Сейчас

Первое, что он слышит от Сережи утром: «Уже поговорили?» «И тебе доброе утро», — раздраженно отвечает Арсений, пожимая его руку. «Доброе. Ну так?» — Сережа не выпускает его ладонь и ждет ответа. «Вечером, после работы поболтаем», — тихо говорит Арсений и бьет Сережу в плечо, чтобы он не поднимал такие тупые темы при всех. «Ау, да понял я, понял. Не злись», — Сережа подмигивает Арсению и, потирая плечо, уходит здороваться с остальными ребятами. Сережа весь день украдкой наблюдает за их с Димой взаимодействиями, и Арсений чувствует себя подопытной мышью. Он хочет врезать Сереже еще пару раз, чтобы он не был таким проницательным козлом. Когда они вечером идут к Диминой машине, Арсений видит, как Сережа снова провожает их глазами, неестественно долго перебирая в своем багажнике какие-то вещи. Дима прослеживает взгляд Арсения и раздраженно цокает языком: «Вот гусь. Целый день на меня пялился». «На нас», — поправляет его Арсений: «В том-то и проблема». Дима останавливается в паре шагов от автомобиля, у него такое лицо, будто самый страшный его кошмар только что стал реальностью. Он злобно шипит Арсению: «Ну и нахуя мы тогда едем домой вместе? Чтобы у него вообще сомнений не осталось?!» «Да подожди, он ничего не знает», — Арсений осторожно берет Диму за локоть и тянет к машине: «Садись быстрее». Они выезжают с парковки, и Дима бросает на Арсения нетерпеливый взгляд: «Ну?» «В-общем», — Арсений пытается собраться с мыслями. Он очень давно не оставался с Димой наедине. Тем более в Диминой машине. У него флэшбэки, слишком много противоречивых воспоминаний связано с этой машиной и Димой в ней. «Ты меня вчера отказался везти», — наконец начинает Арсений. Дима кивает, поощряя Арсения рассказывать дальше. «Сереже это показалось странным», — Арсений смотрит на Димин профиль и ловит его реакции. «Он предложил меня подбросить. Ты видел как мы уезжали», — Арсений продолжает, и Дима кивает: «Видел». «Только мы отъехали, он говорит «Что у вас с Димой?» — Арсений произносит это, и Дима кидает на него испуганный взгляд: «Я ему ответил, что все нормально и ты не обязан меня возить. И он начал, что мы себя странно ведем, что разговоры у нас подозрительные, отношения натянутые. Что ты терпеть не можешь, когда я тебя трогаю…» На этих словах Димины пальцы добела сжимаются на руле. «И все в таком духе», — заканчивает Арсений, с тоской глядя на Димины руки. Он бы многое отдал, чтобы иметь возможность снова эти руки держать в своих. Чтобы снова почувствовать эти мягкие теплые ладони на своем теле, чтобы снова ощутить как Димины пальцы до синяков впиваются в его плечи… «Ну а ты что?» — Димин голос вырывает Арсения из жарких воспоминаний. «Сказал, что он все выдумывает. Что мы с тобой поговорим и все разрулим», — Арсений очень сильно все сократил, но ему не хочется рассказывать Диме, как Сережа своими вопросами многократно намекал, что Арсений — пидор. «И все?» — Дима непонимающе смотрит на Арсения: «Вы ехали почти двадцать минут и сказали друг другу по паре фраз?» «Ну я же не дословно рассказал. Он еще тупые вопросы задавал», — нехотя признается Арсений. «Рассказывай слово в слово, как было», — Дима поворачивается к нему на светофоре и обеспокоенно смотрит Арсению в глаза: «С Сережей надо быть осторожней, он мог понять что-то из твоих ответов». Арсений еще раз пересказывает их с Сережей разговор, теперь уже более развернуто, упоминая все взволновавшие его детали, какие может вспомнить. Дима то хмурится, то качает головой в самых неприятных местах и, когда Арсений заканчивает, у него мрачное лицо. «Я думаю, он догадался», — хмуро говорит Дима, перестраиваясь в правый ряд. «Чего?» — Арсения шокируют Димины слова: «Каким образом он по-твоему мог догадаться?» «Да у тебя