Твой голос — моё спасение

      Заваривая еще одну чашку любимого чая, заодно, я захватил из холодильника очередную бутылку воды и закинул в себя пару помидорок черри, на ходу пробежав глазами по уведомлениям на телефоне, не особо в них вчитываясь. Все мое внимание сейчас было сосредоточено на вечерней игре с ребятами, в которой я, конечно же, лидировал. Очередной уровень игры был пройден и перед глазами уже маячила сладкая финишная прямая к получению нового достижения и открытию бонусного оружия, лишь придавая обороты внутреннему азарту.       Ставя чашку на стол, отложив телефон чуть дальше мышки, я надел наушники, возвращаясь к конференции с парнями. Начиная новый уровень, переговариваясь с ребятами, обсуждая стратегию поведения, кто-кого будет прикрывать, я почувствовал настойчивую вибрацию на столе. «Маша, ну нет. Я потом с тобой поговорю.» — пролетело в мыслях, но, почему-то, я все же любопытно метнул взгляд в сторону телефона, тут же замирая, забываясь, где я нахожусь и что вообще делаю. — Парни, мне срочно надо выйти, позже продолжим. — отключая звук, тут же снимая наушники, не дожидаясь их ответа, я подхватил телефон, моментально снимая вызов.       Наверное, у каждого из нас есть человек, на звонок которого, ты ответишь в любое время дня и ночи, в любом состоянии, в любой ситуации. Человек, к которому ты сорвешься даже среди ночи, где бы ты ни находился и чем бы ни был занят. Человек, звонок которого, ты можешь ждать всю жизнь, с условием, что однажды он всё же раздастся. Нет, точно. У каждого он есть.

Я не видел эту чертову надпись с твоим именем на входящем примерно девять месяцев.

Я не слышал твой голос почти столько же, стараясь забыть его, но черти в голове размышляли иначе.

      И я бы тысячу, сотни тысяч раз позвонил за это время, но только все попытки разбивались о огромную, бетонную стену коротких гудков, сообщая мне о том, что я наивный болван. Линия была всегда занята, и я в конце концов догадался, что для меня она не освободится уже никогда. Но, всё равно, каждый раз, когда я набирал твой номер, я несколько секунд верил, что вот-вот всё же услышу твой голос… «Пользователь внес Вас в черный список.» — громко транслировал WhatsApp в нашем диалоге. «Данный вид связи недоступен для абонента.» — отвечала женщина-робот в трубке, вместо твоего теплого голоса. «Сообщение не было доставлено. Попробуйте еще раз.» — приходило в ответ на любые смски. «Этот пользователь не опубликовал ни одного видео.» — злостно обманывал меня тик-ток, при поиске твоего профиля. «last seen recently.» — сообщал телеграм, больше не показывая мне даже твою фотографию. «Невозможно найти этого пользователя.» — отвечал инстаграм на любой запрос о тебе.       И я уже заебался безрезультатно пытаться каким-либо образом связаться с тобой. Ты не хотела. Ты не хотела меня видеть, слышать, как-либо контактировать почти девять чертовых месяцев.

А сейчас? Что же вдруг изменилось сейчас?

      Сейчас я вижу твой номер на входящем вызове и по коже вновь бегут мурашки, ровно, как и девять-десять-двенадцать и больше месяцев назад. Какие-то бедные, недобитые эндорфины вновь забегали в черепной коробке, поднимая на уши всех успокоившихся тараканов, заставляя мозг так реагировать на одно лишь твоё имя. Во рту моментально пересохло, глаза нервно забегали, а на губах возникла идиотская улыбка.

Черт, Егор, ты неисправим. Ты просто катастрофический придурок.

— Алло? — не очень уверенно произнес я, нервно сглатывая возникший в горле комок, плотно закрывая за собой дверь в комнату, проходя в гостиную, садясь на край дивана и опустив свой взгляд в пол. В трубке было слышно лишь рваное дыхание и тишина в ответ. Неужели, случайно? — Привет? — добавил я, решая попытать удачу, раз уж так всё же случилось, прислушиваясь к звукам на фоне. — Привет… ты…можешь говорить сейчас? — негромко, с паузами, умоляюще раздалось расстроенным голосочком на той стороне невидимого провода, после чего девушка шумно вздохнула. Услышав ее голос, по коже побежал холодок наперегонки с мурашками, заставляя меня передернуть плечами.

