Наследный принц и Зверь

В ту первую ночь в Асгарде Локи приснился сон. Во сне он увидел женщину в сложном асгардианском платье, стоящую у обрыва. Она была в хорошей форме, мускулистая, как любой воин. Подойдя ближе, он увидел, что она смотрит на ледяные равнины южного Йотунхейма. Сердце Локи сжалось при виде дома, так далеко за пределами этого пейзажа снов. Женщина повернулась к нему, ее золотые волосы были собраны в красивую прическу. Ее глаза были такими же весенними, как у Одинсона, и широко раскрытыми от удивления. - Кто ты? - спросила она. - А кто спрашивает? Женщина приподняла одно плечо, ее губ коснулась улыбка, как бы говоря, что она поняла его точку зрения. А потом она ушла, а Локи проснулся на высокой кровати, закутанный в красный плащ. Он тяжело вздохнул и сразу посмотрел в сторону камина. Одинсон исчез со своего места, а в камине все еще горели тлеющие угли. - Вы проснулись, - сказал низкий ровный голос. Локи потер глаза ото сна и глянул на стол под окном, где вчера стоял графин с вином. Сейчас мужчина раскладывал на нем связки одежды. Он был высокий. Темный. Широкий. Тот типаж, который двигался с уверенностью лидера. Несмотря на свои опасения по поводу асов в целом, Локи видел привлекательность, по крайней мере, в этом конкретном асгардце. - Кто ты? Почему забрался в мою комнату, пока я спал? - Локи размотал красный плащ со своих конечностей и поправил его, чтобы прикрыться поскромнее. - Разве Тор не сказал? - мужчина повернулся и посмотрел на Локи глазами даже более странными, чем у Одинсона. Да, они были белыми, но полностью белыми, словно окутанные облаками. - Я Хеймдалль, слуга принца. Я пришел, чтобы снабдить вас новым гардеробом. - Ты слепой, - выпалил Локи, прежде чем понял. Хеймдалль склонил голову, уголок его рта чуть дернулся. - Королевский супруг чрезвычайно наблюдателен, - сухо сказал он, - пожалуйста, подойдите и выберите, что вы бы хотели одеть сегодня. Я приготовлю для вас что-нибудь новое со временем, но сейчас особо выбирать не приходится. Он похлопал по стопке на столе рядом с собой. Локи соскользнул с кровати и медленно подошел. Хеймдалль занялся перемешиванием золы в каминной решетке, пока принц-йотун рассматривал предложенную одежду. Он выбрал брюки и тунику из черной кожи; и сам оделся, не стал ждать пока слуга его мужа предложит помощь. Ему не терпелось как можно скорее снять свой свадебный наряд. Локи боролся с желанием пялиться на слугу, пока тот ходил по комнате. Это было грубо, даже если субъект не мог этого знать. Но в конце концов любопытство переполнило его. - Вы родились слепым? - спросил он. У принца Йотунхейма раньше не было возможности встретить кого-нибудь, оказавшегося в невыгодном увечном положении, как и он сам. - Нет, - ответил Хеймдалль, складывая позаимствованный у Зверя плащ, - я боюсь, что это более позднее приобретение. - Понятно... - Локи не смог скрыть разочарования в голосе. Затем осознав, насколько ужасно и грубо это прозвучало, он добавил, - прошу прощения, я не знал… - Вы не могли, - Хеймдалль пожал плечами, затем указал на свои пустые глаза, - мой принц расскажет вам, что случилось, если вы его спросите. - А не могли бы вы сами рассказать эту историю? Потому что лучше я сам объясню свой малый рост, чем другие будут говорить за меня. - Что ж, хорошо, - Хеймдалль подошел к окну и одернул шторы, чтобы впустить утренний солнечный свет. - Много лет назад я обладал способностью видеть каждый уголок Девяти Миров. Я был правой рукой Его Величества, и мне было поручено охранять земли государства. Но потом меня обвинили в краже из казны короля, и богиня Смерти приказала забрать мое зрение в наказание, - невеселая улыбка скривила его губы. - Конечно, я был невиновен. - И Одинсон заставил вас быть его слугой после такого испытания? - Локи потрясенно покачал головой, - как это ужасно. - Вы неправильно