Вознесение низверженных

— Чёрт, прости меня, прости! Чонгук прижимался к незнакомому телу и слышал незнакомый голос. Казалось, пространство сжимается вокруг него, давит, воздух терзает глотку. Он остервенело сжимал рукой до треска швов чужую одежду и вдыхал усилившийся в разы запах пота и леса, чувствуя тряску, боль в шее и тотальную дезориентацию. Всё, что удавалось ему увидеть — грязная, порванная им же белая рубашка, из-за которой проглядывала медовая кожа груди. Предпринимая попытки различить что-то помимо одежды незнакомца, Чонгук терпел полный крах, отворачиваясь в ужасе, ослеплённый насыщенностью цветов и звуков, и прижимался ближе к горячему донельзя телу, ощущая болезненную дрожь и бешеную пульсацию зрачков. Некогда ему удавалось переживать то, что зовётся панической атакой, и настоящее его состояние было очень близко к этому, разве что усиленное в несколько раз и сопровождаемое адской ломкой в костях. Чонгук искренне был уверен, что умирает, и сохранять относительную трезвость ума ему помогал только беспокойный голос над головой: — Прости, пожалуйста, я не думал, что всё так получится! Потерпи, я отнесу тебя в стаю. Чон не понимал, о чём идёт речь. Фразы казались ему бессмысленными, перепутанными, как бред сумасшедшего, и чувство трепещущего ужаса от этого только возрастало. Он хотел потерять сознание, но тело яростно этому сопротивлялось, разгоняя кровь и повышая температуру. Чонгук не ощущал лесной прохлады, пусть из одежды на нём и были только футболка и джинсы. — Мы почти пришли. Прыжок с высоты и приземление того, кто нёс его на руках, вновь заставили содрогнуться и уткнуться лицом в горячую грудь. Когда шаг замедлился, Чонгук ощутил ещё больший дискомфорт — теперь он ярче ощущал, как билось в конвульсиях собственное тело, но сосредоточить взгляд по-прежнему нигде не мог, чувствуя себя слепым щенком, которого сразу после рождения выкинули в большой шумный город. Посторонние голоса вились вокруг, словно призрачные шепотки, и только два из них, самые близкие и чёткие, казались настоящими: — Простите, вожак, я..! — Позже. Отнеси его к Сокджину. Ему нужно помочь перенести первую лихорадку. Чужие слова снова казались бредом, но теперь Чонгук не сомневался в их реальности. Спустя минуту он ощутил под своим телом вместо крепких рук жёсткий матрас, и тряска, будто почувствовав, что теперь её жертва беспомощна, напала с новой силой. — Сиди с ним, держи его за руку, — прозвучал рядом строгий голос. Тёплая ладонь обвилась вокруг его и Чон, уловив знакомый запах, принёсший с собой чувство безопасности, взял её в обе руки и прижался к ней, как ребёнок. Не видя этого, он ощутил, что его спаситель улыбнулся. — Где ты его достал? — невозмутимо спросил тот же голос. За ним следовал звук ударившихся друг о друга стеклянных склянок. — Не помню, — второй пожал плечами. — Когда я пришёл в себя, он уже был укушен. Кажется, это сделал я… — Почему ушёл без Юнги? — Хён бы меня на шаг от себя не отпускал! А мне стало душно в стае, я хотел развеяться… — И оказался в городе? — Чонгук услышал звук звонко льющейся в ёмкость воды и осознал, что диалог двух людей отвлёк его от собственного недомогания. Сердце всё ещё билось часто и неровно, дыхание было обрывистым, но тело больше не трясло. Голоса, кухонные хлопоты, запах сушёных трав и дерево действовали умиротворяюще. — Ну, кажется, да. Прости, хён. — Прощения у паренька просить будешь. Это не мне ты жизнь сломал. Как зовут-то хоть, не знаешь? — Я с ним не говорил. — Чон… гук… — прошептал едва слышно Чон. Чьи-то руки приподняли его и помогли сесть, облокотившись о спинку кровати. Он приоткрыл глаза и увидел перед собой размытое лицо. — Чего-чего, малыш? Повтори, пожалуйста. — Чон… Чонгук… меня зовут, — Чонгук поднял глаза и наконец сумел чётко разглядеть человека перед собой. Это был красивый молодой мужчина с вытянутым лицом, большими добрыми спокойными глазами и пухлыми губами, вытянутыми