my

Ран знал о брате практически всё, но только не самое базовое. Он не знал, какой Риндо любит цвет, или кофе, или жанр фильмов. Старший Хайтани понимал, что Рин знал о нём действительно всё и его печалил факт того, что он не. — Риндо, я хочу знать тебя лучше, каждую деталь. Хочу знать о тебе столько, сколько ты знаешь обо мне — абсолютно всё, — стоя в очереди за кофе, прошептал Ран ему на ухо. Риндо поправил свои очки и смущенно посмотрел на старшего Хайтани. — Какой ты любишь кофе? Давай мы закажем то, что выберешь ты, братик? — хихикнул старший, пытаясь ознакомиться с меню кофейни и разобрать хотя бы часть. — Латте с карамелью и орешками, — ткнул пальцем в меню Риндо, вспоминая, какой Ран сладкоежка. — Но обычно я пью просто несладкий какао, — добавил он, когда их заказ уже приняли. — Хорошо, Риндо, — Ран расслабленно улыбнулся. — Тогда в следующий раз мы пьём несладкий, — он поморщился, представляя вкус. — Какао, — Рин рассмеялся, добавляя что-то о том, что ему необязательно пить какао без сахара. Кофе и пара пирожных с собой. Настроение Риндо улучшилось и тепло в душе не отпускало его последующие пары. Ран, как ни странно для обоих, остался на учёбе до конца учебного дня. Изучать историю искусства и слушать про ренессанс — классно, но ещё более классно, когда твоё личное произведение искусства сидит рядом, слабо пиная мартинсом, привлекая внимание. Ран передаёт какой-то странный кусочек бумаги, где корявым почерком написано: Что ты хочешь поделать вечером?. Быстро написав ответ, Рин вновь посвятил всего себя лектору. Ещё один резкий пинок под партой. Обычно младшего Хайтани раздражает, когда кто-либо отвлекает его от занятий, но в случае с Раном — всегда всё обстоит иначе. На ещё одном клочке линейной бумаги Ран постарался максимально разборчиво задать вопросы, которые его интересовали- Какой твой любимый цвет? Зеленый. Алкогольный напиток? Джин. Музыка? Всё, что мы слушаем с тобой вместе. Еда? Поке с лососем. А что насчёт тебя? Ты же и так всё знаешь, братик. Я хочу убедиться. Фиолетовый. Виски. То, что слушаешь ты. То, что готовишь ты. Риндо умилялся такому любопытству со стороны Рана и надеялся, что ему это было действительно интересно. Старший Хайтани мог бы бесконечно задавать Рину вопросы, ведь, даже если бы он знал на них ответы, ему нравилось смотреть на то, как Риндо сосредоточенно думает и аккуратным, красивым почерком старательно выводит ответы. Ран считал своего брата очень красивым и эстетичным. А что, как не эстетика вдохновляет и мотивирует нас? Старший Хайтани мог часами наблюдать за спящим или готовящим Рином: за тем, как тот пишет очередную работу к семинарскому занятию или просто учит небольшое стихотворение, как перебирает бело-чёрные клавиши рояля в их музыкальном классе и злится, когда пальцы соскальзывают и, особенно, он любил смотреть на реакцию Риндо, когда Ран поворачивался на долгие взгляды украдкой от своего брата — младший в такие моменты всегда выглядит озадаченно и смущённо. Думая о Риндо, Ран не заметил, как закончилась пара. Боже, кажется, я теперь возбуждён, — почувствовал старший Хайтани трепет внизу живота, когда Рин легко коснулся до его запястья, давая понять, что лекция закончилась. Картинки из пленки воспоминаний такого эстетичного и невероятного Риндо пронеслись словно ускоренное слайд-шоу перед глазами. Дыхание Рана вмиг потяжелело, и он отметил, что в аудитории больше никого, кроме них, не осталось. Подняв голову и увидев обеспокоенное лицо брата, Ран, не раздумывая, приблизился к нему вплотную, практически касаясь губами его губ. Риндо опешил, удивлённо открывая рот и пошатнулся, хватаясь рукой за край стола от неожиданности и страха, ведь их мог увидеть кто угодно, потому что они всё ещё знаменитые братья, которые заниматься подобными вещами — а тем более в университете — не могут. Горячее и тяжёлое дыхание Рана, как ожог отпечатывалось на губах Риндо и младший Хайтани не выдержал первым. Смелость младшего брата поразила Рана и он незамедлительно притянул Риндо ближе к себе, облизывая языком его губы и, в это же мгновение, послышались голоса людей и приближающиеся к аудитории шаги. Ран отстранился, сделав вид, будто бы вовсе ничего не произошло и, собрав свои вещи, Хайтани в полной тишине направились домой. — То, что ты сделал, братик, было опасно, — ухмыльнулся Ран, закрывая входную дверь и вплотную прижимаясь грудью к спине Риндо, тем самым, говоря эти слова прямо на ухо младшего Хайтани, который снимал в этот момент кроссовки. Времени на размышления у них было целых тридцать минут по дороге домой и каждый