Эффект наблюдателя

Великий герой всемогущий исчерпал свою силу. Его существование играло большую роль в подавлении преступников. Сдерживающий фактор пропал, и преступления разрослись вновь. Баланс будет разрушен, и мир сильно изменится.

32 — 39 — Благодаря тебе поднимается общее поле духа, — улыбнулась девушка, наблюдая из окна за перетекающими формами разных конфигураций. Эна услышала, как герой самодовольно хмыкнул, не скрывая наигранности. — На самом деле, я искренне этому рад. Цель, к которой я стремлюсь, прямо передо мной. Однако у самого Тошинори эта счастливая толпа, совершенно точно любящая своего героя, забирала энергию. Занижение героя стоит того, чтобы воспламенять сердца людей? Эна не говорит ему ничего, понимая бессмысленность этого знания для Тошинори. Девушка протягивает руку к ауре и чувствует очертания упругих грудных мышц, под которыми не чувствуется, как бьется сердце, такая тихая мощь в них сокрыта. Эна не ощущает его сердца рукой, но чувствует, как сердца переплетаются, кружа ввысь. Всемогущий тянет её руку наверх и прижимает к своему лицу с фирменной улыбкой. — Снова ты скалишься на меня, — шутит девушка, чувствуя, как натянутые под пальцами мышцы лица расслабляются, преобразуя губы в скромную улыбку. Тошинори становится спокойнее, наверняка тоже чувствуя, как что-то красивое и важное создается в их соединении. Слова не нужны. Такие, как он, долго не живут, и Эна знает это заранее, готовая принять любой исход. Люди любят его, но они же и губят — это участь тех, кто несет пламя жизни. Тошинори склоняется, целуя её влажные губы и громко дышит, осторожно водя пальцами по женскому телу. Эна смеется от щекотки и мурашек из-за поцелуев на шее. Наблюдая за переливающимся полем Всемогущего, она забывается и блаженно выдыхает — его свет окутывает её, встраивается орнаментом в её собственный. Тошинори приседает, упираясь коленями в чистый пол, сильные руки обнимают за талию и приподнимают блузу. Он утыкается широким лицом в её живот, оставляя нежные прикосновения губ и щекочущее чувство внутри. — Тошинори, — подает голос Эна, запуская руки в его потрепанные жесткие волосы. Они не такие, как на людях. Перепутанные вьющиеся пряди сами оплетают пальцы, словно не хотят отпускать ласкающие руки. — Прямо здесь.? Он задирает одежду еще выше и трется головой о женскую грудь и согласно мычит, вздрагивая от массажных движений пальцев на голове. Эна всегда забавляется, когда этот балабол замолкает, общаясь с ней лишь жестами и касаниями. И Душой. Поясница упирается в подоконник, а сердце стучит мощно и ровно. Тошинори вдыхает её запах и, контролируя силу, сжимает дрожащие бёдра девушки, чтобы она не покачнулась.

