Эффект наблюдателя

Плоский диск на пергаменте неба —

Компас для тех, кто давно дома не был;

Значит, к развязке близится лето,

Может быть, время передохнуть.

гокки — самурай

Тошинори шел по коридору, недоуменно озираясь на шепчущихся студентов. Те взволнованно глазели, и расступались перед ним как-то иначе, нервно, резко, не из уважения перед учителем. Второгодки, завидев его издалека, синхронно растворились, либо прячась в кабинетах, либо теряясь в толпе. Тошинори чувствовал в пространстве общее негодование, стеснение, и только он один не понимал, в чем причина. — Что это сегодня со студентами? — усмехнулся он, заходя в учительскую, и наблюдая ту же самую картину. Все синхронно повернулись в его сторону, прекратив разговоры. Лишь Айзава не выходил из привычного амплуа равнодушного. Коллеги, однако, не спешили прятаться, как дети, и готовы были идти на диалог. — Он не знает, — заключила Полночь, поманив Всемогущего к себе пальцем. — Я уверен в неправдивости этих новостей, — кивнул сам себе Эктоплазм и склонил голову в приветствии. Тошинори ответил тем же, однако между лопатками из ниоткуда возник болезненный спазм. — Что, в конце концов… — натянутый голос мужчины прервался прежде, чем он успел задать вопрос — дверь в учительскую отворилась, и встревоженный Мидория Изуку с разбега врезался в тощее высокое тело. — Мидория, мальчик мой… — Это правда?! Всемогущий, это правда? Мальчик едва не ткнул тонким журналом учителю в лицо, и Тошинори наконец понял причину общего странного поведения. По спине потёк пот, однако лицо у него оставалось бесстрастно спокойным и почти довольным. На обложке красовалась фотография Тошинори и Эны в свадебной полупрозрачной накидке. Тогда Тошинори было стыдно перед регистратором за свой болезненный внешний вид: он казался себе иссушенным болезнью пнём, особенно на фоне прекрасной невесты. Однако по сравнению с тем, каким скелетом Тошинори был сейчас, Яги на фото выглядел ещё вполне живым. Снимок с обложки был до покалывания в пальцах знаком. Кажется… та же фотография хранилась на память в кафе напротив консульства Японии в Милане, где он и Эна поженились. Тошинори лишь успел подумать, как красива и счастлива на этом снимке его жена, когда вновь услышал надрывный голос преемника. Мужчина поднял взгляд от журнала, не имея возможности подобрать слов. Он не был шокирован, но общая обстановка словно подталкивала его извиняться и виновато жмуриться, низко кланяясь. Но спина всё ещё ныла, и совесть молчала. Тошинори незадачливо почесал висок, и поманил кивком головы ученика за собой. Учительское кресло приветливо качнулось и мягко покатилось ко столу. — The pen is mightier than the sword , — вырвалось у Всемогущего. Руки сами обхватили голову, а глаза устало зажмурились. Неприятное волнение росло от живота к холодеющим рукам. Тошинори коснулся лица Эны на снимке одеревеневшими пальцами и перелистнул страницу, читая все заголовки. Журнал был напечатан в спешке, с ошибками и опечатками и невероятной даже для жёлтой прессы эмоциональностью. — Это перевод статей из французского журнала, — раздался рядом голос Мика, весёлый, как и всегда — фотографии оттуда же. Мидория всё еще напряженно стоял рядом. Учительская на памяти Тошинори никогда не была так тиха, как в эту минуту. — Эту женщину на фотографии зовут Эна, — спокойно сказал Всемогущий, перелистывая страницы. Он говорил тихо, лишь со своим учеником, однако это не мешало всему педагогическому коллективу внимательно вслушиваться в его слова. — И она моя жена. Минутное молчание тут же прервалось всеобщими — подавленными или откровенными — возгласами удивления. Мидория, словно громом пораженный, замер на месте, непонимающе раскрывая рот. — Скоро начнется урок, Мидория, — известил Айзава, хватая парня за плечо. — Опоздаешь — не пущу в класс. — Да, учитель Айзава, — без энтузиазма ответил мальчик, следуя за классным руководителем. Всемогущий не мог не объясниться перед юным Мидорией, однако не мог найти в себе желания обсуждать эту личную тему. В конце концов, он так привык скрывать её, что раскрытие правды начинало отзываться пульсирующим волнением в груди. Никто