Момент перелома

Пусть судьба ведет меня кругами, Треснул пополам философский камень. Но отчаянно к огню стремится Хрупкий мотылек-самоубийца (БИ-2 «Философский камень»)

Шерлок вернулся на Бейкер-стрит через два месяца. — О, мой дорогой мальчик! — обрадовалась миссис Хадсон, осторожно обнимая его. Майкрофт по просьбе брата поставил домовладелицу в известность где именно тот находится и что с ним произошло. Разве что опустил момент с Джоном. — Как ты себя чувствуешь? — Металлодетектор будет возмущаться, — коротко ответил Шерлок. — О, мой дорогой мальчик, — повторила она, поглаживая его по руке. — Мне так жаль. Невзирая на тренировки, подъем по лестнице все же остался тяжким трудом, ни о какой скорости речь не шла, главным было попасть в квартиру. Миссис Хадсон, идя за Шерлоком, сочувственно вздыхала. Пройдя в кухню, она принялась хлопотать, рассказывая всякую ерунду, и Шерлок слышал, что старушка сильно переживает. Кивая в такт ее голосу, Шерлок обвел взглядом гостиную и увидел бежевый картонный прямоугольник на столе. Приглашение на свадьбу. Кажется, миллион лет назад он разрабатывал дизайн. — И как прошло бракосочетание? — Шерлок постарался задать вопрос как можно равнодушнее. Миссис Хадсон помолчала перед тем, как ответить: — Не было свадьбы. Они все отменили. До того, как Джон ударил его здесь, в гостиной, Шерлок невероятно обрадовался бы такой новости. Но сейчас он ощутил тупую ноющую боль в груди (спасибо хоть не в спине, зря я что ли, два месяца провел в тюрьме, ну хорошо, в палате) и безразличие. Все лучше, чем злоба и ненависть, направленные на человека, которого он едва ли не боготворил. — А что, разве Джон тебя не навещал? — спросила миссис Хадсон, подходя к Шерлоку. Она приезжала к нему десять раз, привозила печенье и кексы, хвалила за прогресс во время занятий с терапевтом. Была нестерпимо сочувствующей, но Шерлок прощал ей это, как простил бы что угодно. Все-таки, миссис Хадсон — не Джон. — Нет. — Шерлок со всеми предосторожностями опустился в кресло. Не хватало испортить собственный труд. Черт, да теперь я вынужден двигаться так, словно кости превратились в стеклянные. — Ой. — Миссис Хадсон поднесла руку к губам. — Почему? — Потому что я ему запретил. — Шерлок отвернулся. — Это… сложно объяснить. Я не хотел, чтобы он видел меня в таком состоянии. — Мой дорогой, — миссис Хадсон вздохнула. — Джон — врач, разве ему привыкать к пациентам? А вот и чайник вскипел, я сделаю чай, но ты же помнишь, что я не твоя домработница. Вскоре она вручила Шерлоку чашку, сама уселась в кресло напротив. — Так пусть сейчас… — Нет! — От этого миссис Хадсон вздрогнула. — Извините. У него своя жизнь, не хочу больше вмешиваться ни во что. — Напрасно ты так думаешь, он тебя любит… — Нет. — Шерлок выпил половину чашки, не чувствуя ни температуры чая, ни его вкуса. — Он подсел на определенный образ жизни, который я ему обеспечивал. Он едва не сломал мне челюсть. Из-за него я оказался в больнице. Да, проблема рано или поздно догнала бы меня, но если бы я не упал тогда… Это оказалось последним гвоздем в мой гроб. О, я пытаюсь пошутить? Или как это называется? Давайте называть вещи своими именами: Джон меня добил. — Зря ты так. — А у вас в духовке ничего не сгорит? — Да нет. — А стоило бы проверить. — Молодой человек! — с укоризной протянула миссис Хадсон перед тем, как уйти. — Ваши манеры! Оставшегося чая как раз хватило, чтобы запить пригоршню таблеток и капсул. Приняв душ (Майкрофт позаботился об установке поручней в ванной), Шерлок уже не сдерживал болезненных гримас, пока ковылял в спальню. Левая нога восстановилась на семьдесят процентов, а правая на девяносто. Как раз хватало на ходьбу и пребывание в вертикальном положении, пусть и короткое время. Он бы с радостью упал на кровать, но увы, такая роскошь осталась в прошлом, точно так же как бег по улицам или прыжки с крыши на крышу. Шерлок, опираясь на локтевые костыли, аккуратно уселся. Вот же черт! Пришлось подниматься, чтобы откинуть край одеяла. Несмотря на усиленные тренировки и металлоконструкцию в позвоночнике, Шерлок неимоверно устал, пройдя путь от машины к дому, а затем поднявшись по лестнице. Перенапряженные мышцы ныли, в них зародилась легкая боль, но ничего, это просто молочная кислота, обычная биохимия. Наконец устроившись под одеялом, Шерлок вспомнил, что оставил телефон в кармане пальто. Да и черт с ним. Ложиться спать в половине девятого вечера раньше показалось бы ересью, но сейчас Шерлок был вынужден сдаться. Тело хотело лежать и отдыхать, неважно, что это скучно, что это бессмысленная трата времени. Хотя на что ему тратить время? Может, завтра Лестрейд привезет какие-нибудь дела. А может, и нет. Зачем ему сдался калека? Среди лекарств было слабое снотворное, которое погрузило Шерлока в сон.