***

— Люди требуют от тебя официального заявления? — Тошинори нахмурился, увидев, как спокойная до того женщина скривилась в недоумении. И в её синих глазах он словно прочитал несколько оскорбительных слов в адрес людей. — Откажи им. — Так не пойдёт, Эна. Люди просто хотят знать правду. На самом деле, все хотят, чтобы и ты взяла слово, но об этом я уже молчу. — Я не буду выступать. Ты только недавно проводил конференцию по поводу твоей отставки, — закатила глаза женщина, устраиваясь на диване в квартире Тошинори. Мужчина подсел рядом, осторожно закатывая рукава и наливая женщине остывший чай. — Ладно, как знаешь. Сказал бы, что мы развелись, и дело с концом. — Тебя от журналистов это не спасет. И мне бы очень не хотелось открыто лгать. — Лгать? По сути… Тошинори покачал головой, неготовый это обсуждать. Женщина умолкла, отворачиваясь к окну. В воздухе витали мысли людей, и эти мысли она вдыхала, стараясь лишь не отравиться их отчаянием и страхом. Тошинори, сам того не желая, владел чужими думами, его слова и действия вызывали бурную реакцию со всех сторон, даже после того, как причуда иссякла. — Делай, что должно, — сказала она после продолжительного молчания. — Не говори того, от чего люди будут плакать. Они слабы, тем более сейчас, в минуты крутых перемен. — Я бы хотел развеять мрак непонимания между нами. Мной и тобой, — серьёзно произнёс мужчина, сцепляя руки в замок и кивая самому себе. Боковым зрением он увидел, как Эна пожала плечами, в очередной раз показывая, что для неё ничего странного нет, в её понимании всё складывалось чётко и понятно, стык в стык. — Я рад тому, что мы наконец-то встретились. — Дальше оттягивать нет смысла, — женщина приподняла светлые брови, оборачиваясь к мужу. — Но на тебя в один момент рухнуло всё, что ты откладывал, дорогой супруг. Тошинори тоже это понимал: важные вопросы тянули его в разные стороны, и, уделяя внимание всему одновременно, он не мог делать всё качественно. Когда-то, возможно, у него бы и получилось разобраться со всем в одно мгновение, но нынче его тело было слабым, а душа иссушенной. Он обязан был воспитать преемника Одного за Всех, подвести к завершению вопрос Томуры Шигараки и закрыть обсуждение Все за Одного. Личностные страсти не вписывались в этот глобальный узел событий, но Тошинори всё равно пытался оставить место для себя и жены. — Я подожду, — тихо проговорила женщина. — Сейчас это не ограничивает тебя — даже твоя боль понимает, что произошедшее между нами в прошлом. Я сижу здесь, рядом с тобой, а геройские дела вопят о своей первоочерёдности. И это верно, — тихо сказала Эна, осторожно касаясь костлявой руки. — Не думай о былом, лишь помни, что люди приходят и уходят. — Умирают и рождаются, — продолжил он, словно прочитав мысли жены. Тошинори закрыл руками лицо и шумно выдохнул, прячась от света и её взгляда. Слова царапали горло и рвали нити мыслей в бессмысленный кудрявый клубок. Шанс, ему дали второй шанс понять, почему их общий путь товарищества и взаимоподдержки разошёлся, и не воспользоваться им было бы… — Ты не готов, — мужчина вздрогнул от шепота на ухо. Женщина провела сильными руками по его плечам — Тошинори ощутил, как напряжение исчезает, и поддался мягкой укачивающей волне спокойствия. — Сейчас не до того, решай проблемы по мере их поступления, пожалуйста. — Мне нужно знать, почему всё обернулось так, — всё же указал он на своё намерение, принимая тепло жены и накрывая её руки длинными худыми пальцами. Эна кивнула, соглашаясь и обещая помочь. Словно не было ссор и обид, словно не было разлуки. Тошинори вдруг показалось, что всё это время его судьбу вела глупая ошибка — такая глупая и пустая. Разве эта ошибка стоила того, чтобы оставить жену одну? Пусть тогда ему казалось, что рухнул целый мир. — Эна, прости меня… Когда-то он плакал, крепко сжимая её в объятиях. Всегда о других, никогда — о себе. Он жалел погибших, скорбел по тем, кого не смог спасти, вопреки статусу и силе. Эна гладила его по непослушным волосам и целовала мягкими губами мокрое от слёз и пота лицо. Тогда она не говорила об их собственном пути. Тогда ещё подруга, даже не возлюбленная, ждала подходящего момента и мягко вплетала в речь успокоение и заверение, что нет в этом