в снисходительную улыбку. — Здравствуй. Извини, что пришлось познакомиться в таких обстоятельствах. Сейчас будет немного больно, — холодная смоченная ткань коснулась шеи Чонгука. Он прикусил губу и вытерпел жжение на ране. — Как себя чувствуешь? — Отвратительно, — честно пробурчал Чон. Тот, кто по-прежнему держал его руку, рассмеялся. — Понимаю. Я тоже переживал такое недавно. Извини, — он почесал затылок и улыбнулся виновато, но ярко, обнажив ряд ровных белоснежных зубов. — Что произошло? — Чонгук оглянулся: помещение, в котором они находились, было небольшим домиком с подвешенными под потолком пучками сушёных трав и полками, под завязку забитыми склянками с содержимым животного и растительного происхождения. Для Чона, выросшего в городе и почти не видевшего сельской жизни, это помещение выглядело очень экзотично. — Я и сам не помню, — пожал плечами новый знакомый и наконец отпустил руку Чонгука, поняв неловкость ситуации. — Я в стае недавно, думал, обращение уже завершилось окончательно, но… видимо, всё-таки нет. — Чон Хосок! — все трое в доме обернулись, когда дверь распахнулась и на пороге показался невысокого роста омега, который, будучи рассерженным, выглядел, как сурово нахохлившийся воробушек. Широким шагом он подошёл к альфе, названному Хосоком, и взял его за ухо, наклонив к себе. — Тебе кто разрешал в одиночку стаю покидать, а?! Совсем убиться решил и других за собой потянуть?! — Хён, отпусти, больно! — проскулил альфа, держась за покрасневшее ухо, чтобы его ненароком не оторвали. — Я не хотел далеко уходить, это вышло случайно! — Теперь случайно ты паренька в волка превратил! А ну пошёл вон, раздолбай! Чонгук с изумлением наблюдал, как в считанные секунды Хосок обратился в крупного песочно-серого волка и выскользнул из дома, будто нашкодивший пёс. — Нахал! — омега топнул ногой и обернулся к Чону, моментально, как по мановению руки, стерев с лица следы секундного гнева. — Извини за него. Он обратился немногим раньше тебя, до сих пор кровь в жилах кипит. Я с ним дома поговорю ласково. Он сильно тебя цапнул? — Прям в шею, — сказал присевший на кровать рядом с Чонгуком человек, стирая следы крови с чужой шеи. — Обращение началось почти сразу после укуса. Это был только первый приступ, самое весёлое впереди. — Сочувствую, — омега вздохнул и мило улыбнулся, показав розовые дёсны. — Меня зовут Юнги. Обращайся, если что-то будет нужно. — Х-хорошо, — Чон кивнул. — Я Чон Чонгук. — Приятно познакомиться. Скорее вставай на ноги и присоединяйся к нашей стае. Юнги, этот переменчивый молодой омега, вышел из дома. Чонгук остался один на один с лекарем и облегчённо выдохнул, наконец окунувшись в тишину. После такого потрясения лишняя возня действовала на него неблаготворно. — Я Сокджин, — представился лекарь и протянул Чону кружку с горячим напитком, от которого исходил пар и успокаивающий аромат трав. — Выпей это, оно должно успокоить твои нервы и сердце. Напиток и в самом деле подействовал хорошо. Чонгук неторопливо опустошил кружку, а омега терпеливо этого дождался. — Альфа есть? — неожиданно спросил он. Чон отдал Сокджину кружку и растерянно покачал головой. — А дети? Чонгук ответил так же. — С родителями живёшь? Вновь отрицание. — Значит, с сегодняшнего дня ты — часть нашей стаи. Отказы не принимаются, ситуация безвыходная. Тебя с собачьим хвостом никто по городу гулять не отпустит. Всё понятно? Чонгук открыл рот, чтобы задать вопрос, но чужой палец быстро оказался на его губах. — Вопросы позже. Сейчас ты ляжешь, отоспишься, затем поешь и я всё тебе расскажу. А вечером мы представим тебя нашему вожаку. Оставленный без выбора, Чон кивнул. Сокджин никуда не ушёл, занятый лекарственными компонентами, да и оставлять в одиночестве только что укушенного человека, лихорадка которого вновь могла повториться в любой момент, он не собирался. Чонгук отвернулся к стене, закутавшись в тонкое одеяло, и вскоре мирно засопел.

