Готье Эбер и кошка Жюдин.

1909-й год. Мой пятнадцатый день рождения. Родители решили подарить мне дневник. Они были настолько рады тому, что я сдал на отлично письмо и математику. Ох, забыл представиться. Месье Готье Эбер, сын графа Жюльена Эбера и графини Рене Эбер. Моя жизнь была самой прекрасной, хотя посмотрев на остальных моих сверстников, я был самым умным. Но я этим не гордился. Меня окружали двое слуг, которые меня, собственно и учили разным наукам. Один был старик, которого звали Леонар Дори. "Человек - повидавший всё" так я его называл при родителях. Он вёл у меня математику и философию. Хоть я сдал отлично этикет, но математику я всей своей душой ненавижу. Je ne veux pas me souvenir de cette merde! (Лучше бы я не знал этого дерьма). Но все же скажу, что этого человека я уважал и буду уважать. Очень сильно... Так же у меня была горничная. Она была очень энергичной и что самое главное в ней — щедрой и доброй. Если она понимала, что ей будут только делать зло, то будет делать им в ответку так же. Ударил - ударит в ответ. Но со мной она не могла определится уже пять лет. Я ей и сыпал соль на рану, но не сильно. Я слушался её во всем во время занятий. А звали её Люсьена Пьерро. Как раз моё утро началось с неё и того самого зимнего утра. - Мсье, просыпайтесь! - воскликнула она, ворвавшись в мою комнату. Я от такой резкости и наглости закричал. А когда перестал, то сразу сердито спросил: - Зачем так громко входить? Я бы всё равно проснулся! - Ну, ну, - помотала головой Люсьена, - я вас знаю. Вы же знаете, что... - Me mentir — c'est se mentir à soi-même (Лгать мне, — лгать самому себе), - перебил её я. - Oui, Oui, все правильно, - улыбнулась Люси. - Что делать будем сегодня, Люсьена? - спросил я. - Сначала спрошу вас, tu ça va (ты в порядке?) - Oui, в полном, - ответил я. - Тогда идемте готовиться к экзамену по этикету. "Этикета от вас нормального не дождёшься" - тогда подумал я Я устал с кровати, надел тапки и пошёл по пятам Люси. А выглядела она сегодня очень даже хорошо. Чёрно-белая форма горничной, длинные каштановые волосы спускались, как шёлковый водопад. Руки были скрещены в области живота, а на ногах были одеты деревенские сапоги. Она обернулась и посмотрев на меня, спросила: - Вы готовы к Рождеству, мьсе Готье? Он пройдёт совсем скоро. Глаза были изумрудными, как будто бы это были и вовсе не глаза, а камни. - Очень даже, сколько подарков будет! Да и я тоже всем по подарку приготовил... - Правда? Очень хорошо! А как вам идея, чтобы вы... Тут мы наткнулись на Леонара, поднимающегося по лестнице, и лицо Люси тут же изменилось. Её губы искривились, а глаза сердито смотрели в маленькие бусины Леонара. Одет он был в элегантный смокинг, а его седые волосы были собраны в косу, и доходила та коса до предплечий. - Мьсе, - недовольно произнесла она, - куда вы идёте в такой ранний час? Я посмотрел на стоявшие напротив часы и увидел, что маленькая стрелка стоит на шести часах. Так вот почему я тогда чувствовал небольшую сонливость... - Мне нужно кое - что сказать мадам Рене, - произнёс он, улыбнувшись, - это касается нашего дома и финансов в принципе. - А зачем вы интересуетесь финансами? - удивилась Люси. - Дело в том, что дров привезли мало. В добавок овощей, мяса и так же муки. Хватит только на Рождество, - ответил Леонар и сделал задумчивый вид, - а может... - Вы меня заинтересовали, - сказала Люсьена, - хоть вы мне и не нравитесь, но чтобы вы один разгребали куча дел? Простите, но мне не нравиться такой распорядок дел. Она повернулась ко мне и улыбнувшись, сказала: - Идите и позавтракайте сами, сможете? Это был первый раз, когда мне сказали готовить самому. Я всё время наблюдал за готовкой, но самому не разрешали делать. - Хорошо, мадмуазель , - радостно воскликнул я и побежал на кухню. Та была вычищена до состояния хрусталя и лучи солца, попадая на разную утварь и на тумбы, и на стол. Стол так блистел лучше всех. Только стулья с плитой были мрачными. Подойдя к сковородам, которые ждали своего часа на стене, я взял маленькую и поставил на плиту. Но я не умел зажигать огонь и думал, что обожгусь. Я видел, как Люсьена вскрикивала от боли, а когда