ничего страшного. И Всемогущий, защитник слабых, соглашался. Чем старше становилась Эна, тем больше прямоты встречалось в ней. Сейчас же она говорила в лоб, не боясь ни обидеть, ни пошатнуть. Либо вовсе молчала, считая, что слова бессмысленны. Была ли она тогда честна с другом? Или жалела его, как слепого котенка? — Вот видишь, как мир тебя любит, — ровно проговорила женщина, отворачиваясь к окну, где виднелась площадка для тренировок. Теплый солнечный свет вплетался в светлые волосы. Тошинори подсел к жене, чтобы тоже ощутить мягкую солнечность. Ворона, сидящая на поле, начала каркать особенно надрывно. — Ты каменеешь от страха и бессилия перед врагом, и тут оказывается эта девушка — голос всего народа. Точно тогда, когда ты находился на грани. Это судьба. Она говорила о последнем человеке, которого спас Всемогущий. Девушка, что спасла героя номер один своим пронзительным криком о вере во Всемогущего. Тошинори вспомнил неприятную слабость духа, моральную истерзанность и давящее предчувствие конца. Тошинори думал, что она задаст жестокий вопрос, на который и сам пока не мог ответить. Ждал, но жена молчала, пребывая где-то в себе. Почему герой отчаялся? Мужчина напряженно сглотнул тяжелый ком, касаясь бинтов на голове. Иногда ему казалось, что спокойствие его жены дает больше и уверенности другим, чем его лучистая улыбка. Помимо внезапного рассекречивания того факта, что Всемогущий женат, были проблемы куда большего масштаба — и все они крутились вокруг падения Символа Мира и возрождения злодеев. — Эна, — тихо позвал он. — Что происходит.? Её невероятно тонкое чувствование часто ему помогало. — Ты думаешь, что потерял смысл, — ровно проговорила жена, поднимая лицо к жарким лучам. — И это сбило тебя с ног. Неужели ты был не готов к таким переменам? Ты же выбрал такой исход уже несколько лет назад. — Кто же знал, что всё закончится именно так, — вздохнул он. — Люди потеряны… — Ты потерян, — отрезала женщина, качая головой и убирая светлые пряди за уши. — Будешь уверен ты, будут и другие. Для начала успокойся, Тошинори. Когда-то он очень любил её заплетать, и сейчас очень сожалел, что не мог сделать это одной рукой — вторая после травм до сих пор не слушалась и болела. Прямые волосы, словно строевые, лежали в один ряд, струясь, как широкая полоса водопада от прикосновения его пальцев. Чем старше становилась Эна, тем бесстрастнее был её взгляд. И за то время, что они не виделись, она словно стала в разы суровее. Сейчас потеря Символа мира для людей волновала его больше, чем события перед их расставанием, но всё же этот вопрос оставался незакрытым. Эна наклонила голову в сторону, прикасаясь горячей от солнца щекой к его пальцам, изучающим её пряди волос. Румяная не то от загара, не то от любви. — Отпусти, — прошептала она, касаясь дыханием его руки. Кисть напряглась, готовясь отстраниться от головы Эны, но в последний момент он задумался — о чем она? Навряд ли о себе. Что он должен отпустить? — Что ты делаешь? — хрипло воскликнул мужчина, одергивая руку. Эна поцеловала его пальцы, насмешливо приподнимая один уголок губ и щуря глаза. — Эна… — Отпусти боль. Я чувствую, что тебе плохо, — медленно сказала женщина, укладывая голову на острое костлявое плечо и приобнимая мужа за талию. — И очень одиноко. Ведь я с тобой, что бы не случилось. Даже в разлуке. Может ли быть, что её образ всегда был вполне себе реальным? Эна часто приходила к мужу во снах — но надеяться на её присутствие рядом и после его ухода, Тошинори не смел, думая, что приходящая любовь в сновидениях — лишь его переживания. Он не хотел спрашивать, чтобы не разочаровываться. Всемогущий глубоко вдохнул, обнимая Эну здоровой рукой и притягивая к себе расслабленное тело. Словно мягкая перина для костлявого старика — с ней было легче. Прижавшись губами к горячему лбу, он замер, чувствуя, как грудная клетка сотрясается от мощных толчков его сердца. Эна, как бывало раньше, едва коснулась кончиками пальцев его виска, огладила скуловую кость, и тяжелые мрачные мысли потекли с головы по телу вниз, затем падая на пол. Словно тягучая грязь, смылась под напором мощного водопада. Тошинори вздохнул свободнее, прикасаясь своим лбом к её и слыша в пульсации звон музыки.

