Я буду тенью твоего света

На скамейке Тоо повисла напряжённая тишина. Момои стоял с планшетом и быстро выводил на экране новые линии и пометки. — Это не просто обводка. Она почти никогда не идёт по прямой. Каждый проход начинается со смещения под углом. Защитник ожидает движение в одну сторону, а она уходит в другую, — стилус скользнул по экрану, выводя диагональ. — И ещё этот взгляд. — Какой взгляд? — нахмурился Сакурай. — Перед рывком она смотрит прямо в глаза. — И что это даёт? — спросил Вакамацу. — Долю секунды, — он увеличил изображение на планшете. — Большинство игроков следят за мячом или корпусом соперника, но в её случае… Появились две фигуры, нарисованные от руки — Кагами и Игараши. Между ними была проведена линия. — Невидимость становится гораздо опаснее рядом с Кагами. — Почему? — спросил Суса. — Потому что все смотрят на него, — стилус коснулся фигуры с красными волосами. — Своим ведением игры он притягивает внимание всей площадки, чем она успешно пользуется. — Тогда нужно просто их разделить! — Вакамацу резко выпрямился и ударил кулаком по ладони. — Если Аомине займётся Кагами, а мы перекроем ей путь к кольцу, их связка развалится! — А хрен там. Ленивый голос Дайки заставил всех обернуться. Он сидел, развалившись на скамейке, и крутил между пальцами зубочистку. — Удержи Кагами… Отдай мяч… Я вам что, мальчик на побегушках? Если хотите остановить их — останавливайте сами. Они меня не пройдут, даже если ад замёрзнет. Ведь единственный, кто способен меня победить, — это я сам. Развернувшись, он направился к площадке. Момои молча смотрел ему вслед. Слишком хорошо ему был знаком этот взгляд… Скука. Раздражение. Однако сейчас по другую сторону площадки стояла команда, которая ещё продолжала сопротивляться. Люди, способные бросить Аомине вызов, и среди них была Игараши. Парень крепче сжал стилус. Сейчас она была соперником, и именно поэтому он обязан был сделать всё возможное, чтобы остановить её (даже если этого не хотелось). — Ладно, — произнёс Имаёши, поправляя очки. — Пусть делает что хочет. Пока это приносит нам очки, жаловаться не на что. Затем он перевёл взгляд на игроков Сейрин, и улыбка с его лица исчезла. — Но расслабляться рано. Они только начинают разгоняться. На этот раз никто не стал спорить. Потому что все понимали: самое тяжёлое испытание ждало их впереди.

