Историю меняют безумцы

Дайте мне белые крылья, — я утопаю в омуте, Через тернии, провода, — в небо, только б не мучаться. Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!

В весеннем семестре было очередное изменение в расписании. Пятница. Урок ЗОТИ. Ученики в молчании молниеносно уселись по местам, как только в класс зашел преподаватель. Грюм, хромая, дошёл под доски и обернулся к классу. Скажем, изменение было не только в расписании. После святочного бала Гермиона отсаживалась от Рона ровно на ряд, Гарри напротив вновь сидел только с другом. А так остальные изменения до сего дня нельзя было заметить невооружённым глазом. Однако же Грюм видел всё. Он видел особо частые переглядки двух персон, он знал о их тайных встречах и прогулках по ночному замку в запретное время. Но сегодня их наглость перешла все границы. За первой партой у окна сидело двое: Драко и Хелли. — Все мигом расселись по одному, у нас тест и практическое занятие, — скомандовал мракоборец. Студенты с поникшими лицами стали брести на задние пустые парты. — Буквально вчера Вас не волновало, как мы сидим, — заметил Драко, за что тут же поплатился. — А за подобный тон, мистер Малфой, вы получаете индивидуальный тест, — само собой сложность теста была завышена. Грюм поймал на себе его ненавистный взгляд. «Наверняка думает: мерзкий препод жизнь мне портит. В хорька превратил, неуд поставил, от девушки отсадил, и ещё тест дал. И это он только начал общаться с Хелли… Эх, — он едва закачал головой, — не приведи господь, ты её обидишь — я придумаю самую изощрённую пытку». Крауч уже закатил глаза вверх, возможно рассуждая, куда можно спрятать тело. — Это у вас последняя пара? Студенты кивнули, даже не отвлекаясь от теста. — Мисс Эйвери, задержитесь после урока, мне нужно с Вами поговорить, — Хелли кивнула и продолжила заполнять ответы на вопросы. Теперь ЗОТИ было последней парой, заканчивалась она в часа три. Студенты собрали сумки и столпились у выхода, а Хелли подошла к преподавательскому столу. — Вы что-то хотели сказать, — напомнила студентка. — Да, пойдем наверх, там поговорим, чтобы нас вдруг не отвлекли. Профессор поднялся по полувинтовой мраморной лестнице к себе в кабинет, Хелли поднялась за ним. Ей тут же предложили сесть на стул у окна. Хелли же ещё не была в этом кабинете ни разу, поэтому сразу стала изучать комнату. В первую очередь, дверь была особенной (со множеством замков). Под стеной стоял стол, заваленный бумагами; так же тут было много шкафов с книгами и свитками. В углу возле шкафа стоял чёрный сундук, он почему-то иногда дёргался словно живой. В дальней стене была дверь в спальню. Сейчас она была открыта, но было видно лишь часть комнаты. А именно стол с горящим котлом, разложенными травами и колбочками. От кипящей жидкости исходил знакомый запах, но пока что Хелли не могла вспомнить, что это. — С чего бы начать, — профессор явно нервничал, он часто останавливался и тщательно подбирал слова, — это будет трудно объяснить, но в любом случае, ты этого когда-нибудь узнаешь. Я думаю, — сейчас ему было особо тяжело говорить, — тебе стоит знать, кем был твой отец. Хелли тут же выровнялась на стуле. Она была готова слушать и запоминать каждое слово, как человек, который знает, что через минуту перестанет слышать. Для неё это было очень волнительно. А Аластор всё ещё пытался понять с чего ему начать… — Пожалуй, я начну с начала, — решил он.–Эти воспоминания я увидел на допросе одного из заключённых. Но дело в том, что их увидел только я. Остальные показания расходились, — этим он хоть как-то решил оправдать последующие слова.– Так вот. Твоя мать — Амелия Эйвери– училась на Гриффиндоре в этой школе с 1971-го года. Она была хрупкой и ранимой девочкой с очень странными родственниками. Её двоюродный брат, Феликс Эйвери, издевался над кузиной так же, как и над дальним родственником — Сириусом Блэком. Ведь оба должны были стать потомственными слизеринцами, а стали, словно предателями. И в очередной раз, когда Феликс подходил к Амели, за неё вступился другой слизеринец. У него был вспыльчивый и эксцентричный характер, но ещё очень мало сил, — как же странно было говорить о себе в третьем лице. Пока Барти говорил, он старался не смотреть в глаза Хелли. Почему-то