Наследный принц и Зверь

      Все началось со свадьбы.              Большинство сказок заканчивается свадьбой, не так ли? В конце концов, вполне естественно закончить на счастливой ноте, а свадьбы обычно считаются счастливым событием. Но только не эта. Не в этой сказке. На самом деле это довольно печальная история…                     Свадьба принца Тора Одинсона, второго ребенка короля Асгарда, с наследным принцем Йотунхейма Локи Маленьким.              В тот злополучный день Локи стоял перед Большим Залом Асгарда, внушительным местом с массивными золотыми дверями, сверкающими в обжигающем свете дневного солнца. Несмотря на косой свет, проникающий в узкие окна, Локи дрожал. Он был одет в очень странную и короткую одежду, состоящую из кожаной набедренной повязки и рваной меховой накидки, а сквозняк в вестибюле пробирал до костей. Черные как смоль волосы свисали на его лицо, хотя обычно были аккуратно зачесаны назад. На запястьях и щиколотках звякали тонкие золотые браслеты, а на шее сверкала еще одна полоска искусно обработанного драгоценного металла. Эти безделушки были выбраны не им: воины Асгарда сковали его в тот момент, когда он был схвачен в своем доме, в Йотунхейме. Вскоре Локи понял, что золотые кольца не просто украшения. Они блокировали у него магическое мастерство, оставив беззащитным перед асгардианцами, которые вскоре вынудят его жениться на их принце.              Ведь эта свадьба не была результатом большой любви, совсем нет. Это было нечто другое.              Брак принцев был заключен при посредничестве Всеотца и Лафея, лидера йотунов, которых асгардианцы называют ледяными великанами. Локи Маленький был маленьким только по размеру своего народа, который чаще всего достигал десяти или двенадцати футов, в отличие от шести футов самого Локи, отсюда и прозвище, с которым он не мог смириться, но и никак не мог его изменить.               Два короля давно воевали друг с другом, но после особо кровавой битвы, в которой обе стороны потеряли более половины своих армий, они согласились, что настало время положить конец войне. После унылых продолжительных переговоров было решено, что два принца, которые оба были разочарованием для своих отцов, должны вступить в брак, таким образом образовав мир между двумя царствами.              Никто не спрашивал мнения самого Локи по этому поводу. Ход переговоров был скрыт от него до того рокового момента, когда он был схвачен врагом и взят в плен в собственном доме. Он хорошо слышал свои крики о помощи, звенящие в пещеристых залах дворца и ясно видел ледяную маску лица Лафея, когда тот смотрел, как утаскивают его первенца.              - Не надрывайся так, - говорил король, перекрывая крики своего сына, - по крайней мере, теперь от тебя будет хоть какая-то польза. Радуйся, что послужишь Йотунхейму, Локи, и прекрати сопротивляться.              Даже зная, что его все бросили, и что по сути сопротивляться бесполезно, Локи сражался, заработав разбитую в кровь губу за свою непокорность, когда асгардский воин ударил его прикладом копья, чтобы заставить молчать. Именно в этой драке его волосы были растрепаны, его магия была ограничена странными золотыми обручами, а его одежда была сорвана.              Локи пошатнулся, еще не осознавая до конца перемены, которые произошли в его тихой жизни, пока разноцветный свет не окутал его самого и его похитителей, и унес к земле, о которой он только читал: Асгард, место, населенное злыми существами, которые славились своей кровожадностью.              

***

             Сейчас, ожидая своей участи в качестве невольного жениха, Локи смотрел на свое отражение в золотой двери Большого зала. Кровь была стерта с его разбитого рта, но синяя кожа покрылась пурпурным синяком. Его глаза, обычно приятного малинового оттенка, которые он всегда считал своей лучшей чертой, были болезненно-розовыми от слез. Несколько клочков одежды, которые принесли молчаливые слуги, криво висели на тонких бедрах и дрожащих плечах. Он выглядел таким же несчастным, каким чувствовал себя в своем сердце.              И все же под болью закипал сильный гнев: на отца, который продал его, как свою собственность; на родную страну, отнявшую у него престол, который должен был быть его по праву рождения; на Асгард, королевство низкорослых и жестоких животных; на Одина, их короля, давнего врага Йотунхейма; и, наконец, на Одинсона, Зверя, которому суждено было стать его мужем.              В своих мыслях Локи поклялся отомстить каждому до последнего. Всю жизнь его клеймили слабаком, но теперь, изгнанный из дома и оказавшийся среди врагов, он докажет, насколько могущественным он может быть.              Если бы он только мог выскользнуть из проклятых наручников и ошейника!              Локи дернул за один из тонких браслетов на запястье, но это было также бесполезно, как и первые десять раз, когда он пытался вырваться из ловушки. Стоявший у двери охранник заметил его действия и безжалостно засмеялся. Не было предпринято никаких попыток остановить его.              - Пора, - протянул другой охранник, щурясь на солнце. Его копье было направлено в сторону Локи, как праздное напоминание о том, что оно может настигнуть его в любой момент.              Локи добавил стражников к своему списку пока отложенного возмездия.              