***

Второй период начался с агрессивного прессинга. Тоо явно перестроились за время перерыва. Теперь они действовали не каждый сам по себе, а как единый механизм. Поймав мяч почти у самой трёхочковой линии, Игараши быстро огляделась. Все игроки оказались заблокированы, а прямо перед ней стоял Аомине. Широко расставив руки, он смотрел на неё сверху вниз. На площадке время словно замедлилось. — Рад, что ты поняла, — его голос прозвучал тише обычного. — Мы всегда понимали друг друга через баскетбол. Игараши медленно выдохнула. Страх был, однако сейчас это не имело значения. — Согласна. Последовал резкий рывок по диагонали. Оставалось лишь мгновение, чтобы оказаться у него за спиной, но Аомине сделал шаг назад, вновь оказавшись перед ней. Корпус слегка подан вперёд, а глаза закрыты. Кагами рванул вперёд, но Вакамацу вновь перекрыл ему путь. Имаёши оказался рядом раньше, чем тот успел сделать второй шаг. Он увидел, как Игараши замерла. Это был не страх, скорее растерянность. — Очень жаль, Куро, — Дайки открыл глаза и одним движением выбил мяч. Девушка бросилась в погоню. Мышцы горели, воздух обжигал легкие, но расстояние между ними не сокращалось. А в тот миг, когда она вытянулась в прыжке для блока, мяч уже сорвался с его пальцев. — Надеюсь, ты понимаешь, — парень медленно повернулся к ней. — Тени никогда не стать Светом. И сколько бы ты ни старалась… Результат будет тем же. Вырвавшись из двойной опеки, Кагами оказался рядом. Его взгляд был прикован к Игараши: дрогнувшие плечи, разжавшиеся пальцы, потухший взгляд. Всего мгновение, но этого хватило… Слова достигли цели. Баскетболистка сорвалась с места, выхватив мяч у Киёши раньше, чем тот успел осознать происходящее. Но для него было уже поздно: она неслась прямиком на Аомине. В её серых глазах горело нечто такое, чего Кагами прежде никогда не видел. — Курода! Либо не услышала, либо не захотела слышать. Она повторила тот самый пас, что и в начале, но теперь в разы быстрее. Словно она пыталась пробить не защиту, а самого Аомине. — Дура, — он даже не сдвинулся. Просто поднял руку, и мяч с глухим звуком ударился о его ладонь. — Ты разочаровываешь. Если это твой ответ на поражение… Зрелище довольно жалкое. Девушка обернулась слишком поздно. Изуки попытался перехватить проход, но безрезультатно. Аомине взмыл вверх. Уже в воздухе он, не глядя, отправил мяч за спину. Тот описал дугу и провалился в кольцо. Шух. Звук сетки показался громче рёва трибун. Почувствовав слабину, Тоо начали давить ещё сильнее. Бросок Хьюги, защита Теппея, пасы Изуки — всё словно перестало работать. Разрыв становился всё больше. — Сейрин! Тайм-аут! — голос Рико прорезал шум стадиона. Раздался свисток, и игра остановилась. Девушка так и осталась стоять посреди площадки, даже когда Кагами подошёл к ней. Некоторое время они молча смотрели в сторону табло, но парень почти не замечал цифр. Впервые за всё время их знакомства увидел то, что пугало больше любого поражения. Игараши перестала верить в себя.

***

Когда команда расселась на скамейке, никто не проронил ни слова. Даже Киёши молчал, уперев локти в колени и глядя в пол. Рико стояла перед командой, сохраняя привычную собранность, но Хьюга видел… Ей было больно. Она ненавидела то, что собиралась сказать, но другого выхода не оставалось. — Игараши… Ты останешься на скамейке. В глазах на мгновение вспыхнуло удивление, но тут же погасло, сменившись пустотой. Она не стала возражать. Полотенце, лежавшее на коленях, оказалось скомкано в кулаках. «Тени никогда не стать Светом». Снова и снова… Слова Аомине эхом отдавались в голове. Игараши зажмурилась, пытаясь отогнать их, но тщетно. Месяцы тренировок, бесконечные часы на площадке, сбитые в кровь колени, новый приём — всё это обернулось ничем. Оказалось, что этого недостаточно. Совсем недостаточно против человека, который когда-то первым назвал её своим партнёром. Пальцы до боли впились в ткань шорт. В горле встал тяжелый ком, не дающий вдохнуть полной грудью. — Чёрт… Слово сорвалось прежде, чем она успела его остановить. А потом пришли слёзы, которые медленно катились по щекам, падая на руки. Она даже не пыталась их вытереть. Плечи дрожали, но с губ не сорвалось ни единого всхлипа. Даже плакала тихо, почти незаметно, как настоящий Фантом. На голову неожиданно опустилось полотенце. Игараши не подняла головы, но голос узнала сразу: Кагами. — Эй, это не бесполезно. — Тогда почему мне кажется, что он прав? — Игараши по-прежнему смотрела в пол. — Что бы я ни делала, всё заканчивается одинаково. — Ты сейчас это говоришь только потому, что этот придурок опять наговорил всякой ерунды. Девушка наконец подняла взгляд. — Когда я проиграл Аомине, мне тоже казалось, что он прав. И не только ему… Каждый раз находилась причина, чтобы не вставать. Но знаешь, что? Я всё равно вставал. Потому что если поверить им сразу, тогда они действительно окажутся правы, а я ненавижу проигрывать. Особенно ещё до того, как игра закончилась. Игараши замерла, ибо эти слова были ей знакомы. Когда-то она сама сказала почти то же самое. «Шанс на победу равен нулю только тогда, когда все сдались». — Вот ведь… — сквозь слёзы на губах появилась слабая улыбка. — Что? — Тайга нахмурился, не понимая её реакции. — Ничего, — она смахнула слёзы тыльной стороной ладони. — Просто странно слышать от тебя свои же слова. — Знаешь, что самое раздражающее? Обычно это ты читаешь мне подобные нотации, так что теперь мне приходится выполнять твою работу. — Ужасно справляешься. — Сам знаю. Кагами неловко почесал затылок и отвел взгляд, словно подбирая слова. Красноречие никогда не было его сильной стороной, поэтому он просто сказал то, что думал: — Пока ты сидишь здесь и приходишь в себя… Я докажу ему одну вещь. Не бывает тщетных попыток. «Она много раз спасала меня… Настал мой черёд спасти её». Игараши осталась на скамейке, с полотенцем на голове. Но глубоко внутри, под толщей отчаяния, что-то дрогнуло. Крошечная искра, которую Кагами заметил в её глазах ещё тогда, в самом начале… И она всё ещё не погасла.

