заброшенном складе чувствовались и то приятнее, — подумал Ран, и щёлкнул в миг вспыхнувшей зажигалкой. Донёсся звенящий звук с последующим хлопком. Ран ухватил двумя пальцами сигарету и прижался к стене, вслушиваясь в шарканье по асфальту. Противоречащие чувство давило: он заседал в переулке не для устранения цели. На свету уличных фонарей появилась тень. Проводив её полуприкрытым взглядом до следующего угла, Ран не спеша двинулся с места. Ветер разогнал оставленное сизое облако. — Ты ведь Нахоя Кавата? Один из дьявольских близнецов? — Ран безучастно взирал на затылок парня напротив. Тот снизил темп и остановился. — Не думал, что после нашего ухода в отставку это прозвище до сих пор гуляет в народе, — выдержав паузу, не оборачиваясь, произнёс он, — Хэх, надо же, до сих пор узнают, но сорянчик, сейчас я немного на другом специализируюсь, хоть и не прочь помахаться. — Я не собираюсь с тобой драться, не малые же уже, — вместе с вялой фразой Ран выдохнул табачный дым, — И так проблем достаточно. — Тогда, хули от меня хочешь-то, крашенный ты хребет? — Нахоя повернулся и запустил руки в карманы куртки; пушистая тень последовала за ним. — Догадку одну проверить.