поняли, после того как Хела обвинила меня, я должен был быть изгнан из Асгарда, моего дома, на всю жизнь. Тор умолял Всеотца позволить мне остаться. Решение остаться у него на службе было моим собственным, - Хеймдалль посмотрел на Локи так, что тот вздрогнул, как будто его видели насквозь. - Принцу нужны все союзники, которых он может найти в эти мрачные времена. Локи задумался на мгновение, прежде чем сказал: - Ваша преданность достойна похвалы, но я думаю, что она совершенно неуместна. Одинсон - это дикое животное. Если бы я был на вашем месте, я бы выбрал изгнание. - Не могли бы вы? - Хеймдалль подошел к кровати и провел рукой по смятому только с одной стороны постельному белью. Его брови вопросительно приподнялись. - Принц не трогал тебя прошлой ночью, - сказал слепой, - если он зверь, то относительно ручной. - Значит, он рассказал вам о своем плане? И его обмане? - фыркнул Локи, поправляя тунику. По крайней мере, высокий воротник скроет позорную золотую полоску на шее. - Я его доверенное лицо во всем, - неопределенно сказал Хеймдалль. - Принц может быть немного грубоват, согласен, но я знаю его с детства. В душе он нежный… Хеймдалль нахмурился, когда Локи фыркнул. - Добрый… Локи снова фыркнул. - Смелый. - Теперь я понимаю, - засмеялся Локи, - ты видел, как маленький Одинсон бегал по замку без штанов много лет назад. Конечно, ты не можешь представить его грубым или жестоким! Он обманул тебя с самого начала! - Возможно, я обманут, - ответил Хеймдалль, - или, возможно, со временем вы согласитесь со мной. - Это маловероятно, - сказал Локи, скрестив руки на груди. Кожа его новой туники заскрипела от этого движения. Хеймдалль повернулся к звуку. - Ах, вы выбрали черный цвет. Я так понимаю, под ваше настроение? - он не стал ждать, пока Локи ответит. - Если вы закончили одеваться, мы должны уйти. В конце концов, горничным нужно обнаружить окровавленные простыни.

***

Они вышли из опочивальни вместе. Хеймдалль вёл йотуна по дворцовым залам, без колебаний поворачивая на каждом перекрестке. Локи внимательно следил за движениями слепого. Он боялся какой-нибудь ошибки, но Хеймдалль не сделал ни одной. - Как получилось, что ты знаешь дорогу без помощи трости или какой-нибудь направляющей магии? - наконец спросил Локи. - Я хожу по этим залам всю свою жизнь. Я знаю этот дворец лучше, чем кто-либо, - слабо улыбнулся Хеймдалль, - мне не нужны мои глаза, чтобы найти дорогу. Горстка придворных, одетых в развевающиеся платья, повернула из-за угла впереди, их веселые голоса стихли, когда они увидели Локи. Хеймдалль вежливо поклонился женщинам, когда они проходили мимо, но те смотрели только на йотуна, глядя с открытым любопытством и, возможно, не без страха. Локи хотел сделать какой-нибудь грубый жест в их сторону, но придворные промчались мимо, прежде чем он смог что-либо придумать. - Мой облик всегда будет вызывать такую ​​реакцию? - пробормотал он. - Мне очень жаль, наследный принц. Я знаю, на что это похоже, - покачал головой Хеймдалль, - вы должны понять, что большинство асгардианцев никогда не видели йотунов. Защита, обеспечиваемая вашим браком, убережет вас от серьезного вреда, но я боюсь, что это мало поможет обеспечить понимание челяди, по крайней мере, на данный момент. - Можно ли назвать произошедший фарс браком? Ну, может, если только в Асгарде, - прищелкнул языком Локи. Хеймдалль взял его за руку и повел дальше по коридору, шепча на ходу. - Пока мы одни, позвольте напомнить: никто, кроме меня, не знает о вашем соглашении с Тором. Позаботьтесь о том, что вы говорите там, где другие могут вас услышать. Не говорите никому, даже друзьям принца, что он не взял вас прошлой ночью. Маленькая ложь должна послужить большой цели. - Если ты так говоришь, - пробормотал Локи. Его брови задумчиво нахмурились. Эта шарада была странным мостом между вымыслом и реальностью.