Полированные солнцем двери были распахнуты чьей-то невидимой рукой, и йотун оказался у входа в зал, окруженный тысячей асгардцев, готовых броситься на него если что-то пойдет не так. Они смотрели на него непривычно-странными белыми глазами и хихикали, прикрывая рты пальцами, на которых сверкали кольца и драгоценные камни. Вдалеке стоял огромный алтарь, задрапированный окровавленной тканью, на нем была туша какого-то рогатого животного, которого Локи не узнавал. Язык мертвого зверя свисал изо рта, а глаза были черными, как стекло.              Локи отпрянул, гадая, не был ли навязанный брак уловкой, и теперь он должен присоединиться к существу на алтаре в качестве еще одной жертвы какому-нибудь похотливому богу войны асгардианцев.              Острие копья ткнуло его в спину.              - Двигайся, - проворчал охранник.              Босые ноги понесли несчастного к алтарю. Толпа окружала с обеих сторон, не давая даже задуматься о побеге. Он чувствовал запах крови в воздухе, слышал громкий шепот асов. Но, несмотря на все, что с ним случилось, Локи все еще был наследным принцем Йотунхейма и держался с высоко поднятой головой. Если эти дикари убьют его, пусть будет так.              Подойдя к алтарю, Локи заметил, что один из асов стоит отдельно от толпы. Он был высок - по крайней мере, по стандартам Асгарда, - на несколько дюймов выше Локи. Его уродливые желтые волосы были завязаны в косу по обычаю его народа. Он был одет в доспехи, как и большинство присутствующих, но его одежда включала красный плащ, накинутый на плечи. На груди доспеха было инкрустировано множество серебряных кругов, возможно медалей, обозначающих количество жизней, которые он унес на поле боя. Его лицо было покрыто жесткой шерстью по щекам и подбородку - обычай, который Локи не мог ни понять, ни одобрить.              Итак, это был Зверь Асгарда, Тор Одинсон, принц-воин, который станет его мужем.              Локи подавил дрожь. Он был полон решимости не показывать никакого страха перед своими врагами. Его царственная осанка не сломается, он поклялся в этом своим любимым богам. Он приподнял подбородок и занял место рядом с сыном Одина. Тот не соизволил и взглянуть на него, даже когда взгляд другого асгардианца начал похотливо изучать тело йотуна. О норны! как же Локи хотелось прикрыться! Невозможно было вынести это унижение - стоять полуобнаженным перед этими дикарями. И все же ничего не оставалось, кроме как терпеть.              Сам Всеотец появился за алтарем с его ужасным подношением и протянул руки. На нем была корона из золота, украшенная сотней сверкающих камней, и такая же повязка на глазу. Локи подавил отвращение к показной демонстрации богатств Асгарда. Хотя у Лафея было много недостатков, он по крайней мере, никогда не облачался в такие яркие безделушки.              - Мы все молились об этом дне, - сказал Всеотец.              Локи закипел. Конечно все, кроме него.              - Молились, - продолжал король, - о прекращении войны с Йотунхеймом. Больше не будет гибели наших сыновей, какой бы славной она ни была, на этом далеком ледяном берегу. Сегодня принц Асгарда, Тор Одинсон, бог Грома, - здесь он бросил странный взгляд на своего сына. Локи заметил это, хотя и не понял, что это могло значить, - возьмет себе в мужья того, кого зовут Локи Маленький, наследного принца йотунов, первенца царя Лафея. Пусть рукопожатие свяжет их вместе, как новое мирное соглашение связывает наши королевства.              Затем Один извлек из своего плаща толстую серебряную веревку и обошел алтарь. Локи с замирающим сердцем наблюдал, как приближается король. Он слышал об этой традиции асгардцев и знал, что это всего лишь символический жест, но он ненавидел даже мысль о том, чтобы быть связанным со своим мерзким супругом, пусть и временно.              - Возьми руку, на которую намечено, - приказал Один своему сыну, достаточно тихо, чтобы услышали только они двое, и достаточно твердо, чтобы они не могли притвориться, что не расслышали.              Локи смотрел прямо перед собой, чувствуя, как в его руку вцепилась грубая квадратная лапа Тора Одинсона. Он заставил свои пальцы быть совершенно безвольными в этой ужасной хватке, и не дрожать, чтобы не выдать отвращение к происходящему. Один обвил их руки и запястья, завязав шнур прочным узлом.              - Дело сделано, - объявил король, и сердце Локи разбилось, когда толпа асгардианцев взревела в знак одобрения его поимки.              «Не плачь, - сказал он себе, - они думают, что победили тебя. Не торопись. Воткни нож им под ребра, когда они меньше всего этого ожидают».              Одинсон повернулся к собравшимся, волоча за собой Локи полукругом. Локи споткнулся, но Тор воспользовался сцепленными руками, чтобы выровнять его. И только тогда их взгляды встретились - инстинкт, с которым ничего нельзя было поделать. В глазах Зверя были голубые огоньки, тревожный цвет, который напомнил Локи лед во время ложной весны.              - Вставай, йотун, - сказал Одинсон себе под нос, - и сделай это побыстрее.              - Я не собираюсь отзываться ни на что, кроме наследного принца, - прошипел Локи в ответ.              Жар заливал щеки, когда Локи прикусил язык; он не хотел ничего, кроме как отругать Одинсона за то, что тот дернул его, но понимал, что это не принесет ему никакой пользы. Он был один в стране мучителей. Любой из них может перерезать ему горло при малейшей провокации.              Зверь не ответил, только хмыкнул и потащил его за собой сквозь толпу.              