***

Он проснулся ближе к ночи, когда в доме заметно похолодало. Солнечный свет больше не пробивался в окна, но Сокджин всё так же сидел за столом, перебирая тонкие пожелтевшие страницы древней книги, однако энергии в нём заметно поубавилось. Лекарь едва держал глаза открытыми. Заметив, что омега проснулся, он улыбнулся и принёс ему поднос с едой и чаем, на поверхности которого кружились свежие листья мяты. Чонгук принял поднос и благодарственно кивнул, а Сокджин сел на кровать рядом, потрепав по взлохмаченным волосам, как младшего брата. Дневная строгость лекаря вся куда-то испарилась, и Чон был этому очень рад. — Ешь, а я расскажу тебе, что к чему. Я думаю, у тебя в голове сейчас полный бардак. Чонгук слегка покраснел и кивнул, поднеся к губам чашку. Сокджин начал: — Может ты знал об этом, может нет, но в мире помимо людей существуют ещё и оборотни. Мы стараемся прятаться в лесах, а, выходя в город, успешно сливаемся с толпой и ничем себя не выдаём. Наше существование — это не какой-то международный секрет. Просто быть в тени нам удобнее, и время от времени мы даже принимаем в свои ряды новичков. Ты видел Юнги и Хосока. Они — пара, и Юнги обратил Хосока, чтобы по всем законам быть вместе. Пусть с момента укуса прошла пара месяцев, Хосок всё ещё иногда слегка теряет контроль, и в этот раз под горячую руку попал ты. Твоё состояние несколько часов назад — первичная лихорадка, и это можно сравнить со схватками: будет несколько приступов, большинство из которых ни к чему не приведут, и только в последний ты примешь волчий облик. Понимаешь меня? Чон слушал, затаив дыхание, и внимал каждому слову. Он снова кивнул. Лекарь улыбнулся. — Никто тебе не запрещает разговаривать. Можешь задать вопрос, можешь негодовать. Расскажи про себя, это тоже важно. Чонгук слегка прокашлялся и неуверенно начал: — Я живу один, недавно съехал от родителей. Братьев нет, я единственный ребёнок в семье. Мне девятнадцать лет и… кажется, когда Хосок напал на меня, я прогуливался по парку. После этого не помню ничего до появления здесь. — Хорошо, что хоть что-то помнишь, — усмехнулся Сокджин. — Некоторым память отбивает конкретно, так что тебе повезло. Тарелка и чашка были опустошены. Лекарь положил перед Чоном стопку чистой выглаженной одежды. — Переодевайся и идём. Сегодня у нас еженедельный совет, тебе необходимо там присутствовать. Хоть мы и готовы принять тебя в нашу стаю, конечное решение остаётся за вожаком. Он решит, что с тобой делать. Последняя фраза Чонгуку не понравилась. «Вожак» звучало угрожающе, так, словно этот человек — или, правильнее будет сказать, оборотень — мог спокойно перегрызть чужаку шею, если тот чем-то ему не угодит. Сегодня перегрызть шею Чону уже пытались, и этого опыта ему хватило на многие года вперёд. Ему в принципе хватило приключений на всю жизнь вперёд, но, кажется, судьба не оставит его в покое просто так. Свободная чёрная футболка и джинсы сели на фигуру омеги хорошо, а в дополнение Сокджин ещё и накинул на его плечи шерстяной плед. В ответ на вопросительный взгляд лекарь пожал плечами. — Во-первых, на улице прохладно, а во-вторых, лучше прикрой свою фигурку. На всякий случай. Не менее угрожающее «на всякий случай» пронеслось в голове Чонгука весьма живописными картинами. Он послушно укутался в плед и последовал за омегой. К ночи на улице в самом деле заметно похолодало, однако Сокджин спокойно шёл впереди в одной лёгкой рубашке. Чонгук дышал в свои руки в попытках согреться и между делом с интересом поглядывал на незнакомые для него пейзажи. Деревянные и каменные домики были разбросаны там и тут, ни один из них не имел второго этажа или