Два месяца назад

Джон собрал вещи в тот же день, вернувшись с работы. Недолго позависал, глядя на блокнот в прихожей, потом взял телефон, но не оставил никаких записок, чтобы хоть как-то объяснить Мэри свой уход. Он много чего бросил, предположив, что заберет позже. С двумя сумками Джон переехал в самую дешевую гостиницу, которую смог найти недалеко от 221Б на Бейкер-стрит. И раз в пять дней после работы проходил мимо бывшего дома, пытаясь определить, вернулся Шерлок или нет. Джон знал, что деньги Майкрофта спасут Шерлока от самого ужасного исхода. Он знал, что за ним следят, что его блуждания перед домом не остались незамеченными, что старший Холмс может запретить ему бродить в этих краях. Но Джон хотел поговорить с Шерлоком, хотел извиниться, при том, что в этой ситуации извинения явно были хуже проступка. Спустя месяц Джон, немного обеспокоенный молчанием Мэри, приехал к ней домой. Она уволилась из клиники, где работал Джон, и, насколько он знал со слов «доброжелателей» (все ненавидели доктора Уотсона, который ни с того ни с сего расторг помолвку. «Прямо перед свадьбой! Ну вы представляете, каков ублюдок?»), Мэри устроилась в другую больницу. У него не было ключей от дома, Джон отослал их с курьером. И теперь он топтался перед дверью, откровенно боясь нажать на кнопку звонка. А когда нажал, то едва не удрал самым позорным образом. Он уже представил, сколько презрения будет во взгляде Мэри… Но дверь так и не открыли, а когда Джон попытался рассмотреть что-то в окнах, то увидел пустоту в комнатах. Мэри тоже съехала. Джону полегчало: несмотря на желание расставить точки над i, он боялся этого разговора. У него не было никаких аргументов, которые помогли хоть как-то оправдаться. Те же «доброжелатели» не доносили Джону о том, как Мэри обливает его грязью. Без сомнения, она была уязвлена (смертельно оскорблена), но сумела обойтись без банальных сплетен о бывшем. При этом Джон все равно чувствовал себя подвешенным над пропастью.

***

В окнах второго этажа 221Б начал загораться свет по вечерам. Джон тянул с визитом пару дней, пока не пересек улицу, ожидая появления машины Майкрофта или кого-то из его людей. Постоял немного, прежде чем открыть дверь (эти ключи он так и не вернул). Из квартиры миссис Хадсон доносилась негромкая музыка, и Джон, обрадовавшись, что не придется разговаривать с домовладелицей, прошмыгнул по лестнице вверх. Посчитав от десяти до нуля, он вошел в квартиру. Здесь ничего не изменилось, по-прежнему царил организованный беспорядок, та же пыль на полках, чашки на столе, стопки бумаг, журналов и газет. Но Шерлока в гостиной не было. Тогда Джон заглянул на кухню — там тоже не было никаких новшеств — прошел к комнате Шерлока и постучался. — Войдите, — послышался спокойный голос. Джон толкнул дверь. Шерлок в халате поверх рубашки и брюк стоял у кровати, опираясь на локтевые костыли. Выглядел он неплохо, привычная худоба исчезла, хотя до нормы еще было далеко. — Привет. Ты как? — Хорошо. — Шерлок выглядел удивленным, даже слишком. Словно перед ним появился тот, кого считали мертвым. — Рад за тебя. Знаю… что облажался. И… Я сожалею о том, что натворил. Шерлок тяжело опустился на кровать, прислонил к ней костыли. Было заметно, что он старательно подавляет удивление, это буквально отобразилось у него на лице, чего раньше Шерлок никогда себе не позволял. Потеря контроля, — мелькнуло в голове Джона, — дурной признак. — Ты когда-нибудь сумеешь меня простить? — Я не знаю. — Шерлок словно через силу взглянул Джону в глаза. — Почему ты расстался с Мэри? — Я съехал на следующий день после того, как ударил тебя. Представил, как вечером мы будем сидеть за столом и ужинать, я притворюсь, что всем доволен, что ничего не произошло. И понял, что это невыносимо. Взял вещи и убрался из того дома. Потом написал Мэри сообщение, что разрываю помолвку. Джон чувствовал себя больным. — Вряд ли я когда-то смогу полностью искупить свою вину. Наверное, ты даже другом меня не считаешь, и это справедливо. Но ты разрешишь мне вернуться? — с надеждой спросил он. — Вынужден предупредить, что мой характер не улучшился, скорее, стал еще хуже. У меня кошмары и перепады настроения, точнее, вспышки гнева. Предваряя твою реплику — ты ничего не замечал, потому что жил в другом месте, а когда мы виделись, то я не считал нужным демонстрировать свои проблемы. — Шерлок провел ладонями по одеялу. — Можешь переехать сюда, когда тебе будет угодно. — Спасибо, что не против моего присутствия. — Я никогда не был против. — Но сейчас… сейчас совершенно иная ситуация. — Мне нужна помощь. Джону стало не по себе от этого признания. — Я приложу все усилия, чтобы помогать тебе, — заверил он. — Рассчитывай на меня.