Слуги выносили из дверных проемов подносы с едой и питьем. Значит, столов для этого праздника нет. Локи с отвращением наблюдал, как высшее сословие Асгарда ест бараньи ноги и свиные ребра голыми руками, рвет плоть зубами, позволяя костям упасть, где только можно. Его муж отказался от всей предложенной еды, но схватил бокал с проходящего подноса, и большими глотками выпил тошнотворно пахнущее пиво, прежде чем разбить чашу на сотни осколков.              Локи избегал наступать на осколки босыми ногами, танцуя из стороны в сторону и нарушая равновесие Одинсона. Зверь дернул его обратно, пока они продолжали идти.              - Тебе лучше держаться поближе, наследный принц, - сказал Тор Локи на ухо.              Йотун сморщился от запаха напитка из дыхания Одинсона. Он не видел причин не держаться на расстоянии, насколько позволяли их связанные руки. Локи собирался сказать об этом негодяю, когда их движение было остановлено.              Путь преградила высокая темная фигура. Локи узнал ее по рассказам с полей сражений. Это была богиня Смерти, первенец Одина по имени Хела. Безумный Генерал Асгарда. Именно она возглавляла Асгард в той кровавой бойне, в которой были наполовину уничтожены обе армии, и судя по ее виду - она не страдала от бессонницы из-за этого.              Ходило множество слухов, например, что она убила нескольких своих солдат, когда они осмелились поставить под сомнение ее тактику; что даже ее собственные подданные называют ее сумасшедшей; и что ее силы настолько огромны, что никто не решается противостоять ее безумию.              Локи застыл, рассматривая Генерала на их пути. На Хеле были легкие зелено-черные доспехи, ее черные волосы свисали длинными косами, глаза горели нехорошим светом, а на губах играла жестокая ухмылка. Локи хорошо знал, что это значит - это был хищник, бешеный зверь, готовый атаковать.              - Какой счастливый день для нашего королевства, брат, - сказала Хела, - наконец-то ты женат, и с Йотунхеймом установлен мир.              - Так и есть, с благословения наших богов, - сказал ужасный муж Локи.              Глупая улыбка появилась на его покрытом шерстью лице. Тор взял у слуги еще одну кружку и выпил ее четырьмя огромными глотками. Локи приготовился уворачиваться от осколков, но Зверь поставил пустой бокал на проходящий мимо поднос, вместо того, чтобы швырнуть на пол.              «Маленькое одолжение маленькому йотуну», - хмуро подумал Локи.              - Жаль, что мамы здесь нет, чтобы увидеть тебя. Она бы хотела присутствовать на свадьбе своего единственного сына, - продолжила Хела.        Наконец ее взгляд скользнул по Локи, и тот пожалел, что она это сделала. От этого взгляда он почувствовал себя выпотрошенным - кусок мяса, предназначенный для ее обеденной тарелки. Хела щелкнула языком.              - Хотя, возможно это к лучшему, что мама не дожила до того, чтобы увидеть, что ее любимый Тор связал себя узами брака с этим.              Да, как посмела эта грязная асгардка говорить о нем, как о каком-то ничтожном отбросе в их величественном золотом королевстве! Да, если бы хоть одна рука была свободна от проклятых золотых наручников! Но сейчас Локи мог только смотреть на нее с ненавистью и желать ей смерти одними глазами.              Хеле это показалось забавным, и она засмеялась. Ее недалекий брат присоединился к ней, его смех громом разнесся по всему залу. Затем Одинсон повернулся, ненароком заслонив Локи от прямого взгляда своей сестры.              - Если вы извините меня, дорогая Хела, - сказал он, - я должен уйти.              - Конечно, - сказал Один, внезапно появившись из толпы с несколькими прихлебателями, они смотрели на него, как если бы это он повесил солнце в небе. - В конце концов, вы должно быть очень спешите заделать мне внука. Лафей поклялся, что это возможно, и я не вижу причин откладывать такое важное дело.              Свита Всеотца снова заулюлюкала, поднимая чаши к расписному потолку. Локи наблюдал за ними в зарождающемся ужасе, затем резко повернул голову и уставился на глупое ухмыляющееся лицо Одинсона. Неужели король действительно ожидает, что Локи будет спать с этой отвратительной тварью? Что будет вынашивать его потомство? Принц-йотун почувствовал, как его конечности охватило онемение от ужаса. Возможно, он был наивен, не подумав об этом раньше, но с момента его поимки прошло так мало времени, чтобы понять все последствия принудительного брака. Похоже, с ним будут обращаться как с домашним скотом, предназначенным для разведения щенков асов…              Его руки задрожали без его согласия. Примечательно, но Одинсон сжал его руку там, где они были связаны серебряным шнуром, и остановил дрожь, по крайней мере, в этой конечности. Локи смотрел на него, удивляясь этому жесту, но не понял его значения на грубоватом лице своего мужа.              Заговорила женщина из королевской свиты, ее слова расплывались от пьяного состояния подхалимки.              - Значит, это правда, Всеотец? Обладают ли мужчины-йотуны также женскими частями? Я думала, что это просто сказка.              - Нет, нет, это правда, моя дорогая, - заверил ее Один, - йотуны не являются мужчинами или женщинами, как заведено в любом нормальном королевстве, но обладают качеством, редким для Девяти миров. Большинство из них имеют и мужское и женское начало, и могут родить ребенка.              - Как странно! - воскликнула придворная, хотя Локи не видел, что в этом было такого странного. - Я должна это увидеть!               