не решался задавать вопросы. В журнале было всего две их совместные фотографии, обе были сделаны в Европе сразу после закрепления супружества, но Тошинори не сомневался: после шокирующей статьи многие его соотечественники найдут в закромах еще пару сотен снимков. Как минимум, их с Эной соседи и хозяева закусочных, любящие фотографировать посетителей. Остальные фото наверняка наскребли из библиотеки, где работала Эна. Вот она расставляет книги — самый молодой работник библиотеки. Она же сидит в окружении школьников и читает им лекцию. Тошинори пролистал в самый конец журнала, недоуменно обнаружив Эну с младенцем на руках. «Сын Всемогущего» — гласил заголовок. Подобная сенсация явно должна была быть в начале журнала. Весьма странное расположение. Должно быть, в спешке перепутали очередность статей. Тошинори чувствовал себя вполне спокойно. — Надо же, я и забыл, что она ездила в Тибет, — флегматично заметил Всемогущий, вспоминая, как она показывала ему фотки с местными детишками, среди которых был и этот смуглый парень, — хорошие фотографии, у меня таких нет. — Это всё, что ты хочешь нам сказать? — выразил общее возмущение Мик, вцепившись в подлокотник кресла и раскручиваясь на нём. — Жена! У Всемогущего есть жена! Да еще и такая красавица, где ты её прятал? — Не «где́», — правильно заметил Цементос, — а «от кого». Задав этот вопрос, все остальные разом отпадают. Я считаю, это было мудрым решением, спрятать любимую женщину. Как герой номер один, Всемогущий имеет много недоброжелателей, а дорогой человек может стать главным рычагом давления. — Спасибо, Цементос. — Да ладно тебе, зануда, — скривился Мик. — Старатель тоже женой обзавелся, и ничего, никто на нее не покушался пока. Учителя продолжили спор. Потрясение от внезапной новости не оказало долговременного эффекта, вновь вернув обыкновенное состояние коллег. И что же ему теперь делать? Тошинори был в замешательстве, казалось, долг велит спасти благоверную и сокрыть от нападок, но за несколько лет Всемогущий и сам подзабыл, что женат. Так странно. Надо связаться с ней. В этот же момент его телефон громко зазвонил. Тошинори подорвался, увидев имя Гран Торино, и шумно выдохнул. Общение с бывшим учителем всегда вводило его в дрожь, несмотря на собственную силу и слабость постаревшего героя. Всемогущий ответил на звонок, отмечая, как сердце с силой бьется о грудную клетку, а кровь ударяет по вискам. — Ты где шляешься? — ворчливо начал учитель, но тут же перешёл на спокойный тон. — Новости видел? — Здравствуйте. Да, только что прочёл. — В общем, Эна… У меня пока спряталась. — Я сейчас… — Куда ты! Молодёжь. Коней попридержи. Спит она. Если коротко, то дом, который ты ей подарил, кто-то поджег. Ночью, до выхода газеты. Тошинори похолодел. Мысли не могли сформироваться, а язык присох к небу, не смея пошевелиться. Мужчина смог лишь прохрипеть и закашляться, хватаясь худыми пальцами за спинку кресла. — Она в порядке. Хотела сначала к тебе бежать, но быстрее со мной связалась, я был рядом. В голове промелькнул образ чёрного ворона, служащего связным. Быстрая и умная птица, что без труда предупредила бы и Всемогущего, почему-то не была отправлена к бывшему герою номер один. «Не захотела». — На днях, я думаю, заберешь её. Спроси у директора, может, он даст добро, и ей можно будет жить с тобой. Всяко лучше, чем одной в лесу или со стариком. Предложение оставить жену Яги у сенсея даже не обсуждалось — и Тошинори, и Гран Торино понимали бессмысленность и даже опасность этой затеи. Как круто всё перевернулось в один мог — лишь когда кто-то заметил среди фотографий посетителей скромного кафе мужчину, так похожего на теперь немощного Всемогущего. А может, того кафе и вовсе уже не существует, а фото осталось. Усложнял всё тот факт, что тонкий журнал — лишь перевод иностранных статей, вышедших ещё неизвестно когда. — Да, вы правы. Сообщите мне, если она проснется, я сразу прибуду. — Не торопись — учитель говорил строго, не просто намекая, а настоятельно требуя. Возможно, он беспокоился о том, что за Тошинори увяжутся журналисты и ворвутся в его дом, возможно, Эна не хотела его видеть. — Понял.