***

Получив пас от Изуки, Теппей сделал резкий ложный выпад корпусом. Вакамацу купился, сместившись в сторону, и тот проскочил мимо, продвигаясь к кольцу. Забив аллей-оп, Кагами спрыгнул на паркет, а когда взглядом нашёл Аомине, то впился в него, как клещ. — Мне казалось, ты был готов к бою тогда, на площадке, — протянул он, отбивая мяч. — А теперь что? Бегаешь от меня? — Заткнись, — голос Тайги прозвучал резко. — Не переживай, — он встал в защитную стойку, расставив руки. — Я не собираюсь убегать. Он стоял против Аомине один на один. Тот самый расклад, которого все ждали с начала матча. Лучший бомбардир Тоо против лучшего нападающего Сейрин. Свет против Света. Дайки отбивал мяч, стоя в открытой позе — так он держался всегда, когда чувствовал полный контроль над игрой. Но Кагами не поддался этому давлению. Его плечи были опущены, колени чуть согнуты, а руки свободно раскинуты. Аомине заметил это, и в его взгляде на мгновение промелькнуло изумление. Резкий уход вправо под углом, попытка обойти по дуге — Кагами уже был там. Он двигался синхронно, словно читал мысли соперника. Его глаза горели тем самым огнём, который баскетболист видел раньше. В зеркале. В Тейко. Когда баскетбол ещё приносил радость. Он прыгнул, отклонив корпус назад. Мяч был брошен, как вдруг перед ним выросла тень. Кагами прыгнул следом. Ладонь впилась в шершавую поверхность, и в следующее мгновение мяч оказался за чертой. Дайки приземлился и в его глазах впервые за долгое время отразилось неподдельное потрясение. Он не просто промахнулся… Его лишили самой возможности бросить. На скамейке Сейрин Рико прижала ладонь к губам, а в памяти, как вспышка, пронеслись слова отца, сказанные на одной из тренировок… «Где-то в глубине души он всё ещё опирается на Игараши — она его якорь. Но что произойдет, если он сбросит его? Если перестанет сдерживать свою истинную мощь ради неё?» Следом всплыли слова Игараши, сказанные вечером после тренировки. Тогда, отвечая на вопрос Рико о вере в Кагами, она произнесла фразу: «Когда он высвободит всю силу, он станет тем, кто сможет бросить вызов самому Поколению чудес». Раньше Айда считала эти слова лишь красивой метафорой, а сейчас видела, как эти слова становятся реальностью прямо перед её глазами. Из спасаемого Кагами стал спасателем. Всё то время, что они играли вместе, Игараши была его тенью: поддерживала, направляла, подстраховывала. Он опирался на неё, даже когда сам этого не осознавал. Но теперь, когда она осталась на скамейке, когда её тень погасла, он должен был стать светом сам. И силу, которую он бессознательно сдерживал, наконец выпустил на волю. Неужели это его настоящая сила? Аомине медленно выпрямился. Шок на его лице сменился чем-то иным, а губы дрогнули в усмешке — теперь в ней не было высокомерия. Только холодное предвкушение. — Наконец-то ты входишь во вкус… Честно говоря, я ожидал меньшего. Он подхватил мяч и повертел в руках, не сводя глаз с противника. В этот момент всё изменилось: пространство вокруг Дайки словно сжалось. В его взгляде проступил тот самый холод, который когда-то внушал ужас всей лиге: взгляд непревзойденного аса «Поколения чудес» в зените его славы. — Может, сегодня мне стоит сыграть чуть серьёзнее? Два Света застыли посреди площадки, и само пространство между ними, казалось, вибрировало от напряжения. На скамейке Игараши вскинула голову. Сёзы ещё не