Мои слабости (и) твои поцелуи

— Эй, Хенджин, — мальчишке больно тычут карандашом под ребро, что он дергается за партой.-Эй, дай списать. Контрольная по математике действительно сложная в этот раз, и Хёнджин готовился всю ночь, из-за этого не выспавшись. Он бросает взгляд на свой тест с двумя решенными задачами и недописанной теоремой. Осталось десять минут, и если он будет тратить время на разговоры, то не успеет дописать. — Ты оглох? — Юнхо снова тыкает карандашом, на этот раз даже больнее. Брюнет жмурится на мгновение, но, когда учитель возвращается к своему столу, перебирая бумажки, все же тихо отвечает: — Я еще не дописал. — Да пофиг, тест-то по любому закончил, — не отстает Юнхо, прожигая дыру в сутулившейся спине, не получив ответа.— Или ты не хочешь помогать? Я думал, мы друзья, Хенджин-щи. Ударение на последний слог вызывает неприятные мурашки по коже. — Я... — Юнхо, у тебя какие-то проблемы? Учитель поправляет пальцем очки в толстой оправе, оторвавшись наконец от распечаток, и отвлекаться больше явно не собирается. Одноклассник шипит как ядовитая змея, что готова в любой момент вцепиться в глотку, но других вариантов нет, кроме как оставить Хвана в покое и продолжать делать вид, что заполняет бланк, пока учитель подходит ближе. Хенджин, никогда не любивший этого въедливого старикана, готов прямо сейчас извиниться перед ним за сказанные когда-то в сердцах слова о нем и его сложном предмете. Мальчишка наконец выдыхает спокойно, поймав себя на том, что дышал до этого через раз, но буквально чувствовал, как атмосфера осталась прежней ядовито-густой. *** — Ребята, не хотите сходить в столовую? — Хёнджин старается быть дружелюбным, но в глаза Юнхо, что сидел на парте, смотреть боялся. Он чувствовал на себе его прожигающий насквозь взгляд, и мелкая дрожь на кончиках пальцев выдавала нервозность. Он заметил, как Тао и Джун переглянулись, прежде, чем ответить: — Мы уже пообедали, — сухо и в один голос. — А, вот как…— Хёнджин жевал нижнюю губу-вредная привычка, из-за которой на нежной кожице постоянно оставались ранки. Он сделал шаг назад, всё ещё боясь поднять голову хоть на сантиметр выше.— Ладно, тогда я пой- — Эй, думаешь, можешь вот так просто разговаривать с нами, после того, как друзей кидаешь?! Хёнджин съеживается от неожиданного крика. В классе становится неожиданно тихо, и первой мыслью было, что он оглох. Десятки глаз теперь уставились на них, и Хёнджин чувствовал их липкие взгляды. Боже, почему просто не ушёл, почему вообще подошёл к ним- знал же, что Юнхо будет зол после математики. — Юнхо, я-я не специально. Учитель. — Хорош заливать. Ты успел бы передать записку, если бы хотел помочь,— Юнхо спрыгивает с парты, и в этот момент мальчишке действительно становится страшно. Тот выше его на голову и одним движением руки размажет худощавого без грамма мыщц Хёнджина по стене, как надоедливую мошку. Юнхо может, Хван это знает прекрасно. Он до сих пор помнит одноклассника, который месяц ходил с гипсом на руке, за то, что отказал помогать с итоговым тестом. Брюнет надвигался стеной, пока Хёнджин все смотрел в пол и одной рукой держал вторую, пытаясь скрыть нарастающую дрожь. Тяжелая ладонь опустилась на его шею. — Но это ничего, Хёнджин-щи. Запах пота ударил в нос, стоило брюнету придвинуться ближе. Его тошнило от этого запаха, от ужасного «щи», которое Юнхо произносил с особой ядовитой интонацией, и от того, что одноклассники все ещё пялились на них, будто они фильм в кинотеатре смотрели. Никто не торопился сделать хоть что-нибудь. — Так и быть, я тебя прощаю на этот раз. Мы же друзья. А друзья должны друг другу помогать. Хёнджин сглотнул вязкую слюну, пытаясь проглотить ком в горле. Сил хватило лишь коротко кивнуть. — Но если это повторится еще раз- — Этого не повторится! М-мне жаль, Юнхо! У Хёнджина кружилась голова. Казалось, еще немного и он упадет в обморок прямо перед брюнетом и другими одноклассниками. Это было бы чудовищно стыдно, поэтому он позволил себе перебить старшего, упираясь руками в колени для равновесия и делая поклон в девяносто градусов. К счастью, это только развеселило парня. — Ну хорошо, — насмеявшись, Юнхо снова запрыгивает на парту, что та издает жалобный скрип.— Иди давай. Хёнджин снова кланяется скорее на рефлексе. В голове каша и хочется на воздух. Ему срочно нужен воздух, воздух. Почему так мало кислорода, разве галстук может так сильно сдавливать шею- — А, и ещё, — вяло окликает его брюнет, когда мальчишка был уже в дверном проходе, — купи мне что-нибудь в столовке. Я потом верну, Хенджин-щи. Юнхо никогда не возвращал ему денег. ** — Эээй, Земля вызывает Хёнджина, приём. Как слышно? Хёнджин дергается, как пробудившись ото сна, сразу же натыкаясь на недовольный взгляд и надутые беличьи щёчки своего друга. Мило. — Я слушал тебя. — Окей, и о чем я сейчас говорил? — Джисон скрещивает руки на груди. — О том, что тебе не нравится еда в твоей новой школе, потому что даже твоя мама, которая не умеет готовить, приготовила бы лучше?