из — сделал определенные выводы касательно своих чувств и неосторожного случая в университете. — Очень опасно, — задевая губами мочку уха и слегка касаясь языком кожи за ушком, так и оставаясь в неудобном положении, повторил старший. Взлохмаченные косы Рана щекотали чувствительные и красные щёки Риндо, отчего Рин только и делал, что отстранялся от щекотки, оголяя шею, то и дело подставляя её под горячее дыхание старшего Хайтани. Сняв обувь, они так и остались в неудобном положении. Дыхание ребят сбилось, было прерывистым и тяжёлым. Старший Хайтани воспользовался очередным подходящим моментом и — когда Рин опустил голову из-за мешающих волос Рана — прильнул губами к его шее, оставляя мокрый размашистый поцелуй. Запах Риндо напоминал ему цитрусы и шоколад, как и любил старший, а на вкус был словно карамель. Этот запах и вкус подходили Рину — его саркастичному и вспыльчивому и, в то же время, мягкому и приторному — по отношению к нему — характеру. Утопая в раздирающих и действительно странных чувствах по отношению к брату, Ран не заметил, как неприрывно начал выцеловывать его шею, обжигая своим горячим дыханием его позвонки и оставляя мокрые следы на коже после. Рин чувствовал, что ноги его больше не могут держать — он был потрясён ситуацией и сначала даже не мог поверить в происходящее, пока Ран не начал кусать его и оставлять засосы из-за переизбытка чувств, поэтому он, схватившись рукой об угол стены, постарался не потерять равновесие и вздрогнул, когда старший укусил его особенно сильно. Увидев положение младшего, Ран отстранился, улыбаясь и смущаясь одновременно от увиденной картины. Смущённый и возбуждённый Риндо — самое сексуальное, что я видел в своей жизни, — подумал Ран, совершенно не собираясь прекращать свою пытку над братом, поэтому он, выпрямился и, взяв его за руку, повёл за собой вглубь квартиры. Неужели Ран действительно делает это? — Риндо не мог успокоить своё дыхание и нервы, не мог перестать думать о губах Рана на своей шее и его возбуждении, что упиралось ему в бедро. Долгое отсутствие каких-либо отношений сказывались на том, как сильно он нуждался в этом и поэтому каждое прикосновение Рана отдавалось разрядом тока по всему телу, а колени предательски подгибались. Зайдя в гостиную, Ран присел на диван, расслабленно облокачиваясь на спинку и, потянув Риндо на себя, позволил сесть к себе на колени. Лицом к лицу, грудь к груди. Заинтересованно посмотрев в глаза Риндо, Ран лукаво улыбнулся, кладя руку на бедро младшего Хайтани, сжимая пальцами. — Как думаешь, ты готов к близости со мной? — совсем ничего не смущаясь, поинтересовался старший Хайтани, еле сдерживаясь, чтобы не прильнуть к губам младшего снова. Поправив очки, Рин снова покраснел, смущенно отводя взгляд. — А по мне не похоже? — задал он вопрос на вопрос, избегая прямого ответа. Риндо поднял взгляд, рассматривая лицо старшего и пытаясь прочесть его эмоции, коснулся своей холодной из-за нервозности рукой шеи Рана, вызывая у старшего стаю мурашек и судорожный выдох, и провел кончиком носа по его щеке, вдыхая его запах. Обрадовавшись подобной реакции, продолжил вести дорожку пальцами по его коже — сверху вниз, прямо до груди, останавливаясь рукой где-то в районе сердца и пытаясь прочувствовать сердцебиение Рана. Сердце Рана стучало быстро и громко, казалось, что даже Рин мог слышать его стук. Или это было его? Рану слишком уж понравилось, как Риндо сдаётся, поэтому он, решив немного поиграть снова, приблизился губами к губам Рина, не касаясь их, при этом поднимаясь ладонями к талии, крепко сжимая. Игра: «Кто сдастся первый?» или испытание на выдержку Риндо. Ран специально то придвигался, касаясь лишь кончиком носа щеки младшего Хайтани, тяжело дыша ему в губы, то немного отстранялся в сторону, чтобы чмокнуть губами его мочку. Риндо понимал, что его попросту испытывают и, в этот раз, проигрывать своему брату он не собирался. Сняв очки для удобства, Риндо облокотился ладонями о спинку дивана, абсолютно сокращая расстояние между их, с Раном, лицами. Мягко коснувшись губами его горячей щеки, он удивился тому, какой она была мягкой и нежной. Проведя дорожку поцелуев от щеки до ушка — решив немного отомстить — Риндо слабо укусил его мочку, мокрым поцелуем переходя на шею. Запах Рана напоминал ему сливочное мороженное и кокосы — такое приторное и необычное, как и сам брат, сочетание; настолько ему нравился его запах, что сдержаться и не укусить нежную кожу было бы преступлением, что Рин и сделал. Оставив слабый укус, до него донёсся резкий выдох Рана куда-то в его плечо и это послужило сигналом