ярких деталей декора, присущих современным коттеджам, которые Чонгук привык видеть. Всё было устроено крайне скромно и уютно, больше напоминая продвинутое племенное поселение, окружённое забором из густого тёмного леса, нежели деревню. Чон не заметил, как к ним, идущим в направлении далёкого багрового огня, присоединились другие люди. Они шли молча, следуя завораживающему влечению страха: женщины, мужчины, дети, подростки. От интимности обстановки, колкой прохлады и скользящего по телу тихого страха Чонгук чувствовал, как мурашки рассыпаются по его коже. Пламя приближалось, людей вокруг, шествующих в траурном молчании, становилось всё больше, и как только из-за деревьев показался большой пылающий костёр, омега схватился за ладонь Сокджина. Сердце его вновь в панике заколотилось, дыхание почти пропало. Лекарь сжал крепче холодную ладонь и едва слышно прошептал: — Не бойся, всё пройдёт хорошо. Сегодня точно не умрёшь. Чонгук нервно усмехнулся. Вокруг костра большими многоугольниками сложены были стволы деревьев с подпиленным верхом. Постепенно люди расселись на них, как на скамьях, и Чонгук не был исключением, сев рядом с Сокджином в первом ряду. Через некоторое время обстановка немного расслабилась: омега видел, как смеялись сидящие неподалёку друзья-альфы, как мирно беседовали друг с другом старички, как хихикали где-то позади молодые девушки. Теперь члены стаи действительно выглядели, как хорошие соседи и родственники, встретившиеся на семейном застолье. Чонгук чувствовал себя немного спокойнее, но по-прежнему от волнения сжимал тёплую ладонь Сокджина. Оборотни разговорились и поднялся весёлый гул, но среди этого шума громче всего прозвучал чей-то едва слышный шёпот: — Вожак идёт! Все мгновенно замолкли и как по команде поднялись со своих мест. Чонгук запоздало поднялся тоже. Через единственный ход, позволяющий пройти к костру, прошли два альфы и омега, следующий за одним из мужчин. В ярком огненном свете Чон сумел хорошо разглядеть их всех: оба альфы с обнажёнными торсами выглядели очень внушительно, обладая крепкой мускулатурой и высоким ростом. Один из них, тот, что был чуть выше второго и за которым следовал омега, имел множество шрамов от когтей и клыков на теле, давно заживших и всё ещё сочащихся кровью. Второй явно не так часто влезал в волчьи перепалки, сохранившись лучше, но производя не менее сильное впечатление. Светловолосый омега же, в отличии от предшественников, был тщательно укутан во множество слоёв одежды и шёл, потупив голову. Чонгуку он показался очень красивым. — Это вожак, его омега и советник, — тихо пояснил Сокджин. Чон кивнул и проследил за троицей взглядом. Те шли прямиком в их сторону. Чонгук успел десять раз попрощаться с жизнью, когда альфы и омега сели совсем рядом с ними. Сокджин был единственным, кто отделял человека от советника вожака, однако сохранял отстранённую невозмутимость. Вслед за главами сели и все остальные. Воцарилось молчание, нарушимое уверенным, но мягким голосом вожака: — Рад видеть в этот вечер в полном составе всех членов нашей стаи. По обыкновению начать совет стоило бы с решения бытовых вопросов и лишь потом перейти к более серьёзным делам, однако сегодня случай исключительный. Нам нужно принять решение о принятии в стаю новообращённого. Чонгук увидел, как пересеклись взгляды лекаря и вожака. Сокджин взял омегу за руку и подвёл к главному альфе, встав перед ним на одно колено. Немного опоздав, Чон поспешил сделать так же, однако был остановлен. — Те, кто ещё не принят в стаю, не должны вставать на колено перед вожаком, — спокойно произнёс советник, обращаясь к Чонгуку, и тот сумел разглядеть