успели высохнуть, но в серых глазах уже разгоралось новое пламя. Она смотрела на Кагами и видела, как он прорастает сквозь собственные сомнения, становясь тем, в кого она верила с самого начала. Её Свет. — Ну же… — голос Аомине прорезал тишину зала. — Развлеки меня, Кагами! Мгновение, и его фигура превратилась в размытое пятно. Он двигался с пугающей скоростью, словно до этого лишь небрежно разминался. Кагами едва успевал следить за его маневрами. Под кольцом уже караулил Вакамацу: просчитав траекторию броска, тот был готов к подбору и шагнул вперед, предвкушая отскок. Мяч ударился о щит, и Аомине настиг его в воздухе, чтобы в одно мощное движение завершить атаку эффектным данком. Вакамацу застыл, не веря своим глазам. — Не путайся под ногами, — бросил Дайки через плечо, даже не обернувшись. — У меня наконец-то появился достойный противник. В следующей атаке Коганей попытался поставить заслон. Широко расставив ноги, он приготовился принять на себя удар, но тщетно. Аомине лишь едва повернулся, совершил короткий обманный шаг, оставив того позади. Стоило Кагами сделать резкий выпад вправо, как бомбардир Тоо невольно качнулся. Этой мизерной доли секунды хватило: Тайга резко ушел влево и отправил мяч точно в кольцо. — Я где-то накосячил? — тихо спросил Коганей. — Нет… Просто оставь его мне. В этот момент он осознал: это уже не просто матч, не противостояние Сейрин и Тоо и даже не борьба за очки… Кагами против Аомине. — Думаю, я почти готов. Они вновь сошлись лицом к лицу. Два человека, которые никогда не отступали. Всё остальное словно отступило на второй план. Даже гул трибун притих: здесь вершилось нечто большее, чем просто игра. Дайки ворвался в зону на предельной скорости, но Кагами уже ждал его. Он не стал блокировать само движение, лишь перекрыл путь мячу. Кончики его пальцев впились в резину, и мяч вылетел в сторону. Скамейка Сейрин превратилась в эпицентр хаоса: Фурихата вскочил так резко, что едва не перевернулся, Кавахара бешено замахал полотенцем, а Фукуда сорвал голос, выкрикивая что-то неразборчивое. Даже Имаёши замер, не в силах оторвать взгляд от площадки. Аомине Дайки заблокировали, и на этот раз по-настоящему. Игараши не сводила глаз с паркета. — Это хрупкое равновесие вот-вот рухнет. Рико, не расслышав, обернулась: — Что ты сказала? — Они выкладываются до предела, но даже это… Далеко не край. Перед ней стоял всё тот же Кагами — упрямец с вечно взъерошенными волосами и жаждой бросить вызов всему миру. Но сейчас в нём проступило нечто новое, пугающее своей мощью. Он больше не был в роли догоняющего. Он стоял на одном уровне с Аомине. От этой мысли перехватило дыхание. Сколько раз она была его щитом, вытягивала из безнадёги, лишь бы он мог продолжать свой путь? А теперь он стоял там абсолютно один. И он наступал. Кагами расправил плечи, возвышаясь над паркетом. Грудь тяжело вздымалась, пот катился по вискам, но взгляд оставался ледяным. И впервые за долгое время Аомине замер, сбитый с толку. — Я готов развлечь тебя, — чётко произнёс Тайга. На лице появилась дерзкая усмешка. — Если, конечно, ты не боишься выложиться по-настоящему. Секунды растянулись, пока они буравили друг друга взглядами. Дайки даже не заметил, что улыбается. Это не была привычная ухмылка или самодовольная гримаса человека, который привык побеждать, не разминаясь. — Ублюдок… Это прозвучало почти как признание.