он избегал её взгляда. – Как же он был удивлен, когда Амели весь месяц ходила навещать его в больничное крыло. Возможно, он уже тогда влюбился в её милосердие. С годами на факультетах формировались свои группировки. Каждый знал, что на гриффиндоре есть четверо друзей, зовущих себя Мародёрами. Кстати, Северус Снегг тоже был их однокурсником. Но вряд ли он что-то расскажет тебе о тех годах. И у него на то свои причины. Амели же очень тесно дружила с Лили Эванс, и как следствие с Мародёрами. По началу они немного осуждали твою мать за дружбу с слизеринцем, но стоило ему один раз спасти им жизнь и честь, как они прониклись к нему доверием, — он усмехнулся, вспоминая тот нелегкий день.– На старших курсах уже ни для кого не было секретом, что Амели Эйвери встречается с ним. После школы началась война. Многие ушли на сражения, но твои родители решили уехать, чтобы сохранить семью. Всё было прекрасно ровно шесть месяцев, — сейчас, Крауч забыл, что стоит в обличии мракоборца, — последние шесть месяцев жизни. Это случилось тринадцатого марта 1980-го года. Тебе было три месяца. Твоему отцу нужно было ненадолго уехать в город. Всего на день. Но стоило ему ступить за порог, как в дом ворвались пожиратели смерти. Амели всё то время поддерживала связь с орденом Феникса. Пожирателям нужна была информация. Они пытали её, ломали кости и резали кожу, а на последнем вдохе подарили мучительную смерть, — он закрыл глаза и перевел дыхание. Её образ опять появился в воспоминаниях, — когда твой отец вернулся, — Барти снизил голос почти до шёпота, — пожирателей уже не было, а дом уже начинал гореть. У него оставалась последняя надежда, и ею была ты. Он перерыл весь горящий дом. А услышав, твой крик, не успел на помощь. Пожар превратился в настоящий Ад. Хелли думала, сейчас Грюм скажет, что этим его жизнь окончилась, но это был ещё не конец истории. Это было начало той истории, которую Крауч не хотел ей рассказывать. Та часть, которую он хотел бы уничтожить и забыть. Она была как камень на его душе. — Но он не погиб. Напротив, он считал, что спастись удалось лишь ему, потому что он никого не спас. Тогда он стал сходить с ума… Он оказался слабым и не смог вынести боль утраты. Им руководило отчаянье, тогда он решил либо покончить с собой, либо стереть память, — теперь он посмотрел в зелёные любопытные глаза Хелли, — и жребий пал на второй вариант. Видимо поэтому на всех допросах никто не смог увидеть его прошлое, кроме меня. Но я был один, и моё видение сочли за погрешность. Он стёр память. Отчаяние ушло… Пришло безумие… Он перешёл на сторону пожирателей. На его счету стали быстро появляться убийства, пытки и похищения. Поймать его удалось лишь спустя два года после исчезновения Темного лорда. Поймали прямо в зале суда. А на следующий день вынесли приговор по делу о незаконном применении заклинания Круциатус на семействе Долгопупс. И его собственный отец, будучи верховным судьей, отправил сына на пожизненное заключение в Азкабан. Крауч понял, что у него пересохло в горле. Но видя растерянность в глазах Хелли, он продолжил: — Да, твоя тетушка Аврора и профессор Люпин знали, кем был твой отец, Хелли. Но они молчали, ведь знали, чем он закончил. Он стал безумным и безжалостным преступником. Я… Понимаю, почему они это от тебя скрыли, это очень тяжело принять. Глаза девочки забегали, ища какую-то зацепку в его словах: — А где он сейчас? — с надеждой спросила она. Крауч промедлил с ответом и опустил голову: — Он умер. Два года назад он скончался в Азкабане. Всё-таки он должен был быть осторожен. Ведь Барти не мог сказать в образе профессора Грюма, что он её отец, и весь этот год он был рядом. Хелли снова опустила голову. Мысли крутились, пересказывая слова профессора. Ведь он так и не назвал имени. Но оставил ей много подсказок: он был однокурсником Мародёров, то есть родился в 1960-м, он пытал родителей Невилла и отцом его был верховный судья. Два последних пункта были общеизвестными фактами. Поэтому Хелли тут же поняла, о ком шла речь. — Может чаю? — он на самом деле обеспокоился, ведь Хелли побледнела. Она подняла голову и медленно осторожно спросила: — Это Барти Крауч младший? Аластор только после глубокого вздоха ответил: — Да, он твой отец.

