Увидеть Гарри

Первый урок Гарри Поттера по зельям был… интересным. Профессор Снейп продемонстрировал явную неприязнь к Гарри, но была аномалия: ту, которую Гарри обязательно выяснит. Он проверил свои факты и много раз обдумывал этот момент. Теперь он противостоит профессору. Гарри хотел знать, почему он так сильно его ненавидит, он также хотел знать, в чем секрет профессора. Ему еще нужно было подготовиться к встрече, в конце концов, профессор Снейп был страшным человеком. Он удостоверился, что его форма была глаженной — нет смысла терять больше очков, чем он должен был -, натянул сумку на плечо и схватил свое, теперь уже позднее, домашнее задание по зельям. Он выбрался из Гриффиндорской башни в одиночку, и каждый шаг ближе к подземельям был более пугающим, чем предыдущий. Гарри постоял перед дверью кабинета профессора Снейпа несколько минут, прежде чем набрался храбрости и постучал. Он сказал себе: — Ты можешь просто сдать домашнюю работу и сбежать, как трус-. Гарри не собирался отступать, он не был трусом. Он постучал и через несколько секунд услышал низкий низкий гул голоса профессора Снейпа. — Заходи. Гарри остановился, просматривая детали в последний раз, прежде чем схватить холодную металлическую ручку и повернуть ее, толкнув дверь. В кабинете было темно, как в классе зелий. Там был только письменный стол и стены с книжными полками. Это была небольшая комнатка, мрачная, освещенная лишь несколькими свечами и без окон. Профессор Снейп сидел за своим большим столом из черного дерева, склонив голову над грудой пергамента, а длинное черное перо в руке яростно царапало. Он не поднял глаз, когда Гарри подошел к столу, не реагировал и тогда, когда жуткую тишину нарушил выдвигающийся стул перед его столом. Гарри сел и подождал, пока снова воцарится тишина. — Выкладывай, Поттер, — сказал Северус, наконец нарушив тишину. — Я хотел поговорить с вами, сэр… — Гарри порылся в сумке, вытаскивая очень изношенный кусок пергамента. Прокашлявшись, он продолжил: — Я хотел поговорить с вами о том, что вы сказали в классе… Как только слова были сказаны, снова воцарилась тишина. Профессор Снейп вернулся к работе. — Вы планировали продолжить этот разговор? — спросил он. -Вы задали мне вопрос, сэр, — начал Гарри. — Что я получу, если добавлю измельченный корень асфоделя в настой полыни… -Дать мне ответ сейчас, после того, как я его тебе рассказал? Это не очень впечатляет, Поттер. -У меня другой ответ, профессор, — сглотнул Гарри. Он приблизился к теме гораздо быстрее, чем предполагал. -Есть только один ответ. — профессор Снейп поднял глаза, его лицо было равнодушным, даже холодным. -Итак, если это все, вы можете передать свое эссе, а меня предоставить моей работе. Затем темный профессор снова склонил голову, вытащил новое эссе, и его длинное черное перо снова принялось царапать. В комнате царила атмосфера завершенности, но Гарри не собирался сдаваться. -Знаете ли вы, что Асфодель — это разновидность Лилии? Тогда ваш вопрос имеет очень конкретное значение: «мои сожаления последуют за вами в могилу». Мою маму звали Лили. Полынь — символ горечи и печали, поэтому, если бы я объединил эти две вещи, вы сказали бы: «Я горько сожалею о смерти Лили». Гарри перевел дыхание и смотрел, как смуглый мужчина застыл на месте. Гарри наблюдал, как мастер зелий Хогвартса был напряжён, его дыхание было затруднено, а голова опущена, темные локоны скрывали его лицо. — По сути, это было первое, что ты мне сказал, — продолжил Гарри, чувствуя себя немного смелее. — Я могу сказать, что ты меня не любишь, я могу сказать, как ты злишься каждый раз, когда разговариваешь со мной. Ты был зол, когда ты задавал мне этот вопрос, но он был другим, так что не лги мне. Ты был зол, но за этим вы не могли вынести этих слов, там было и сожаление… Профессор по-прежнему не двигался и не поднимал глаз. Гарри продолжал говорить. — Мне всю жизнь лгали, поэтому я могу сказать, когда это происходит. Я наблюдаю за людьми, потому что моя тетя не разрешает им говорить со мной. Я научился читать людей. Я знаю, что вы можете лгать, и я знаю, что у тебя это хорошо получается. Пожалуйста, не надо. Я знаю, что ты знал ее… — голос Гарри дрогнул на последнем слове, спиралевидные эмоции начали разворачиваться, прорываясь и заставляя слезы капать. — Я знаю, что ты знал мою маму, — повторил Гарри. -Пожалуйста, я просто хочу знать о ней, может быть, у вас есть ее фотография? — Гарри почти умолял. Темный профессор наконец двинулся. Он поднял глаза, и его лицо было жестким, злым и неподвижным. Выражение лица испугало Гарри, сказав, что он не получит здесь то, что искал. -Как ты посмел, — начал он. -Ты думаешь, ты можешь прийти сюда и заглянуть в мою личную жизнь? Ты… — Нет! — прервал его Гарри, крича на теперь уже шокированного профессора. — Если бы ты хоть сколько-нибудь заботился о ней, ты бы сказал ее единственному сыну, о котором она не могла заботиться, ты бы рассказал мне о ней?! Вот что она сделала бы?! Если вы скучаете по ней, если вам действительно жаль, что она ушла, вы поступите правильно! Ты поступишь с ней правильно, сказав мне что-нибудь, позволив мне увидеть ее, хотя бы один