я подбегал, то она отвечала мне: "Плита укусила. Ух какая противная!" Мне было немного страшно, но я решил попробовать. Найдя в верхнем шкафчике левее от печи с плитой коробок спичек "Луи Жюльмена", я пытался черкануть спичкой. Но только после третей попытки я заметил, что в печи не было дров. Но хорошо, что Леонар принёс пару поленьев. Я взял пару полен в руки и кое-как открыл топку. Кинув все поленья разом, я начал чиркать спичку о коробок и с раза четвёртого получилось зажечь её. Но я быстро кинул её в поленья и закрыл топку. Пальчикам было очень горячо и больно. Но через некоторое время плита накалилась, и я поставил на неё сковородку, налив перед этим в неё масла. Достав яйца из коробки, которая стояла там же, где и коробок, я достал три яйца, разбил и положил в тарелку. После этого я вылил яйца на сковородку и та начала плескать раскалённым маслом - Ай, ай! Больно! - воскликнул я. Но я не растерялся. "Я — взрослый", - тогда подумал я и начал искать крышку. Но нашлась крышка только от кастрюли. Но и она отлично подошла. Я резко подбежал и закрыл сковороду крышкой и смог свободно дышать. Постояв пару минут, я убрал сковороду с плиты на коврик и открыл крышку. Подгорела она... Жалко. Но ведь это еда, которую я впервые за 14 лет сделал. Сев за стол, который стоял посередине кухни, я взял вилку и начал тыкать по еде и переносить в рот. Вкуснотища! Точно не знаю, но наверное из-за того, что это первое, что я сготовил в своей жизни. Тут зашла Люси и спросила: - Мьсе, как у вас идет самостоятельная готовка? - Очень хорошо, - ответил я, прожевывая последний кусок, - дальше у нас будет урок этикета? Люси кивнула. - Верно, я уже обсудила все проблемы с Леонаром, - улыбчиво сказала она, подсунув под голову ладонь. А вот мне было дурно. Ведь она только притворяется, что ничего не было. Это было видно сразу по её тону. - Скажи, что у вас пошло не так? - спросил я. - А что такого у нас должно было произойти? - всё так же улыбаясь, ответила Люси. - При встречах, которые я видел не раз, по вашим глазам, я догадался, что вы готовы растерзать в клочья мьсе Леонара, - ответил я. Люси убрала улыбку, помрачнела и с жалостью посмотрела на меня. - Мьсе Готье, вы просто не понимаете того, что было у нас в прошлом, - сказала она и села на кухонный стул, - но если вы хотите услышать эту историю, то прошу вас, садитесь. Она показала мне на противоположный стул. Я положил тарелку в раковину, подошёл и сел на стул, на который показала Люсьена. И когда я сел, рассказ начался с банального вопроса: - Вы, любите кошек, мьсе? - Да, очень даже. - Помните кошечку, которая умерла пару лет назад? Да как же тут забыть? Я с ней связал жизненные узы, играл и что только не делал для её благополучия! Но всё было тщетно перед той болезнью, которой заболела Ровина. Я оплакивал её больше всех в семье. Её могилка находиться в саду, и Леонар, которому тоже нравилась это кошка (даже не смотря на то, что он их попусту ненавидит), он ухаживает за фасадом её могилы и плачет по ней. Тогда я удивился и поклялся ему, что никому об этом не скажу. - Надеюсь, что вы точно готовы услышать то, что я буду дальше говорить, - сказала Люси. - Готов! - решительно произнёс я.. - Вы сейчас ещё больше удивитесь, - сказала Люси, - но Леонар - мой старший брат. И вправду. Меня переклинило от этого открытия. Всё время враждующие люди, оказались братом и сестрой. - П-правда? - произнеёс я, еле-еле выговаривая слова. - Конечно, но и история у нас необычная. - Расскажите, прошу вас, мадам Люсьена, - сказал я и был готов был слушать целый день. - Тогда слушайте легенду, которая произошла с моим родом, - произнёсла Люси и принялась выразительно рассказывать: "Однажды, одна горничная забеременела от графа. Она думала, что сможет сместить его жену с места графини и занять её место. Но вместо этого, граф, который не хотел выбрасывать её на улицу с ребёнком, сказал, что во время похода за продуктами и бытом, та и забеременела. Но графиня обо всём догадалась, проведя расследование, и прокляла её ребёнка на вечные страдания. Горничная, и по совместительству, моя прабабушка, родила ребёнка и стала воспитывать её одна. Граф вскоре