***

27 — 34 — Мне просто не повезло с причудой! Мне просто… Дверь автозака захлопнулась, заглушая истеричные выкрики злодея, отчаянно тянувшегося к свободе. Местный герой, от которого Всемогущий так и не услышал ни одного слова, натянул фукумэн, чтобы никто не увидел его лица, коротко кивнул подоспевшему вовремя Символу Мира, и направился к полицейскому для заполнения протокола. Геройский костюм ниндзя грел душу восточным ветром, несущим красный свет солнца. Тошинори скучал по Родине. Библиотека встретила мужчину теплом и сухостью — пылинки медленно парили в солнечных лучах, и вся атмосфера помещения с высокими потолками, потемневшим от времени деревом, навевала атмосферу старой далёкой сказки. В этой стране редко можно было встретить что-то из прошлого века, считающееся неудобным, сложным и недолговечным. Эна любила библиотеку своего университета за открытость и старину. — Хотя бы в этот раз не нужно писать отчет, — неловко улыбнулся Тошинори, когда перечитал написанное на листе в четвертый раз, но так и не понял смысла. Либо он дурак, либо Эна разучилась формулировать предложения. Девушка отвлеклась от толстой книги, корешок которой был толще её бедра, и пристально взглянула на героя. По просьбе старого приятеля отца, она согласилась объяснить Всемогущему все тонкости проявления причуд и их влияния на человека, и наоборот. Герой не был глуп, но некоторые вещи давались ему с трудом. Борьба с догмами и внутренними установками, если быть точнее. Эна предчувствовала, что данные выдержки из статей Грариха вызовут сложности — ведь они противоречили признанным научным сообществом «правдам». — Как в воду глядела, — раздался её громкий зычный голос. — Читай вслух внимательно. Тошинори сосредоточил всё своё внимание на ровных строках, написанных девушкой от руки. — Причуда есть результат внутренних процессов или их отсутствия, наглядный итог множественных выборов… Собственный монотонный голос гудел в голове. Тошинори читал, и понимал прочитанное, но тут же словно забывал. К концу абзаца ему казалось, что он читает беспорядочный набор случайных слов, а не научные труды. Девушка сочувственно вздохнула, когда он поднял на неё свой непонимающий, но напряженный взгляд. — Ты понимаешь, что тебе мешает понять? — начала она осторожно, но ответить герой не успел: сильный знакомый удар пришелся прямо по спине, а затем сильный кулак учителя со всей ответственностью лупанул Тошинори по голове, заставляя дурную голову думать и соображать. — Сенсей! Эна неприязненно сморщилась, но ничего не сказала, отворачиваясь. Гран Торино даже не глядел на сгорбившегося ученика, смотрящего на него, словно испуганный щенок. — Что он не понимает, девочка? — Не бейте Всемогущего… Он сам разберется. — Не разберётся. В его блондинистой башке слишком часто появляются самокопание и сомнения. Что он надумал? Эна лишь покачала головой, даже не глядя на Гран Торино. Не скажет. Порой она могла уловить самые громкие мысли людей, увидеть сомнения и бреши в ауре. Девушка заправила светлые пряди себе за уши, боковым зрением наблюдая за ярким золотым светом Всемогущего. Даже у него? — Если этот сопляк… — Уйдите, прошу. Как ни странно, даже ворчливый учитель слушался её. Тошинори оставалось лишь восхищаться: столько свободы и уверенности. — Увидела во мне брешь? — хмуро изрёк он наклоняясь ниже. Эна подняла к нему голову, медленно моргая. Она была маленькой, совсем хрупкой узкой феей. По крайней мере, такой тонкой и летящей она ему казалась: на самом деле она была крепкой и высокой девушкой. Тошинори казалось, что она соткана из света золотого солнца и тепла. — Не совсем, — пожала плечами она, поворачиваясь к молодому герою корпусом и протягивая к нему узкую ладонь. Тошинори взял её руку в свою, бережно сжимая и контролируя силу, одновременно с тем вслушиваясь острым слухом в происходящее вокруг и в далеке. Герой всегда на чеку. Когда Эна накрыла его ладонь второй рукой, Тошинори вдруг стало очень горячо, а голова начала пульсировать, выталкивая вброшенную мысль, пытающуюся родить сомнения. «Мне просто не повезло с причудой» — услышал Тошинори, словно наяву, и вдруг прозрел, шумно вдыхая. Вот что не давало ему покоя. Жалость! Эна видела и слышала. Эна чувствовала. Насколько знал Тошинори, официально у неё не было причуды: об этом говорили и анализы, и именитые врачи. Но на деле в ней было что-то, чего никто объяснить не мог, чему не верили. Это что-то было похоже на старые предания о ведьмах и провидцах. Научное сообщество в это не верило. Эна считалась беспричудной, и не желала этого менять, осев в обители книг. Она видла в Тошинори то, чего не видел даже он сам. — Нет, я так не думаю, — начал он объясняться, хмуря брови. Преступление есть преступление, злодеяние остается таковым. Тошинори не думал оправдывать злодеев, но если поведение и правда обусловлено причудой? Просто не повезло? — А если это случайность? — он поднял голову, смотря в отстраненные, но теплые глаза девушки, блестящие от игривых солнечных зайчиков, выглядывающих из-за корешков книг. Эна покачала головой. — Случайностей нет. Каждому воздается по его заслугам. Всегда. Всемогущий замер, повторяя про себя сказанные девушкой слова. Только губы беззвучно шевелились, вторя мыслям. Злодей остается злодеем, и оправданий ему нет. Минимальная задача человека на жизнь — остаться человеком, это то, в чем Тошинори был уверен, как в солнце. Секундное помешательство. Слабость. Эна кивнула, заметив перемену в герое, и отняла руки, возвращаясь к своему занятию. Тошинори неверяще взял в руки исписанные женской рукой листы, вновь перечитывая строки и осознавая их смысл с первого раза. Ясно, как день. — Спасибо. — Я рада помочь, Всемогущий. Тошинори коротко кивнул, задумчиво выдыхая и наблюдая за собой словно со стороны. Одно сомнение разрешилось быстро, но это не значит, что не будет других. Герой чувствовал себя странно. Здесь, в этой стране, он набрался опыта, силы и сыскал безопасность, чтобы однажды вернуться на Родину и встать на её защиту. И если первое время всё шло гладко, теперь же всё менялось. Само место словно выталкивало его. Время пришло. Возвращайся. Тошинори со смешанными чувствами взглянул на золотящуюся в свете девушку, склонившуюся над книгой. Она точно чувствует и точно знает, о том, что происходит внутри героя, но молчит. — Я пойду, — махнул он рукой светловолосой девушке, попрощавшейся с ним одними глазами, ясными и чистыми. — До свидания, Всемогущий. Тошинори нахмурился, но кивнул, закрывая за собой дверь. Сколько встреч им осталось? Их дорогам суждено разойтись, и герой принимал это как данность. У него совершенно другие задачи. Ему не нужна семья.