— Вопросом на вопрос отвечает Хван, но сам понимает, что они говорили об этом минут десять назад. Но Джисон не злится. Выражение его лица вдруг меняется с недовольного на взволнованное. — Что-то случилось, да? Ты сегодня сам не свой. Всё время молчишь и даже ни разу не назвал меня придурком за мои шутки. Хёнджин до сих пор удивляется тому, как легко удается Джисону читать его, как открытую книгу. Даже сейчас, будучи за тысячи километров от него, он умудрился почувствовать его состояние по видео. — У тебя опять был приступ? Брюнет лишь натягивает рукава серой толстовки на замерзшие пальцы и жует нижнюю губу, не желая показывать сейчас свое лицо. Даже как-то тошно становится, что Джисон знает его настолько хорошо. — Эй, Джинни, поговори со мной. Мы не так часто созваниваемся, но с каждым днём ты все меньше и меньше рассказываешь мне что-то из своей жизни. Я волнуюсь за тебя. — Всё в порядке, — выговаривает брюнет тихо, в надежде, что Хан услышал его, потому что сил повторять нету. Он слишком вымотался за сегодняшний день. У него практически не было времени прийти в себя до видеозвонка с Джисоном, а переносить и расстраивать друга совсем не хотелось. Глаза начинало щипать, и эмоции просились наружу. Он так устал. Хотелось плакать и спать. А еще, возможно, выговориться Джисону обо всём, что произошло с момента его отъезда: что ходить в школу без него и его вечных шуточек теперь как-то уныло и грустно, что, несмотря на все его попытки, одноклассники совершенно не хотят с ним общаться, не то что дружить, а Юнхо со своими дружками сел ему на шею и сделал своей шестеркой «принеси, подай и сделай за меня домашку, Хенджин-щи». Много чего произошло всего за один месяц, но Джисону он рассказывать не торопится. Да, Джисон волнуется о нём, он всегда был таким, «с тонкой душевной организацией», как любил цитировать с иронией Хан слова своей мамы. Ему сейчас нельзя волноваться, иначе какой смысл в его поездке в Индонезию, какой смысл в лечении, за которое родители наверняка отдали большие деньги. Хёнджин может и не такой хороший друг, как Хан, но он старается. — Что ж, ладно. Хёнджин в удивлении поднимает взгляд на монитор из-за того, как быстро Хан сдался с расспросами. Обычно он более настойчив. Смирился что ли? — Мне нужно уже идти на ужин. Я рад, что мы смогли сегодня поговорить, хоть и не долго. Созвонимся в выходные, как обычно? Хёнджин лишь растерянно кивает от резкой перемены настроения друга. Он же не обидел его, верно? — А, и ещё. У меня есть к тебе просьба, Джинни. Выполнишь её для меня? — Просьба? — Ага. Помнишь круглосуточный магазин на углу, где мы всегда встречались, чтобы вместе пойти в школу? Завтра перед началом занятий подойди туда. — Чего? Зачем это? — Ему там что голову припекло индонезийским солнцем… —Узнаешь. Просто пообещай, что сделаешь, как я сказал. Всё, пока-пока. — Джисон, эй, погоди- *** На улице пахло мокрыми листьями. Ночью был ужасный ливень. Хёнджин натянул шарфик чуть ли не до глаз, чтобы скрыть свое опухшее лицо. Он проплакал всю ночь, не выспался, но, как идиот, вышел из дома чуть раньше обычного, чтобы выполнить странную просьбу Джисона. Любимые кеды уже хлюпали из-за луж повсюду, но Хван продолжал не обращать на это внимание, засунув руки в карманы куртки и задумчиво разглядывая асфальт под ногами. Ну и что его может ждать у этого магазина? Такая глупость. Прямо в стиле Джисона. Хёнджин фыркает. Пологая тропинка вела прямиком к магазинчику. В такую рань на улице ни души. Лишь изредка проезжают машины на противоположной улице от этой. Хёнджин выдыхает через рот, наблюдая, как маленькие облачки появляются и исчезают на фоне чистого утреннего неба. Красные мазки рассвета виднеются за крышами домов. Ему вдруг стало так легко на душе, словно он оказался во времени, когда каждое утро вот так шёл этим же путем, наблюдая за небом. Встречался на углу со всё ещё сонным Джисоном, и они вдвоём неспешно брели до школы, болтая о ерунде. Хёнджин резко остановился, заметив какое-то шевеление у бордюра. Большой рыжий кот пробежал прямо у его ног. Хван выдохнул. До магазина оставалось всего ничего, один поворот. Хенджину захотелось ускорить шаг, чтобы поскорее узнать, что же его там ждёт. И если там ничего не окажется, он позвонит Джисону и выскажет всё, что он думает о нём и его тупых приколах. Но это оказался не прикол и не очередная глупая шутка Джисона. На назначенном месте стоял мужчина. Вернее, парень, и не стоял, а сидел на корточках. Чем ближе Хёнджин подходил, тем отчетливее видел: большой рыжий кот ластился к чужой руке, вышагивая кругами у ног незнакомца, и тот аккуратно гладил бездомное животное по спинке без какой-либо неприязни или брезгливости. Хёнджин застыл на месте. Он не знал этого человека. Может это вовсе не с ним он должен был встретиться. Это же может быть просто парень, который в такую рань решил погладить кота на углу круглосуточного магазина. Да, определенно, Хенджин. Будто почувствовав чужое присутствие, незнакомец поднял голову, и встретившись взглядом с настороженным брюнетом, выпрямился, отряхнув коленки на форменных штанах. — Привет, ты Хёнджин, верно? Хёнджин лишь кивнул, скрывая кончик носа в шарфе. — Я Минхо, старший брат Джисона. Будем знакомы.