Господи, как же давно я тебя не слышал. Могу, моя родная, конечно, могу.

Для тебя я, кажется, могу вообще всё.

И в лепешку расшибиться, абсолютно забывая о какой-либо существующей гордости.

— Могу. Что-то…случилось? — нахмурившись, спросил я, тут же меняясь в эмоциях, даже не зная, что вообще я должен говорить. Я не понимал, что вообще происходит. Меня резко кинуло в жар и в холод одновременно, заставляя внутри все в панике замереть, а голова моментально закружилась от одной лишь её фразы. — Валя? — И да, и нет. — скрывая за смешком очень нервный, прерывистый вздох, произнесла девушка уже очень трясущимся голосом, держась явно из последних сил. — Я не знаю, … наверное, это, вообще глупый поступок, но… — девушка прервалась, очевидно — уже глуша всхлипы, делая пару размеренных вдохов. Я слишком хорошо ее выучил, чтобы не понимать, что она на грани. — Почему ты плачешь? Что произошло? — спросил я, облизывая губы и нервно бегая взглядом по комнате, внимательно вслушиваясь в сбивчивое дыхание девушки. Всех богов я мысленно молил, лишь бы она сейчас не повесила трубку. — Где ты? — Я… нет, я не плачу. — нервно хихикая, шмыгнув носом, негромко ответила она, рвано выдыхая через рот, лишь подтверждая мою догадку. — Я дома, в ванной вот…сижу. — горько всхлипнув, произнесла она дрожащим голосом, едва не срываясь на плач, шумно втягивая воздух.

Маленькая, моя маленькая девочка…мое сердце к чертям сжималось от боли, слыша сейчас её слова, её расстроенный голос и плач.

— Валь, … ну я же слышу. Что случилось? — я попытался вытащить из нее хоть какую-то информацию, а в душе вовсю нарастала вспыхнувшая тревога, рисуя в голове жуткие сценарии. — Тебя кто-то обидел? — предположил я, смотря в окно, куда-то сквозь пространство. — Никто не обидел. — дрожащим голосом нервно хихикая в трубку, шмыгнув носом, ответила она. — Вернее, я сама себя и обидела. — Так, … я могу чем-то помочь тебе? — взволнованно произнес я, не узнавая сейчас тон своего же голоса. — Не плачь только, слышишь? — вышагивая по центру гостиной, крепко прижимая телефон к уху, я вслушивался в ее дыхание на другой стороне провода. — Поговори со мной, — с такой невероятной надеждой в голосе произнесла девушка, что я чуть не задохнулся от услышанного. — Пожалуйста. Просто поговори со мной. — дрожащим голосом негромко добавила она, старательно разделяя слова между собой, пытаясь дышать ровнее, но всё же предательски приглушенно всхлипывая. — Хорошо. — тут же быстро ответил я, соглашаясь, бегая взглядом по помещению и потирая лоб пальцами. — Хорошо, я говорю с тобой. — максимально спокойно произнес я, пытаясь на ходу придумать хоть какой-то план фраз и действий. — Слышишь? Я здесь. — медленно складывая в голове какую-то совсем страшную картинку, я не на шутку начал переживать.

Ванная… она плачет… звонок мне. Черт!

