Мои слабости (и) твои поцелуи

— Что ж, с оценками всё в порядке. Ты быстро нагнал пропущенный материал самостоятельно. Молодец,— Господин Чон самый добрый классный руководитель, которого когда-либо встречал Чан, а повидал он за все время обучения, уж поверьте, разных. Мужчина никогда не кричал на их класс, как это делала предыдущая классная, наоборот, очень часто хвалил за любые достижения, к чему Чан до сих пор не мог привыкнуть, особенно когда хвалили его. — Так что, уверен, приближающиеся соревнования не повлияют на твои выпускные оценки,— Господин Чон откладывает табель успеваемости, довольно покачивая головой.— Ты спрашивал, возможно ли перенести пробное тестирование, чтобы написать со всеми. С этим вопросом стоит обратиться к директору, к сожалению, я здесь мало, что решаю. — Хорошо, а я могу спросить сейчас? Чан вопросительно посмотрел через плечо на дверь в кабинет директора, откуда доносились недовольные возгласы мужчины и шуршание листов. Или не сейчас... — Директор немного занят, кхм. Не волнуйся об этом, я сам спрошу, когда… Дубовая дверь резко открылась, едва не впечатавшись в стену. Господин Чон тут же замолк при виде разъяренного и раскрасневшегося как помидор директора, у которого чуть ли не искры из глаз сыпались. Облысевший за годы руководства школой мужчина в преклонном возрасте выскочил из кабинета, как ошпаренный, являясь перед двумя очевидцами во всем своем праведном гневе. За ним абсолютно неторопливо вышел кудрявый мальчишка, на вид лет шестнадцать- успел прикинуть Чан до того, как оглохнуть. — Я не могу уже, Господин Чон! Сил моих больше нет! Что делать с этим безобразием, вот скажите мне, ему же всё, как об стенку горох! Безобразие спокойно стояло в сторонке, руки в карманы спортивных штанов засунув, будто не он довел директора до такой кондиции. — Всю статистику портит своими оценками. А с таким поведением только в колонию, прости Господи. Говорю, отчислить за такое можно — ноль реакции! Родителей в школу вызываю — скорее снег в июле пойдет, чем они придут! Что же это такое? Неужели все подростки сейчас такие… Ох, Кристофер, ты тоже здесь! Чан, немного смущенный тем, что стал невольным зрителем сего представления, только и успел молча поклониться, не решаясь даже рот открыть в такой момент. Не каждый день увидишь этого спокойного и миролюбивого мужчину в гневе. — Это хорошо, очень хорошо, что ты здесь! Прошу тебя, возьмись за этого оболтуса, может хоть тебя, как сверстника, послушает! Я уже не знаю, как с ним бороться! Позанимаешься с ним, может хоть польза какая от этого будет! Что? Ах, да помню-помню, что ты у нас парень занятой, и в футбольной команде, и в совете школы… Но это ничего, мы эту проблему решим. Проси, что хочешь, ты ж мне как сын, любую проблему решим! Очень рассчитываю на тебя, мальчик мой. Познакомьтесь пока. А вы, Господин Чон, прошу вас, пройдемте в мой кабинет, поможете мне валидол накапать… Классный руководитель сочувственно взглянул на примерзшего к месту Чана, спешно закрывая за собой дверь в кабинет директора. Всё произошло так быстро, что у парня взрывался мозг. Он не понял ничего, помимо того, что на нем теперь лежит ответственность за мальчишку, которого он вообще видит в первый раз. Сходил в учительскую, называется. ** Черные лисьи глаза следили за каждым его движением, изучали, впитывали любое изменение в выражении лица. Чёрные кудряшки и пластырь на лбу, одет во все спортивное, совсем не по школьному дресс-коду и взгляд холодный, но в то же время заинтересованный, осторожный. Они стоят молча уже минут пять, разглядывая друг друга и каждый думая о своем. Чан думал, за что ему такое «счастье» привалило и что с этим теперь делать, а мальчишка- как быстрее отсюда свалить, видно, как жмется ближе к выходу. — Как тебя зовут?— Наконец спрашивает Чан, уставший от игры в молчанку. — Слушай, — такой обреченный вздох, словно даже разговаривать для него было непосильной ношей, — давай просто разойдемся и забудем обо всем, что здесь произошло. Тебе ведь не хочется решать чужие проблемы, пустая трата твоего драгоценного времени. — Ну, пустая трата времени или нет, это уж мне решать,— блондину абсолютно не понравилось, в каком тоне разговаривал с ним этот малец. Знает он таких, полкоманды таких было, пока они не поняли, кто их капитан. Так что опыт в общении с такими у Чана имеется, в избытке. Скрестив руки, он присел на край учительского стола.— Это во-первых. А во-вторых, будь добр, прояви уважение к старшим, ты ведь явно младше меня. Мальчишка заметно стушевался, покусывая щеку изнутри, холодный взгляд надломился на мгновение, являя взору настороженного лисенка. Так-то лучше. — Так как твое имя? — Ян Чонин. — Я Бан Чан. Так вот, Ян Чонин, жду тебя в четверг у себя дома. Захвати учебники. Проверим, насколько это пустая трата времени. Адрес скину позже. В этот раз никто ему перечить не стал, притихший брюнет смотрел на Чана, как на чудное явление. Смешной и правда почему-то похож на лисенка. На выходе из учительской старший развернулся напоследок, чтобы сказать: — И не опаздывай. Я буду тебя ждать. Он подмигнул на прощание мальчишке, который точно не ожидал ни такого поворота событий, ни такого прощания, лишь молчаливо кивнул, на рефлексе.

