Готье Эбер и кошка Жюдин.

Проснулся я уже следующим утром. Всё о чём рассказала мне вчера Люсьена предстало в моём разуме в воплощении теней. Как бабушка Люсьены скинула с балкона графиню, как за ней и за её детьми охотятся Псы, и как убили маму Люсьены и Леонара. "Всё как на яву помню. Merdé! Ну и зачем же я начал писать эту фантазию? Хотя... Это моя история, основанная на этих самых "фантазиях" чёрт побери! Когда я проснулся, то сначала начал осматривать свою комнату. Всё как обычно, ну кроме одного... - А-а-а! - воскликнул я от испуга. С правой стороны кровати лежала мирно спящая Люсьена, которая прихрамывала и каким-то странным образом мурлыкала. Мне это нравилось. И я захотел погладить её по голове, но столило только прикоснуться к её каштановым волосам и ушкам, как она тут же направила свой кошачий взгляд на меня. - Вам нравиться, как я делаю мур-мур? - спросила она в шутку. Я воскликнул от неожиданности и отодвинулся от неё. И не отрывая взгляда от её кошачьих признаков, я спросил: - Так всё таки это правда? - спросил я. Люсьена вдруг приуныла и снова положила голову на кровать. - Так вы не верите мне? - уточнила она. - Что? О чём вы? Передо мной кошка, а не моя горничная, а вы говорите, что я вам не верю? Прошу, не будьте такой легкомысленной, мадмуазель Люсьена! Та встала на обе ноги и продемонстрировала свой кошачий хвост, который махал из стороны в сторону. - Прошу, верни человеческий облик! - приказал я, не сумевший терпеть обличие Люсьены. Та махнула руками перед лицом и все кошачьи черты сменились на человеческие. Так же и с хвостом. Как фокусница она убирала их. Единственное что выдавало самую настоящую магию, так это золотая пыль. - Как мой хозяин пожелал, то я и сделала, - улыбнулась она. - Но мама говорила, что чудес не существует, - сказал я, - но почему вдруг внезапно я осознал, что это не так? - Потому что это я вам внушила, - ответила Люсьена, - и вы не просто так поверили, а поверили сердцем в мою рассказанную историю. Я упал обратно головой на подушку. Смотря в потолок я начал понимать, что вляпался в очередную передрягу. Да вот только отличало её от других то, что она затянется, а я не захочу, чтобы она прекращалась. Люсьена начала заметно нервничать и она решила пощекотать меня под подмышками. Главное её орудие, если я не хочу вставать. А реакцию вы уже знаете. Хохотал я очень громко, что даже мои уши заболели от громкости. - Сдаюсь, всё! Прошу, Люси хватит! - Если только обещаете встать и пойти за стол, - произнесла та, не прекращая меня щекотать, - Леонар приготовил стоящий завтрак. Мне ничего не оставалось, как скатиться с кровати в противоположную сторону. Свалившись на пол я побежал к выходу. Но Люсьена, вновь приняв свой кошачий облик, внезапно появилась передо мной. Я испугался и упал на пол. Люси хихикнула. - Лучше пойдём тихо, а то ваша мать чувствует себя неважно, - сказала она. Я решил, что будет лучше послушаться её, а не стараться увиливать. Это очевидно, знаю, но до меня рано допёрло. - Интересно знать, что сейчас делает отец? За матерью ухаживает? - спросил я, встав с ковра. Сменив облик вновь, Люсьена пояснила: - Верно, но как вы узнали? Наверное, по Леонару это видно... Ну ладно, идёмте мьсе. Она открыла дверь и пропустила меня вперёд. Пройдя пол коридора я обратил внимание на часы. Они остановились. Открыв стеклянное "тельце", я двинул сопли и часы стукнули один раз. - Люси, проверь пожалуйста часы, - попросил я. Люсьена подошла, закрыла стеклянную дверцу и открыла сам циферблат, нажав на него. Она порыскала, порыскала внутри и чем-то щёлкнула. Часы пришли в движение. - Ух, ты! Я думал Леонар наш главный мастер! - удивился я. - Он ведь мой брат, - сказала она, посмотрев на меня радостным взглядом, - мастер на все руки... - В этом я не сомневаюсь, - ехидно ответил я. - На то я ему родная сестра! Сестра мастера! - ответила она, немного сжавшись. Вскоре мы продолжили путь до столовой. Придя туда я увидел, как мой отец сидел за столом и читал газету. По новостям из самого Парижа. Мне это было неинтересно. А по бокам сидели Леонар и мама. Мама всём своим строгим взглядом могла расстрелять любую уверенность в твоей душе. Но сейчас у неё был мягкий, равнодушный взгляд. Тут меня увидел отец и сложив газету напополам, сказал мне: - О вот и ты, Готье, присаживайся! Леонар вновь принялся за готовку. Мой отец был рыжим бородачом, как я его тогда помню. Хоть борода и была, но не такая большая, как вы могли подумать. Волосы были неприглаженными, но меня они радовали. А его жёлтые глаза