— Валь? Валя?! — резко позвав ее, слыша судорожные, нескрываемые всхлипы и плач, в мою память врезались картинки жуткого прошлого, отчего по спине мгновенно пробежал холодок. — М? — шмыгая носом, Валя часто-часто дышала через рот, отчаянно, безрезультатно пытаясь скрыть горький плач, вероятно, зажимая рот ладошкой. — Черт, Валя! Что ты делаешь в ванной? — испуганно задал я вопрос, боясь услышать ответ на него, обреченно прикрывая глаза в тот момент, когда девушка еще громче расплакалась в трубку, часто всхлипывая. — Ты снова режешься? — с нескрываемой паникой в голосе спросил я, моля Вселенную изо всех сил, чтобы Валя ответила отрицательно. — Пожалуйста, Валя, остановись сейчас же! Послушай меня… Валюш. — сжимая зубы до боли в челюсти, часто моргая, процедил я, изо всех сил удерживая голос, чтобы говорить спокойнее. Чтобы не напугать ее, чтобы не сделать ещё хуже. — Черт! Брось всё, прошу тебя! — Я не режусь, Егор… правда. Я же, я же обещала тебе? — срывающимся, севшим голоском пролепетала Валя, пытаясь безрезультатно совладать с всхлипами и плачем. — Я ничего не делала, честно. Просто… просто сижу здесь. — заверяла меня девушка, совсем тяжело дыша в трубку. — Я ничего не понимаю. — честно признался я, пожимая плечами и шумно вздыхая, поднимая глаза в потолок. — Что стряслось, Валь? Почему ты плачешь? — Мне сложно. Очень сложно, Егор. — заплетающимся языком отвечала девушка, делая глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться и продолжила. — Я не могу. Не могу так. — Как «так»? — осторожно спросил я, внимательно вслушиваясь в ее слова, отчего-то очень сильно переживая. — Просто мне так обидно сейчас стало… мне так больно, что у нас всё так вышло, Егор. — произнесла девушка каким-то совсем подозрительно-странным голосом, вызывая у меня лишь одно подозрение. — Сколько ты выпила? — пропуская её слова мимо ушей, понимая, что в ней говорят, вероятно, лишь пьяные, заглушенные когда-то эмоции, спросил я, вздыхая. — Ты точно дома, или тебя откуда-то забрать? — Я ничего не пила. — шепотом произнесла она, срываясь на всхлип, горько плача. — Почему, … почему ты всегда думаешь обо мне только самое плохое? — сдавлено произнесла девушка, вызывая у меня всплеск, бурю эмоций, которые совершенно не поддавались контролю. — Блять. — несдержанно выдохнул я, ощущая, как ситуация абсолютно выходит из-под контроля. — Я не слышал тебя девять ебаных месяцев! И все эти месяцы тебе было абсолютно похуй на все, что происходило! Когда я никаким образом не мог с тобой пересечься и поговорить по-человечески, потому что я оказываюсь внезапно в блоке абсолютно во всех известных и неизвестных соцсетях! Когда ты рушила все мои надежды на какое-либо примирение, когда происходила вся эта хуйня в историях… а теперь? Теперь ты звонишь и рыдаешь в трубку. После стольких месяцев равнодушного молчания? — чуть повышая голос, нервно усмехаясь, качая головой и уже не слыша сам себя, на одном дыхании произносил я всё то, что так долго больно сидело внутри меня. — А у меня? У меня сейчас сердце остановится, Валя! Когда я столько времени пытался тебя отпустить, ты поступаешь так? Черт, когда же ты успела стать такой жестокой эгоисткой? Я думаю о тебе только плохое, говоришь? — последний вопрос я спросил скорее себя, нежели её, рассуждая вслух. По частому, сбивчивому дыханию на обратной стороне невидимого провода понимая, что Валя это всё слушает. — Ты у меня не выходишь из головы все это время! Я думаю о тебе двадцать пять часов в сутки, Валя! Потому что я любил тебя! Так сильно, как никого и никогда! Но ты, … ты предпочла вильнуть хвостом и равнодушно послать меня нахуй вместе с моей любовью, Валя! И после всего этого, вот так, глубокой ночью, вдруг плачешь и просишь поговорить? Серьезно, блять?! Уж извини, но единственное, о чем я мог здесь подумать и подумал — что ты нахерачилась до одурения, раз уж твоя рука вдруг позволила тебе набрать столь ненавистный для тебя контакт! — нервно выкрикнул я, окончательно разрываясь от эмоций, словно слетая с американской горки без тормозов. Виски пульсировали, кажется, намереваясь пробить мне голову. Я обессиленно присел на край дивана, вытягивая ноги. — Я поняла тебя. Прости, мне не стоило тебя беспокоить. Тем более ночью. Правда… не стоило этого делать. — судорожно вздыхая, после паузы, быстро отвечала девушка сквозь зубы, шмыгая носом, явно скрывая огромную истерику. — Забудь… извини еще раз. Доброй ночи. — практически шепотом добавила она, шумно всхлипывая в трубку.

