Сейчас

Арсений едет на съемки нового сезона и останавливается в отеле, который очень удачно находится на пути от Диминого дома к съемочному павильону. Дима ездит на работу на своей машине и иногда на такси. Если повезет, и Дима приедет на мерсе, Арсений напросится, чтобы Дима его подвез. Тогда они останутся наедине, и Арсений сможет перед Димой извиниться, объяснить ему, что он совершил ошибку и очень сожалеет о том, что сделал против Диминой воли. Сначала Арсению не везет, и все те дни, пока у них проходят всякие технические встречи, Дима стабильно добирается на такси. Удача улыбается Арсению только в предпоследний день съемок. Дима приезжает на своей тачке. Он соглашается подбросить Арсения, и Арсений обещает, что передаст Диме какие-то несуществующие гостинцы от его матери. Дима вбивает адрес в навигатор, они едут по ночным улицам, лениво обсуждая прошедшие съемки. На подъезде к отелю Арсений берет роль навигатора на себя и руководит Димой, куда ему повернуть и где припарковаться. Они въезжают в небольшой темный дворик, который Арсений присмотрел с обратной стороны отеля утром. «Арс?» — Дима вглядывается во тьму двора. «Ау?» — рассеяно отзывается Арсений, пытаясь придумать, как начать этот непростой разговор. «Сюда?» — Дима уточняет с сомнением, заглушая двигатель. «Ну я, в отличии от некоторых, не топографический кретин», — Арсений отстегивает ремень и поворачивается к Диме всем телом. По радио начинается новый трек. «Посреди ночи. Посреди ночи просто произнеси моё имя. Я твой, приручи меня», — Арсений мысленно переводит припев песни и не знает, ему больше смешно или грустно. Дима устало подносит ладони к лицу, закрывает глаза и с силой проводит пару раз, пытаясь взбодриться. После съемок он весь измученный и измотанный, с глубокими темными тенями вокруг глаз, такой непривычно хрупкий, что его хочется гладить и нежить и ни за что не отпускать. Арсений придвигается ближе и, когда Дима опускает руки, мягко перехватывает их и осторожно прижимается губами к Диминой щеке. Это нормально, они постоянно так делают перед концертами, и ничего в этом такого нет. Ничего в этом нет. Но Арсению становится хорошо. Арсению становится очень хорошо. В его немного дрожащих руках сейчас теплые Димины ладони. А под его губами мягкая Димина кожа. Дима слегка дергается, но позволяет этому случиться. Он продолжает сидеть в кресле, так и не открыв глаза. Арсений отстраняется лишь на пару миллиметров и целует снова. И снова. Он целует Диму в нос, потом в подбородок, затем прикасается к уголку губ. Арсений отпускает левую руку Димы, кладет свою ладонь на Димин затылок и осторожно поворачивает его голову к себе. Дима перехватывает руку Арсения за запястье и открывает глаза. В полумраке салона Арсений пытается прочитать его эмоции. У Димы сейчас то выражение лица, когда непонятно то ли он удивлен, то ли разочарован, то ли бог знает что еще. Он скользит по Диминым глазам, они темные, почти черные и очень усталые, Арсений не находит в них ответа. У Димы есть потрясающий талант, по его лицу порой совершенно невозможно понять, о чем он думает. И сейчас как раз такой случай. Арсений переводит взгляд ниже, на Димины губы. Губы, будто специально созданные, чтобы сводить Арсения с ума. «Не должно быть у мужиков таких губ. Это противозаконно», — думает Арсений и отчаянно прижимается к Диминым губам. Почти сразу отстраняется и смотрит в карие глаза. У Димы во взгляде все та же бездонная темнота. Такая же, как тогда, вспоминает Арсений. Тогда Дима так же смотрел на него из-под полуопущенных век, запустив пальцы в его волосы на затылке и закусив губу. Арсений снова смотрит на рот Димы и хрипло выдыхает: «У тебя пиздец какие губы». После чего целует уже по-настоящему. Арсению становится жарко, даже душно, он почти задыхается в салоне с включенным кондиционером. Дима крепче вцепляется в руки Арсения и так и застывает в нерешительности, не отталкивает и не отвечает. «Я КАК ФЕДЕРИКО ФЕЛИНИ!!!!!» — неожиданно громко начинается следующий трек на радио. Дима вздрагивает и смеется прямо в губы Арсению, Арсений тоже нервно смеется, утыкаясь Диме куда-то в сгиб плеча и шеи. Дима выворачивается из рук Арсения и тянется переключить радио. Он щелкает каналы и в итоге выключает его вовсе. Арсений разочарованно откидывается обратно на свое сидение и бессильно обмякает. Эта дурацкая песня разрушила ту магию, что была между ними еще минуту назад и, очевидно, что теперь Дима никак не намерен продолжать потакать желаниям Арсения. Дима берет пачку сигарет и зажигалку, выуживает сигарету, выходит из машины и опирается о капот, поглядывая в темноту двора. Становится немного тесно в груди от того, что Дима не хочет больше ни секунды находиться с ним наедине в хоть и просторном, но замкнутом салоне автомобиля. Как будто Арсений сделал что-то не так. Опять. Сквозь стекло ему видно, как Димины пальцы подносят сигарету к губам, красивым Диминым губам, тем самым губам, которые пару мгновений назад касались Арсеньевских. Он смотрит, как Дима щелкает зажигалкой, и вяло пытается придумать еще какой-нибудь ход, какой-нибудь повод коснуться Димы, задержать его и понимает, что предпринимать что-то еще сейчас было бы глупо. Дима четко дал понять, что продолжения не последует, а испытывать его терпение и свою удачу Арсений сегодня уже не будет. Арсений заставляет себя открыть дверь и нехотя высаживает свое тело из машины, в которой так приятно пахнет Димой. Плавно обогнув машину, он встает напротив, наблюдая как Дима жадно затягивается. Он вдруг думает, что возможно Дима так хочет избавиться от мнимых следов, что могли оставить губы Арсения. От этого еще чуть сильнее сжимается в груди и нестерпимо хочется сделать что-нибудь глупое, перехватить руку с тлеющей сигаретой, обхватить Диму за талию, крепко-крепко прижать его такого теплого и уставшего к себе и засосать так сильно, как он давно хотел. Вместо этого Арсений с тоской смотрит, как Дима делает последнюю затяжку и тушит окурок, вызывая снопик оранжевых искр. «Арс», — Дима вздыхает, заглядывая Арсению в глаза: «Иди домой. Завтра съемки». «Ага», — невпопад кивает Арсений, залипая на Диминых зрачках и пытаясь считать Димины мысли. Дима медлит будто хочет еще что-то добавить, затем хлопает Арсения по плечу, садится в машину и выруливает на дорогу, больше уже ни разу на Арсения не посмотрев. Несмотря на не очень удачное завершение Арсений чувствует облегчение. Он боялся, что перешел в тот раз черту, что Дима больше никогда его к себе не подпустит и вообще не захочет оставаться наедине. А Дима подпустил и остался, и позволил в каком-то смысле даже больше чем в тот раз. Арсений вспоминает, что вообще-то хотел перед Димой извиниться, а не напасть снова. Ему становится немного стыдно, но он больше не хочет перед Димой извиняться, он хочет продолжить, то, что у них началось в машине и то, что было ранее в отеле.