Нахалка на самом деле потянулась к краю набедренной повязки принца-йотуна, словно желая всем показать, что находится за маленьким кусочком ткани.              Локи отбросил ее руку и яростно зашипел, его глаза превратились в щелочки. Наглой асгардке повезло, что в его распоряжении сейчас нет его магии. За такое оскорбление она мгновенно стала бы зловонным пятном на плитах. Но женщина оскорбленно ахнула от такой реакции, как будто Локи был в чем-то виноват.              - Боюсь, - развязно протянул Одинсон, - то, что вы ищете у моего супруга, должно принадлежать мне одному. А я никогда не умел делиться.              Тор притянул Локи ближе к себе. Наследный принц впился в него яростным взглядом. Он рад быть подальше от прикосновения незнакомых асов, но не рад быть так близко к Зверю, который думал, что теперь Локи принадлежит ему.              - Нетерпение моего сына раскрыть свой приз проявляется во всей красе, - рассмеялся Один, и свита присоединилась к нему. Неловкий момент был забыт всеми, кроме йотуна, чей дискомфорт только рос.              Одинсон притянул Локи еще ближе, пока они не наткнулись друг на друга.              - Мой отец простит мне поспешный уход? Я хочу приложить все усилия, чтобы сегодня вечером у моего супруга был ребенок. Фактически, несколько усилий.              - Ну надо же, Тор желает выполнить свой долг как настоящий сын, - размышляла вслух Хела, потягивая эль из своей кружки и глядя поверх ее края, - хотя, если этот долг включает в себя воткнуть член во что-нибудь, то Тор…              Один прервал грубый комментарий Хелы тостом, он высоко поднял свой бокал и вскричал над головами собравшихся.              - Пусть норны сочтут нужным подарить мне к зиме внука!              Среди ответных криков толпы Хела наклонилась, достаточно близко, чтобы Локи тоже услышал, как она прошептала своему брату.              - Будем надеяться, что йотун родит помет с твоей окраской, Тор.              - Желаю тебе доброго вечера, сестра, - был единственный ответ Одинсона, когда он протискивался мимо, волоча Локи за собой.              Локи чувствовал, как у него в горле поднимается желчь при мысли о том, что теперь он привязан к свирепому Зверю Асгарда. Ужас угрожал заморозить его разум, но йотун боролся с ним. Должен же быть способ защититься от жестокости асов. И он обязательно найдет его, во что бы то ни стало.              

***

             Проходя мимо толпы, Локи заметил короткий нож, свисающий с пояса одного из придворных. Дурак, который носил его, был уже пьяный и спотыкался. Локи всегда обладал некоторым навыком ловкости рук, и он использовал его сейчас, выхватывая маленькое оружие у асгардианца, и пряча в вертикальном положении в свободной руке с внутренней стороны.              Он боялся, что Одинсон заметил это, ведь Локи был почти гол, и ему негде было спрятать кинжал, но удача, наконец, была на его стороне. Зверь даже не взглянул на него, когда они вышли из Большого зала и неуклюже двинулись по пустым каменным коридорам дворца.              Принц-йотун воспользовался возможностью, чтобы оценить своего противника. Они оба были высокого роста, но Одинсон был шире, и казалось, состоял из одной мускулатуры, которую его народ так высоко ценил. Однако он очень много выпил за короткий промежуток времени, и Локи заметил легкое пошатывание в его походке. Возможно, ему удастся застать Зверя врасплох и перерезать ему горло, пока тот будет возится со шнурками своих штанов.              Но что потом? Локи отчаялся при виде массивных каменных стен, закрывающих их с обеих сторон. Дворец был в большей степени крепостью; и из-за королевской свадьбы охранников наверняка вдвое или втрое больше обычного. А у него нет карты этого места, и он не знает, как сбежать в город или за его пределы. И даже если бы он зашел так далеко, ему потребуются деньги, одежда с капюшоном, чтобы скрыть свое йотунское лицо, по крайней мере, до тех пор, пока он не найдет кузнеца, чтобы убрать ограничители магии из своего…              - Ай! - Локи отскочил от широкой спины Одинсона, когда тот резко остановился перед дубовой дверью. Он поднял связанную руку вместе с рукой Зверя, чтобы потереть ушибленный нос. Блять, теперь все его мысли разбежались.              Тор бросил на йотуна взгляд через плечо, прежде чем достать ключ и отпереть дверь.              - Ваши апартаменты, наследный принц, - сказал он грубым насмешливым голосом, ведя Локи внутрь за руку.              Дверь за ними захлопнулась. Локи подавил желание подпрыгнуть от звука, такого громкого в гулкой комнате. Его глаза блуждали по стенам его новой тюрьмы. Здесь было не так просторно, как в комнатах его дома - «нет, не дома, больше нет», напомнил он себе, - и было холодно, холоднее, чем в любом жилище йотунов. Приоткрытое окно выходило во двор; большая кровать, приподнятая в асгардианском стиле над полом, как сцена; на плитах лежали коврики из медвежьей шкуры, и повсюду были разбросаны лампы с мерцающими свечами. И тут был камин, хотя он был заполнен только пеплом.              Одинсон грубо дернул соединенные руки и начал рвать узел, который их крепко держал. Локи спрятал украденное оружие за спиной. Это был маленький нож, явно предназначенный для церемоний, и йотун молился, чтобы его лезвие было достаточно острым. Жуткие голубые глаза асгардца метнулись к его лицу, и Локи тут же принял безразличный вид.              - Ты меня не боишься? - спросил Одинсон.              - Я сталкивался с гораздо худшим, чем ты, - солгал Локи.               До сих пор его жизнь была спокойной, поскольку он был изолирован от ужасов войны из-за своего маленького роста и своего титула. Хотя он часто умолял короля о возможности показать свои магические способности на поле битвы, его просьбы всегда отклонялись. Локи никогда не дрался с кем-то более опасным, чем с тщательно проверенным спарринг-партнером, но этому ублюдку совсем не нужно об этом знать.              Если Одинсон и подозревал, что было преувеличение со стороны Локи, то не стал говорить об этом. Он развязал веревку и позволил ей упасть на пол, встряхнув руку, которая, должно быть, онемела. Затем он повернулся спиной к йотуну и направился к маленькому столику у окна, на котором стояло вино в стеклянном графине, а также несколько кубков.              - Ты хочешь выпить? - спросил Тор.              - С тобой? - фыркнул Локи, - нет, не хочу.              Он приготовил нож, взял его в левую руку (ту, которую любил больше) и подкрался к Одинсону.              - Справедливо, - принц Асгарда налил себе полную чашу вина, - ты можешь делать, что хочешь, конечно, но лично я собираюсь напиться сегодня вечером.              О норны! мысль о том, что тебя трахнет это ужасное чудовище! Да еще пьяное в хлам чудовище! Без сомнения, он даст выход всем своим животным желаниям. Локи представил, как Одинсон слюнявит его тело, и больше не мог этого выносить. Он ударил украденным ножом.              И был потрясен, когда асгардец проворно ушел от удара. Рука Тора сжала тонкокостное запястье Локи, задерживая кончик ножа всего в нескольких дюймах от горла.              - Я исправлю, - протянул Зверь, - ты можешь делать, что хочешь, пока не порежешь мне шею.              - Дикарь! - зашипел Локи в бородатое лицо. Он отчаянно пытался загнать нож еще немного вперед, но Одинсон держал его в стальной хватке, - отпусти меня!              Губы изверга приподнялись в маленькой жестокой улыбке.              - Брось, - приказал он.              Локи крепче сжал нож.              - Брось нож, - мягко повторил Зверь, словно обращаясь к ребенку.               Тор сжимал запястье все сильнее, пока йотун не почувствовал, как его маленькие кости слились вместе. Локи попытался противостоять этому, но через мгновение издал крик от боли и уронил нож. Оружие не успело упасть с небольшой высоты, как Одинсон поймал его свободной рукой. Только тогда его хватка ослабла.              - Это я оставлю у себя, думаю ты понимаешь почему, - сказал он, отпуская запястье и засовывая нож за пояс.              Локи захныкал, прижимая руку к своей обнаженной груди. В том месте, где золотой браслет впился в кожу, уже появились синяки. На его глаза навернулись слезы, но он не позволил им упасть.              Животное тяжело вздохнуло, указывая на руку Локи.              - Если бы ты сделал, как я просил…              - Я не подчинюсь тебе, - сказал Локи, осмеливаясь взглянуть в пронзительные, скованные льдом глаза, - никогда. Я буду сражаться до последнего. Лучше умереть, чем быть игрушкой асов.              - Ты маленький синий дурак! Ты… - Зверь понизил голос до резкого шепота, - у меня нет намерения уложить тебя в мою постель.              Одинсон вернулся к своему кубку и выпил большую часть за один присест. Локи в недоумении наблюдал за этим.              - Но ты… Один говорил о детях…              - Не имеет значения, что говорил мой отец. Я просто согласился с этим абсурдным предложением, - Тор снова повернулся к столу с вином и наполнил свой бокал, - сейчас мне нужно чтоб отец и сестра думали, что я занят супругом. Это даст мне время, чтобы реализовать свой план.              - План? - Локи на мгновение забыл об ушибленном запястье, - у тебя есть план? Какой?              - В данный момент? Напиться, как я уже сказал, - Зверь повернулся, чтобы опереться на стол, поднося бокал к губам. - Ты уверен, что не присоединишься ко мне? У нас очень много времени, которое нужно чем-то занять. Я не могу покинуть твои покои слишком быстро. Все подумают, что я не наслаждался своим мужем так сильно, как сказал.              Локи почувствовал, как его щеки вспыхнули. Без сомнения, они становились ярко пурпурными.              - Забудь уже об удовольствии! Зачем ты обманываешь своих товарищей?              - Долгая история. Лучше тебе выпить, - Одинсон вытер губы тыльной стороной ладони.              - Я не буду пить с тобой, - сказал Локи, - просто скажи мне.              - Хорошо, - принц Асгарда играл с бокалом, казалось, обдумывая свои следующие слова. - Моя сестра настроила отца против меня. В течение многих лет я был его фаворитом, но больше нет. Хела ревнива и безумна, она совсем не годится для правления. Именно она устроила эту навязчивую свадьбу. Отец хочет внуков, а Хела совсем не заинтересована в этом, так что они решили, что это моя задача и обязанность, мой долг государству. Я всего лишь второй ребенок, не участвующий в политической игре и находящийся вдали от войны или решений королевства.              - Так ты тоже не хотел этого брака? - глаза Локи расширились.              - Боги, нет. Я так же не хотел вступать в брак, как и ты. У меня просто хватило здравого смысла не показывать этого, - Одинсон вытер влажный от вина рот тыльной стороной руки и рыгнул.              