— Хочешь домой? — серьезно проговорил учитель, стукая столешницу дном чашки. Тошинори уверенно кивнул. — Думаю, я набрался достаточно опыта. — Ты действительно ученик Наны, — хмыкнул Гран Торино. — Долг превыше собственных чувств. Я был уверен, что ты постараешься оттянуть этот момент. — Думаю, я выстою против Все за одного. — Я в этом уверен, — серьезно проговорил учитель, даже не думая продолжать тему отношения Тошинори к юной библиотекарше.

***

Резкий звук, режущий по ушам, вырвал Эну из мыслей. Схватив маленькую девочку за длинную чёрную косу, женщина оттащила её с проезжей части. Водитель с широко раскрытыми от ужаса глазами, остановился у обочины. Рыдающая мать в эту же секунду бросилась на колени перед дочерью, с интересом разглядывающую высокую светловолосую тётю. Эна не улыбнулась и спешно ретировалась, не дав даже шанса поблагодарить себя. — О чем я думала? — прошептала она самой себе, успокаивая ускоренное сердцебиение и ненужные мысли о ребёнке. С девочкой всё хорошо. Ребёнок словно специально кинулся под машину именно в тот момент, когда Эна начала закапываться всё глубже в ссору с самым близким теперь человеком, который назывался её мужем. — Лишь притворяюсь, что мне не всё равно, — вздохнула женщина, зачесывая волосы назад и прикрывая на мгновение глаза. Вокруг было непривычно тихо и спокойно. Чисто. Она не любила покрывать голову и носить солнцезащитные очки, но иначе выйти на улицу пока не представлялось возможным. Отворив дверь в скромную обитель Гран Торино, женщина коротко поприветствовала кивком головы разговаривающего по телефону героя, и присела рядом на диван, слыша из динамика знакомый голос мужа. — До встречи, — раздражённо бросил старик, качая головой и окидывая женщину таким же недовольным взглядом. Эна протянула ему купленное печенье, одновременно открывая первый лист тоненького журнала. Статьи в нём, естественно, касались только её биографии. — Третий день одно и то же, — вздохнула она, передавая мужчине и журнал. — Тошинори забирает меня? — Да, сегодня. Будешь жить в академии как жена преподавателя и, возможно библиотекарь, если согласишься. — О, — безэмоционально отреагировала женщина, окидывая взглядом комнату. — Чудесно. Взгляд касался её острыми иглами и раздражением. Подтянув к себе колени, Эна ласково улыбнулась, ощущая к этому человеку безмерную любовь, и прикрыла светлые глаза: аура Гран Торино плясала диким грубым огнём. — Вы так злитесь, потому что будете по мне скучать? Меня подташнивает. Это всегда действовало отрезвляюще. Торино встрепенулся, извиняясь, и пригладил непослушные седые пряди, успокаиваясь. Печенье в виде рыбок помогало ему в этом. Его невообразимо бесил тот факт, что Тошинори, заполучив невиданное для героя счастье — любящую верную жену, в итоге потерял её. Ушёл. Сам! Ощутив очередную волну негодования — буквально — Эна положила ладонь на его плечо, и тревога осела.