сегодня радостно бегали по всему в доме. А мама была в плохом состояний. Ей бы лежать в постели, но нет, обязательно надо присутствовать за обеденным столом. Но меня до сих пор удивляет, что она тогда нашла в себе силы ходить. Её синеватые волосы спускались по спине ниже лопаток. Её большие сапфировые глаза были пусты и смотрели только в тарелку. Она, как умственно больная (Pardonne le fils pécheur, maman. "Прости грешного сына, мама.), тыкала в еду, но не ела. Она была одета в простую спальное платье, что удивительно. Я начал сомневаться, что с моей мамой всё в порядке. - Ешьте мадам Эбер, - сказал ей Леонар, - поешьте и пойдём обратно в вашу комнату. - Леонар, объясни мне, что с моей, maman? - приказа тельным тоном произнёс я. Но Леонар просто вытер рот салфеткой и встал. Он подошёл ко мне и сказал: - После обеда подойдите к комнате матери и постучитесь. Она вам всё сама расскажет. Так ведь, мадмуазель Эбер? Он подошёл к маме и подал ей руку. Та взялась за неё, покивала ему и еле встала. Они вместе вышли из столовой. Я сёл на место Леонара и Люсьена, как настоящая горничная, сразу же поменяла тарелки и салфетки на столе, так же и со столовыми приборами. - Твоя мать очень больна, Готье, - сказал отец сделав серьёзный вид лица. - Вижу и понимаю, dior papa, - ответил я, - но когда? - Примерно две недели назад, - ответил отец, - она и сказать ничего не может. Господи, спаси её белоснежную душу. Он сложил ладони и начал молиться. Я сделал так же и начал молиться за здоровье матери. Закончил я с отцом тогда, когда Люсьена подала отцу десерт, а мне горячее. Это была жареная говядина с русской горчицей. Если честно, это моё самое любимое блюдо из всех, что я ел. Мясо было точно прожарено на углях, а не на плите. А горькая и острая горчица придавала очень острое чувство моему языку. Но мясо при тщательном прожёвываний может потушить горчицу, от чего вкус был просто сногсшибателен. - Как вкусно! Леонар и вправду очень хороший повар! - сказал я, проглотив первый отрезанный мною кусочек. - Готье, я тебя позвал не только для того, чтобы ты поел, - сказал отец, вытирая рот салфеткой. - Но ты же про маму всё сказал, да и мне нужно проведать её. - Это другое, - сказал он, - но у меня и Люсьены есть что тебе рассказать. Тут я чуть не подавился куском мяса. Снова к той истории с родом Люсьены? Нет! Тогда я не хотел возвращаться к ней, но она сама пришла ко мне. Люсьена села на мамино место и спросила меня: - Вы ведь знаете, кто я такая, месье Готье? Я посмотрел на отца от волнения. Я надеялся, что он не поймёт о чем идёт речь или просто недопонял. Но он кивнул мне, сказав тем самым, что он всё знает. - Вы полу-человек, полу-кошка, мадмуазель Люсена, - ответил я напрямую, - но зачем вам мой ответ? - А вы знаете, кто такие Хранители? - спросила Люсьена, подняв правую бровь. - Non, не знаю, - ответил я. - Тогда слушайте вашего отца очень внимательно, - сказала Люси и я посмотрел на отца. - Готье, - начал он, - Хранители — это люди, которые согласились охранять тайну и жизни рода Люсьены. Я вот её Хранитель, но жениться всё таки решил на твоей матери. - А разве вы должны были жениться? Вы хоть влюблены были в друг друга? - предположил я, подловив момент паузы. - По началу, да, мы любили друг друга, но после того как я встретил твою мать, я никак не мог признаться Люсьена о любви к другой. Но на то она и кошка, чтобы подслушивать хорошо. Она выяснила это ещё в первые дни прогулок с твоей матерью. Но что меня повергло в шок, так это... - То что я его отпустила. В плане любви, конечно же, - перебила Люсьена. - Но мама твоя так и ничего о прошлом не знает, - продолжил отец, - если она узнает, то отложит конца раньше времени. - Так что? Вы хотели мне рассказать о любовных интригах и всё? Ха-ха! Не смешите меня, говорите, что вы хотели сказать про Хранителей. - Да, тут ты прав, сынок, я просто отошёл от темы. В общем счёте я хочу, чтобы ты тоже стал Хранителем. - Но, кого же мне охранять? - спросил я. - Моё кошачье чутье говорит мне, что ты найдёшь кого-то важного для моего рода, - ответила Люсьена, - но вот кто она или он, не знаю. - Так всё же, в вашем роду бывают и "коты"? - с усмешкой спросил я. Но Люсьена как будто пропустила мимо ушей мою "подметку". - Всё же, тебе надо найти человека, которого тебе стоит охранять, - сказал отец и посмотрев на часы воскликнул, - Господи! Готье, тебе же надо на обход домов! Срочно беги! Я быстро вытер рот салфеткой и встал из-за стола. Слегка поклонившись, я побежал на проверку домов на их урожайность почв.