его лучше: вытянутое лицо и узкий разрез глаз говорили о незаурядном уме, небольшой, чуть вздёрнутый нос и пухлые губы добавляли простоты статному внешнему виду. Назвать альфу главным красавцем стаи можно было с трудом, однако как сильный, очевидно весьма одарённый партнёр он был интересен. К Чону и Сокджину присоединился Хосок. Проявив должное уважение к вожаку, он опустил глаза. — Мой вожак, это по моей вине этот человек был обращён. Пожалуйста, накажите меня подобающим образом! Альфа снисходительно улыбнулся, проявив добрые черты лица ещё ярче, и выставил вперёд ладонь, останавливая оборотня. — Ты не понимал, что делаешь, однако часть твоей вины в этом есть. Ты ушёл в город без ведома омеги, обязанного за тобой следить, и вот к чему это привело. В течение ближайших двух месяцев не покидай пределов деревни и леса. Юнги также не сможет этого сделать. — Хорошо, мой вожак. Спасибо, — Хосок поклонился и занял своё место, тут же получив подзатыльник от Юнги. Чонгук не смог сдержать смешок, обратив внимание, что и омега вожака, сидящий до этого в молчании, тихо хихикнул. — Ну а ты? Чонгук, верно? — обратился к Чону главный альфа. Человек кивнул. — Я знаю, что ты предпочёл бы, чтобы твоя жизнь осталась прежней, но, к сожалению, обстоятельства обязывают. Пока твоё окончательное обращение не завершится, тебе придётся быть частью стаи в течение минимум двух лет. По истечении этого срока ты решишь, желаешь ли оставаться здесь или вернёшься к прежней жизни, как человек. Мы готовы принять тебя в свои ряды и относиться к тебе, как к равному. Готов ли ты? Чонгук замялся и слегка покраснел от смятения. — Я… — шатко начал он. — Я думаю, что выбора у меня нет. Большое спасибо вам за оказанную помощь. Если позволите, я попытаюсь стать частью вашей стаи. — Конечно, — кивнул вожак, поднявшись с места. — Моё имя Чан, Чонгук. Надеюсь, ты найдёшь здесь свою семью. Омега улыбнулся, и Сокджин поддерживающе похлопал его по плечу. Они вернулись на свои места. Чонгук чувствовал, что в его груди теперь вместо грубых булыжников лежат мягкие, щекочущие лёгкие перья. Может быть, судьба в самом деле решила преподнести ему необычный подарок, так неожиданно перебросив в совершенно иной мир? Всё вокруг уже не казалось таким чужим и пугающим: пламя в центре обогревало, лекарь рядом поглаживал его ладонь, члены стаи с добрым любопытством поглядывали на только что официально принятого в стаю пока ещё человека. Юнги и Хосок недалеко снова ругались, хотя Чонгук видел, с какой страстью и нежностью эти двое смотрят друг на друга даже в моменты ссор. Новое прикосновение к руке заставило омегу вздрогнуть и поднять глаза. Советник улыбался, глядя на него, и на его щеках сверкали милые ямочки. — Я Ким Намджун, — представился он, явно проникшись к новообращённому большим теплом, чем изначально. — Добро пожаловать в семью. — Спасибо, — улыбнулся Чонгук и увидел, что Сокджин тоже удовлетворённо приподнял уголки губ. Решение не очень приятных, но необходимых вопросов, касающихся территорий, мелкого карманничества и супружеских драм, заняло не очень много времени, и после совета, в расцвете ночи, все разошлись по своим домам. Чонгук шёл не один — его сопровождала шумная компания из Сокджина и увязавшихся за ними Юнги и Хосока. — Теперь буду звать тебя мелким и никак иначе, — ехидно хихикнул Юнги, практически висящий на шее новообращённого. — Я подерусь с тобой, когда стану сильнее, — рассмеялся Чон и получил несильный пинок под зад. — Приняли в стаю и сразу осмелел! Скоро бросит вызов нашему вожаку! Чонгук ощущал сладкую лёгкость в груди, понимая, что давно не чувствовал себя таким счастливым.