***

Наконец они покинули коридоры и вышли на засыпанный песком двор, где Одинсон и несколько его товарищей сражались в дружественном поединке. - Я уверен, что мой принц хотел бы показать вам некоторые свои навыки, - сказал слепой. - Наслаждайся. И с этими словами он исчез через потайной дверной проем. Локи очень хотел позвать хитрого слугу обратно - он не ожидал столкнуться с новым испытанием так быстро. - Ваше высочество, - сказал Тору бородатый и гибкий спутник, - похоже, ваш супруг наконец встал с постели. Щеки Локи вспыхнули, когда Одинсон повернулся и со смехом взглянул на него. - Боюсь, я не давал наследному принцу заснуть глубоко в ночи, - сказал Тор. Одинсон похабно подмигнул своим друзьям и вставил меч в деревянную стойку, прежде чем приблизиться к Локи. Он был обнажен по пояс, и с него капал пот. Локи сморщил нос от резкого запаха. Зверь взял его руку в свою лапу и целомудренно поцеловал. - Я вижу, Хеймдалль подобрал тебе новую одежду. Такая одежда тебе нравится? - Все в порядке, - сказал Локи, поспешно убирая руку. Его взгляд скользнул по остальным воинам во дворе, которые смотрели на него с нескрываемым интересом. Кроме бородатого, там были худощавый лучник, широкая дама и толстяк. - Позволь мне представить моих товарищей, - сказал Одинсон и представил их по именам. Они вежливо кивнули Локи, хотя смотрели на него настороженно. - Возможно, королевскому супругу будет интересно посмотреть поединок, - сказала женщина по имени Сиф. - Прекрасная идея, - тот, кого звали Фандрал, выхватил рапиру из оружейной стойки, -ваше высочество, позвольте мне. Я уверен, что ледяной великан никогда не видел правильного владения мечом или каких-либо цивилизованных способов боя, и я был бы лучшим кандидатом, чтобы продемонстрировать это. Локи прищурился и наблюдал за бородатым негодяем. - Такие, как ты, должны называть ледяного великана наследным принцем, - сказал он. - На самом деле, я более чем знаком с боевыми действиями, и с тем, что вы называете цивилизованным способом боя, а также с высшим йотунским стилем. Фандрал потерял дар речи всего на мгновение, прежде чем зайтись громким смехом. К нему присоединились все асгардианцы, кроме Одинсона, который покачал головой в сторону собравшихся дураков и бросил на Локи болезненный взгляд. - Извините, ваше высочество, - выдохнула Сиф между смехом, - но мысль о том, что маленький великан думает, что он лучший в боевых способностях бросает вызов здравому смыслу. Мы не можем не находить это забавным. - Я уверен, что у йотунского стиля боя есть много хороших приемов. Мы может могли бы даже кое-чему научиться у них, если бы захотели, - неловко мялся на месте Одинсон. Может? Кровь Локи вспыхнула. Он повернулся к четырем воинам, его губы сжались в мрачную складку. - Я намерен продемонстрировать вам. Что вы скажете о поединке со мной? - Ты? - лучник Огун посмотрел на него без особого впечатления. - Я, - повторил Локи, выходя вперед, - мое единственное условие: выбрать оппонента. - А, видите ли, йотун хочет выбрать леди Сиф, думая, что она легкая цель, - толстяк по имени Вольштагг рассмеялся. - Он будет очень разочарован! Сиф ударила его по руке, заставив вздрогнуть. - Наследный принц, можно вас, - Одинсон взял супруга за локоть и отвел в сторону, чтобы они могли поговорить в относительной уединенности, - тебе не нужно бросать такие вызовы, чтобы сохранить лицо. Нет чести быть побежденным в битве в Асгарде. - Я не собираюсь быть побежденным, - прошипел Локи, - ни сейчас, ни когда-либо. Он вытянул голову, чтобы посмотреть через плечо Одинсона, и крикнул, указывая на огромного Вольштагга: - Этот. Я буду сражаться с ним. Это вызвало новую волну смеха у воинов. Зверь крепче сжал его руку. - Послушай ты… наследный принц, - сказал Тор, поправляясь при виде взгляда Локи, - ты не можешь быть серьезным. Вольштагг вдвое больше тебя; он убил многих в битве. Я не допущу этого. - О, ты не допустишь? - выплюнул Локи. - Тор, - позвал толстяк, выбирая боевой топор из арсенала, - так я должен бороться с твоей маленькой синей грелкой или нет? Принц Асгарда повернулся и открыл рот, но Локи вонзил свои острые ногти в его руку, чтобы заставить замолчать. - Не смей отвечать за меня, - сказал он яростным шепотом, - я могу сам говорить за себя. Одинсон некоторое время смотрел на йотуна, затем потянул свой локоть с холодным