my

Риндо был, которому всегда чего-то не хватало. В детстве ему не хватало пары сантиметров роста для их личного детсадовского рекорда с Раном, в юности — близких друзей (не то, чтобы он нуждался в них, ведь с ним всегда был его брат), кому он мог выплеснуть свою бунтарскую душу, а в семнадцать он понял, что ему не хватает всего и сразу, в особенности, ему не хватало внимания, касаний, да и вообще — всего Рана, который частенько уделял себя Санзу. Рин воспринял это как жадность со своей стороны. Стоит ли говорить, что Ран был полной его противоположностью? До момента, пока- — Риндо, может быть, ты покажешь, над чем ты уже несколько минут хохочешь, абсолютно меня игнорируя? — со спины, словно призрак, подошёл Ран к брату, который сидел на их кухне, попивая крепкий эрл грей, и обнял за шею, опираясь подбородком о затылок. — Боже… — никак не может остановиться Риндо, вытирая слёзы от смеха. — Давно я так не смеялся, — пытался отдышаться. — Извини, я не слышал, что ты звал меня, — виновато посмотрел на Рана младший Хайтани. — Помнишь тех ребят, с которыми у нас проект? — получив слабый кивок, продолжил. — Они оказались очень забавными, ты вообще читаешь чат проекта? Мы уже начали распределять задания. — Забыл, — улыбаясь, хихикнул старший Хайтани, не понимая, почему в данную секунду он взбешён и недоволен. — А что там такое? — зарывшись носом во взлохмаченные волосы Риндо и, вдохнув запах парфюма, опустился губами к щеке, оставив слабый чмок и попробовал посмотреть Ран в экран телефона. Увидев огромное количество пестрящих стикеров и кучу сообщений, он улыбнулся. — Они решили поругаться прямо в чате, наверное, не заметили куда пишут, — поворачивая голову так, что их носы столкнулись, слабо подытожил Риндо. Продолжая осыпать щёку Рина лёгкими поцелуями, Ран пытался понять, отчего его грудь кольнуло странное чувство, когда звонкий смех Риндо донёсся до него. — Почему ты не смеёшься так со мной? — Рану хватало всегда всего, даже не так — у него всё было в изобилии. Люди липли к нему, как пчёлы на мёд, желая попробовать ту сладость, что все любили смаковать у себя на языке. Он не обращал внимания на такие вещи, не придавал этому значения, пока не заметил однажды взгляд Риндо — грустный, одинокий, безответный. Ран был далёк от эмпатии и интересу к чему-либо — кроме теста новой телескопки в очередной день взбучек в баре или посиделок за толстым косяком шмали с Санзу — но поступки Риндо, его тёплый взгляд и заливистый смех без причины заставляли его вспомнить, что Ран, всё-таки, тоже человек, а не робот переламывания чужих позвоночников. Ибо кто, кроме Риндо, тепло обнимет, с дрожью прижав к своей груди в — снова забытый старшим Хайтани — день рождения? Или залижет, как верный пёс, его раны? Или подует на его пушистые ресницы среди ночи, чтобы отмахнуть мешающие прядки волос? Ран никогда не был жадным, до момента, пока Риндо впервые не посвятил свою юность ему. — Ран, я вообще редко когда так смеюсь, — поправляя очки на переносице, сказал Риндо. Старший Хайтани никогда не показывал (в силу неумения выражать свои чувства), но чувствует к Риндо он примерно то же самое с некоторых пор. Только когда это началось? Наверное, впервые это началось, когда в лице очередной своей девушки, он увидел образ Риндо, прямо после заключения их уговора , который он, между прочим, предложил в шутку, явно не ожидая, что после — его будут мучать влажные сны и фантазии. Это продолжалось с каждым новым партнером, вот только старший Хайтани предпочитал менять их, наблюдая за своей реакцией на каждого из. Что же ещё может прийти в его больную голову. Какие ещё образы его фантазия может выдать с Риндо? До чего же ещё может дойти его скрытая одержимость? — Но для тебя могу хоть каждый час, только тебе нужно очень постараться, чтобы я засмеялся. — Смейся так только для меня, Риндо, — на секунду отчего-то задерживает дыхание Ран, явно не ожидая, что озвучит свою мысль вслух. Мысленно, давая себе подзатыльник — ведь какое он имеет право просить Рина о таких вещах — Ран, пытается отвертеться. — Ладно, я не- — Хорошо, — прежде, чем Ран попытался договорить своим отчего-то дрожащим голосом, тихо согласился младший Хайтани. Ведь своим бабочкам в животе Риндо не может перечить; И глазам Рана, в которых впервые за долгое время он увидел калейдоскоп чувств, он тоже, к сожалению, не мог отказать; Он сам всегда делил свой искренний смех только с братом; И, кажется, снова понял, как безнадежно болен всей этой любовью к Рану.