канул в пучину вечных снов, а графиня выкинула её на улицу вместе с ребёнком. Но по достижений пяти лет, у девочки начали проявляться кошачьи наклонности. А началось всё с того, что она резко полюбила кошек, хотя раньше терпеть их не могла. После последовали и странности. Её звали Жюльена де Равё. Она была дочерью проклятого графа, который был помешан на кошках. И вы, мсье Готье, догадываетесь что это значит. Я очнулся от своего воображения, подумал и внезапно занервничал. Верить в это мне не особо хотелось. - Только не говорите, что она превратилась в кошку... - жалобно предположил я. - Но оно так и есть! - воскликнула Люсьена, - Она превратилась в получеловека-полукошку. У неё вырос хвост и уши, а на щеках появились усики. А глаза... со временем скрывать историю её появления не было сил. Её глаза наполнились кошачьим гневом. Так же через год, в пятнадцать лет, она научилась скакать по крышам так высоко, что даже сами кошки удивлялись такому. А люд обычный начал её поливать грязью. В жажде злости и справедливости, моя бабушка пробралась в замок той самой графини, подралась до полусмерти и скинула её вниз с балкона. Та скрылась среди волн и скал, и, казалось бы, победа! Но не всё так просто, как казалось раньше... В тот миг я ничего не понимал. Но сейчас мне пятнадцать, и понимал ещё больше, чем в те времена. Но лучше буду рассказывать вам по порядку. После рассказа мне показалось, что Люсьена просто заигрывает со мной и рассказывает какую-то страшилку. Но вскоре мне придется понять, что это не страшилка. - Но дух графини так и не был упокоен, так же, как и её тело. Она начала мстить Жюльене, и дошло всё до того, что её противница, горничная, умерла прямо перед камином с кошмарной гримасой. И вскоре Жюльена поняла, что её долг - истребить дух графини из этого мира. Но и это оказалось непростой задачей. Её преследовали несчастья, и первый же ребёнок умер прямо во время родов. Но всё же. Родив мою маму, она прижала её к лицу и пощекотала своими кошачьими усиками. Она воспитала её так, как воспитали её. Она учила её драться, защищаться и колдовать. Хоть сейчас колдовство мне не подвластно, мьсе, но вот что вам надо знать: моя мама родила не только меня с Леонаром. - А кого же ещё? - спросил я, пристально смотря в глаза Люсьены. - Мою сестру, зовут её Готьема де Равьё, - ответила та, посмотрев на меня доверенными глазами, - если найдёте её или её потомство, то знайте: бегите. - Что? Я затупился. А думал, что она скажет: "...то, немедленно сообщайте мне или приводите домой". Но я ошибся, подумав столь очевидным образом. - Простите? Я что-то не так сказала? - спросила Люсьена. - Да нет, это я не о том подумал, можете продолжать, - сказал я и вновь навострил уши. - Её нужно опасаться, ведь она перешла на сторону зла. На сторону герцогини Жанны. Это для нашего рода недопустимо, и мы изгнали её. Поэтому она со своими "Псами" охотиться на нас. Именно они и убили мою маму. И мы с Леонаром в бегах. Но я научилась делать барьеры и сумела защитить нас от Псов моей сестры Готьемы. Но за ним всем нам нужно быть осторожным. - А почему мне надо беспокоиться, если они охотятся только за вами? - спросил я, недоумевая. - Потому каждого, кто знает эту историю, будут искать Псы, мьсе Готье. И тут я, несмотря на мой взрослый возраст, заплакал от страха. А что вы хотели? Перед вами самая искусная рассказчица в мире! Она не впервой мне страшилки рассказывает, от которых я плачу. Но тогда Люсьена обняла меня с материнской любовью. И тогда я понял, что этот рассказ - настоящий. Ведь у кого ещё будет сидеть в голове мысль, что нужно своего господина обнять? При обнимашках у меня резко зачесалась правая сторона шеи. А когда я отпрянул, чтобы почесать то место, то я удивлённо посмотрел на Люсьену, и та уже не выглядела как Люсьена, а скорее между ними. Между Люси и... кошкой? Её длинные усики торчали из её прекрасных щёк, между волосами дёрнулись два кошачьих ушка, а зрачки стали суженными в размерах. Мне стало плохо от происходящего и я упал в обморок, сказав себе, что это был сон. Но вот мурчащий голос Люсьены уничтожил мою веру в настоящее: - Теперь вы знаете правду, муррр...