***

Теперь Хелли не знала, что было лучше: думать, что неизвестный родитель погиб на пожаре или знать, что он не просто выжил, но и стал одним из знаменитых пожирателей смерти? Узнав эту новость, она ещё долго не могла прийти в себя. — Но как я выжила? — Мне это тоже интересно, но я не знаю, — отвечал Грюм. Хелли была расстроена, ведь все эти пятнадцать лет Аврора не просто скрывала правду, а врала ей. Ведь она была знакома с Краучем и знала об их отношениях с Амели. И как оказалось, он был другом Мародеров. А Люпин тоже ей ничего не сказал. С другой стороны, она понимала, почему они молчали. Возможно, они видели эту ситуацию с другой стороны. Никто же не знал, что Крауч покинул дом в момент нападения пожирателей. Все знали только то, что 13-го марта 1980-го года жители дома были убиты, а Крауч младший стал пожирателем смерти. Значит, они могли считать, что это именно он напал на семью. Что их близкий друг убил жену. Что он сошел с ума. Что он предал их и перешёл на темную сторону. Об этом стоит молчать… что они и делали все эти годы. Прошло два месяца. Хелли стала более тихой, перестала ввязываться в драки. Избегала Невилла. Да и всего общества в целом. После второго тура трёх волшебников, она в очередной раз бродила по пустому замку. Ночью в этой части нет даже кошки Филча, поэтому она спокойно стояла на одиноком балконе. И всё бы было прекрасно в этом вечере, если бы сзади не послышались шаги. Строгий равномерный стук от мужских туфель. Хелли обернулась. — Добрый вечер, — Хелли вежливо поздоровалась, хотя была очень удивлена видеть этого человека. Перед ней стоял представитель из министерства. Высокий мужчина уже пожилых лет, в строгом костюме в стиле начала двадцатого века. — Добрый веч…– тут он запнулся и переосмыслил обстоятельства, — а, что Вы тут делаете в такой час? Хелли пожала плечами: — А Вы? Говорить, что он заблудился, Бартемиус не мог, это бы пошатнуло его авторитет. Он окончил эту школу и не раз приходил сюда с инспекций. Но видимо годы взяли свое, он, правда, забыл дорогу, а проклятые лестницы его окончательно привели не туда. Поэтому пришлось частично соврать: — Я шёл от профессора Флитвика к профессору Дамблдору. Но Хелли сразу поняла, что он заблудился, ведь кабинет Флитвика совершенно в другом крыле замка. — Я могу Вас провести. Мне уже давно пора в гостиную Гриффиндора. Это по пути. — Нет, дорогу я найду сам. А Вам, мисс, уже…– он ещё раз взвесил все свои силы и решил, — хотя, если Вы оставите мне компанию, то я никому не скажу о Ваших ночных прогулках, — всё же он решил, что не сумеет найти дорогу сам. — Хорошо, мистер Крауч, а я никому не расскажу, что показала дорогу. — Будем считать, что этого разговора просто не было, — подытожил он. Хелли улыбнулась и неспешно пошла в сторону лестницы. Но вдруг остановилась, до неё наконец дошло, кто именно перед ней стоит. — Мистер Крауч? — она окликнула его, и он тоже остановился. Но девушка абсолютно не знала, как рассказать то, что она даже у себя в голове окончательно не осмыслила. — Что, мисс?.. Простите, не знаю Вашей фамилии. А мы раньше никогда не пересекались? У Вас очень знакомое лицо. На это замечание девушка усмехнулась. Но улыбка вмиг сникла. И она осторожно неуверенно ответила: — Мисс Эйвери. Хелли Эйвери. Повисла тишина. Бартемиус пытался даже дышать осторожнее, ведь слышал каждый удар сердца. Оно колотилось так сильно, что он даже приложил руку к груди. — Хелли Эйвери, — медленно повторил Бартемиус, будто не расслышал с первого раза. «Эйвери это же девичья фамилия его жены. А ведь они именно так и назвали ребенка — Хелли… О, Господи, да она почти её копия. Только глаза, глаза как у…» — Ты дочь Амелии Эйвери? Хелли также медленно