***

- Итак, говорите, почва плохая? - Всё верно господин Эбер. Вы же знаете, что я вам весь урожай вовремя сдавал в пользу налога! - Я это понимаю и приму к сведению, месье Альпо. Я доложу отцу о плохой неурожайности почв у вас и ещё двоих домовладельцев. - Благодарю вас, господин, искренне благодарю! Выйдя из последнего дома, я направился домой, докладывать отцу о выполненной работе. По пути я наткнулся на ларёк с колбасами и мясной продукцией. Звеня колокольчиками, я вошёл внутрь. Каждая полка была заполнена мясом и уже готовой колбасой. Всё было расфасовано по типу, цвету и вкусу мяса. Подойдя к продавцу я попросил купить два килограмма говядины. Я это делаю впервые, трачу налоги. Но на благое дело же ведь. Я хочу приготовить то самое мясо, что я ел на обед, поэтому я решил купить все необходимое. - Сорок франков с вас, господин Эбер, - ответил он и выдал мне большой кусок мяса. Я достал кошелёк и отсчитав ровно сорок куперовых франка, отдал их продавцу. Тот принял их и положил в комод. - Эй! Воровка маленькая! - вдруг воскликнул он и указал на вход. Я резко обернулся и увидел маленького котёнка, который тащил кусок свинины. У него была белая шерсть и серые пятна по телу. Он был весь в грязи. Продавец выскочил из прилавка и направился по направлению к ней. - Теперь ты от меня не убежишь, - сказал он ей и резко заблокировал выход. Котёнок хотел было бежать, но решил прихватить с собой кусочек свинины. Но на этом подловил его продавец. - Всё, теперь я с тобой расправлюсь! - сказал он, и из его нагрудного кармана блеснул карманный ножик. Уж этого я позволить не мог. Я быстро подошёл к этой парочке и приказал грозным тоном: - Прошу прекратить столь варварское правосудие, месье Рубе! Тот убрал нож от горла котёнка и сказал: - Но... Месье Эбер, она уже не впервой ворует! - Она? - удивился я, подняв бровь. - Угу, - кивнул месье Рубе, - она меня лишила множества килограмм мяса! - Только благодаря ей? - спросил я, усмехнувшись, - Она бы уже кошкой была бы такими темпами. Дайте её мне. Ребе, держа котёнка за шкирку, отдал его мне. Я взял её на руки и начал гладить. Но она не успокаивалась. Она пыталась вырваться из моих дружеских объятий. Без разрешения, я решил дать ей кусочек мяса с прилавка. Я на ладони поднёс ей этот кусочек и та начала жадно его уплетать. Мне стало её ещё больше жалко. - Сколько ливр за этот кусок? - Одну, больше не приму, - сказал он и я достал ливру из кармана и отдал её Рубе. Закончив трапезу, кошечка замурчала и начала ласкаться. Я решил её отпустить. Выйдя из лавки я опустил на землю кошечку и та, жалобно мяукая, просилась обратно. Но присев обратно, я сказал ей: - Не воруй, тогда я приду к тебе ещё раз. Та послушно села и начала пристально смотреть своими бирюзовыми глазами в мои. Преодолев всю жалость я направился в следующий ларёк уже за специями. Я бы взял её с собой, но Люсьена после смерти предыдущей кошки неочень то хочет заводить новую. Поэтому я не хочу её расстраивать.