Пока Локи переваривал эту новость, его разум обрабатывал новую информацию. Как это ни странно ужасный супруг, возможно, был его единственным союзником в чужом мире. Возможно, он даже мог бы...              - Освободи меня, - сказал Локи, хватая Тора за руку прежде, чем тот успел потянуться за вином в третий раз. - Покажи мне выход из этого замка и отпусти. Тогда ты избавишься от меня.              Зверь усмехнулся, стряхивая руку Локи и выливая последние остатки вина из графина в бокал.              - Это невозможно, мне нужно, чтобы моя сестра думала, что все идет по ее плану. Таким образом, она не заподозрит, когда я нанесу удар.              - Что ты имеешь ввиду? Заговор, мятеж? - спросил Локи.              - Ты простишь меня, если я не доверю пленному йотуну все свои секреты? - Одинсон заглянул в свою чашу и пробормотал, - я не могу позволить тебе уйти, пока нет. А даже если бы мог, куда бы ты пошел? Йотунхейм не принял бы тебя.              Локи посмотрел вниз и быстро моргнул. Зверюга был прав. Даже его собственный народ, его собственная кровь бросили его здесь, среди жестоких варваров. Он покачнулся на ногах, нащупал край широкой кровати позади и тяжело сел. Его руки бесполезно лежали на едва прикрытых коленях, золотые полосы обманчиво безобидно блестели на запястьях. Локи не позволял слезам падать. Что хорошего они сделают?              - Возможно, я буду опорой для твоих целей и планов, - сказал он низким жестким голосом, - но я все равно буду бороться со своим пленом на каждом шагу. Я не собираюсь просто подчиниться и не жду, что ты поверишь и поймешь меня.              - Но я верю, наследный принц, - последовал еще более низкий ответ. - Ты можешь не поверить мне, когда я это скажу, но я бы не пожелал такой участи никому, даже моему заклятому врагу.              Локи осмотрел Тора с головы до ног.              - Ты прав, - сказал он, - я не верю тебе.              Все знали, что асгардианцами правят их кровожадность и дурной аппетит. То, что этот пьяный болван утверждал, что чувствует что-то еще, было смешно.              Губы Одинсона снова приподнялись в почти улыбке.              - Твой язык - это твое самое острое оружие. Я не думал, что ты так сообразителен.              Локи отвернулся и ничего не ответил. Комплименты ничего не значили. Если принять их, это только поощрит Зверя делать более неуклюжие попытки поговорить. Он вздрогнул от этой мысли, и из-за холода в комнате.              Одинсон посмотрел на йотуна, нахмурившись и скривив влажный рот.              - Почему ты дрожишь?              - Вообще-то здесь холодно, - сказал Локи, - а на мне почти ничего нет.              Он потер руки, пытаясь согреть их, но это было бесполезно. Его зубы уже стучали. Принц-йотун поймал взгляд Одинсона и резко спросил:              - Что? Почему ты так смотришь на меня?              - Йотуны должны любить холод. Разве твой дом не покрыт снегом и льдом почти круглый год?              - Разве большая часть твоего дома не покрыта водой? - съязвил Локи. - Разве ты не должен жить под поверхностью и дышать жабрами? Честно говоря, Одинсон, из всех тупоголовых…              - Но твоя одежда! - запротестовал Зверь, - это же ваш обычай носить так мало одежды? Разумеется, йотуны должны привыкнуть к холоду в таких нарядах.              Наглец указал на обнаженную грудь Локи, на соски напряженные, как бутоны на холодном воздухе. Локи потянул за свою рваную меховую накидку, пытаясь прикрыться короткой тряпицей.              - Это не моя одежда! Меня в нее запихнули перед свадьбой!              - Но это одежда твоего народа!              - Это боевая одежда, - терпение Локи достигло предела, - она предназначена только для воинов, идущих на передовую! Только для того, чтобы запугать наших хрупких врагов, которые никогда не видели настоящую зиму! Обычно мы носим туники и бриджи, как и вы, безмозглый ты кретин!              Рот Одинсона открылся, и Локи затаил дыхание. Возможно, никто никогда не осмеливался так основательно оскорблять принца Асгарда прямо в лицо. Несмотря на их предварительное перемирие, Локи подумал, не сломает ли мерзавец ему шею.              Но чудовищный принц просто допил остатки вина из своей чаши и вздохнул.              - Я должен извиниться перед тобой, - сказал он таким тоном, будто ему было больно говорить.              - За что это? - пробормотал Локи.              Одинсон продолжал, как будто ничего не слышал.              - Это я приказал слугам подготовить твои комнаты таким образом: не зажигать камин и приоткрыть окно, чтобы дул прохладный ветерок. И я был тем, кто выбрал свадебный наряд для тебя. Я думал, что это обеспечит тебе хоть какой-то комфорт, если вокруг будет хоть что-то знакомое. Я и не подозревал, насколько ошибался.       - Ты хотел меня утешить, Одинсон?              - Тор, - сказал Зверь, все еще не глядя ему в глаза, - зови меня Тор, если тебе нравится.              - Не нравится, - категорично сказал Локи, - больше ничего не делай, особенно глупые бездумные жесты.              Йотун поправил набедренную повязку на коленях и решительно посмотрел в окно вместо лица своего супруга.              - Конечно, нет, наследный принц, - Одинсон вглядывался в дно своего бокала, словно ища последнюю каплю вина. Затем, очевидно решив, что ничего там нет, Тор отставил бокал в сторону и присел перед каминной решеткой, чтобы развести огонь.              