ответила: — Да, мою маму звали Амелия Эйвери. Но я её не знала, она умерла, когда мне было три месяца. А недавно я узнала, что её мужем был, — тут она сделала паузу, — Барти Крауч младший, — и ещё одна осторожная пауза, — Ваш с… — Сын, — Бартемиус закончил фразу раньше её, — мой сын… Бартемиус понял, что глаза его стали мокрыми, а дышать стало ещё труднее. Он нерешительно сделал шаг к ней. А Хелли, закрыв глаза, решив не думать о последствиях, сделала резкий шаг вперёд и обняла его. Бартемиус осторожно положил руки на её спину. — Моя внучка… Но… Как ты выжила? Хелли всхлипнула, сейчас она не сдерживала слез. — Не знаю… Помню только огонь, он был повсюду. До сих пор не могу смотреть на пламя. — Главное, что ты жива, — теперь он искренне обнял её в ответ, — главное, что он не смог убить и тебя. — Нет, — Хелли закачала головой, — нет, не говорите так о нём, — просила девушка, — я не хочу верить, что он был настолько безумным, — она почти молила Крауча, не говорить подобного о своем сыне. «"Был", а ведь она считает его мертвым. Как и все вокруг. Это горькая ирония… Я подстроил его смерть, а её похоронил пятнадцать лет назад. А она оказалась жива, но знает лишь то, что Барти скончался в Азкабане…» — Хелли, я должен тебе кое-что рассказать. Несколько месяцев назад после этой фразы Хелли ещё долгое время не могла спокойно спать. И сейчас за этой фразой следовали не менее весомые новости. — Он жив. Бартемиус решил рассказать ей правду. Он поведал ей тайну, что держал под секретом целых три года. Об этом не знал никто кроме него самого. Три года назад его жена тяжело заболела. Перед смертью она просила в последний раз увидеть сына. Тогда Бартемиус воспользовался своим статусом в министерстве и вместе с женой отправился в Азкабан. Но он не ожидал, что после всего, что натворил его сын, Кассандра продолжит любить и помогать убийце. Более того, она уверяла мужа, что их сын не виноват в этом. Что ему нужна помощь. Стоя в камере Азкабана, Бартемиус уже не мог повернуть назад. Кассандра заставила его дать непреложный обет и сделать всё, что она попросит. Кассандра заранее приготовила оборотное зелье, и в тот день она обменялась с сыном обликом. Бартемиус поклялся помочь ему… Кассандра скончалась в тюрьме через три дня. (Дементоры не видят человеческую оболочку, а лишь энергию внутри. Поэтому, когда она умерла, они лишь невозмутимо уничтожили тело, даже не заметив, что это совершенно не тот заключённый). А Бартемиус запер сына в собственном доме. Тот даже несколько месяцев был убит горем по матери, но… Недолго. А год назад, ему удалось бежать. — Вот такая история, — закончил Бартемиус, сидя рядом с внучкой на ступеньках, — возможно нам когда-нибудь удастся его найти, или он найдет нас. Быть может, нам повезет… и…– он развел руками…– не знаю… — Он глубоко вздохнул, — не знаю… Хелли продолжала молчать. Теперь уже не зная кому верить, гораздо спокойнее было, когда она вовсе не знала, кем был её отец. — Ухты, уже четыре утра, — Бартемиус взглянул на часы, — но к Дамблдору мне всё-таки нужно попасть. Или хотя бы передать ему записку, что уезжаю. Хелли удивлённо посмотрела на Крауча старшего. — Нужно уехать в столицу на несколько недель, министр требует пересмотреть несколько Дел. В общем, скучная морока, но нуждается в моем присутствии. — А когда Вы вернётесь? — Как смогу, душа моя, думаю в начале следующего месяца, прямо на последний тур, — и немного помедлив, добавил, — а потом, если ты конечно хочешь, можешь на каникулах приехать ко мне. — Конечно, хочу, — просияла Хелли и ещё раз обняла его. Бартемиус написал на пергаменте короткое письмо директору. Хелли утром передаст его по назначению. Уходя, Бартемиус поцеловал внучку в лоб.