взглядом. - Да будет так, - сказал он, - но когда Вольштагг сломает тебе обе руки, не говори, что я тебя не предупреждал. Локи протиснулся мимо Тора и вышел на арену, где его ждал огромный воин с топором на плече. - Я выбрал свое оружие, йотун, - прогремел он, - что будет у тебя? - Ничего, - сказал Локи, - мне не нужно оружие, чтобы заставить тебя уступить. Недоверие исходило от трех других воинов, стоявших на границе арены, наблюдавшими широко раскрытыми глазами за происходящим. Одинсон присоединился к ним с недовольным лицом, натягивая тунику, чтобы прикрыть покрытую каплями пота грудь. - Ваше высочество, маленький великан будет раздавлен, - сказал Фандрал. Локи, который слышал его слова так ясно, как день, не сводил глаз с соперника, но крикнул в ответ: - Ставлю десять серебряных монет на мою победу! - У тебя нет десяти серебряников! - крикнул Зверь. - Десять серебряных монет моего мужа, - поправил Локи. - Я принимаю эту ставку, - сказала Сиф, Огун и Фандрал тоже сделали свои ставки, несмотря на разочарованное бормотание своего друга. - Хватит болтовни, - Вольштагг поднял топор. - Сразись со мной! Он первый атаковал Локи, его огромная масса набирала огромную скорость, когда воин мчался по полю. Мало кто из собравшихся знал, что Локи провел всю свою жизнь в спарринге с противниками, намного более крупными, чем он, и что он хорошо знал, как использовать их размер в своих интересах. Фактически, он не знал, как драться с кем-то своего роста и веса, но Вольштагг был достаточно большой для его цели. Принц обошел противника, ловкий как заяц, и нанес ему сильный удар ногой в заднюю часть колена. Оппонент взревел, нога подкосилась, и он упал, размахивая топором по кривой дуге. Локи на несколько дюймов уклонился от острого края, но не дрогнул, снова быстро ударив ребром ладони по всем уязвимым точкам: почкам, животу, горлу. И, наконец, с тошнотворным треском он ударил головой о голову Вольштагга. Здоровяк захрипел от боли. Топор упал на землю, как и воин, а Локи, стоя над поверженным асгардцем, повернулся к своей маленькой аудитории. - Я возьму свой выигрыш сейчас, - сказал он, тяжело дыша. Обмен деньгами происходил под бормотание про грязные трюки йотунов, в то время как Вольштагг стонал в грязи. Воины помогли своему другу выбраться с арены, оставив принцев позади. Локи игнорировал их, считая своей выигрыш. Возможно, этого будет достаточно заплатить кузнецу, чтобы тот снял золотые оковы, если он найдет способ сбежать из дворца. - Ты мог бы сказать мне, что умеешь так драться, - сказал Одинсон. - И испортить сюрприз? - Локи холодно взглянул на него, - ты бы видел свое лицо. Разве тебе не понравилась демонстрация нецивилизованного боевого стиля йотунов? - Мне не понравилась мысль о том, что ты мог пострадать. Что бы ты ни думал обо мне, факт остается фактом: ты под моей ответственностью. Никто другой не будет заботится о тебе, наследный принц. - Я считаю, что только что доказал, что сам могу позаботиться о себе, - Локи положил серебро в карман, затем с кряхтением поднял лежавший боевой топор и положил его на оружейную стойку. Одинсон схватил мужа за руку и заставил повернуться к нему лицом. - Тебе повезло, что Вольштагг и остальные - мои друзья. В противном случае о том, что произошло, уже бы знала моя сестра, - Тор потряс Локи за руку, - ты же уже должен носить моего ребенка, помнишь? Что бы сказала Хела, если бы узнала, что я позволил тебе спарринговать? Наша ложь и мой план развалились бы на куски. Ты действительно думаешь, что тебя не тронет кровавое возмездие моей сестры? Локи не был дураком. С момента пленения он понял, что ходит по острию ножа. Но все-таки позволил желанию мелкого превосходства взять верх. Как бы ему ни хотелось это признавать - Зверюга был прав. Им нужно быть более осторожными. Действовать тихо как мыши и скрытно как туман. - Хорошо, - сказал он, высвобождая руку, - больше никаких поединков. Я буду тихим и мирным захваченным супругом. Конечно, только когда на меня будут смотреть. - Спасибо, - выдохнул Одинсон и пнул сбившийся с пути камешек, как обиженный ребенок. - Прекрасный сегодня день. Хочешь прогуляться со мной по саду? - Прогулка? - фыркнул Локи, - то, что я согласился вести себя как примерная жёнушка, не означает, что я хочу проводить в твоем присутствии на секунду дольше, чем это необходимо. - Мы