Локи наблюдал как его похититель - или возможно, товарищ по несчастью - уговорил растопку зажечься. С самого начала Локи понял, что ему нужно научиться этому, особенно теперь, когда у него нет магии. Одним из первых заклинаний, которые он освоил, было заклинание призыва огня; обращаться с кремнем было ему не по силам.              - Вот, - сказал Одинсон, когда дрова начали приятно потрескивать. Он встал и вытер руки о штаны. - Камин должен нагреться через мгновение. Возьми пока, пожалуйста.              Тор снял с плеч странный красный плащ и протянул его. Локи сморщил нос, глядя на грязную одежду.              - О, правда, в этом нет необходимости, - принять чужой плащ было бы даже интимнее, чем вместе выпить.              - Ты предпочитаешь сидеть там и дрожать? - фыркнул Зверь и бросил вещь в изножье кровати рядом с Локи, - ну это твое решение.              Локи решил не обращать внимания на плащ, но холод все-таки победил, и он поднял и накинул ткань на свои дрожащие плечи. Плащ нес резкий запах асгардской кожи, что-то едкое и землистое. Это был не совсем приятный запах, но в то же время Локи не мог не унюхать его, пытаясь идентифицировать все странные части. И вещь была довольно теплой.              - Я попрошу слугу принести тебе завтра новую одежду, нормальную одежду, - Одинсон подошел к краю кровати, где сидел йотун, - на данный момент это меньшее, что я могу…              Он остановился и склонил голову набок, затем обхватил щеку Локи своей грубой ладонью. Локи возмутился, отклоняя голову от прикосновения.              - Держи свои руки при себе.              - Что это такое? - Одинсон указал на уголок его рта. - Тебя кто-то ударил?              Локи поднял пальцы и прикоснулся к синяку на лице, который все еще болел. Он и забыл.              - Твои воины, когда я сопротивлялся захвату.              - Они не должны были этого делать, - прорычал Тор, - их приказ заключался в том, чтобы относиться к тебе хорошо.              - Как со мной могли обращаться хорошо, когда меня изгнали с родины? - Локи фыркнул и отвернулся. Он не позволит этому варвару увидеть, как его глаза покраснели от непролитых слез.              Казалось, Одинсону нечего на это сказать, поэтому он оторвался от кровати и подошел к камину, где сел на медвежью шкуру и уставился в огонь.              Какое право он имел сочувствовать и сопереживать йотуну, которого сам же и пленил? Это так лицемерно и так по-асгардски. Локи решил, что Тор, сын Одина, Зверь Асгарда был самым ужасным существом, которого он когда-либо встречал за свою замкнутую жизнь. Он был пьян, и от него пахло, а его уродство распространилось и на тело, и на дух.              Локи бросил на него быстрый взгляд и сказал:              - Что ты будешь делать остаток ночи, если выпил все вино?              - Вы недооцениваете меня, наследный принц, - пробормотал Одинсон и вынул из-за пояса небольшую металлическую фляжку, открыл крышку и отпил.              Локи закатил глаза. Абсолютное животное, однозначно.              Ликер во фляге, должно быть, был горящим, потому что Тор глотнул с громким стоном боли. Он повернул лохматую голову и посмотрел на йотуна, сидящего на кровати. Его глаза скользили от синих пальцев ног к вороньим прядям. Локи выдержал этот пристальный взгляд всего несколько мгновений, прежде чем огрызнуться.              - Почему ты все время на меня пялишься?              - Нет никаких причин, - сказал Одинсон, выпивая еще больше, - нужно просто привыкнуть. Йотун в моем дворце…              - Я мог бы принять другой вид, который был бы более приятен для твоих низких вкусов и стандартов. Тебе нужно только освободить меня от этих оков.              Локи зазвенел золотыми оковами, опоясывающими его запястья. Это был напряженный момент. Несмотря на свой чахлый интеллект Одинсон, вероятно, понимал, что лучше не позволять обозленному йотуну использовать магию.              Зверь печально улыбнулся, прежде чем снова отпить из фляжки.              - К сожалению, моя сестра сделала эти браслеты, и единственный ключ у нее. Они блокируют твою магию, не так ли? Хела должно быть думает, что ты действительно могущественный колдун, - Тор с сомнением посмотрел на Локи. - Но она безумна и часто видит угрозы там, где их нет.              - По крайней мере, в этом твоя сестра не ошибается. Я более опасен, чем ты думаешь, Одинсон, - сказал самодовольно Локи.              - Правда? - варвар покосился на него, словно пытаясь это представить, - я никогда раньше не слышал о магии йотунов. Если это действительно такая большая угроза, почему об этом ничего не упоминается в рассказах с полей битвы?              Локи подоткнул ноги под красный плащ, так, чтобы подол полностью прикрывал их.              - Большинство йотунов обладают не сильно развитыми магическими способностями, но, опять же, большинство йотунов возвышаются над вами. Они не полагаются на магию, когда у них есть физическая сила. Я развил свои навыки, чтобы компенсировать свой маленький рост, и я уверяю тебя, мои способности огромны.              - Как у слепого слух становится острее из-за потери зрения, - кивнул Тор, затем он застыл и покачал головой. - Разговор с йотуном о магии. Не так, я думал, пройдет моя первая брачная ночь.              Локи горько рассмеялся. В его народе не женились друг на друге, как это делали асгардианцы, но он мог представить, чего можно ожидать в такую ​​ночь: счастливые молодожены, нежные объятия любимого, теплая постель, надежда на детей...              