***

Прошло несколько недель. Гарри все ещё отдыхал и даже не думал готовиться к последнему туру. Хотя Гермиона всячески толкала друга к этому. Ещё чуть-чуть и ей это удастся, и они вновь буду учить боевые заклинания. Но, а пока что он болтал в своей спальне с друзьями. В спальне мальчиков собрались и Рон с Гермионой, и Джинни, близнецы Уизли… Короче все Уизли в Хогвартсе и Гермиона с Хелли. Гарри по традиции рассматривал карту мародеров, что близнецы отдали ему в прошлом году. — Что там Гарри? — синхронно спросили близнецы, — никто ещё не пропал? Хелли заглянула через плечо друга. — Странно. — Где? — спросил у неё Гарри. Хелли указала на кабинет ЗОТИ: — Вот, смотри. Профессор Грюм в своем кабинете, а рядом шагает Бартемиус Крауч. — Он часто к нему заходит, — пожал плечами Гарри. — Но он уехал несколько недель назад. — Может, вернулся уже, — предположили близнецы, — и сразу пошёл навестить легендарного мракоборца. Да, ладно, Хелли, наверняка говорят про турнир чемпионов. Все они тут же забыли про её находку. В ту ночь, Хелли не могла уснуть, ворочаясь в кровати, она вспоминала, что узнала за всё это время. И тут ее осенило. А ведь «Бартемиус Крауч» на карте мародеров может обозначать не только старшего Крауча, но и младшего. По её спине прошёлся холодок. То есть безумный пожиратель сейчас в Хогвартсе? Она тут же вспомнила индикаторы на пожирателей. Специальные приборы, которые придумали мракоборцы, что работали на их темные метки. А ведь приборы не умолкали весь год в кабинете Грюма. Хотя, весь год в Хогвартсе ещё, как минимум, были Снегг и Каркаров. И тот запах в кабинете Аластора Грюма. Она, наконец, вспомнила его, да, она его вспомнила, как только Бартемиус упомянул за оборотное зелье. Именно этот запах был тогда в туалете плаксы Миртл на втором курсе. Ведь она помогала друзьям варить оборотное зелье. Вчера на ЗОТИ профессор очень нервничал, он полностью допил содержимое своей фляги. Ещё что-то буркнул вроде «заканчивается». Поднялся в свой кабинет, студенты писали тест, поэтому в классе была абсолютная тишина. Ну, почти. Все слышали, как профессор копается в каких-то склянках и, захлопнув ящик, выругался. «Может у него закончилось оборотное зелье? — спокойно догадалась Хелли, а после резко села в кровати, — Барти сбежал год назад!» Глаза её бегали по тёмной комнате, обрывки из моментов склеивались в единую картину. Хелли резко вскочила с кровати, и снова пошла в спальню мальчиков. Гарри ещё спал, пришлось толкнуть его. — Можно взять твою мантию? — она спрашивала шёпотом, чтобы не разбудить остальных. — Да, — Гарри зевнул, — бери… Но осторожнее, — и снова уснул. Хелли накинула мантию на голову и поспешно вышла из гостиной. Только за портретом девушка поняла, что это была плохая идея — выйти на каменный пол босиком. Но возвращаться было поздно. Хелли побрела в сторону подземелья. Если хорошо общаться с профессором зельеварения, то он обязательно расскажет, где хранится школьный запас зелий. А ей нужно было лишь одно. Спустя час Хелли, наконец, дошла к кабинету ЗОТИ, минуя классную комнату. Постучала. — Кого там принесло на ночь глядя? — ответил хриплый голос, но определенно не профессора Грюма. Голос был не настолько низким. Услышав это, сердце Хелли пропустило удар. За дверью кто-то осторожно подошёл ближе. — Это Хелли, — ответила она и тут же закрыла глаза, понимая, как ужасно это выглядит со стороны. — Иди спать, пока не поймали, — прорычал голос за дверью. — Мне нужно Вам кое-что передать. — Оставь у двери и уходи, тебе не положено быть здесь в такое время, — теперь Хелли поняла, что хриплость в голосе очень наигранна. — Мне сказали передать из рук в руки, — соврала она. За дверью кто-то отчаянно вздохнул и открыл несколько замков. Дверь открылась вовнутрь комнаты, остановившись на натянувшейся цепочке. Хелли тут же просунула небольшой мешочек на верёвочке в образовавшуюся щель. Дверь захлопнулась. Ещё немного было абсолютно тихо. Это была очень беспокойная тишина. Крауч достал из полученного мешочка закрытый круглый флакон. Спрашивать, что это он не стал, а просто откупорил пробку. «Это оборотное зелье…– теперь он испугался, — но кто мог узнать про меня? Оборотное зелье… Уж точно это был не Снегг, но тогда…» Он все не решался даже рассматривать такую