Готье Эбер и кошка Жюдин.

- Изай! Осторожно! 1916 год. Мне уже 22 года отроду. Война идёт в наше русло и мы успешно атакуем вместе с англичанами. Но моего друга, которого зовут Изай Фронтье, интересный человек. Весёлый и энергичный, готовый к войне. В отличие от меня, лентяя богатенького, как он любил меня так называть, он готов ко всем ранениям, даже к потере конечности. И в этот момент, он чуть не накаркал на себя. Неся его на носилках к медику, я и ещё один французский солдат держали его с разных сторон. Я держал носилки позади. А справа от нас, стояли и стреляли мои товарищи по окопам. Так же взрывались артиллерийские снаряды рядом с нами и немного контузили меня, но некоторым всё же повезло куда меньше, чем мне и моему напарнику. Кстати о нём. Изаю слишком сильно угодил снаряд по лицу и его лицо было всё в крови и ранах. Так же его правую руку сильно покромсали осколки. Остальное, как мне казалось было цело. В итоге мы донесли раненого Изая в медкрыло, где стонали и кричали множество солдат. Изай дышал ровно не смотря на раны, но всё равно постанывал. - Врача сюда, скорее! - крикнул я и начал бегать глазами вокруг. Тут ко мне подбежала медестра и уложила Изая на единственную свободную койку из всех остальных. - Сейчас принесу всё необходимое, - сказала она и убежала обратно в толпу. Солдат, который помог нам, оказался не кем иным, как Джиннот Нариьен, наш товарищ по роте. - Джиннот! Я даже не понял, что это ты, - удивился я. - Да тут хер кого различишь посреди этих кайзеровских снарядов, - сказал он тихим, но уверенным голосом, - а Изая жёстко потрепало. Как будто бы стая овец, под хорошим винишком. Он захохотал, а я просто улыбнулся. Рад, что из нашей троицы никто не погиб. - Заткни хлебало, Джинн, - простонал Изай. К нам подбежала та самая медсестра и попросила ей помочь вылечить Изая. Ну, не вылечить полностью, а лишь не дать ему умереть. Он начал захлёбываться кровью и мы с Джинном судорожно пытались перевязать ему раны на лице. Я решил заняться его рукой и попросил медсестру произвести шов, но та отказала, сказав, что это не в её компетенций. Пришлось самому. Я взял с соседней койки, которая была уже свободна, медпроволоку и иголку. С помощью магий я наколдовал эффект успокоения, чтобы Изай ничего не чувствовал. Я прислонился, сняв оружие на пол и облокотив на койку, и принялся заштопывать раны. И у меня получалось, пока я не стал переходить к более мелким ранам. Я должен был сконцентрироваться, но у меня не получалось и Изай, не смотря на свою выдержку, начал покрикивать от моих махинаций. Но у меня в итоге получилось заштопать раны товарищу и доложить об этом медсестре. Та мигом ответила, когда будет немного лучше, освобождайте койку. И мы не совсем поняли её слова. Мы, конечно понимали, что тут ещё много раненых и нужны койки, но в таком состояний он нескоро оправиться. Я вновь надел ружьё на плечо и начал разговор с Джиннотом: - Слушай, Джин, я пойду на фронт, а ты дальше смотри за Изаем. У меня дело есть. - Что?! - резко начал негодовать Джинн, - Ты с ума сошёл, какой ещё фронт, я помог тебе доставить твоего друга и спасти его, но я не смогу найти тебя среди всех наших и ненаших, как бы я того не хотел. - За меня беспокоиться не надо, как за Изая, - начал ему причитывать я, - у меня есть долг, который я обязан исполнить! - Какой долг?! Ты уже был ранен, ещё до войны, и тебе всё ещё мало?! - Джинн, послушай, это дело моей семьи и моего рода. И не только моего. После этих слов, я направился обратно в окопы и атаковать вместе с остальными с последними словами для меня: "Либо они поплатятся - либо будут страдать!"