***

Прошла неделя с тех пор, как Хёнджин познакомился с Минхо. Неделя с тех пор, как они стали ходить в школу и иногда возвращаться домой тоже вместе. Этакий маленький ритуал, совсем как у настоящих друзей. На деле же их отношения были чуть выше уровня «незнакомцы» и огромная пропасть до уровня «друзья». Дыра, которую можно заметить невооруженным глазом, стоит пройтись вместе с Хёнджином и Минхо в абсолютной тишине. По утрам старший был не особо разговорчив. Чаще всего ворчлив, но стоило ему выкурить одну сигарету, как настроение становилось чуть лучше, а взгляд не таким холодным. Они просто молчали по дороге до школы, каждый занятый своими мыслями. Хёнджину было неловко спрашивать первым что-нибудь, что помогло бы ему узнать парня чуть лучше, потому что не знал, в какой из тем он не напорется на очередной язвительный ответ. Минхо же, казалось, было даже неинтересно узнать человека, с которым он теперь так часто виделся. Тогда Хёнджин решил пойти обходным путем — просто наблюдать. Он провел небольшое мысленное «исследование», изо дня в день делая небольшие пометки в голове, и пришел к следующим выводам: Во-первых, Минхо абсолютно непробиваемый и спокойный человек — полная противоположность Хенджина. Ему было все равно на шепотки за его спиной, стоило ему появиться на территории школы, и безразличны странные взгляды, постоянно прожигающие его спину. И, честно говоря, это впечатляло младшего, потому что с его-то постоянной тревожностью по поводу и без ему до такого состояния пофигизма, как пешком до Северного полюса. Во-вторых, у Минхо практически не было друзей. (Что, конечно, не удивительно, по мнению Хвана, но опустим этот момент). Все обходили его стороной и осмеливались подойти ближе, чем на метр, только когда старший был с Чаном. И в-третьих, удивительным открытием было то, что несмотря на всю свою внешнюю холодность и недружелюбность, Минхо не испытывал обделенность во внимании со стороны противоположного пола. Не то, чтобы Хенджин целенаправленно задавался целью узнать об этом, но игнорировать восторженные разговоры своих одноклассниц, когда Минхо из все еще необъяснимого собственного желания иногда провожал его до класса, казалось невозможным. Иногда в руках старшего можно было заметить что-то, напоминающее маленькое сладкое признание в прозрачной упаковке, которое Минхо спокойно съедал в столовой за обедом, запивая горьким кофе, но при всем этом никогда не замечая его в компании девушки. Конечно, Хёнджин не узнал бы всё, исходя лишь из своих наблюдений. Уж точно не всё, что хотел бы знать о старшем. Например, чем он любил заниматься в свободное время, любимое блюдо или любимый цвет, или что обычно должен знать человек, чтобы считаться чьим-то другом? Но больше всего младшего интересовал вопрос: действительно ли Минхо был тем, кто избил Юнхо и его дружков так, что те до сих пор в школе не появились? Хёнджин словно ходил по минному полю - страшно, но интересно. И обратно не повернуть. Иногда Минхо пропадал после уроков. Он не посвящал младшего в свои планы, но всегда предупреждал, чтобы тот не ждал его понапрасну. И в глубине души Хенджин боялся увидеть на следующее утро синяки и ссадины на красивом равнодушном лице, ведь тогда паззл в его голове аккуратно сложится. А что делать с этим потом - непонятно. И в очередной раз, когда, уже стоя на крыльце школы, Минхо что-то быстро печатал в телефоне и уже готовый сказать, чтобы младший не ждал его после уроков, (иначе бы они не стали останавливаться) в голове Хёнджина что-то щелкнуло. Возможно, очередная глупая мысль, но которую брюнет почему-то не побоялся озвучить. — Минхо-хён, сходишь со мной в одно место после школы? Пожалуйста? Хенджин едва не кривится оттого, с какой надеждой звучал его голос, что уж точно не впечатлит старшего. Но тот отвлекся от телефона, удивленно уставившись своими кошачьими глазами на младшего. Кошачьи… Почему кошачьи? Хенджин не знал. — Сегодня? Под чужим внимательным взглядом младший кивнул. Минхо выглядел задумчивым и очень серьезным, словно