мысль, что она могла догадаться сама. Но это был неизбежно правильный ответ. Крауч поставил полученный флакон на одну из тумб. А ведь у него и, правда, закончились запасы зелья. Барти дрожащей рукой убрал последний замок с двери. От щелчка Хелли занервничала. Прикусила губу. А вдруг она ошиблась. Или оказалась права, но он убьет её? Что будет в следующее мгновение? Дверь отворилась. Перед ней стоял человек с измученным, усталым и испуганным лицом. Под глазами были огромные серые круги от недосыпа, волосы были неухожены и растрепаны в разные стороны. Черный кожаный плащ и прочая одежда на теле худого мужчины явно была велика, видимо это одежда Грюма оставшаяся после снятия эффекта оборотного зелья. — Хелли…– медленно вымолвил он так, словно ждал её всю жизнь. Хелли поняла, что плачет, но продолжала молча стоять на месте. Тогда Барти решил подойти к ней, но девочка испуганно оступилась назад. Крауч тут же опустил голову. «Она боится меня». Он, еле дыша, медленно развернулся обратно в сторону комнаты. Хелли, плача, быстро закачала головой. «Нет, — кричала она в мыслях, — нет, не уходи!» — Нет, не уходи! — уже в истерике крикнула Хелли, и сорвавшись с места подбежала к нему, заключив в объятья, — не уходи… Крауч не смог сдержать слез. Он впервые за эти пятнадцать лет сумел обнять дочь. — Когда ты узнала? — шёпотом, всё так же не отпуская Хелли, спросил Крауч. Хелли хмыкнула и улыбнулась: — Догадалась я только сегодня. А… несколько недель назад, — она запнулась, не зная, как назвать сейчас этого человека, — я встретила своего деда. Крауч посмотрел ей в глаза. — Он был очень рад, когда узнал, что я его внучка. И поведал мне тайну твоей «смерти». Барти вновь отвёл глаза: — Что же ещё он обо мне поведал? — Он…– Хелли понимала, что эта фраза обидит Крауча, — он призывал остерегаться тебя. Крауч закусил губу, но по-прежнему не двигался. — Но я не хочу ему верить, — искренне сказала Хелли, крепче прижимаясь к нему, — я не верю, что ты мог убить маму, — она вновь начинала плакать. — Но в это верят остальные. — Пусть верят, — он погладил её по волосам, — главное, что ты веришь мне. Хелли кивнула. — Но даже если перестанешь верить, главное, что ты жива… Хелли вдруг вспомнила: — Я никогда не спрашивала у Авроры, как меня спасли от пожара. Но когда, — она остановилась, ведь «профессор Грюм» теперь сказать не получалось, — когда ты рассказал мне о своем прошлом, я написала ей письмо. Аврора долго не отвечала… И вот, несколько дней назад пришел ответ. Хелли достала из кармана свёрнутый лист пергамента, протянув его Краучу. Тот тут же подошёл к окну, пытаясь разглядеть что-то хоть при лунном свете. «Дорогая Хелли, Прости, что так долго медлила с ответом, было трудно собрать все мысли. Ты писала, что узнала, кем был твой отец. Позволь и я расскажу тебе эту историю… 13 марта 1980 года в Лондоне было особо пасмурно, но дождь начался только к ночи. В моем доме раздался сильный хлопок. А затем я услышала детский плач. В моей гостиной появилась люлька с рыдающим, испуганным младенцем. Я надеялась, что этот день никогда не наступит. Амели говорила мне, что хочет наложить чары на твою кроватку. И раз ты оказалась у меня, значит, случилось что-то очень страшное. На утро я узнала, что Амели погибла. Мой близкий друг — Сириус — помогал мне искать твоего отца, но через несколько дней, Блэк сообщил, что Крауч перешёл на сторону пожирателей. Хелли, я до последнего старалась верить, что слухи врут. Когда погибли Поттеры, мы с Римусом были единственными, кто не обвинял Сириуса, и не верили в предательство Крауча. Римус сдался первым, после чего уехал из города. А потом мы узнали, что именно натворил Барти. Против таких деяний не пошел даже его отец. Хелли, прошу, прости меня, что я молчала все это время. Но я знаю, что это было бы очень больно принять. А ещё… Пожалуйста, девочка моя, будь осторожна. Я знаю, что ему удалось бежать из Азкабана. Помнишь ту посылку с мамиными вещами? К ним прилагалось письмо. Сначала я решила, что оно от Крауча старшего. И тоже очень испугалась, ведь он не мог знать о тебе. Но в конце письма была подпись…» — Подпись, — Круч приложил руку ко лбу. И убрал письмо, решив не дочитывать, — а Аврора всё-таки дождалась его, — сам себе сказал он, — Сириус сбежал из тюрьмы, и