продолжить маленькую месть, раз его брата это немного вывело из себя. Продолжив облизывать и покусывать чужую шею, подбородок, ключицы, Риндо совсем не подумал о том, что оставил кучу следов. Хотел подловить Риндо, но, в итоге, попался сам, — подумалось Рану, когда он понял, что его узкие чёрные скинни больно сдавливают возбуждение и, всё бы ничего, если бы в следующее мгновение Риндо не потёрся бы о него таким же, как и у него, стояком. Руками опустившись с талии Рина на ягодицы, он сжал их и, насколько это только могли позволить его такие же узкие брюки, постарался их раздвинуть и, стерев между их телами миллиметры, Ран, в итоге, сдался и поцеловал его первый. И это был их первый нормальный поцелуй. Риндо тут же углубил его, приоткрывая рот и позволяя их языкам касаться, сливаясь в подобии танца. Нежные и горячие губы Рана, его руки на ягодицах и их общее возбуждение, что то и дело тёрлось друг о друга через ткань узких скинни, — сводили Риндо с ума, поэтому он, только и молился о том, чтобы попросту не кончить от такого в штаны. Разорвав поцелуй, Рин попытался отдышаться, хватаясь за искусанную им же шею брата, как за спасательную подушку и утыкаясь лбом в его. Ран останавливаться совершенно не собирался — забравшись руками под рубашку Рина, он провёл рукой от пресса до шеи, останавливаясь ладонью на ней и несильно сжимая, вызывая томный стон Риндо прямо себе в губы. Продолжая слабо сжимать чужую шею, он отстранился, чтобы прильнуть к ней губами и вновь бессовестно принялся всасывать чувствительную кожу губами, оставляя на ней бесстыдные засосы. Всё, что мог делать Риндо — это тереться своим возбуждением о пах Рана, хвататься руками за его рубашку и тихо-тихо скулить из-за того, что он хотел гораздо большего. Ран прекратил пытку и, опустив руку на его ширинку, вновь поцеловал Риндо в губы, сплетая их языки и заглушая стоны младшего. Проникнув рукой в штаны и под бельё Риндо, Ран дотронулся пальцами до чужого члена, вызывая у младшего стаю мурашек. Рин решил не отставать — расстёгивая чужую рубашку, младший Хайтани дотронулся до чужих сосков, отчего тело Рана вздрогнуло и поддалось навстречу его руке, требуя большего. Опустившись рукой ниже, обязательно проходя по торсу кончиками пальцев и оглаживая рёбра попутно, Риндо расстегнул ширинку чужих скинни — отчего-то абсолютно не удивляясь отсутствию нижнего белья — и достал член Рана, крепко сжимая его в руке, вызывая протяжный стон прямо в его губы. В следующее мгновение, Ран прерывает поцелуй и, повернувшись, ложится спиной на диван, потянув Риндо на себя. Нависая над раскрасневшимся, с наполовину расстёгнутой рубашкой и ширинкой, из которой торчал сочащийся смазкой член Рана, младший Хайтани понял, что начал окончательно терять контроль. Сняв с себя рубашку и откинув её куда-то в сторону, Риндо принялся делать то же самое и с рубашкой Рана, который, тем временем, пытался, как можно быстрее, стянуть с них скинни. Закончив с одеждой, Ран обхватил изящной и прохладной рукой оба члена и принялся надрачивать их, потянувшись губами к лицу Риндо и, по наитию найдя чужие губы, глубоко поцеловал. До оргазма не нужно было много времени, ведь Хайтани были возбуждены до предела. Почувствовав, что член Рина пульсирует, разрядка Рана приблизилась тоже, поэтому ускорив темп руки, они кончили практически одновременно прямо на живот Рана. Продолжая держать у себя в руке оба члена, что были невероятно чувствительны от каждого касания пальцев старшего Хайтани, Ран разорвал поцелуй, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Риндо так и продолжил нависать над старшим Хайтани, совершенно не представляя, что делать дальше. Сообразив, что Ран так и продолжает лежать с липкой жидкостью на животе, он лениво поднялся, доставая из рюкзака салфетки. — Знаешь, Ран, ты так классно смотришься сейчас, — попытался разбавить атмосферу Риндо. — Даже не хочется портить этот развратный вид, — с поддельной грустью сказал он, заботливо вытирая живот Рана. — Ты мог бы этого не делать, я всё равно собирался в душ, — усмехнулся Ран, удивлённо смотря на Рина. — Но спасибо… Иди сюда, — сказал старший Хайтани, разводя руки в сторону и призывая к себе. Риндо обнял его, укладывая голову ему на грудь. — Мне так лень вставать, — сказал Ран, вплетая свои пальцы в волосы Риндо и ероша их. — Хочешь, я тебя отнесу? — серьёзно спросил Рин, прекрасно понимая, как старший Хайтани устал. — Только в том случае, если ты останешься принимать душ со мной, — улыбнулся Хайтани и в следующую секунду был подхвачен Рином, который заботливо понёс его в ванну.