оба должны прилагать усилия, - ровно сказал Одинсон, - появляться на публике как пара. Если я позволю тебе отсиживаться в твоих комнатах весь день, окружающие зададутся вопросом, почему я не показываю тебя в качестве королевского супруга. Это вызовет подозрения. Локи на мгновение задумался. Пустые апартаменты как таковые его не привлекали, и он действительно хотел увидеть сад, хотя бы для того, чтобы найти ворота или слабые места, любой путь к побегу. «У Зверя свой план, а у меня свой», - рассуждал йотун. Он тоже передвигал фигуры по доске. Надеясь, что к свободе. - Хорошо. Покажи меня, - протянул он, насмешливо покачивая головой. Тор протянул руку. Локи усмехнулся и какое-то время пристально смотрел на мужа, прежде чем ее принять. Кожа Одинсона все еще была горячей и липкой от пота, и даже легкое прикосновение вызвало у Локи дрожь отвращения по телу. - Ты мог бы сначала помыться, - сказал он, когда они вышли с арены, - хотя, возможно, в Асгарде так принято, мыться раз в год. - Хочу сообщить, что я регулярно моюсь, - с некоторым жаром ответил Одинсон. - Ванны на нижних этажах дворца не имеют себе равных. Они наполнены естественными горячими источниками и теплые круглый год. Я бы пригласил тебя присоединиться ко мне, но сомневаюсь, что ты согласишься. Они общие. Интересно, ты бы выбрал комнату для мужчин или для женщин? - Ни то, ни другое. Сидеть в луже общей грязи? Звучит ужасно. - Я полагаю, ледяные йотунские ванны лучше? - Конечно. У меня дома есть собственная дождевая ванна в моем крыле. Она прекрасна, и рискну предположить, гораздо более гигиенична. - Была, - сказал Одинсон, его тон был безжалостным, - у тебя была собственная дождевая ванна. В том месте, где был когда-то твой дом. Самодовольная ухмылка Локи исчезла. Жестокость Зверя вернулась в самый неподходящий момент. В Йотунхейме есть поговорка: «Не говори о прошедшей весне в самую холодную зимнюю ночь». Конечно, нечестивый Одинсон проигнорировал бы такую ​​мудрость и всадил бы нож при любом удобном случае. «Не позволяй ему видеть твои слезы», - приказал себе Локи, отвернувшись. - Я не имел ввиду… - начал было Одинсон, но снова разозлился, - я стараюсь сделать твое пребывание здесь максимально комфортным. Тебе не нужно напоминать мне на каждом шагу, насколько отвратительным ты находишь мой дворец или меня самого. Я уже в курсе твоего мнения. - Конечно, - пробормотал Локи, - как глупо с моей стороны критиковать моего тюремщика. - Ты невозможен! - прищелкнул языком Тор. Он со вздохом провел Локи через ряд арок. - Мы пришли. Если у тебя есть какие-нибудь ядовитые замечания к саду, ты не стесняйся и выскажи всё. Локи огляделся вокруг, моргая от яркого солнечного света. Вокруг них были лиственные деревья и цветущие кусты, всплески цвета выходили за границы на аккуратных каменных дорожках. Среди цветов порхали бабочки, легкие, как сахарная вата. Пение птиц заполнило огромный двор. Множество придворных гуляли в красивой одежде, но продуманная планировка сада позволяла лишь мельком увидеть их между рядами, создавая ощущение уединения и покоя. Даже Локи, кипевший от ярости, видел, какое это прекрасное место. - Довольно сносно, - сказал он, пожав плечами. Зверь зарычал и потащил его по аллее. Они шли в тишине извилистыми тропами, мимо огромных зеленых кустов фантастической формы и ковров из цветов. Локи восхищался странными растениями, потому что в Йотунхейме не было такой обильной зелени, и хотя его грызло любопытство, он отказывался расспрашивать своего нежеланного спутника. Локи сомневался, что Зверюга хоть сколько-нибудь знает о ботанических чудесах. - Красиво, не правда ли? - пробормотал Одинсон, когда Локи остановился, чтобы полюбоваться цветами в форме крошечных серебряных колокольчиков. - Было бы, - сказал Локи, - если бы здесь не было одного дикаря, дышащего мне в шею, когда я пытаюсь получить удовольствие от прогулки по саду. - Да ты посмотри… Возражение было прервано появлением Хеймдалля, который, казалось, материализовался из рощи фруктовых деревьев, заложив руки за спину. - Мой принц, королевский супруг, - сказал он с маленькими поклоном каждому из них, - вы наслаждаетесь прекрасным днем? - Нет, - сказал Одинсон. - Вряд ли, - сказал Локи одновременно. Маленькая улыбка Хеймдалля не дрогнула. Он протянул руку и нашел руку Локи, и повел его в противоположном