***

      Закончив с уборкой, Риндо вручил ведро со шваброй обратно с такой гордостью, какую не испытывал даже при назначении верхушкой «Бонтена». Соя в последний раз оглядел помещение и одобрительно кивнул. — Я заебался, — заявил Риндо, следуя за Соей в подсобку, — У вас еда какая-нибудь осталась? — Ну мыть пол это тебе не ноги людям ломать. — Соя, блять, хорош! Я же чистосердечно… — Я тоже, — он посмотрел немигающим взглядом и распахнул дверь. — Я не хочу об этом вспоминать, — руки Сои активно перебирали препараты в аптечке, — До сих пор стыдно, — тише добавил он. — Перед кем? — Риндо свесил ноги с диванчика; по голове будто резанули, и он наклонился. Перед глазами мерещился ебучий Санзу. Только чтобы не видеть его морду, Риндо был готов снова приложиться головой. Желательно насмерть. — Перед братом… и собой. — А, то есть перед нами нет? — он зажмурился, сдерживаясь от мучительного стона. Ориентироваться в пространстве становилось легче, но трезво мыслить не выходило до сих пор. — А вы тут вообще причём? — хмурый взгляд устремился на Риндо. — Из-за вас это и произошло. Вещество в организме увеличило поток воспоминаний. Они изобиловали. Кишели. Риндо поджал губы, и открыл глаза. На него смотрел тот самый пронизывающий взгляд из отголосков прошлого. «Да все путём. Это всё ещё он! Не сдвинуть?! …ведь в ином случае я стану убийцей». До этого все, кто смог сразить, завербовывали силу братьев Хайтани в свои группировки. И то был первый раз посягательства, без дальнейшего развития. Риндо чувствовал себя максимально отвратно, и не только в физическом плане. Пошатнулось чувство собственной важности. Периодически истязала желчь. Со временем озарило неожиданное осмысление: кто-то со сломанными конечностями смог предотвратить его захват. Пробудилось восхищение и барьер в сознании рухнул. И спустя столько лет, объект упоения снова стоял рядом. Необходимость воевать отсутствовала; и Риндо ещё сильнее начал проклинать Санзу, что вынужден представать в таком виде. Беспомощном. Разбитом. — Признаю, это было больно… и страшно, — просипел Риндо, выдохнув весь воздух из лёгких. — А мне по твоему было не больно и не страшно, когда ты мне руку и ногу ломал? — Ты был врагом. — Ну вот и вы моими врагами. Закончим на этом?       Смириться с тем, что постоянно тыкают в старые грехи, хоть и не со зла, у Риндо не получалось. Как и понять, когда Соя говорит серьёзно, а когда с сарказмом. Он поёжился, но ступил на порог подсобки. Нагромождения инструментов и строительных материалов складировались на полках. Башни из коробок возвышались до потолка, а переполненные ящики не закрывались. — Оно на святом духе держится? — Риндо с опаской бегал глазами по комнате. — По всей видимости, — Соя поставил ведро на пол и потянул за пояс фартука, — Но если дать Улыбашке это разбирать, то потом уже и никакой святой дух не поможет, потому пусть пока стоит как есть, — он повесил фартук на крючок возле входа, — Ты торопишься? — Да не особо, — Риндо провёл ладонью по пышной причёске Сои, которая сразу вернулась в изначальное положение. — Если задержусь, Ран просто уйдёт, перед этим, конечно, обматерив каждую клетку моего тела. Ну и потом придётся выискивать его по всему городу… — Маячок на него повесь. — …Своеобразная месть: не оповещать о месте сбора. Привык уже, хоть и неприятно. Засядут в залупу какую-нибудь и сыщи их блять, а пиздов то я получаю! — Не сладко тебе, — громче подытожил Соя. — Поэтому встречи с тобой так важны для меня… — Риндо замолчал, прикусив губу с внутренней стороны. Сердце участило обороты, но взгляд он не отвёл. — Тогда, в свою очередь, я рад быть твоей отдушиной, — Соя прильнул и медленно обхватил чужой галстук пальцами, скользя вниз и вытягивая из-под жилетки. — Уу, — при виде румянца Риндо не сдержался. В голове возник голос: «У», че «у», хрясь те по ебалу́». Даже так всю малину испортит, скотина. Риндо глубоко вдохнул, отгоняя навязчивые мысли; им в данный момент нет места, особенно издёвкам Рана, которые въелись в сознание настолько глубоко, что всплывали в любой неподходящий момент. Он почувствовал натянутый галстук и, окончательно забываясь, подался вперёд. Грубо впился в желанные губы Сои, чувствуя пальцы, сжимающие ткань пиджака на спине. Пламя неги овладевало телом, спускаясь всё ниже, не оставляя и следа реальности. Риндо прошёлся по ряду зубов и углубился дальше, яро касаясь чужого языка. Жгучий привкус рамена приятно ощущался во рту. Иногда отстраняясь, наслаждался горячим, сбитым дыханием Сои. Приятность сменило странное жжение, но жадность близости и прикосновений перекрывало побочные факторы. Его пресс уже во всю ласкала рука, и он решил не отставать; всем телом навалился на Сою, прижимая к шкафу. Сквозь тихое мычание, Риндо понял, что во рту невыносимо печёт. — М-м-м? — залитый красной Соя открыл глаза после отстранения Риндо. Тот обезумевши залипнул прямо. Соя побледнел. — Что за хуйня?! — провопил Риндо, облизывая губы. — Ты о чём? — испуганно мямлил Соя. Риндо не моргал. Осознание накатывало медленно, а вкусовые рецепторы занывали сильнее. Полыхание охватывало больше территорий, и он отчаянно заглатывал воздух. — Эй… — Соя всё ещё крепко удерживал галстук. — Дай мне воды! — резко выкрикнул Риндо, что Соя отшатнулся, ослабевая хватку.

