"Про нее..."

Все было как обычно. Я думала, что забыла, как это происходит. Но ситуация повторялась. Скорее ситуация врывалась в мою голову, творя в ней хаос… В который раз я слышала звуки ревущих моторов, просвист турбин и сцепления, запах бензина, выхлопных газов и горячего асфальта. Хотя было уже около 10 вечера, асфальт был очень теплым, в этой префектуре. Мне пришлось присесть на капот своего «Прелюда1» и наблюдать. Менялись места, машины, люди – суть оставалось той же - парни, стоящие кучками вокруг машин, открытие капоты, визжащие девочки, музыка — «покатушки» для зрителей. Просто очередная тусовка уличных гонщиков. Ничего нового. Я повернула голову вслед проезжавшей мимо, машине: «Стабилизаторы у нее мёртвые» — единственная мысль, пронесшаяся быстро. Чертыхнулась и потрясла головой – пора выкидывать все эти автомобильные штучки из головы. Мне уже не 18 лет. Тогда я только об этом думала. Когда смотрела все эти автомобильные телепередачи, приставала к знакомым механикам, спорила с ними, до хрипоты, какая машина быстрее, или как правильно прошить бортовой компьютер, имея на руках тестер и сканер. Но наконец, трасса стала чистой. Никто не спускался вниз по горе Акаги, никто. Потому что на верхнюю парковку въехал первый эшелон «Akagi Red Sans», который вел Кейске на своей FD2. Интересно, он так же эмоционален и пафосен? Может подпортить ему настроение и прикатать его на глазах у его людей?- мысль возникла где-то на глубине сознания, потому что любоваться колонной ухоженных машин было приятно даже на физическом уровне. Второй была ЕГО белая FС3 Ровно работающая. Ты немножко разгазовываешь ее, и медленно поворачиваешь руль, в голове у меня возникает ощущение подушечек твоих пальцев, мягко обвивающих руль. Да, ты держишь его именно так. Мы долго с тобой об этом спорили. Вся колонна останавливается. Двери открываются, и вы поднимаетесь с братом, практически синхронно. Девушки завизжали. А вы… … вы оба красавцы, как и 2 ваши «мазды», я смотрю на это, и неосознанно потираю мочку уха, я так делаю, когда смущаюсь. Тебе всего 23 года, но твои подчиненные обращаются к тебе на «сан». Ты оглядываешь тусовку. Ты не заметишь меня, я слишком далеко. Я стою рядом с обрывом скалы, что б лучше наблюдать заезды. Кейске обнимает людей, что-то советует, машет рукой девушкам. Смотрит на новые машины и возвращается к тебе. Вся эта команда вращается только вокруг тебя. А ты смотришь по сторонам. И улыбаешься только машинам — в этом мы с тобой слишком похожи. Я снимаюсь с капота, медленно, чувствуя ногой, как работают амортизаторы на передней подвеске. Встаю, и медленно иду в толпу, что бы посмотреть на твою машину. Увидеть хоть малейший изъян, чтоб была возможность «уколоть» твое самолюбие. Мне нельзя выпускать тебя из вида. И Кейске тоже, ведь он не покажет виду, но скажет тебе. Хотя… я не знаю, что в его блондинистой башке твориться. Я не подхожу вплотную. Я на расстоянии. Всегда. Мы одинаковые с тобой, Рейске. Мы две одиночки. Ты просто старше и парень. Ксо… Мне приходит смс, он менеджера и я морщусь. Ужасно хочется курить, хоть я не делаю этого в принципе. Возвращаюсь обратно, не удивляюсь. Ты стоишь у моей машины, спиной ко мне, смотря на ночной спуск. Подхожу, взгляд упирается тебе в лопатку, меня всегда раздражало, что я коротышка, а ты — высокий. Ты только внешне другой. —Ты приехала на переднем приводе? – ты даже не разворачиваешься ко мне, и почему-то говоришь по-английски. Я улыбаюсь и на японском отвечаю тебе: — Меня могут искать. Разворачиваешься. Холодный взгляд, руки сложены на груди. Ты отгораживаешься от меня. Ты холоден, но почему меня это тянет? — Покатать или зрителем? — Скорее поулыбаться, мальчиков по цеплять, – не злись, это просто моя защита. Ты же знаешь, верно? — ни одной новой эмоции на лице. — С кем бы из парней проехала? — Ставка? — Что хочешь? — Ты знаешь, — я усмехаюсь, замечая твой вздох. — Не веди себя как Кейске. Он поедет с тобой, если ты захочешь, но не при этом цирке. Завтра? — Иди. Тебя уже потеряли, — я открываю дверь машины и смотрю ему в глаза. В эти холодные темно-синие глаза. Ты смотришь на меня, медленно обводишь зглядом, во что я одета. Словно пытаешься то ли запомнить, то ли сравнить с кем-то/чем-то. … я вообще плохо ориентируюсь в этих развилках в темноте, хотя тут бывала уже. Я приезжаю в гостиницу. Слишком расстроенная, из-за того, что увидела тебя. Меня всегда губили эти эмоции. Достаю ключ, пытаюсь открыть дверь, силуэт человека, стоящего за спиной выводит меня из себя. Оборачиваюсь. Нет… я не хочу этого, но ты прижимаешь меня к двери. Я маленькая ростом в принципе. Жадно целуешь меня, взяв за подбородок. Я не сопротивляюсь. Я проиграла гонку, когда приехала к вам на «покатушки». Проиграла, потому что слабее тебя в этом. — Дай мне, — ты выдыхаешь и опять целуешь меня. — Дай мне ключ, тебя полгода не было. Протягиваю связку. Ты целуешь меня в шею, прижимая к себе от стены. Открываешь дверь и вталкиваешь меня вовнутрь. — Я не дам тебе сегодня спать в принципе, и телефон можешь сразу выключить, — ты усмехаешься. Почему твои эмоции я вижу только в темноте? Мне остаются только неявные силуэты. — Он скоро сядет, — я стягиваю с тебя футболку прямо в прихожей и запускаю руку в копну черных волос. Уже сегодня мы понимали, как больно нам будет утром. … меня будят твои прикосновения. Ты целуешь меня в лопатку и спину. Знаешь, что мне это дико нравится. Ты считаешь мои звезды. В Азии вообще не приемлют тату у девушек. Что говорить, о моей «звездной» спине? Я открываю глаза, а ты продолжаешь меня целовать в спину и не видишь этого. — Мне пора, — тихо говорю я, при этом громко сглатывая. Ты резко разворачиваешь меня на кровати и оказываешься сверху: — Тебе опять дали только сутки? И ты опять бежишь к своему «менеджеру»? — Это моя работа, он вытащил меня из дерьма, — я смотрю тебе в глаза, в них ты видишь тот же холод, который я видела вчера в твоих. Ты молча начинаешь меня целовать, больно сжимаешь мои волосы в кулак и закидываешь мне голову. Микс, состоящий из тебя и боли окончательно сносит мне башню… — Что у тебя за синяки на шее и запястьях? — спрашивает «тот самый менеджер», через 4 часа, забирая у меня рюкзак из рук. — Знаешь, я ненавижу Прелюды за то, что у них ужасная подвеска, — вместо ответа говорю я.