Сейчас

Арсений просыпается во вчерашней одежде с тяжелой головой. Нащупывает разрывающийся телефон и слушает тираду Стаса о том, что вообще-то они должны были встретится в холле еще десять минут назад и, если он не притащит свою задницу в течении следующих десять минут, то добираться до аэропорта будет сам, как хочет и на чем хочет. Рядом выпутывается из покрывала помятый Дима. Переводит потерянный взгляд с кровати на Арсения, на стены, потолок и, кажется, вообще не понимает, где он. Арсений тоже не понимает, что Дима тут делает, но, видимо, они нехило вчера прибухнули, раз вырубились прямо в одежде. «У нас десять минут, потом пацаны уедут», — у Арсения хриплый голос, и Дима фокусируется на нем, в его глазах появляется осознанность. Он выкатывается из кровати и уносится в свой номер, оставив телефон на подоконнике и толстовку на полу. Арсений запихивает все в свою сумку, переодевается и собирает оставшиеся вещи. Когда он спускается вниз, Дима уже там, вяло отбивается от подколок Стаса и Антона, опустив лицо в ладони. В машине Дима натягивает капюшон и отворачивается к окну. Всю поездку он то дремлет, то смотрит на Сочинские пейзажи. Арсений прячется под кепкой и размеренно дышит, борясь с похмельем. Он ловит свое отражение на экране телефона и отстраненно думает, сколько же они с Димой выпили, что приобрели такой жалкий вид. Они приезжают даже раньше, чем планировали и, когда проходят все досмотры, у них остаются лишние двадцать минут до посадки. Арсений берет кофе в аэропортовском ресторанчике и подсаживается к Диме на небольшой уединенный диванчик за раскидистым фикусом. Дима сидит с закрытыми глазами, запрокинув голову к потолку, и разминает пальцами шею. Он приоткрывает глаза и смотрит на Арсения сквозь ресницы. Арсений вытягивает из кармана забытый телефон и протягивает Диме. «Спасибо. Я думал проебал», — Дима облегченно выдыхает, поднимает голову и берет телефон, касаясь его пальцев, и оставляя странное щекотное ощущение. Теперь, когда Дима убрал руки, Арсений видит их, отчетливые темные засосы на бледной коже. Он вдруг вспоминает как кусал Димину шею и оставлял эти самые отметины. Пиздец. Какой пиздец. Они с Димой… Они с Димой что? В голове больше никаких отголосков вчерашней ночи и единственный способ понять, как далеко они зашли, — это узнать у Димы. И как, блин, он должен у Димы это спросить. Типа «слушай, мы тут вчера случайно не потрахались? А то у тебя вон шея вся в засосах…». Арсению становится душно, его мутит, горит лицо и шея, и ему срочно нужно проветриться. Он добирается до туалета и плещет холодную воду в лицо. Как? Как, блин, это могло произойти? Он уже давно перерос эти юношеские эксперименты с ориентацией. И с кем? С Димой, блять. А че не сразу с Шастуном, чтоб фанатки сдохли от радости. Арсений смотрит в зеркало и ненавидит себя, Диму и всю вселенную с ее ебучими приколами. Он вытирает лицо салфетками и идет обратно в зал. Когда он приближается, Дима смотрит устало и обреченно. «Помнишь, что было ночью?» — Арсений не может ходить вокруг да около, ему нужно прямо сейчас узнать, что было, чтобы понять, что теперь будет и как ему с этим жить. «Смутно», — Дима уходит от ответа, отводит взгляд и бессознательно проводит рукой по следам Арсеньевских губ на шее. «Дима, если мы с тобой…» — Арсений нервничает, не может закончить и пытается начать снова: «Если у нас что-то…» «Арс», — Дима обрывает его и смотрит прямо в яркие глаза: «Не надо. Пожалуйста». Арсений скользит по Диминому лицу в поисках ответа на так и не прозвучавший вопрос, и его взгляд притягивают отметины на Диминой шее. Он как загипнотизированный тянется к ним пальцами, но Дима перехватывает его руку и твердо говорит: «Ничего не было». «Чего такие кислые, пацаны?» — на диванчик напротив плюхается Антон, и Дима быстро отталкивает руку Арсения и снова натягивает капюшон. В самолете у них соседние кресла. Дима сразу после взлета заворачивается в плед и закрывает глаза. А Арсений украдкой смотрит на Диму и не понимает, какого хера он не может отвести взгляд. Он смотрит на Димино лицо и вспоминает, как целовал его скулу, смотрит на Димины губы и вспоминает, как они шептали «Арс», смотрит на Димины ресницы и вспоминает как Дима глядел сквозь них своими темными глазами сверху вниз, когда Арсений покрывал поцелуями горячий Димин… Ну пиздец. Арсений резко отводит взгляд, у него темнеет в глазах, к лицу снова приливает жар и в голове на повторе звучат Димины слова «ничего не было».