все на лице написано», — Дима заворачивает в привычную подворотню и паркует машину. «Ну знаешь», — Арсений оскорблен тем, как Дима не верит в его актерский талант. «Я же с ним не с таким лицом разговаривал», — обиженно уточняет Арсений: «Это с тобой я не скрываю своих чувств». Дима смотрит на него немного удивленно, и Арсений понимает, как двусмысленно это прозвучало. У него жар приливает к щекам, и он плавится под внимательным Диминым взглядом. «Ну да», — у Димы саркастичный тон, и, судя по тьме в его глазах, он вспоминает тот раз, когда в этой самой машине Арсений заявил Диме, что никаких отношений между ними нет. «Димка», — Арсению больно вспоминать, как он оттолкнул Диму самыми некрасивыми словами. Они залипают в этих противоречивых эмоциях в глазах друг друга и резко подскакивают, когда откуда-то справа вдруг доносится оглушительный собачий лай. Перед их машиной пролетает огромный черный пес в поблескивающем ошейнике, за которым бежит какой-то чувак в дутом пуховике с фонариком в руке. Арсений только сейчас понимает, насколько они рисковали, занимаясь здесь сексом. Его прошибает холодный пот от мыслей, что кто-то мог их увидеть. Пусть в прошлый раз это было за полночь, а сейчас еще нет и девяти, но тем не менее. Судя по Диминому шокированному лицу, он думает о том же. Вообще, если вспомнить, то любой их секс был рисковым, что в туалете, что в отеле. У Арсения будто мозг отключается, когда дело касается Димы. Может потому у них ничего и не выходит. «Зайдем внутрь?» — Арсений больше не чувствует себя в безопасности в этом дворе. Ему параноидально кажется, что на них смотрят из всех кустов. Дима колеблется, и Арсений разводит ладони в стороны, как бы показывая, что он полностью безобиден: «Я не буду ничего делать. Правда». «Еще бы ты попробовал что-то сделать», — сейчас, когда они только вдвоем, Дима не скрывает своей неприязни. Они молча поднимаются в лифте, и Арсений открывает дверь своих апартаментов, пропуская Диму внутрь. В прихожей они снимают верхнюю одежду, и Арсений поворачивается к Диме: «Налить тебе что-нибудь?» «Давай уже обсудим, что нам делать с Сережей», — Дима проходит в комнату и замечает, что кроме кровати там сидеть решительно негде, ни стульев, ни табуретов. Они все остались в кухонной зоне в небольшом коридорчике. А единственное кресло завалено вещами Арсения. Дима опускается на кровать, и Арсений видит, что ему не по себе. У Арсения в голове тоже крутятся всякие неуместные воспоминания с участием Димы и кровати. Арсений присаживается на приличном расстоянии от Димы, у него ускоряется пульс, и он отчаянно хочет прижать Диму к себе, снова почувствовать тепло и запах его тела. У Арсения один единственный шанс на миллион, и как иронично, что похоже он должен благодарить за него именно Сережу и его ебучее любопытство. «Ну так что? Он прямо хочет знать причину по которой мы не общаемся, или ему будет достаточно, если мы станем общаться как раньше?» — Дима хочет как можно быстрей со всем разобраться и свалить из этой квартирки. Арсений зацепляется за Димины слова: «А мы начнем общаться как раньше?» «Ну, насколько это возможно», — Дима криво улыбается и смотрит Арсению в глаза. «Как когда ты подвозил меня после работы?» — у Арсения проникновенный яркий взгляд и вкрадчивый голос, которым он пытается загипнотизировать Диму. «Ха. Ха. Очень смешно», — Дима отводит глаза, смотрит на свои пальцы и, видимо, понимает, что им придется хотя бы минимально обсудить то, что между ними было. Он пару минут собирается с мыслями и наконец произносит: «Я уже почти не помню, что там у нас произошло. Тем более я был пьяный. Так что…» По тому, как у Димы розовеют кончики ушей и дрожат пальцы, Арсений понимает, что Дима врет. Может он помнит не все, но