Принц-йотун посмотрел на кровать с белоснежным постельным бельем и нахмурился, плотнее натягивая красный плащ на плечи.              - Одинсон… - начал Локи.              - Тор, если хочешь.              - Не хочу, - автоматически сказал йотун, - как ты думаешь, твой отец и мой отец очень подробно обсуждали наш союз?              - Они, должно быть, хотя бы обсудили, сможешь ли ты выносить моего ребенка. Почему спрашиваешь? - Одинсон обернулся и посмотрел через плечо на Локи, его глаза горели синим светом.              Локи закусил губу. Было невыносимо рассказывать такие личные подробности толстокожему принцу Асгарда, но ведь это будет всего лишь еще одним унижением в их бесконечной череде?              - Мы должны оставить немного крови на простынях, - наконец сказал Локи. Он смотрел только на свои руки, лежащие на коленях, - в противном случае твои покорные слуги могут сообщить, что ты не прикоснулся ко мне сегодня вечером, как всем хвастался.              - Это было бы необходимо только в том случае, если бы твоя девица все еще была цела, - рассмеялся Одинсон громовым смехом.              Последовала тишина. Локи не поднял глаз.              - Неужели ты ни с кем не был, наследный принц? - недоверчиво спросил Тор.              - Используй все что есть в твоей пустой голове! - взорвался Локи, и его взгляд вспыхнул багровым. - Конечно, нет!              - Но почему нет?              Ноздри Локи раздулись от волнения. Он не хотел объяснять этому болвану все детали его прошлой жизни, но должен был.              - Я вдвое меньше, чем нормальный йотун; кто вообще сможет покрыть меня?              - Но ты же принц... Неужто не было претендентов?              Локи покраснел. Он проклинал Одинсона и его вопросы, воскресившие старые раны в нежном сердце.              - Там, откуда я родом, титула недостаточно, чтобы преодолеть такой недостаток. Были некоторые, кто желал меня в извращенном стремлении к необычному, - сказал он, опустив глаза. - Конечно, я не согласился лечь с ними.              Локи отвернулся. Он вспомнил свои старые страхи быть разорванным слишком большим для него членом, или ожидание насмешек над его собственным маленьким членом, или что еще хуже, что с ним будут обращаться как с экзотической игрушкой, а не как с живым существом.              - Так что да, у меня все еще есть - как ты это назвал? - девица; и Лафей наверняка знает об этом. А если он знает, то знает и Один.              - Понятно, - медленно сказал Одинсон. - Мне очень жаль. Я не подумал.              - Интересно, будешь ли ты когда-нибудь думать? - Локи не смог удержаться от колючего удара.              Прошло несколько секунд тишины, во время которых Локи подавил гнев и стыд. Затем, тяжело вздохнув, асгардец с легким покачиванием поднялся на ноги и потянулся к поясу, взяв в руку украденный нож. Глаза Локи расширились, возможно, ему нужно больше опасаться этого дикого принца, чем он думал.              - У тебя кровь красная? - спросил Тор, нажимая на край лезвия, чтобы проверить его остроту.              - Что? - сдавленно сказал Локи. Его взгляд метнулся к окну - слишком маленькое, он не пролезет.              - Твоя кровь. Она такая же красная, как моя?              - Ну конечно, естественно.              - Ну тогда, - Тор ударил ножом по своей ладони, - давай оставим следы на простынях, как ты сказал, - и засмеялся, увидев испуганный взгляд Локи, - я почти ничего не чувствую. Вино притупляет боль.              Локи помог Зверюге убрать верхние слои постельного белья, пока они не нашли последнюю простынь. Одинсон прижал окровавленную ладонь к мягкому белому полотну, оставив после себя красное пятно.              - Размажь немного, - сказал Локи, даже обмакивая свои пальцы в кровь, чтобы сделать это, - так будет выглядеть более естественно.              Они работали вместе, пока кровь на простыне не приобрела удовлетворительный вид. Локи, конечно, не с чем было сравнивать, но для его неподготовленного глаза это выглядело убедительно - серия кровавых пятен, которые покажут его предполагаемую дефлорацию.              Одинсон остановил кровотечение, отрезав кусок льняной ткани от одной из простыней.              - Если кто-нибудь спросит, как у нас все прошло?              - Очевидно, я не имею ни малейшего представления, - Локи выгнул бровь, - кто вообще может задать принцу такой пошлый вопрос?              - Ты не знаешь Асгард, - сказал Тор, ухмыляясь и покачивая головой.              - Я и не хочу, - скрестил руки на обнаженной груди Локи, снова кутаясь красным плащом.              Локи сел на край матраса, как можно дальше от своего супруга и пятен крови. Зверь какое-то время молча смотрел на него, прежде чем вернуться на свое место перед камином. Он нашел фляжку среди мехов и продолжил пить.              - Ты судишь мою страну и ее народ, пробыв здесь всего несколько часов. Ты не знаешь Асгард так, как я.              - Я знаю достаточно, - буркнул Локи. Он лег на бок, свернувшись клубком, плотно закутался в красный плащ и уставился на каменную стену. - Напейся до ступора, Одинсон. Мне нужен отдых.              - Тогда спокойной ночи, наследный принц.              Локи не мог понять, был ли его голос насмешливым или пытающимся проявить доброту. Но, кого волновало, что этот чудовищный принц думает о нем? Локи закрыл глаза и вскоре заснул измученным, убитым горем сном.