Готье Эбер и кошка Жюдин.

Я знал на что иду. С самой первой встречи с Жюдин, я знал, что моя жизнь измениться. И измениться она сейчас. А сейчас я стоял в гостиной, где были убраны стол со стульями и стоял я в центре. Подо мной был красный ковёр, на котором солью был нарисован круг с узорами разных птиц и животных. Зайцы, волки, лисицы, орлы, совы и много других. - Иди же! - вдруг донёсся сердитый тон Люсьены с лестницы, - Иди кому говорю! Но выйдя с лестницы я увидел Люсьену, держащую Жюдин за волосы. Та от боли пыталась выкоробкаться, но у неё ничего не получалось. - Люсьена, отпусти даму, - сказал отец, который стоял перед потухшим камином. Люсьена, с неохотой отпустла волосы Жюдин, и та было хотела убежать, но тут вмешался я: - Жюдин, не бойся, иди ко мне. Я улыбнулся, когда все, кто стоял в гостиной, были серьёзны. Жюдин это поняла и передумала убегать. Изо-всех сил, на двух ногах, побежала ко мне. - Страшно! Жюдин страшно! - плакала она, обняв меня, - Братик Готье защитить Жюдин! - Хорошо, хорошо, - сказал я, обняв её в ответ и начав гладить по голове, - я обещаю, что ничего с тобой не будет. - Встань, сын мой, - сказал отец. Я погладил Жюдин за ушками и решил посмотреть в сторону отца. Отец сморел на меня так, как будто бы я сделал что-то лишнее. Но он тяжело вдохнул и подошёл ко мне. - Дорогой мой сын, я бы хотел бы передать силы, которые идут след в след с родом де Равё и Эбер. Хоть я был из другого рода, но мать твоя принадлежала Эберам. Поэтому я, долго думая, решил отдать тебе свои магические силы для защиты дочери нашего врага, Готьены де Равё! Закончил он на высокой ноте. Я, держа Жюдин за голову, ответил громко: - Я клянусь, что буду защищать её ценой своей души! Внезапно печать, которая была под нами с Жюдин, начала светиться голубым светом и начал дуть ветер со свистом, как будто бы торнадо. И секунды не прошло, как кто-то схватился за моё сердце и я воскликнул от боли. Его всё сильнее сдавливало, и я понимал, что скоро умру такими темпами. - МРЯ-Я-Я-У! Посмотрев на Жюдин я сильно удивился и от неожиданности бросил её на пол. Как будто бы это была не она. Вместо каштановых волос были чёрные, как мрак локоны. А заместо бирюзовых глаз были красные, я бы сказал яростные глазищи дьявола. Клыки и ногти её стали больше и длиннее и тем опаснее, чем прежде. Она начала уже не шипеть, а рычать, как волк. А может, чего ещё похуже. Но одно я знал точно - это не та Жюдин, которую я учу этикету и французскому. Она смотрела на меня и тянулась ко мне рукой, но я, держась за сердце, потихоньку отходил от неё подальше. - Месье! - донёсся крик Люсьены, - Вам нужно пронзить её сердце печатью Хранителя! - Но... где она? - еле выдавливая из себя голос, спросил я, - я не вижу её! - Она прямо у вас на руке, месье! Я начал осматривать руки. На левой нет, и я схватился за сердце ею. И на правой не было. Пару секунд. После кисть правой руки начало обжигать, как будто бы её обжигали проволокой или раскаленной температурой. Я заорал что есть мочи. За что мне такое наказание? Чем я провинился? Тогда я не знал, но боль становилась всё сильнее и сильнее. Из неё начала течь кровь и я упал держа только руку. Я бы так и остался бы сидеть в том круге до конца своей короткой жизни. Но ведь что-то меня спасло? - Месье! Пронзите её! - крикнула Люсьена, уже с отчаянием и беспокойством. Я нашёл в себе силы и начал подползать к Жюдин. Когда я сблизился с ней, то та резко схватила меня за шею и начала давить за горло своими длинными ногтями. Я начал закрывать глаза и терять сознание от всей этой боли. Но всё же правой рукой я прикоснулся к груди Жюдин и резко, как рапирой, вонзил свои пальцы в место нахождения сердца. Жюдин закричала от боли, и я её понимал, теперь она не держалась за моё горло, а старалась вытащить мою руку из своей груди. Но я решил засунуть её ещё глубже. И чем сильнее я давил на грудь, тем сильнее становился ветер внутри печати. Жюдин вдруг посмотрела на меня уже спокойным взглядом и решила не сопротивляться, а я надавил ещё сильнее и из сердца Жюдин начал вылетать чёрный дым и дымка. Она вскоре закрыла глаза. Ветер утих, остался только свет. Я начал медленно вытаскивать руку из груди Жюдин и на моё сильное удивление она начала меняться. Волосы её стали белеть (не седеть, это был очень яркий белый), рана начала сама затягиваться. Она открыла глаза и я вновь увидел те самые бирюзовые глазки кошечки с улицы. - Братик Готье, спасти Жюдин? - с отдышкой спросила она. Я, подняв её приятную на ощупь белую чёлку, наклонился и прошептал: - Я связал наши души, Жюдин. Теперь мы одна целая душа, которая может побороть всё на своём пути. И вскоре я прилёг на грудь Жюдин и уснул крепким сном. Не знаю почему уснул, но чувства усталости были сильнее.