***

— Вот хурма какая, значит, — Нахоя уселся на скамейку с ногами, и определил локти на колени; Ран скосился на его позу и встал позади спиной, — А черепушка твоя тупорылая точно уверена? — Мне на тебя, если честно, вообще до пизды, поэтому просто так разглагольствовать я бы не стал. Не в моих это принципах, уж извини. — Ясненько. Ран вслушивался в чьи-то неудачные попытки завести машину. Звуки двигателей с главного шоссе до сквера не доходили, и относительная тишина расслабляла. Тяга к никотину потянула руку в карман брюк, но вместо зажигалки нащупался вафельный батончик. На шуршание обёртки повернулся Нахоя. — Ты не оплатил же его? — Ран уже собрался тяжко вздыхать, как Нахоя продолжил, — Тож иногда делаю так. Забавно потом слушать отчитку Злюки. — Злюки? — Ран, наконец, нашёл зажигалку вместе с упаковкой сигарет во внутреннем кармане пиджака. — Брат мой, — уголки губ поднялись ещё выше. Ран брезгливо цокнул языком, но продолжение насущей темы само напросилось. — А мой постоянно пилит, что я вроде в инвалидности пока не прибываю, но приготовить себе еды не в состоянии, — искусным движением, сигарета переместилась в руку, — А доставки то, блять, для кого придумали? Зачем мне напрягаться, если… — Приходите к нам. Друг другу выгоду обеспечим, — усмехнулся Нахоя, — Моё фирменное тебя точно наповал свалит. — Ага, — Ран наклонил голову в полуобороте, — Один вон уже походу давненько закусывать ходит, только не твоим. — Ну давненько не может: мы в начале недели открылись, — он почесал затылок. — В любом случае я с ним согласен, — стиснул рычажок для проверки степени ветра и тихо хмыкнул, — Еда, приготовленная тобой, доверия не внушает. — Лучше твоей то будет, судя по откровению. — Я по крайней мере не открываю раменную, дабы людей физиономией пугать, — он безмятежно прикурил сигарету, делая глубокую затяжку. — То есть ты не отрицаешь, что она у тебя страшная? Ран укоризненно наклонился и выдохнул едкий дым Нахое в лицо. Тот дернулся. — Херова уёба, — Нахоя резво скинул ноги со скамьи. На короткое мгновение улыбка сошла, и у Рана вырвался победный смешок. Он отвернулся спрятать зажигалку. Боковым зрением уловил рывок, и заломом отвёл приблизившуюся руку в сторону. Сигарета упала под ноги, продолжая тлеть. — Ох, так ты не против попиздиться! — Второй рукой Нахоя потянул воротник рубашки. — А я не заехать хотел ведь, — тут же ему прилетел прямой удар под челюсть; голова опрокинулась назад. Нахоя ещё крепче схватил ткань, удерживая равновесие на скамье. Вытянув ногу, оттолкнул Рана подошвой; вырвался из хватки и грохнулся на землю. Ран успел достать до спинки скамейки, предотвращая падение. Чёлка небрежно сбилась на лоб. Висок заныл, и он помассировал его средним пальцем. — А ты не плох, — ядовито прошипел Ран. — Ты кретином тоже только с виду кажешься, но таковым считать тебя я не перестану, — Нахоя неспеша поднялся, отряхивая колени. — Ну и как я понял, всё это время мы спешили по одному адресу, так что погнали.

***

— Ты где?! — Риндо пытался перекричать включённый кран и вновь опустился, набирая в рот как можно больше воды. Случайно заметя отражение в зеркале, в груди плавно осела удушающая паника. Ворвался Соя с охапкой каких-то тюбиков, от вида которых Риндо поплохело напрочь. — Этот помню, — он указал пальцем на самый верхний, — Ты мне тогда им ебучку мазал. Вонючий пиздец, больше не хочу ощущать его благоухание. Не выветривается ещё, падла. — А как по другому это исправлять я не знаю! — сорвался Соя. — Что у вас за сервис, что даже медицинскую помощь посетителям оказаться не можете?! — Риндо выключил кран: толку от него никакого. — Хуль выпендриваешься? То не нравится, это не устраивает. Зачем приходишь тогда?! — А ты зачем всё что попало жрёшь?! — Когда надо ты такой быстрый смотрю, а здесь среагировать вовремя не смог! Пронзил протяжный дребезг колокольчиков и невнятное бормотание; удар дверью, стук металла о пол, неистовая ругань, соправождающаяся заливистым хохотом. Холодок пробежался по коже; Риндо прикусил губу, забывая о щипящей боли. Соя перестал дышать. — Ну и лошара же ты! — громкие возгласы из зала отчётливо резали слух. — Ебал я ваше заведение! Пальцы Риндо вжались в бортик раковины, и он ошарашенно переглянулся с Соей. Сердце пропустило хлесткое колебание. — Это мой брат, — одновременно прошептали они, от чего глаза расширились у обоих.