***

Даже на расстоянии она чувствовала, как муж волнуется. Помассировав виски, женщина зевнула, смаргивая слёзы усталости, и вяло приподняла голову с подушки. Оказывается, не на расстоянии: Тошинори застыл, как каменное изваяние, глядя ей прямо в глаза и ощущая жгучий стыд и боль. Он сидел, касаясь поясницей живота лежащей женщины, и ждал, когда она проснётся. Аура медленно волновалась, покачиваясь из стороны в сторону, то сжимаясь, то расширяясь. Эна не делала вид, что ничего не произошло, но всё равно любяще улыбнулась, садясь и обнимая его за худую шею и прижимаясь губами к впалой щеке. Широкие ладони мгновенно легли на её спину, прижимая разморённое после сна мягкое тело к его, натянутому, как струна. Ехать на машине было долго и скучно — поток машин и сидящих в них людей создавал позабытое Эной рваное нестройное поле из разных состояний и мыслей. Ей нужно было абстрагироваться, чтобы голова не разболелась — за время, прожитое в деревне, она подрастеряла навык жизни в городской среде. — Тошинори, расслабься, — выдохнула она, качая головой и вжимаясь в кресло. — Тебя будто в клетке с тигром заперли. — Нет, я… Как ты себя чувствуешь? — Непривычно, — закатное солнце блеснуло огненным лучом и сокрылось за каким-то заводом. Тошинори было неловко говорить, поэтому она начала первой, слыша все волнующие его вопросы. Дом подожгли, это правда. Новости она видела и знает. В метро больше не спустится, и чувствует себя вполне сносно. Пока она говорила, расслабленно и дружелюбно, Тошинори всё больше поглядывал в её сторону, и напряжение его наконец-то терялось, рассыпалось, как у кота, привыкающего к голосу приютившего его человека. — Я очень рада тебя видеть, Тошинори. Он был скуп на интонации, едва шевеля губами. Однако внешний вид не мог обмануть эту женщину, поэтому она отвечала вполне искренне. Тошинори пробирало до костей от того, что она наконец-то была рядом. Под тем грузом, что он взвалил на себя, ему не удавалось заметить её нехватку, и сейчас, когда он перестал быть Символом Мира, и все вокруг пытались уберечь его и защитить, Тошинори прочувствовал, насколько ему легче рядом с ней. Ощущение того, что она остается родным человеком даже спустя два года после расставания, не покидало. Ее запах стал более эфемерным и едва уловимым, кожа загорела. Ощутимых изменений не было, Эна оставалась такой же спокойной и внешне равнодушной. — Как ты добралась? Уголки её губ приподнялись в улыбке, вполне дружелюбной. — Весело. Никогда не получала столько внимания от женского пола. — Понятно… Этого следовало ожидать. Извини. Эна не любила, когда он извинялся. Но в этот раз промолчала, выражая недовольство лишь тихим вздохом. — По крайней мере, это позволило мне увидеть тебя. — Почему ты сразу не сообщила мне? — наконец выразил он недовольство. — Несмотря ни на что, я твой муж. — Это было бы странно, — пожала она плечами, ненадолго замолкая, чтобы поразмышлять. Тошинори приходилось следить за дорогой, хотя очень хотелось смотреть на жену. За те полчаса, пока она спала у сенсея в доме, он не нагляделся, хотя не отводил глаз. — Я думала вернуться на Родину, но наш друг, — она прищелкнула пальцами. — Он предложил мне убежище, когда наш дом подожгли. Гран Торино сам вышел на меня. — Всемогущий ожидаемо скрипнул зубами. — Не злись, Тошинори. Эна всегда произносила его имя четко и растянуто, словно щелкая языком по каждому звуку. Ей нравилось произносить эту комбинацию, обозначающую имя. И сейчас она довольно сморщила нос. — Я вот задумалась недавно над идеей минимализма. Вселенная дала мне ответ. — Мне жаль. — Что я осталась жива? — фыркнула она, начиная громко и заливисто смеяться. Тошинори едва не взорвался от возмущения. — Шучу.