теперь многие знают, что он не виновен… Опять повисла тишина. Крауч стоял у окна, лунный свет заполнял комнату. — Ты спасла меня, Хелли, — он продолжил разговор. Но, казалось, это будет последняя его исповедь, — ты вернула мне жизнь. Ты не представляешь, каково мне теперь оборачиваться назад и вспоминать тех людей, чью жизнь я искалечил. И как ломал свою, — он приподнял рукав на левой руке. — Сбежав, я нашел Его вновь, — говорил Крауч, показывая метку, — и поклялся любой ценой помочь ему. Мне нужно было привести к Нему Гарри. Но проблема в том, что из Хогвартса нельзя так просто увести человека. Пришлось придумать изощрённый план, хотя по большей части — импровизировать. И вот в этом плане остался последний пункт, и он должен выполниться завтра. Хелли слушала и вновь ужаснулась правде, ведь он весь этот год, будучи в чужом теле, помогал вернуться самому могущественному тёмному волшебнику. И это должно случиться завтра… На последнем туре трёх волшебников. — Это вполне заслуживает пожизненного, — нервно улыбнулся Крауч, — но если Он вернётся, то…– он посмотрел на дочь, — убьет меня. — П-почему? — Хелли вновь ничего не понимала, и это ещё больше пугало. — Теперь я помню, кем был до того, как вступил в ряды его приспешников. И впредь я не смогу ему служить. А Он не терпит предателей, — Крауч шумно выдохнул, — это выбор между двумя смертями. — Но всегда можно найти третий путь, — Хелли отчаянно пытался что-то придумать, — всегда можно найти третий путь. Можно уйти от обеих сторон: не возвращаться к Волан де Морту и избежать суда. Крауч пожал плечами: — Ты предлагаешь мне сбежать? — и закачал головой, — но как мне убежать от себя? Он вновь повернул голову к окну. Нервно выдохнул воздух. Он уже всё решил. — Возьми это, — Крауч аккуратно вложил ей в руки небольшой флакон, — передай это Невиллу. — Что это? — Я не просто жестоко пытал его родителей, Хелли. Я проклял их, поэтому они потеряли рассудок. Я проклял их и привязал проклятье к моей крови. Передайте это в больницу и очень скоро они смогут вспомнить сына. — Куда ты? — Хелли пыталась остановить Крауча, когда тот пошёл в сторону двери. — Помоги Грюму, он лежит в том сундуке, — он указал на чёрный ящик в конце комнаты, — он год там просидел, сам не вылезет. Глаза Хелли забегали, ей казалось, сейчас случится что-то непоправимое, что сейчас разрушится её мир. — Куда ты?! Крауч остановился в полуметре от двери. Сглотнул тяжёлый ком в горле и с трудом произнёс: — К Дамблдору, мне нужно исправить ошибки. Хелли судорожно замотала головой: — Нет, пожалуйста. А как же я?.. — Иначе не получается, Хелли. Либо умрут все, либо только я. Выбор не очень разнообразен. Но так ты останешься жива… Прощай, Хелли… Он вышел и закрыл дверь. Тут же он наложил на дверь несколько заклятий, чтобы Хелли не смогла выйти. Ведь он знал, что она пойдет за ним, что вырвется. Знал, потому что поступил бы также. Она снова осталась одна. Попытки открыть дверь были безрезультатными. Флакон она положила в карман. Вытерла рукавом слезы и решительно пошла к сундуку. Сундук оказался непростым, как минимум, глубже на целый этаж. Казалось, это просто потайной ход в подвал. Достать оттуда настоящего Грюма было тяжело. Ведь у того не было протеза на покалеченной ноге, да и больше года он очень скудно ел и фактически не двигался. Но спустя какое-то время он оказался на поверхности. — Помогите мне, — в голосе было что-то среднее между мольбой и решительностью, — помогите открыть дверь, я приведу подмогу! Грюм был не в силах ответить, и лишь каким-то чудом ему удалось взорвать эту проклятую дверь. Хелли тут же выбежала, понимая, что остановить отца она уже не успеет. Но она продолжала бежать босиком по каменному полу. Ей нужно было его спасти. Обратного пути не было. Крауч открыл дверь в кабинет Дамблдора. Тот оказался у себя, директор сидел за письменным столом. Вначале он лишь слегка приподнял глаза на отворившуюся дверь — увидев одежду Грюма, он спокойно отвёл взгляд. А затем опомнился и вновь посмотрел на вход. Директор выронил перо из рук. — Я не причиню Вам вреда, — резко начал Крауч. Дамблдор скорее больше от удивления встал с кресла. — Мне нужно, чтобы Вы отменили завтрашний тур, — он понимал, что времени у него не так много. Крики скоро услышат, и