***

Символа мира больше нет.

Тошинори с трудом сжал пальцы левой руки в кулак и с таким же усердием разжал его обратно. Кто бы мог подумать, что ему придётся восстанавливать мелкую моторику. Впрочем, он был, рад, что хотя бы остался жив. По словам Эны, это судьба, и удивляться не стоит, однако Всемогущий трезво оценивал тот бой. Шансы были… невелики с критической стороны. Пожалуй, не будь у него железной воли и несгибаемого духа, исход был бы очевиден. Символа мира больше нет, но Всемогущий остаётся в строю, потому что есть незавершённые дела. Потому что он не может бросить мир в критически опасный момент, когда каждому нужна поддержка. Прежде всего, думалось ему, непросто будет действующим героям, на чьи плечи ляжет вся та ответственность, что он нёс один. Злодеи активизируются, люди будут бояться. Тошинори будет делать всё, чтобы минимизировать ущерб от падения Символа Мира. Однако для этого надо хотя бы устранить дисфункции организма. Тошинори взял маленькие гантели, чтобы не ударить по многострадальным связкам. Как иронично — ему приходилось следовать почти тому же плану, что он сам составил Изуку, своему преемнику. Сейчас тело всемогущего невероятно слабо, однако… — Люди чувствуют силу. Всегда. И вера одного поднимет с колен десятки других. Тошинори вдруг отметил странное сходство между его женой и наставницей. Внешне они были совсем не похожи: Эна была светленькой и вытянутой, жилистой, улыбка её была скромной, а то и вовсе отсутствовала на суровом европейском лице. — Вы как близнецы, — отметил однажды Гран Торино, застав воспитанника и Эну за чтением трудов Грариха о проявлении причуд и природе «зла». - Как бы не перепутать вас в потьмах. Тогда Всемогущему показалось это смешным: Эна была юна и скромна, за спиной Всемогущего в расцвете сил она совсем не виднелась. Для Тошинори они были сравнимы как танк и нежный цветок. Однако сейчас он сам наблюдал странную схожесть, которую было бы сложно заметить без особой внимательности. Речь шла вовсе не о светлых золотистых волосах и сине-голубых глазах, а об общем восприятии, образе. Их лики — те, что видела Эна вместо лиц людей, были едва ли отличимы. Тошинори видел их пламена однажды во сне, и не сомневался в том, что ему не показалось. Ему бы хотелось быть таким же спокойным и уверенным, как его жена. Однако теперь спасителя спасали другие. Все пытались его уберечь. Отстранить от опасностей и даже учеников, тренирующих причуду. Всемогущий их понимал, но от такого отношения ещё сильнее чувствовал себя слабым и немощным. Жалость. Словно липкая колючая субстанция, в которую его укутывали другие. А сам он позволял этому случиться. Символ мира мёртв, но его пепел трепетно хранят, не давая ни ветрам, ни дождю уничтожить его останки. — Всемогущий, — услышал он знакомый голос. Эна обошла его, касаясь пальцами забинтованной руки, и встала перед мужчиной, запрокидывая голову наверх. — У тебя красивые глаза. Но они тускнеют, что ты успел себе надумать? — Тускнеют? — удивился он. Значит, жизнь из него и правда утекает? Остальные могут это видеть, чувствовать. Эна хлопнула его по груди, вызывая волну лёгкой боли, и