направлении. - Мне жаль это слышать, наследный принц. Возможно, вас заинтересует дерево, которое растет в центре клумбы впереди. Вы его видите? Это самое старое дерево в Асгарде, пожалуйста, взгляните. Мне нужно поговорить с моим принцем. Локи сначала хотел возразить, но все-таки согласился. Чем меньше времени он проведет рядом с Одинсоном, тем лучше. Принц-йотун прошел небольшое расстояние до корявого дерева и внимательно осмотрел его. Он потер кончиками пальцев один из его латунных листьев, удивившись, что тот теплый на ощупь. Взгляд через плечо показал, что Хеймдалль и его принц увлечены беседой, и не обращают на него внимания. Может ли у него подвернуться более удачный шанс ускользнуть и попытаться найти выход? Локи свернул по другой садовой дорожке, притворившись, что его заинтересовал маленький пруд в тени возвышающейся сосны, и продолжал идти, пока Хеймдалль и Одинсон совсем не скрылись из виду. Он попытался найти выход, но каждый путь, по которому он шел, казалось, вел его по кругу. Сад представлял собой лабиринт, и Локи, незнакомый с его устройством, не мог даже найти дорогу обратно к старому дереву, не говоря уже о том, чтобы выбраться из дворца. В конце концов он понял, что идет по тропе, параллельной той, где стоят Хеймдалль и Тор, потому что он слышал их голоса через толстую изгородь, разделявшую их. Разговор велся шепотом, но Локи все равно мог разобрать слова. - Я пытался, Хеймдалль, - сказал Одинсон, - но это безнадежно. Он меня ненавидит. Локи насторожился. Они обсуждали его. Но почему? - Конечно, он ненавидит тебя. Подумай обо всем, что он пережил. У него даже дня не было чтобы привыкнуть, - сказал Хеймдалль, - пожалуйста, Ваше Высочество, наберитесь терпения. - Как я могу быть терпеливым, когда каждый час идет против нас? - Тор застонал, и хотя Локи его не видел, он мог представить себе, как Зверь заламывает свои огромные лапы, - этот йотун колючий, как свартальвхеймская саламандра. Это никогда не сработает. Локи нахмурился. Что Одинсон имел в виду? - С таким настроем, конечно, ничего не сработает, - голос Хеймдалля был строгим, но теплым, как у учителя или родителя, - ты должен стать мягче, Тор. Не кусайся, когда наследный принц насмехается над тобой. Относись к нему с добротой. Покажи ему того принца, которым, я знаю, ты можешь быть. - Боюсь, ты веришь в меня больше, чем я. - Ты второй, которому я говорю сегодня, что моя вера не лишена смысла, а теперь иди и забери своего супруга. Он все еще восхищается Иггдрасилем? Локи застыл за живой изгородью, услышав удивленный вскрик Тора. - Я не знаю, куда он пошел. Скорее, помоги мне его найти. - Да, конечно, ты попросил слепого о помощи, - сказал Хеймдалль с сухим юмором. Локи не стал оставаться на месте, чтобы услышать ответ Тора. Было бы неправильно быть пойманным за подслушиванием. Он на цыпочках бесшумно пошел по своей тропинке и углубился в сад. Йотун задавался вопросом, почему Одинсон был так полон решимости переманить его на свою сторону? Какую помощь он мог оказать, будучи бессильным? - Наследный принц! - голос Тора гремел над живой изгородью. - Ты потерялся? «Еще недостаточно потерялся», - подумал Локи, направляясь вглубь по каменному переулку. Он скрывался за поворотами, пока полностью не ушел от Одинсона. Локи оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Зверь не идет по его пятам, и почти врезался в мраморную статую, стоявшую на небольшой поляне. Он остановился в последний момент и уставился на фигуру. Статуя изображала женщину в асгардианском платье, высокую, широкую, с мускулистой рукой, вытянутой в приглашающем жесте. Ее длинные волосы были собраны в косу и ниспадали на каменные плечи. Но именно лицо привлекло внимание Локи своей сильной челюстью и полным ртом. Он знал это лицо. Это была женщина, которую он видел во сне, та, которая стояла на краю пропасти, глядя на его родной мир. - Вот ты где! - Одинсон вылетел из лабиринта на поляну, он был очень разгневан, - я звал тебя, разве ты не слышал? А потом Тор замолчал и замер. Локи повернулся, чтобы посмотреть на него. Одинсон смотрел на статую с непонятными эмоциями на его покрытом шерстью лице, и там уже не было гнева. Если бы Локи знал его лучше, он бы назвал это печалью. - Кто она? - спросил принц-йотун. Странный взгляд Тора с некоторым удивлением переместился на него, как будто Одинсон на