***

Для трибун движения Аомине давно превратились в стремительную тёмную вспышку: резкий рывок вправо, обманный финт корпусом… Но Кагами не повёлся. Задержавшись на долю секунды дольше, чем того требовала осторожность, он отсёк именно тот путь, который тот избрал для прорыва. Дайки отскочил назад и тут же атаковал снова. Атакующие серии сменяли одна на другую, но результат был неизменен — Тайга успевал везде. В этот момент мяч после очередного промаха Аомине отскочил от щита. Вакамацу рванул на подбор, но… Прямо перед ним, перекрывая горизонт, взлетел Кагами. Он вырвал мяч из рук соперника с такой силой, словно того там и не было. — Что за… — тот ошеломлённо уставился на свои пустые ладони. Пересекая центр площадки, Тайга краем глаза выцепил открытого Изуки, но Аомине, словно прочитав его намерения, мгновенно перекрыл линию паса. В ту же секунду, переложив мяч в руки, он резко сбросил темп и поднялся в прыжок. Дайки почувствовал лишь лёгкое касание резины. — Перерыв десять минут! Разница в счете — шесть очков! — раздался резкий голос тренера. Игроки потянулись к скамейкам. Первая половина матча была окончена. Кагами приземлился, тяжело выдыхая и упираясь руками в колени. Хьюга, подойдя с бутылкой воды, устало покачал головой. — А ты любишь ходить по краю. — Ну, я думал, выйдет, — тот выпрямился, смахивая пот со лба. — Почти вышло. Игараши невольно отметил эту перемену. Еще пару месяцев назад Тайга вскипел бы, проклиная себя за каждый промах. Сейчас же он смотрел на кольцо не с яростью, а с досадой, будто прокручивал в голове следующую атаку. Неподалеку замер Аомине. Его рука всё ещё оставалась поднятой, зависнув в воздухе. Он не заблокировал бросок, лишь слегка задел, но даже это касание стало для него чем-то из ряда вон выходящим. На его лице не мелькнуло ни тени раздражения или злобы, лишь сосредоточенность хищника, который наконец признал в своей добыче равного противника. Кагами не мог знать, что именно сейчас перевернулось в мыслях «Синего Света», но одно он понимал наверняка: шесть очков — это не пропасть. Это всего лишь вызов, который они обязательно примут.