Черт, какой же идиот! Идиот! И нахера ты ей все это высказал?

— Стоять! — прикрикнул я, моментально приходя в себя, не позволяя ей повесить трубку. — Валя! Стой же ты! — потирая лицо свободной рукой, я материл всё на свете за несдержанность в её сторону. — Блять, дебил. — слыша резкие гудки на том конце провода, проматерился я, понимая, что натворил.        Едва не запустив телефон в стену, я до боли сжал руку в кулак, мгновенно набирая назад сброшенный девушкой вызов, обеспокоенно молясь, чтобы она не сбросила и не успела меня еще раз заблокировать. — Ну, … что? — чуть помедлив, но всё же отвечая, тихо, совсем убито произнесла она безжизненным тоном. — Я же услышала тебя. Если ты считаешь, что ты недостаточно сказал, то… — Пожалуйста, выслушай меня. — выдохнул я, закрывая глаза, ощущая, как часто и больно стучит сердце в груди. Пульсация подкатила к горлу и вискам, отдаваясь оглушающими звуками и стуком в голове. — Прошу тебя. И потом можешь заблокировать меня обратно. Просто — дай мне сказать. — Я… слушаю. — выдохнула она дрожащим голосом. — Больше всего на свете я не хотел тебя обидеть. Пойми меня, … я реально, … я правда в шоке. — честно выдохнул я, вновь теряясь в мыслях. — Да, блять, … я просто в ахуе, честно говоря, Валя! Я не слышал тебя столько времени и… этот звонок… — я задыхался в собственных мыслях и словах, не в силах собрать их в сформированное предложение. — Твою мать, почему же так сложно-то, а? — я поднял глаза в потолок, свободной рукой потирая глаза, делая глубокий вздох, пытаясь найти хоть какие-то понятные сейчас слова. — Прости меня! Ну идиот я, ты же сама знаешь… — произнес я, слыша, как она вновь заходится плачем. — Валюш, что я могу сделать? Как мне помочь тебе? Пожалуйста, не плачь. — Мне безумно больно, Егор. — шепнула девушка, подавляя всхлип. — Мне так больно, что я тогда всё испортила. Весь наш с тобой мир. Своими чертовыми страхами. — сквозь слезы шептала Валя, шмыгая носом. — Как бы я не старалась, … у меня не выходит, понимаешь? Не получается ничего… — Валя… — нервно выдохнул я, бегая взглядом по стене напротив. В голове было пусто. — Я так… я так скучаю по тебе, … по нам с тобой. По тому, что у нас когда-то было. — сбивчиво произносит она, не скрываемо плача, отчего моё сердце больно сжимается, едва не накрывая меня с головой. В ушах зазвенело так громко, но я, как завороженный, слушал её, не смея перебивать. — Я не могу без тебя, Егор. Я пыталась, заставляла себя, но я не могу. — Валюша, маленькая моя… — начал я, с полки стягивая подвеску с розой, рассматривая её, словно впервые, ощущая, как она фантомно нагревается в руках. — Не говори так, прошу тебя. Пожалуйста, не говори. — перебивает Валя, плача, громко всхлипывая и включает воду на фоне. — Это делает мне очень-очень больно… потому что… — Солнышко, да дослушай ты меня… — произношу я, зажимая в руке эту гребаную розу, ощущая, как меня с головой накрывает паническая атака. Я же тоже не железный! У меня тоже есть чувства и закончившиеся нервы тоже есть, блять! — Я слушаю. — коротко отвечает она, пытаясь говорить ровнее и делает глубокий вдох, втягивая губами воздух. — Моя девочка, … сколько же гребанных стихийных бедствий в твоей голове происходит? Тогда… тогда тебе было так плохо, … и я искренне надеялся, что без меня станет проще. Что тебя отпустят все дурные мысли, и ты станешь свободнее, счастливее. Без этих сраных скандалов, без обязательств и своих мыслей… — крепко держа в руке подвеску, ощущая, как детали бутона впиваются в ладонь, говорил я с грустной усмешкой. — Если