мгновение совершенно забыл о своем супруге. - Она была моей матерью, - тяжело сглотнув, ответил Тор. Локи не знал, как еще спросить об этом, и поэтому сказал мягким голосом: - Была? - по коже побежали мурашки от мысли, что его посетил призрак. - Она умерла. Много лет назад, - Одинсон посмотрел в землю, его челюсть подрагивала. - Простите меня, наследный принц. Я не часто бываю в этой части сада. Скучать по ней ужасно, но увидеть ее это ее подобно… Локи, которому не привыкать к утрате, почувствовал, как маленькое зернышко жалости просыпается в его груди. - Мы можем пойти куда-нибудь еще, - предложил он. Тор посмотрел на него с глубокой благодарностью, согревающей его ледяные голубые глаза, но покачал головой. - Нет, я должен немного задержаться. Прошло слишком много времени с тех пор, как я последний раз был здесь. Он подошел к небольшой каменной скамейке, установленной в тени деревьев, и сел там, положив руки на колени и глядя на статую. Локи неловко стоял между Тором и вырезом в изгороди, который являлся выходом. «Наверное, было бы вежливо уйти, - подумал он, - но опять же, вежливость такая непростая вещь в этой стране». Одинсон принял решение за него. - Ты присядешь со мной? - спросил он и в приглашении похлопал рядом с собой. - Я не против, - сказал Локи и изящно сел на прохладный камень. Он долгие минуты смотрел на статую женщины, прослеживая глазами форму ее лица. - Ты выглядишь так же, как она, - сказал он внезапно, не задумываясь. - Да, - Тор потер ладони, - отец всегда так говорил. Я унаследовал ее волосы, ее глаза, ее силу тела… Хотел бы я, чтоб у меня была ее сила воли, но у меня ее нет. - Что ты имеешь в виду? - заинтриговано вскинул голову Локи. - Моя мать, Фригга, - кивнул Одинсон на статую, - была лучшей женщиной, которую я когда-либо знал. Она была принцессой Ванахейма до того, как вышла замуж за моего отца, и она всю жизнь изучала магические искусства. Она была проницательна, талантлива во многом. Она бы тебе понравилась. Мысли в голове Локи уже закружились. Если эта дама обладала магией, возможно, он действительно видел ее призрак. Для магов было обычным делом использовать заклинания, позволяющие им говорить из-за завесы. Эта Фригга могла такое сделать. - Что с ней случилось? - спросил Локи. - Хороший вопрос, - пробормотал Тор, затем покачал головой. - Я до сих пор точно не знаю. Однажды она уехала на охоту в Мидгард - она ​​любила охоту и любила этот мир, - а когда наступила ночь, ее слуги вернулись во дворец, крича от ужаса. Я в тот вечер был глубоко пьян, когда услышал, что она увязла в болоте и утонула. Одинсон закрыл лицо руками и теперь говорил в приглушенные ладони. - Я подумал, что это дурной сон, ведь я только что видел ее за завтраком. Отец был вне себя, застыл, как эта самая статуя. Я пришел в ярость. Моя сестра пыталась меня успокоить. Она сказала, что болота в Мидгарде могут быть опасны, и что это была случайность, а не какой-то гнусный заговор смертных, живущих там. Ее слова были ядом для моего разбитого сердца. По спине Локи пробежал холодок. Он каким-то образом знал, к чему приведет история, но все же спросил: - Что ты сделал? - Я повел себя как глупый мальчишка, - сказал Тор. Он опустил руки и повесил голову, - я отправился в Мидгард и сровнял с землей город в поисках убийц моей матери. Локи смотрел и не понимал. Как мог один асгардец, даже такой сильный, как этот, разрушить целый город? Тор поймал его взгляд и понял вопрос. - Ты помнишь, как отец назвал меня богом Грома во время нашей свадьбы? Когда-то это было больше, чем титул. У меня была сила управлять небом и использовать молнии как свое собственное оружие. - Но больше нет? - прохрипел Локи. Было нетрудно представить, как Одинсон, немного моложе чем сейчас, но гораздо более могущественный, вызывает бурю и убивает всех, кто стоит на его пути. Ему ответил усталый кивок. - Когда отец очнулся от ступора и увидел, что я натворил, что я нанес ужасный вред людям, которые поклонялись моей семье как богам, он решил, что я должен быть наказан. Я был проклят, а мой гром забрали у меня. Если бы я обладал хоть половиной силы воли моей матери, я бы справился с отчаянием, и не страдал бы сейчас от бессилия. Значит, Зверюга тоже ограничен в своих способностях, связан магией. Их положение снова оказалось схожим. Локи покачал головой, чтобы прояснить