раз! — заорал Гарри, слезы потекли хрипло. -Я не знаю, откуда у вас эта безумная идея, — начал он, пытаясь вести себя гораздо спокойнее, но профессор Снейп явно был потрясен. — Не лги! Это не совпадение, что это значит, и ты сказал это мне. — И вы уверены, что это истинное значение моего вопроса? — спросил профессор, глядя на Гарри. -Да, я провожу слишком много времени на улице, ничего не делая, я читаю книги по садоводству моей тети Петунии, — сказал Гарри менее злым и более обиженным тоном. — Я пошел в библиотеку и дважды проверил, — выплюнул Гарри. Профессор Снейп теперь выглядел гораздо менее сердитым, более потрясенным. Шок прошел, и то, что пришло, выглядело как покорное признание, но того, чего Гарри не знал. — Вы действительно знали ее, не так ли? — умоляюще спросил Гарри. -Да, — ответил он, прекращая борьбу. — Не хочу об этом говорить. -Моя тетя никогда ничего не рассказывала мне о моих родителях, по крайней мере, ничего хорошего. Можете ли вы хотя бы рассказать мне, что вы помните, пожалуйста? — Гарри взглянул на профессора, его глаза стали более яркими, чем раньше, когда слезы собрались, ожидая, чтобы упасть. — Я просто хочу знать, какой она была. Профессор встал и возвышался над Гарри и столом, его объемные черные мантии создавали устрашающий силуэт. На этот раз, однако, он не повелевал Гарри, а просто копался в большом книжном шкафу позади него, пока не вытащил старую потрепанную деревянную коробку. -Она тоже никогда не принимала отрицательного ответа, — ответил он тихим голосом. Это был тон, который Гарри никогда раньше не слышал от мужчины, почти нежный. -Когда я впервые тебя осадил в классе, ты был очень дерзким, как твой отец! Просто чтобы ты знал, это не комплимент. Я не люблю его и отказываюсь говорить о нем. Он сел перед Гарри и, глубоко вздохнув, открыл деревянную коробку. -Вы когда-то были влюблены в нее? Вот почему вы не любите меня или моего отца? — нетерпеливо спросил Гарри, почти забыв, с кем разговаривает, его единственная забота заключалась в информации, которую он внимал. -Я и твоя мать были друзьями долгое время. Это все, что тебе нужно знать. Мы не были друзьями, когда уезжали из Хогвартса. Больше я не скажу! Ты не узнаешь о моей жизни. Я расскажу тебе, какой она была, Мерлин знает, что Петуния тебе не расскажет. — Вы знали тетю Петунью? — ошеломленно спросил он. -Она была ужасным злобным ребенком, и я не удивлен, что она ужасна и злобна по отношению к тебе. Она так ревновала к твоей матери и ее дару. -Ревнивала? Но тетя Петуния ненавидит магию! Она заперла меня в чулане на неделю, потому что я однажды случайно применил магию. То есть, я не знал, что это магия, она никогда мне об этом ничего не рассказывала! — Почему вы все время упоминаете чулан? — спросил он, перебирая куски пергамента и фотографии в своей маленькой коробочке. -Да мне не нужно оставаться в чулане сейчас, с тех пор, как пришло первое письмо из Хогвартса! — Гарри ухмыльнулся. — Вы жили в чулане? — уточнил он снова, теперь у него в руках было несколько картинок. Его внимание было сосредоточено на фотографиях, он держал их так деликатно, как будто они могли спонтанно воспламениться. В его глазах было отвращение, как будто он, возможно, никогда не увидит их снова, если передаст их, и это, возможно, было худшим, что он мог вообразить. -Да, теперь у меня вторая спальня Дадли! Там больше книг, я почти уверен, что Дадли не умеет читать, — хихикая, сказал Гарри. -Вы рассказывали кому-нибудь, что живете в чулане? Это не то, что обычно разрешают власти, маглы или маги. -Я пытался, но как-то ничего не вышло. Множество учителей обещали, а потом было такое впечатление, что они даже не вспомнили. Это было странно. Профессор нахмурился и передал несколько небольших фотографий. -Она была самым добрым человеком в мире. Так снисходительна, — немного закурил он, маскируя это, прочистив горло. -Она тоже была умна и очень хорошо разбиралась в зельях. — В самом деле? Я с нетерпением ждал зелий. Больше всего… — Я все испортил, не так ли? — спросил он, в его голосе было такое чувство, будто он сожалеет об этом, но Гарри не мог представить себе, что профессор Снейп сожалеет о чем-либо. -Когда ты отругал меня… — пробормотал Гарри и замолчал. -Вы делали довольно прилежные записи, — закончил профессор Снейп. -Да, а потом ты заставил меня почувствовать себя глупо. — он посмотрел на мастера зелий с вызовом в глазах. — Это отталкивает ребенка, знаете ли. — Да, я знаю. — Ты хочешь ненавидеть меня, не так ли? — спросил Гарри, зная ответ. -Да, это намного проще. Если бы я связал тебя с твоей матерью, мне было бы очень трудно. Связать тебя с твоим отцом легче, ненависть гораздо менее болезненна, чем сожаление. Гарри смущенно посмотрел на него. -Вы усложняете задачу-, — продолжил он. -Сфотографируй вопросы, может, поговорим о ней в другой раз. Гарри знал, что это значило. Он собирал фотографии, обращаясь с ними так же деликатно, как и профессор. Он поместил их в свой учебник по зельям и, наконец, положил последнее — домашнее задание на стол. Когда он подошел к двери, профессор снова заговорил: -Ты заслуживаешь гораздо большего, чем чулан, Гарри.