притянула к себе за шею, с усилием заставляя его пригнуться. — Как старик, честное слово, — выдохнула она ему в губы прежде, чем поцеловать. — Эна, — прошептал он с надрывом, пытаясь оглянуться, но жена зафиксировала его лицо на месте, критически осматривая, и чмокнула ещё несколько раз. В сухие губы, впалую щеку и напряженный лоб. Долго и тепло, как было всегда. Тошинори сам обнял женщину здоровой рукой, утыкаясь носом в ей в шею и вызывая хихиканье от щекотки и попытки отстраниться. — Ну-ка? — Эна вновь заглянула в его глаза, обхватив лицо длинными пальцами и удерживая на месте. — Другое дело, а то совсем раскис. — Я старею, — со смехом заметил он, обнимая жену за плечи и направляясь по дорожке обратно в общежитие. Его не волновала причина, по которой он не вернулся к ней за эти два года, не волновали недопонимания и скандалы — словно всё происходящее было вовсе не с ним и где-то совсем далеко. Ласковость и открытость Эны его баловала. Ему казалось, что всё хорошо и разрешилось само собой, однако он знает — эйфория от встречи с ней чуть спадёт, и старые вопросы всплывут в сознании. Потом он обязательно об этом подумает. Эна не отклонила его предложения, и смиренно пошла рядом, не стремясь ни убежать, ни скинуть его руку со своего плеча, выражая благосклонность. — Глаза тускнеют, когда сам человек поставит на себе крест. Я видела стариков с горящими глазами, а тебе вообще должно быть стыдно. Работаешь с детьми ведь, они несут столько света! — Даже эти дети пытаются уберечь меня от бед. Эна на короткий миг подняла голову и отвернулась, понимающе мыча. — Если тебе важно их мнение, то докажи, что это не так. Где твоя несгибаемая воля? Он уже и сам не был в этом уверен. Многие справедливо заметили, что в Юэй ему делать нечего. Он не в силах ни защитить детей, ни научить их практическим навыкам. Однако у него есть опыт и альтруизм. Любовь к ученикам и желание помочь им стать настоящими героями! — Ох, как загорелся-то, — засмеялась женщина, когда золотое мерцающее светом поле поглотило и её саму. Тошинори улыбнулся, прижимая её сильнее к себе и коротко целуя в висок. Он всё ещё не мог чувствовать себя легко рядом с ней постоянно. Лишь в минуты нужды. Эна всё ещё редко выходила к нему на свет, появляясь лишь для поддержки. Потому что он действительно нуждался в помощи. Казалось, каждое свидание — встреча двух нежно любящих сердец. Однако после расставания на него накатывало странное чувство неправильности, словно они оба становились откровенны на короткий срок, как незнакомцы, которые никогда не встретятся вновь. Ведь он хотел быть близок с ней всегда. Хотел вернуть равновесие в их отношения, но был открыт и честен лишь в самые болезненные мгновения. Эна же, как мотылёк, летела на обнажённый свет его души. Днём — любимые. Ночью — потерянные. — Точно, — выпрямился он, не сдерживая в себе желание коснуться кожи её шеи. Едва касаясь её прямых светлых волос, он провёл пальцами вдоль открытой ключицы, и начал мягко массировать узкое женское плечо, отвлекая Эну важными словами. Она не стала его останавливать. — Директор попросил меня поговорить с тобой о ставке библиотекаря.