бы ты только знала, малышка, сколько раз я просил Всевышнего забрать твою боль… сколько раз я просил, чтобы ты не плакала, чтобы не переживала, чтобы тебя быстрее отпустило, чтобы тебе скорее стало легче. — я прикрыл глаза, быстрой лентой вспоминая эти моменты, когда я сам загибался от боли, сжигая себя реальностью, но изо всех сил просил Вселенную помочь ей, … облегчить её страдания. Пусть я, но не она. — Валюша, котёнок, не плачь, прошу тебя. Слышишь меня? — добавил я, слыша её горькие всхлипы и отчаянный плач в трубку. — Маленькая моя девочка… — Я знаю, что я сама виновата во всем. Что я сама всё испортила тогда, Егор. Но я клянусь тебе, … не было дня, ни одного дня не было, чтобы я не пожалела о том, что мои страхи и влияние Заира тогда перевесили. — продолжала плакать девушка, говоря дрожащим голосом. — Я всё знаю. Я знаю, что причинила тебе боль и я не оправдываю себя. Я причиняла тебе боль много раз, делая этот безразличный вид. Но не потому, что мне всё равно… Это были тщетные попытки отгородиться, чтобы спрятаться. Только не от тебя, а от боли. Я опрометчиво думала, если сбежать от тебя, то меня не догонит и боль, не догонит это ощущение, но… от себя не убежишь, черт возьми, я сама в этом убедилась. — шмыгая носом, болезненно усмехаясь, говорила девушка. — И ты прав. В моей голове творятся какие-то стихийные бедствия. Иначе я не могу объяснить мотив всех действий, да даже этого звонка. Знаешь, я… я не прошу у тебя ничего, правда. У меня просто не хватит смелости и наглости даже подумать о чём-то ещё. Я просто хочу, чтобы ты знал, что… что я безумно жалею об этом. С самого того дня, когда я ушла. Я помню, ты много раз говорил, что в отношениях никогда не чувствовал, что тебя любят. И мне… мне так больно, что я не смогла подарить тебе этого ощущения, что я не дала тебе понять, как сильно я тебя любила… Я просто хочу, чтобы ты это хотя бы знал, что я… очень, … очень сильно тебя люблю. — Я бы всё на свете отдал за твое возвращение, моя маленькая, глупенькая моя девочка… и ты… ты ведь, это и сама знаешь! Ты прекрасно, блять, это знаешь, но почему-то всё равно продолжаешь насиловать свою душу противоположными мыслями. — выдохнул я, обессиленно сползая на пол посреди комнаты, ложась на пушистый ковер спиной, шумно вздыхая. — Почему? Почему ты всегда сама заранее решаешь о том, что я подумаю и сделаю? — Егор, … — всхлипнула девушка, севшим голосом продолжая говорить. — Я причинила тебе столько боли, … Почему? Зачем ты это делаешь? — Что я делаю? Что, блять, я делаю? — простонал я, растягивая слова, прикрывая глаза от взрыва мозгов. — Я люблю тебя, блять, и ничего не могу с этим поделать, понимаешь ты или нет? — высказался я, снова срываясь на эмоции, чуть повышая голос. — Котёнок, прошу тебя, просто реши сама для себя — что тебе нужно? — смотря в полоток, крепко удерживая телефон у уха, прижимая к груди кулак, с зажатой в нем розой, я задал главный вопрос, продолжая рассуждать. — Я не понимаю тебя, правда. Девять месяцев я пытаюсь отпустить тебя, дать тебе свободу, как ты и хотела. Я не появляюсь в твоей жизни и пытаюсь задавить галактических масштабов любовь к тебе, ради тебя же! Потому что ты так хотела! А теперь…теперь происходит вот это. Малыш? Чего ты на самом деле хочешь? Что нужно ТЕБЕ? Просто ответь мне. — договорил я, шумно вздыхая, ощущая, как воздуха в легких становится совсем мало, а в уголках глаз начинает неприятно резать от напряженности момента. В ответ были лишь судорожные, частые всхлипы, наполненные болью и отчаяньем. На том конце провода