***

Она давно не ощущала изучающих взглядов. Эна шла позади Всемогущего, и все проходящие мимо пытались влезть своими аурами в её, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Учителя, ученики, остальные немногочисленные сотрудники. Почти позабытое чувство не мешало ей находиться в состоянии покоя, однако эта страшная пропасть между ней и мужем создавала напряжение. — Твои апартаменты, — учтиво проводил её мужчина, показывая новую комнату. — Разве супруги живут не вместе? — Я ночую… — Тошинори прочистил горло, поправляя манжеты рубашки. Странное чувство, неуютное. Словно он подросший мальчик, которому уже мала прежняя одежда, но он всё не может её сменить, хотя давно пора. Пожалуй, ему и правда необходимо вылезти из старого закостенелого панциря. Время расставить всё по своим местам давно прошло, но ему дали шанс попробовать снова. — В соседней комнате живу я. Думаю, нам стоит. Поговорить. Позже обязательно.

***

— Тогото, как там Ночноглаз? — словно бы невзначай спросил Всемогущий, оглядываясь на общежитие учителей. В окне его жены никого не было видно. — О, у нас много работы! И, если говорить честно, он… несколько потерян. Тошинори понимающе вздохнул, проводя рукой по растрёпанным прядям. — Иными словами, он зол, как дворовый пёс. — Вы хорошо его знаете… Смею предположить, новость о вашей супруге, госпоже Яги, выбила его из колеи. — Он не знал даже о её существовании, не то что статусе. Мирио покраснел, как показалось Тошинори, от злости и негодования. Большинству учеников их академии было свойственно острое чувство справедливости, и на её отсутствие многие реагировали весьма остро. — Но, я думал, извините, Всемогущий, я думал, вы были напарниками. А напарники всё друг другу доверяют. — Я доверяю ему до сих пор. Больше, чем себе… Эна и Тошинори поженились тайно и тихо — так, что даже Ночноглаз не узнал об этом. Эна рассказала только родителям и Гран Торино, что до остальных… остальных для неё словно не существовало. Она не хотела знакомиться с приятелями мужа, не хотела быть в статусе жены, не хотела ни с кем общаться. Она просила не упоминать о ней и не знакомить её ни с кем — Тошинори не был против. Распространяться о личной жизни он не привык. Он до сих пор не привык, что эта личная жизнь у него, Героя номер Один, вообще есть.

***

— Сэр? Тогата волновался за своего учителя. Одержимость Ночноглаза Всемогущим возросла в разы и теперь имела агрессивный от недоумения характер. — Я не мог её пропустить, я не мог… Сасаки Мирай, более известный как Ночноглаз, не мог поверить в то, что упустил столь значимую для Всемогущего фигуру. Он даже не мог вспомнить её запоминающегося лица. А значит, не смел называть себя самым преданным фанатом Всемогущего. Пока он тщетно рылся в собственной памяти, доблестные форумчане пересмотрели всё, связанное с Символом Мира и нашли крошечное взаимодействие Тошинори Яги и его будущей жены. Сюжет десятисекундного фрагмента был скуп на какие-либо детали. В маленьком городе США Всемогущий проявил себя не как борец с преступностью, а как защитник слабых и беззащитных перед природными катаклизмами. В видеоряде Всемогущий и молодая девушка даже не общались, лишь чудом попали в один кадр, пока глава волонтерского отряда объяснял герою ситуацию, а девчонка проходила мимо. Как так вышло? Почему Всемогущий не сказал ему, что женится? Как давно они знакомы? Если предположить, что познакомились они в Америке, то выплывшая из ниоткуда Эна Яги знает героя дольше, чем Ночноглаз. Убийственная ревность душила его изнутри, перекликаясь с обидой.