***

Эна глубоко поклонилась в лучших традициях Востока и поблагодарила директора за помощь в устройстве на работу. — Можно сказать, я сделал это из корыстных побуждений, — это существо говорило странно, словно всегда готово было улыбаться, вопреки собственным мыслям. — Знаете, я очень люблю решать сложные задачи. Поэтому я люблю людей. Поле директора сверкало от интереса и желания поковыряться в ней. Эна поджала губы и выпрямила спину. — Это интересно, извините, если смутил, Яги-сан. Что ж, я действительно успел изучить ваш послужной список. К моей радости, библиотека Рокки была открыта к сотрудничеству, я хочу предложить вам работу библиотекаря на полную ставку. Вы хорошо ладите с подростками и быстро выучили чужой язык, еще и на том уровне, чтобы учить маленьких японских школьников. — Если я смогу вам отплатить за убежище. Но, насколько я знаю, у вас есть работник в этой сфере. Существо рассмеялось, хлопая лапами по столу. Мягко, как кошка. — Всё же героям иногда лучше геройствовать. Ваш коллега останется на посту как консультант. Библиотека обнаружилась быстро: нынешний библиотекарь, высокий широкоплечий мужчина с цифровой причудой сам нашёл её по камерам и отвёл на новое рабочее место. Коридоры были пустыми: всё ещё шёл урок, но Эна уже опасалась того, что место это окажется очень шумным. — У нас здесь тихо обычно, — словно прочитав её мысли, сказал коллега, задвигая ящик с картами. На экране всплыл список с именами, — все зарегистрированные ученики. Дело просто, заполняй, да выдавай книги. Консультация по научной литературе, конечно… Вот список основных трудов, — Эна только кивала, ничего не говоря. Работа мало чем отличалась от библиотеки Рокки, разве что ей не посчастливится работать с дошкольниками и юными учениками начальной школы. — Изучите труды, с которыми не знакомы. По всем вопросам обращайтесь ко мне. Всё было странным и чужим. Библиотека казалась стерильной и слишком чистой: здесь было больше компьютеров, чем бумажных изданий, и это её угнетало. В последнюю очередь Эне хотелось бы становиться секретарём, заполняющим бессмысленные бумаги. — Осваивайтесь, Яги-сан, — уважительно поклонился мужчина. Эна запоздало поблагодарила нового коллегу, с головой погружаясь в выданные ей списки для изучения.

***

Элекро наблюдал за этой женщиной с опаской, осуждая директора за столь поспешное решение. Жена Всемогущего, да, но разве это равнозначно её благонадёжности? Он служил на посту библиотекаря уже добрые два десятка лет, и новшества принимал с большим трудом. В учительской собралась примерно четверть от всего пед.состава. Разумеется, Всемогущего на обсуждение его жены не пригласили. — Закончила Средиземноморский институт культуры по специальности архивариус и библиотекарь, проходила стажировку в Варшаве, откуда перевелась в Санкт-Петербург. Проработала в каждой библиотеки по полгода, но ушла с положительными рекомендациями, они есть в приложении. После улетела в США, прошла месячный курс переквалификации и обосновалась в местой библиотеке. Показала себя как ответственный перспективный работник. — Перспективы?.. в библиотеке? — недоумевала Полночь, отчего Электро недовольно покосился на женщину, и вернулся к прослушиванию. — Через год уволилась без объяснения причины и вернулась на место предыдущей стажировки, где еще полгода работала в отделе востоковедения. — Готовилась, — наблюдательно отметил Гончий Пёс, выводя на бумаге короткие мысли. — По рекомендации библиотеки делала запрос на перевод в Японию, но получила отказ. Дважды. После серии туристических виз смогла обосноваться в Японии благодаря рабочей визе, полученной через модельное агентство. — Кем работала? — Официально — переводчиком. В двадцать девять лет сменила агентство, наконец заключив договор с библиотекой в северо-западном округе, где проработала до замужества, периодически вылетая заграницу. После официального заключения брака с Тошинори Яги получила постоянное гражданство в Японии и отказалась от других, став подданным Японского императора. — Довольно скупая информация, — пожал плечами Электро. Всё это уже было обнародовано в многочисленных статьях, посвящённых жизнеописанию жены Всемогущего. — Что можно о ней сказать? Любит книги и детей? Дверь с грохотом распахнулась, являя народу самого угрюмого и сурового учителя во всей школе. Нахально оглядев собравшихся, Айзава издал усталый вздох, выхватывая из рук Загрузчика бумаги с информацией о новом библиотекаре. — Вы совсем с ума посходили? — раздражённо прошипел он, качая головой. — Это информация из личного дела. Обсуждение коллег за их спинами — крысятничество. — Айзава, нас можно понять! — встряла Полночь, поднимаясь на ноги. — К тебе это особенно применимо, — пригвоздил он её взглядом. — Сворачивайте своё собрание, пока Всемогущий не пришёл.