была настоящая истерика, и я был абсолютно бессилен. — Прошу тебя, не плачь, котёнок. Я очень переживаю за тебя, слышишь? Я не требую ничего сейчас, возьми время, чтобы подумать и ответить, когда успокоишься. Просто скажи мне сейчас хоть что-нибудь. — Я не могу. Я просто не могу. — сдавленно прошептала она в ответ спустя время. — ТЫ! Ты мне нужен, Егор! Я ничего больше не хочу! Просто знать, что у нас есть шанс. Что есть шанс всё вернуть назад. — сдавленно шептала Валя, глотая новый поток слез, закашливаясь. — И я очень хочу надеяться, что это ещё возможно — просто быть с тобой. Если ты позволишь мне вернуться. Ты так сильно мне нужен… — А ты нужна мне. — честно ответил я, смотря в потолок, не задумываясь ни на долю мгновения. — Но, малыш, мой вопрос остается ровно таким же, как и тогда, девять месяцев назад. — Егор… — испуганно вздохнула девушка, теряясь, и я могу быть уверен, что она знает, о чём я. — Нет, Валюш. Если ты уходишь оттуда и возвращаешься — ты возвращаешься навсегда. Мы с тобой в этот же вечер выкупаем права на твой контракт и ты становишься свободным человеком. Больше никаких продюсеров, больше никого, кто как-либо на тебя влияет и управляет твоей жизнью. С той ж секунды только ты сама за себя всё решаешь. Я отдам любые деньги, если ты просто скажешь сейчас свое «да». И я клянусь тебе, я никогда в жизни не упрекну тебя за это, никогда не напомню, и никогда не буду этим на тебя давить. Даже если потом ты захочешь уйти, расстаться, что угодно. Я буду знать, что это решение приняла ты, самостоятельно, а не какой-то твой продюсер. Если твой ответ «да» — я приеду за тобой прямо сейчас, слышишь меня? Я сейчас же заберу тебя, обещаю тебе! Просто — реши сейчас, готова ли ты уйти оттуда навсегда, бросить это ебаное цирковое рабство и стать свободным человеком? Ты готова быть сама себе хозяйкой, вернуть нас, или ты снова боишься неизвестности и хочешь быть под крылом человека, который в конце концов просто добьет тебя и продаст кому-нибудь? — выливая на девушку пламенную речь с тысячей вопросов, я мысленно приготовился быть посланным нахуй ровно так же, как был послан туда в прошлый раз. Я знаю, что она слишком от него зависит, я знаю, что её не отпустят просто так. Но я готов забрать её, если она сама этого хочет. Если ей нужно это. В трубке повисло чересчур долгое молчание. Валя мгновенно прекратила плакать и замерла. Кажется, девушка даже не дышала какое-то время. Было настолько тихо, что я дважды проверил, идет ли вообще вызов, или она уже сбросила давным давно, а я, как наивный олень, жду чего-то, лежа на полу собственной квартиры. — Я согласна. — после минутной паузы и глубокого, судорожного от слез вздоха, резко раздалось в трубке, отчего я даже вздрогнул. — Что? — переспросил я, резко садясь на ковре, нахмурившись, не веря собственным ушам. — Мой ответ — да. — повторила Валя, чуть увереннее, коротко шмыгнув носом. — Я готова ко всему, и хочу отсюда уйти. Я знаю, что будет очень сложно. Но с тобой я готова ко всему. Только, … я не знаю, как это все решать, потому что Заир… он меня не отпустит просто так… У него есть точки давления. Я боюсь только за это. — испуганно произнесла девушка, расстроенным голосом, мгновенно забивая себе голову ещё не случившимися проблемами. — Это уже не твои проблемы, малыш, я всё решу. Умывайся, стирай свои слезы и собери самое необходимое из вещей на сегодня. — не веря, что произношу это, ответил я, ощущая, как сердце внутри загорается теплом, начиная стучать как-то по-другому. — Я буду через двадцать минут. The end.