явно больше, чем хочет показать. Дима медлит, подбирая слова, и это странно, потому что обычно краткость не его стихия. Арсению до жути хочется узнать, что сейчас в голове у Димы. Почему Дима не хочет говорить о произошедшем настолько сильно, что его привычное многословие дает сбой. Дима качает головой, видимо, решает, что больше сказать ему нечего, и заканчивает, выдыхая: «Короче я был сам виноват. Я больше на тебя не злюсь». «Димкааа», — Арсений больше не может терпеть, его распирает от нежности к Диме, у него внутри бушуют чувства, которым он так боялся дать название. И он ни секунды больше не может сидеть рядом с Димой и не касаться его. Арсений рывком придвигается к Диме и обхватывает Димино тело, прижимая его к своей груди и целуя Диму в висок. Это застает Диму врасплох, он зависает на мгновение, но в следующую секунду уже яростно вырывается и кричит Арсению: «Какого хера?! Ты сказал, что не будешь меня трогать!» Дима неожиданно сильный, и Арсению приходится повалить его на кровать, чтобы удержать весом своего тела: «Прости. Я так не могу. Я не могу без тебя», — Арсений забирается на Димины бедра и пытается поймать Димины руки. У него сердце выстукивает сумасшедший ритм. Он едва понимает, что творит, и опять не может остановиться. «Отпусти сейчас же!» — Дима задыхается, они борются и катаются по кровати, сверху оказываются то Арсений, то Дима: «Лживая! Ты! Сука!» «Ты мне нужен!» — Арсений в очередной раз наваливается сверху. Дима высвобождает руки и Арсений их перехватывает, нависает над Димой и кричит ему прямо в лицо: «Я люблю тебя, понятно?!» «Нахуй иди со своей любовью!» — Дима выкручивается, бьет Арсения в челюсть, Арсений уворачивается в последнюю секунду, и удар проходит по касательной, но он все равно ощутимый. Арсений теряет равновесие, заваливаясь на бок. Дима толкает его на спину, залезает сверху, хватает одной рукой за ворот футболки и вторую заносит для удара. Он тяжело дышит, и у него в глазах такая ярость и ненависть, что Арсений как-то разом обмякает и думает, что если Диме станет легче, он, Арсений, может перетерпеть Димины удары, в конце концов он заслужил. Дима чувствует, каким безвольным стало тело Арсения под ним, смотрит, как Арсений лежит весь растрепанный с выражением вселенского мученика, готового принять наказание за свои грехи, и тоже теряет весь запал, опуская руку и упираясь Арсению в грудную клетку. Они пытаются отдышаться, Арсений осторожно кладет ладони на Димины бедра и тихо говорит: «Прости меня, пожалуйста». Дима мотает головой вправо и влево, будто не хочет слышать, то, что произносят губы Арсения. «Димка, прости меня», — у Арсения хриплый прерывистый голос, и он успокаивающе гладит Димины бедра. Дима издает нервный смешок, слезает с Арсения и обессиленно откидывается на кровать, закрывая лицо руками и все еще восстанавливая дыхание. Арсений перекатывается на Диму и нависает над ним, опираясь на руки и колени. Он целует Димины пальцы: «Дима, Димочка, прости меня». У Арсения все внутри дрожит от того, что он наконец может снова касаться Димы. Он берет Димины ладони, отнимает их от Диминого лица и мягко прижимает к кровати по обе стороны от его головы, переплетая пальцы. «Димка, меня так тянет к тебе, что я творю хуйню», — Арсений целует Димины щеки, скулы. Дима мотает головой из стороны в сторону: «Нет, Арс. Ничего из этого не выйдет». У Димы сорванный глухой голос и усталые глаза. Арсений расцепляет их пальцы и обнимает Диму, вжимая его в покрывало: «Пожалуйста». Они лежат так какое-то время, и от близости Димы у Арсения расползается жар по всему телу. Он понимает, что это может быть последнее их такое объятие, и хочет запомнить каждую секунду этого момента, сохранить в памяти все малейшие ощущения.