решал математические вычисления в уме. С каждой секундой Хёнджин все больше жалел о своем предложении. Может у старшего действительно важные дела, а может он просто не хочет выходить за пределы их «прогулок» до школы и обратно. Но все может растворились, стоило старшему спустя минутное неподвижное молчание ответить почти что неуверенное: — Ладно. *** Хёнджина точно нельзя было назвать стратегом или, по крайней мере, дальновидным человеком. Просчитывать ходы наперед или хотя бы иметь примерный план- зачем? Есть же мимолетные спонтанные, временами совершенно глупые и нерациональные идеи, которые проносятся в голове, как облака на небе в ветряную погоду, поэтому обычно Хёнджин не хватается за них. Но в этот раз всё было иначе. И пока парень с видом знания дела направлялся к реализации своей идеи с человеком, которого по необъяснимым причинам не хотелось разочаровывать, они перепутали автобусную остановку и свернули не в тот квартал. Дважды. Минхо тихо ворчал себе под нос и тысячу раз пытался выпытать у младшего, куда они идут, чтобы хотя бы просто отвести их в нужном направлении. Хёнджин немного нервничал, что парню надоест плутать между дворами и он развернется и поедет домой, оставив Хвана в неизвестной ему части города, но брюнет не сдавался. Ему очень хотелось узнать реакцию Минхо на место, которое он выбрал, если честно, наугад, тыкнув в небо. Надежда была больше на положительную реакцию, чем на отрицательную, но ведь нельзя знать точно. Пока спустя двадцать минут блужданий они наконец не дошли до нужного места. Все старания добраться сюда стали окупаться в тот момент, когда недовольный старший, готовый уже ругаться на своего непутевого проводника, зашел в кафе и увидел…кошку. Серую кошку, что довольно умывалась, усевшись по центру одного из столиков. А затем вторую, черную с белыми лапками, ластившуюся к ногам новых посетителей. Затем еще и еще одну. В кафе было примерно десять котов и кошек разных расцветок. Минхо сразу забыл, о чем хотел только что сказать. Кажется, он был столько же удивлен, сколько и доволен оказаться в таком месте. Хёнджину хотелось в это верить. Девушка-бариста сварила им вкусный кофе и рассказала о каждом четвероногом друге, пока Минхо внимал каждому слову, уже поглаживая ту самую серую кошку на своих коленях. В целом, младшему тоже нравилось здесь. Но больше его радовало, что он ведь и правда угадал с местом. Наблюдая за тем, как мило улыбается Минхо, когда нежничает с каждым животным, что облепили его со всех сторон, Хенджин чувствовал себя человеком, выигравшим в лотерею. Может быть потому, что идея поехать именно в это кафе было волей случая –повезет, не повезет– а может потому, что улыбка этого обычно холодного хёна стоила на вес золота. Ему будто позволили увидеть что-то очень ценное, глазком взглянуть на ту часть старшего, которую он не видел прежде. Такого счастливого, уютного и…нежного? Спустя полчаса пребывания в «царстве шерсти», счастья у Хёнджина поубавилось. В носу зудело, а шерсть словно была даже в кофейной пенке, но он старался не чихать часто, чтобы не привлекать к себе много внимания. На пятый чих в многострадальный рукав пиджака Минхо всё же повернулся в его сторону. —Ты простудился? Младшему не хотелось врать, но и правду говорить не хотелось. — У меня… аллергия. На шерсть. Минхо посмотрел на него, как на инопланетянина. Хёнджин снова чихнул. —Зачем тогда привёл сюда? Ты типа мазохист или что? — Подумал, тебе здесь понравится,— пожал плечами Хван. Минхо этот ответ не показался убедительным. Он еще некоторое время внимательно смотрел на эту невинную душу, что теперь по своей же воле утопала в собственных соплях, но не в силах больше смотреть на чужие страдания, сдался и с тихим «вот дурак» протянул брюнету пачку бумажных носовых платков из своего рюкзака. У хёна краснеют уши, когда он смущен — еще одно маленькое открытие для Хенджина за сегодня. Хенджин может и не стратег, зато немного исследователь. И «изучать» Минхо оказалось интереснее, чем он мог себе представить.