***

Наступил, как я помню, примерно шестой час вечера. Я пришёл домой уже тогда, когда солнце садилось за горизонт. У меня возникло желание вновь увидеть ту кошечку. Уж больно сильно у неё получается давить на жалость. Я сильно начал стучать по выходным дверям. Но никто пока не отвечал. И тут стоило мне вновь подумать о кошечке, как я услышал тот самый жалобный "мяу" позади себя. Я резко обернулся и увидел еле-еле ходящую кошечку. Та жалобно мяукала и смотрела в землю. Я подошёл к ней и та подняла свою мордочку. Мы снова встретились глазами. - Я же сказал, вернусь тогда, когда перестанешь воровать, - улыбнувшись сказал я и погладил малышку. Но та подняла лапы и продолжила мяукать. - На ручки мои хочешь? - спросил я, - Ну раз ты одна... Обхватив её с боков, я поднял её на верх и прислонил к груди. Она начала вибрировать. И тут меня что-то надоумило поцеловать её на мушку головки и... увидеть нечто удивительное. Я не помню точно, что я тогда чувствовал. Но точно помню то, что тогда я испытал радость и страх одновременно. Скорее испуг... нежели страх. Но в чем причина? А причина в том, что после того, как я поцеловал её макушку, кошечка начала светиться золотистыми исками так же как и Люсьена. И вскоре я упал на землю на пару с девочкой, которой было лет так девять или десять. - Месье Готье, вы почему так долго? Вы что, решили прикупить... Я посмотрел на входную дверь, в которой стояла Люсьена. Она удивлённо посмотрела на меня. Но в ту же секунду, пошмыгав носом, Люсьена громко зашипела, открыв рот. Она была сердитой. Но вовсе не на меня. Девочка, которая лежала рядом со мной ожила и начала тяжело дышать. - Мяу, мяу. Я не знал, что с ней и почему она не разговаривает. Но только как я хотел спросить её имя, на неё налетела Люсьена и, шипя на пол двора, откинула её от меня на два метра. Люсьена сменила шипение на рычание. - Месье... - сказала она сердито, - Вы хотите нас всех убить? - Как? - удивлённо спросил я, - и каким это образом? - Это дочь Готьены де Равьё, моей сестры и нашего врага! - Ну и что? - сердито ответил я. Я заметил, почему она хромала. Нет. Она ползла. - Мяу... Мяу... Она, жалобно мяукая, продолжала ползти к нам, но я почувствовал, как Люсьена, шипя и рыча предупреждала девочку не двигаться к нам, но она продолжала движение. Я заметил, что у неё ноги в области колен были полностью разрезаны. Тут я не сдержавшись прошептал: - Рубе... - Что, месье? - резко перестав шипеть и рычать, произнесла Люсьена. - Посмотри на её ноги, Люси! Хоть она и дочь нашего врага, но судьба другая! - В каком смысле, месье? Она и должна гнить, так же как и её мать! Она возобновила рычание. Девочка упала без сил, но даже лицом к земле она тянулась к нам. Тут Люсьена набросилась на неё, схватила за горло и вместо ногтей блеснули её когти. Замахнувшись она была готова прикончить девочку, которая уже плакала. И посмотрев на неё, я со всей глотки закричал Люсьене: - Прекрати немедленно! Это приказ наследника рода Эбера! Люсена остановилась. Но по её руке, которую она была готова была использовать, я увидел дрожь. Но она резко метнула девочку об стену дома. Девочка дико завопила. Она держалась за ноги, и из тех плескалась кровь. - Вы готовы променять меня, ради какой то шавки?! - сердито спросила меня Люсьена. - Нет, такую горничную как ты я не променяю и не продам! Но пойми, - я подошёл к девочке и взял её на руки, - она не знает, кто её мать и что за судьба ей уготовлена. Посмотрев на Люси, я заметил, как её глаза сердито смотрят из-за чёлки. - Успокойся, прошу, - сказал я, - лучше промой раны этой la fille, и одень её. А я пойду к отцу, доложу о налогах и о том, кто предположительно порезал бедняжку. Люсьена, сдерживаясь, всё таки успокоилась. Тяжело вздохнув она, произнесла: - Хорошо, ваш приказ важен для меня, месье Готье. Я отдал её на руки Люсьены и та сильно съежилась. - Что такое? - спросил я. - В добавок с вонью её матери, пахнет и мышьяком, - ответила та. - Что? Не может такого быть! Не уже ли это он... - Кто по вашему мог сотворить такую ужаснейшую вещь с этой... сукой? Я сердито посмотрел на неё. - Она не разу не рожала, Люси, и ты это должна понимать, - выговорил я из раздумия. - Её противный запах не даёт раскрыть многие её вещи, месье, - произнесла она, сделав последнюю попытку обнюхать девочку. - Неси её в мою комнату, - приказал я, и увидев недоумевающее лицо Люси, я добавил: - пусть первое время проживёт там. А я за то поучусь спать на соломе, если повезёт. Пройдя мимо меня, Люси молча зашла в дом и направилась в мою комнату. А я посмотрел на последок на лицо девочки, которое было всё в грязи и в слезах. А её голубые глаза запомнились на всю жизнь. И когда я горевал, и когда радовался я вспоминаю по сей день, что она та, которую мне надо охранять всю свою жизнь. 6 мая 1917 года.