это. - Зачем ты мне все это рассказываешь? - Ты умный, - сказал Тор, - ты бы узнал правду достаточно скоро. И в любом случае ты заслуживаешь знать, на ком тебя заставили жениться. Я бы хотел, чтобы всего этого не случилось, наследный принц. Правда. Локи задумался. Один секрет раскрыт, но еще многие ответы скрыты. Почему Одинсон упорно обнажает свою душу? И по какой причине он желает дружбы с пленным йотуном? - Я никогда не знал своей матери, - сказал Локи, кивая мраморной Фригге. Кусочек информации произвел желаемый эффект. Светлые брови Тора поднялись, когда он посмотрел на Локи. - Мне очень жаль. Я не знал. И болтаю тут… - Все в порядке, - Локи пожал плечами, - я не мог оплакивать того, кого никогда не знал. Одинсон, казалось, изо всех сил пытался найти подобрать подходящие слова. - Твой народ… вы не называете своих родителей отцами и матерями, верно? Значит, твоя мать была..? - Да, мои родители Лафей и высокопоставленный воин по имени Лмир, который породил меня. Как только я родился, стало понятно, что что-то не так. Я был маленьким с самого начала, - Локи запрокинул голову и наблюдал, как особенно мелодичная певчая птица кружит по небу, - Лмир умер вскоре после этого. - При родах? - спросил Тор. - Нет, - сказал Локи, - согласно рассказам, он бросил на меня один взгляд, на ужасное маленькое существо, которое он выносил и породил, и ушел в бесплодные ледяные равнины, чтобы умереть. Мой отец пощадил мою жизнь, но только потому, что он не мог уничтожить последнее, что осталось от его храброго и красивого любимого. Мой народ считает, что правитель был очень привязан к своему любовнику. Что ты теперь думаешь? - Я не могу сказать ни слова против обычаев твоего народа, - сказал Тор, медленно и осторожно, как будто знал, что его проверяют. - В Йотунхейме есть много чего я не понимаю. Но я знаю, что ты не просил родиться, и никак не виноват в своей малости, и… Мысль о том, что невинного младенца могут презирать за это, я признаю, это причиняет мне боль. Когда-нибудь, если норны будут благосклонны, у меня будут собственные дети, и независимо от их размера, вида или силы, я буду их любить. «А их цвет, - подумал Локи, - что насчет этого?» Колкость Хелы на вчерашней церемонии эхом отозвалась в его памяти. Локи не стал спрашивать о таком, потому что не хотел слышать ответ, который наверняка разочаровал бы его. Во всяком случае, он не будет рожать ребенка; их уловка позаботилась об этом. Так какое это имеет значение? Тор смотрел на йотуна, наблюдая за его лицом. Рука Одинсона двинулась от своего места на каменной скамье на несколько дюймов, и его мизинец коснулся пальца Локи. От прикосновения воздух не удержался в легких Локи. - Я знаю, что ты очень маленький по размеру твоего народа, но в моих глазах ты идеального размера, - мягко сказал Тор. Пламенный багровый взгляд мгновенно обратился к Зверю, потому что Локи было все равно, каким его видит Одинсон. Тор, увидев свою ошибку, поспешил добавить: - Не потому что твой размер совпадает с моим, а потому что ты такой, и я не понимаю, как… Как это может быть неправильно? Локи сидел совершенно неподвижно, глядя на Одинсона. Он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил то, что он хотел услышать всю свою жизнь, и не знал, что ответить. Часть его желала верить этим словам, но другая часть - более практичная часть - не доверяла никому. «Наверное, это какая-то уловка, - подумал Локи, - какой-то низкий обман, заставивший столь желанные слова вылететь из этого ужасного рта». И поэтому он промолчал. Тор наблюдал за своим мужем-йотуном в тишине, прежде чем со вздохом убрал руку. - Извини, я не понимаю, что говорю. Не слушай меня, у меня нет такого острого языка как у тебя, и смысл моих слов часто путается, - поднялся на ноги Одинсон. - Ты что-нибудь ел сегодня? Полуденный обед должен быть подан в ближайшее время, если хочешь, можем пойти. - Что ж, - сказал Локи, моргая, - я голоден. Он пропустил завтрак и, конечно же, не ел на пиру накануне вечером. Неудивительно, что у него кружилась голова. Голод делал его слабым. Тор протянул руку, чтобы помочь Локи подняться, но Локи, увидев это, отклонил ее. - В этом нет необходимости, - сказал он, вставая со скамейки без посторонней помощи. - В любом случае, сейчас никто на нас не смотрит. - Как верно подмечено, наследный принц, - тихо сказал Тор.