***

В перерыве Игараши бесшумно ускользнула из раздевалки. Она умела быть почти невидимой, когда хотела, а сейчас, ей как раз требовался глоток воздуха. Просто чтобы оказаться подальше от гулких криков тренера и навязчивых ободряющих хлопков, от которых становилось только теснее. Сочувственные взгляды команды казались тяжелее любого поражения. Балкон встретил её колючим зимним ветром. Он трепал серые волосы, заставляя пряди липнуть к лицу, и пробирал до костей, забираясь под тонкую ткань формы, но Игараши не чувствовала холода. Она стояла, вцепившись в ледяные перила, и задумчиво вглядывалась вдаль, где за пеленой серых облаков едва угадывались очертания города. Короткая прядь у виска хаотично билась на ветру, и Курода машинально прижала её ладонью. Слова Аомине всё ещё звенели в ушах. Она пыталась отогнать их, но они возвращались снова и снова, как волны прибоя. Игараши опёрлась на перила и закрыла глаза. Давно она не теряла над собой контроль настолько сильно… Последний раз подобное случалось в Тейко, и виновником снова был Аомине. Его слова тогда ранили гораздо её глубже, чем осмеливалась признать. Она годами убеждала себя, что переросла это, но стоило ему снова произнести: «Тени никогда не стать Светом». И старая рана открылась будто и не заживала вовсе. Игараши медленно выдохнула, чувствуя, как внутри все сжимается. Боль была не от поражения и не от вынужденного бездействия на скамейке, а потому, что эти слова произнёс человек, который когда-то первым поверил в неё. Какой смысл в тренировках и новых приёмах, если финал один? Может, он прав, и Тени никогда не переступить границы, отделяющей её от Света? Что-то мягкое и тяжелое опустилось на плечи, заставив вздрогнуть. Игараши обернулась и замерла: поверх формы лежала спортивная куртка с эмблемой «Сейрин». Слишком большая, слишком теплая и до боли знакомая. — Простудишься, идиотка, — раздался голос за спиной. Кагами стоял в паре шагов, небрежно засунув руки в карманы. Его волосы, ещё влажные после первой половины матча, хаотично торчали в разные стороны. Он смотрел на неё с тем самым выражением, которое она видела тысячу раз — странная смесь раздражения и неподдельного беспокойства, которую он так старательно и так неумело маскировал под грубость. — Давай быстрее. Если задержишься, вторая половина начнется без тебя. Она плотнее закуталась в куртку и снова отвернулась к горизонту. — Скоро приду. А затем услышала приближающиеся шаги. Тайга встал рядом, тяжело опираясь на холодные перила. Наступила тишина. Ветер глухо завывал в стальных конструкциях стадиона, где-то внизу невнятно гудела толпа, но здесь, на высоте, время словно замерло. Кагами покосился на неё. Не то чтобы она выглядела подавленной, но была в её глазах какая-то мысль, которой она пока не спешила делиться. — По виду тебя вроде не надо подбадривать, но ты же не просто воздухом подышать вышла. — С чего ты взял? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ну… — он почесал затылок. — Ты дёргаешь свою повязку, когда задумаешься о чём-то важном. Игараши опустила взгляд на свою руку. Пальцы действительно сжимали край чёрной повязки, той самой, что когда-то отдал ей брат. Она даже не подозревала об этой привычке, пока он заметил. — Наблюдательный. — Я вообще-то твой Свет, забыла? Это моя работа. Ветер снова растрепал волосы, и куртка Кагами чуть сползла с плеча. Она машинально поправила её, продолжая смотреть куда-то за горизонт. — Кагами… Тебе нравится баскетбол? Вопрос застал его врасплох. Он ожидал чего угодно: разговора о счёте, о второй половине матча, но не этого. — Конечно нравится. Иначе я бы не играл. — Даже когда проигрываешь? — Даже когда проигрываю. — Аомине… Раньше был другим, — она повернулась к нему. — В первый год Тейко он по-настоящему любил баскетбол. Бросал вызов любому, кто был сильнее, и горел желанием играть с каждым, кто казался ему интересным. Говорил, что баскетбол — единственный повод вставать по утрам. И я верила ему. А потом что-то сломалось. Он стал сильнее всех, и… Перестал улыбаться. Я просто хочу снова увидеть, как он играет с той же радостью, как раньше… — её пальцы сильнее сжали перила. — Если мы победим, возможно… — Я не уверен, что поражение заставит Аомине измениться. Честно говоря, сомневаюсь, что он и сам знает ответ. Люди вообще редко меняются из-за одного поражения, но если мы проиграем, тогда точно ничего не изменится, — он слегка толкнул её плечом. Игараши ответила тем же, и внимательно посмотрела на него. На его вечно взъерошенные волосы, на покрасневшие от вечернего холода уши, и чувствовала, как ледяное напряжение, сковывавшее грудь, наконец начало отступать. Не исчезло совсем, но стало легче. Слова Аомине всё ещё саднили старую рану, решение Рико было неприятно вспоминать, но теперь это не ощущалось как конец света. — Знаешь, ты ужасно раздражаешь. — Чего? — Кагами нахмурился и вопросительно посмотрел на неё. Игараши отвела взгляд, пряча едва заметную улыбку. — Каждый раз говоришь очевидные вещи так, будто открыл новый закон вселенной. — Эй! — Но… Спасибо. — Вот теперь это уже больше похоже на тебя, — он оттолкнулся от перил и хлопнул её по плечу. — Пошли, а то тренер нас обоих прибьёт. Меня — за то, что ушёл. Тебя — за то, что я ушёл за тобой. — Логично, — в её голосе впервые за долгое время прозвучала привычная невозмутимая ирония. — Ты во всём виноват. — Эй! Поправив на плечах его куртку с эмблемой «Сейрин», Игараши первой направилась к выходу. Ветер по-прежнему трепал её волосы, но теперь, под защитой его куртки, она больше не чувствовала холода.