***

С того момента, когда я стал Хранителем Жюдин, прошло 2 недели. И все они прошли в жестких тренировках отца. Оказалось, что печать дана мне не просто так, для красоты, а для использования защитных заклинаний, быстро воплощающихся в мир. А язык у этих заклинаний точно уж был не похож на обычный французский. - Ala robe! - воскликнул отец, и издал в меня луч фиолетовой молний, которая меня отбросила в стену. Занимались мы кстати, в сарае, что во дворе стоял. Он был очень даже просторным и для тренировок он служил хорошо. А с мамой моей остался Леонар, хотя у него были предложения, как улучшить мои движения в драках, но отец сказал, что сам будет меня тренировать. А вот как именно, я не задумывался. Сейчас, сидя у деревянной стены, я ощющал взгляды Жюдин и Люсьены. Жюдин болела за меня, а Люси - отца. Но она поддерживала его не столь радостно. - Вставай, Готье! - сказал он с улыбкой, - Ты же знаешь пару ответный заклинаний. Почему ты их не используешь? И мой ответ не заставил себя ждать: - Не вижу момента их применения, а создать его я не могу. - Вот оно что, да? - сказал отец и из боевой стойки встал в задумчивую, - Ты хорошо и мужественно парируешь мои заклинания, что Хранителю составляет основу основ. Но атаковать ты не можешь, так как слишком медленен... - Geu mortra! - внезапно воскликнул я и на отца налетела волна синего огня. Но он смог её парировать и воскликнул своё заклинание, от которого я знал, как увернуться. - Ala robe! - Haro de gulo! - воскликнул я. Передо мной появился бирюзовая материя, которая служила мне, как щит. Я решил вновь атаковать огнём, но не напрямую в него, а на сено. Отвлеку его и нанесу удар молнией. - Ха! А ты хитёр, сынок! - Я же ведь весь в отца, - улыбнулся я и принялся за исполнение плана, - Geu mor... - Guro letral! - внезапно воскликнул отец и заморозил мои ноги. Холод был сильный. Я бы сказал так, что он прошёл на сквозь до костей. А мой щит внезапно спал, чему я сильно возмутился и хотел было произнести заклинание щита вновь, но отец нанёс мне кончающий удар в лоб. - Ala robe-e-e! - протянув ноту, произнёс отец и я вновь отлетел в стену. И, уже лежа на сене, я вслушался на возмущения Жюдин Люси: - Нечестно! Граф победил нечестна! - Дурында, ты не знаешь нашего графа, - гордо подняв голову, ответила ей Люсьена, - мы с ним многих Теней победили, а ты хочешь сказать что это ли нечестно? - Жюдин не дурында! - вослкикнула кошечка и села в позу сидящей кошки. Кстати о ней. У Жюдин волосы на следующий день после Связи душ, вновь окрасились в каштановые. Я немедленно задал вопрос Люсьене, а почему у неё были седые волосы. "- Не седые, а белоснежные, как у моей бабушки! - ответила она мне грубо, - Только вот у бабушки были ещё длиннее чем у этой... недотёпы. - А почему у тебя их нет? - спросил я. - У меня не проявилось достаточно сил от бабушки, а так бы я бы ходила с такими же волосами, но, как ты понял, судьба мне уготовила другой сюрприз." И я ей поверил на слово. Она была опытной женщиной, которая многое с моим отцом повидала. Выгодно ли ей лгать мне прямо в лицо? Ладно, вернёмся обратно ко мне, который лежал и слушал девчонок. - Ещё какая! - произнесла Люсьена и легонько ударила Жюдин по затылку. Та не сдержалась и начав громко шипеть, напала на Люси. Жюдин села на голову Люси и начала царапать её прекрасное личико. - Merde! Сучка ты эдакая! - вослкикнула от боли та и сама превратилась в кошку. Люсьена была высокой каштановой кошкой, у которой были чёрные пятнышки по всему телу. Встав на Жюдин "дыбом", она зашипела ещё громче, чем Жюдин. - Ты только посмотри, - сказал мне отец, подходя к двум дерущимся кошкам, - сто лет не хотела превращаться и тут же сменила форму из-за драки. Именно такую я помню Люсьену. Люсьену Шипящую! Тут взгляд Люсьены пал на отца и с шипения, она перешла на рычание. - Ого... Перегибаешь палку, Люси? - спросил он её, и та, судя по взгляду поняла, что натворила. Но от наказания отца никто не убежит. И это я понял ещё с самого моего рождения. - Tranquillité! - вослкикнул отец и направил на Люси метку. (Транклюитэ - что значит "спокойствие") Та зашипела, зарычала, но в конце концов она упала на землю без сил. Но Жюдин похоже очень сильно обиделась за тот хлопок по затылку, что она продолжала шипеть и угрожающе подходить к телу Люсьены. Отец резво посмотрел на меня и я мгновенно понял его намёк. Я направил метку на Жюдин, и произнёс букву в букву за отцом. - Tranquillité... После произнесения последней буквы, Жюдин упала на землю так же, как и её соперница. Только вот произношение у меня было, как у змеи. - Схватываешь на лету, сынок, - одобрительно сказал отец, - ещё пара месяцев упорной практики и теорий, и можно полноправно называть тебя Хранителем. Я улыбнулся и даже немного покраснел, не буду скрывать этого. Но тут же у меня возник один вопрос, у которого обязан был быть ответ. - Пап, а что с девочками делать будем?