он не успеет предупредить, — в лабиринте ловушка — портал. Отмените завтрашний тур, иначе Тёмный лорд вернётся! — Откуда Вам это известно? — спокойно спросил Дамблдор. — Потому что я сам заколдовал кубок! — Крауч сказал это громче, чем хотел. Крик заставил Снегга, что поднимался по лестнице в кабинет директора, поторопиться. Северус шёл сказать, что тёмные метки вновь проявились. Дверь резко отворилась. Крауча откинуло заклинанием Снегга, он резко влетел в стену. Поднялась тревога. Минерва, что встречала в это время и провожала Бартемиуса к кабинету директора, ускорила шаг, услышав шум. И уже через несколько минут в кабинете стал ещё более неспокойно. Крауч младший стоял, прижавшись к стене. Напротив стоял Снегг, что не сводил взгляда и палочку с преступника. Дамблдор вышел из-за стола и подошёл к шкафу с омутом памяти. Минерва удивлённо застыла в открытых дверях, а Крауч старший медленно вышел на середину комнаты, не веря своим глазам. — Привет, отец, — нервно поздоровался Барти. Дамблдор гладил бороду, расставляя полученную информацию по полочкам: — Значит, — сказал он в раздумьях, — Вы подтверждаете, что в облике Аластора Грюма саботировали проведение турнира и это приведёт к возвращению Волан де Морта, а значит, смерти Гарри Поттера. — Совершенно верно, — Барти зло поглядывал на Снегга, что так нагло испортил ситуацию и продолжал целиться в него палочкой. Бартемиус, услышав слова директора, непонимающе посмотрел на сына. — Но тогда возникает очевидный вопрос, — продолжал Дамблдор, — почему Вы решили сознаться? — Это не важно, — с ненавистью крикнул Барти, — считайте, что замучила совесть. Давайте покончим с этим, вынесем приговор и убьем сумасшедшего! — он знал, что так и будет. Его передадут мракоборцам, на суде вынесут самое страшное наказание — поцелуй дементора, и он покинет этот мир. Но зная исход, он так не хотел тянуть время. — Профессор, позвольте… — начал Северус, поменяв положение палочки, он явно был готов пустить заклинание. Но он не успел договорить, а Дамблдор не успел ответить. — Нет! Мимо Макгонагалл быстро пробежал силуэт. Это была Хелли. Пока девочка бежала, она разбила себе ноги в кровь. За ней тянулись красные следы. Минерва от испуга схватилась за сердце, а девочка бросилась между Снеггом и отцом. — Нет! — крикнула она, заслоняя собой отца. — Северус, — Дамблдор окликнул его, дабы тот опустил палочку. Когда часть опасности миновала, Хелли в страхе обняла отца так, словно больше никогда не отпустит. Крауч только закачал головой. Он не мог на неё ругаться, ведь она просто хотела его защитить, поэтому он вновь трепетно обнял дочь. — Теперь ясно почему, — тихо заметил Дамблдор, — теперь ясно… — и глубоко вздохнул, в его голове, как сложный пазл, сложилась эта трагичная картина. Он оглянулся. Уже несколько лет он разбирал свои воспоминания и пытался просчитать будущее. Судьба указывала, что что-то ужасное должно случится завтра. Но ему не хватало фактов, чтобы понять почему. Теперь он знал. Знал, что в завтрашнем туре погибнет Седрик Диггори, Волан де Морт восстанет и освободит из Азкабана своих приспешников. А самого Крауча убьют. Но перед этим, чтобы избежать слежки, тот должен будет убить отца. Через год орден Феникса понесет немало потерь: Артур Уизли будет покалечен, а Сириус Блэк убит. После этого Аврора Браун покончит с собой. А потом и сам Дамблдор умрет. Однако смерть не помешала волшебнику взглянуть на дальнейшее будущее. Будет убил Гриндевальд. Пострадает семья Лавгудов. В битве за Хогвартс умрут Римус и Нимфадора Люпин, а перед этим семью Нимфадоры жестоко убьют пожиратели. Аластор Грюм умрет, спасая Поттера. Множество учеников погибнут в последней битве, в том числе и Фред Уизли. Снегг тоже погибнет от руки Волан де Морта. Сколько смертей удастся избежать, отмени они завтрашний тур. — Пойдем, Бартемиус, нам нужно обсудить правила турнира, — уже немного приободрившись, сказал директор, приглашая Крауча старшего к столу. Снегг, не понимая, смотрел на Дамблдора. Он подошёл к нему и стал расспрашивать, что всё-таки происходит. Минерва тоже, наконец, опомнилась и подошла к столу. В кабинете воцарился непередаваемый шум из нескончаемых вопросов. Молчали лишь двое. Те, что спустя столько лет, наконец, нашли друг друга. Отец и дочь.