NieR: Skynet

      Среди людей бытует мнение, что посмотрев на личный рабочий кабинет человека, можно немало сказать о его характере. Если принять его за истину, то внутреннюю суть Джона Коннора можно было выразить единственным словом – аскетизм. Светло-зеленые однотонные обои, стол, сложенный из фанеры и покрытый лаком – предмет для постоянных шуток и подколок друзей, единственный стул для посетителей – стандартная казенная сидушка. Вдоль стен комнаты расположены шкафы и сейфы с документацией. Главнокомандующий Армией Сопротивления мог бы позволить себе намного больший комфорт, но Джону было, откровенно говоря, все равно. Сам владелец кабинета сидел спиной к окну и боком ко входу. Не слишком удобно в плане освещенности рабочего места, но Коннор предпочитал, чтобы лицо посетителя было хорошо видно, а его собственное – нет.       Сейчас Джон как раз восседал за столом и уже битый час смотрел на несколько пухлых папок с отчетами. Периодически он вставал, ходил туда-сюда по комнате и садился обратно. Затем вытаскивал из папок листок-другой, находил интересующее его место и снова погружался в раздумья.       В настоящий момент люди и Скайнет находились в патовой ситуации. Линия фронта практически замерла на месте, иногда то сдвигаясь на отдельных участках в ту или иную сторону, то возвращаясь обратно. На стороне ИИ было невероятное технологическое преимущество и способность довольно быстро адаптироваться к тактике врага. Люди отвечали на это численным перевесом и мощной экономической базой: так, например, на содержание Армии Сопротивления шло около 80% совокупного ВВП всей Южной и Латинской Америки, а также уцелевших остатков США. Насколько было известно Джону, у союзников из Европы и Азии ситуация выглядела схожим образом.       Чудовищные цифры, если вдуматься. Около пятидесяти миллионов выживших людей на протяжении вот уже десяти лет вкалывают, как проклятые, ради того, чтобы десять миллионов солдат могли не бросаться на терминаторов с палками и камнями, а давить их гусеницами танков и поливать градом пуль, одновременно ведя разведку с воздуха и прикрывая свои части реактивной артиллерией.       И это была катастрофа. Общая формула на все времена, от античных царств и до современности гласит: общество может содержать до десяти процентов своего населения в качестве армии, оставаясь более-менее стабильным. Девяносто человек могут обеспечить и вооружить до десяти солдат. Сопротивление же давно превысило эту цифру почти в два раза.       Все оружейные склады давно вскрыты либо захвачены Скайнетом, а поставок хватает лишь на поддержание баланса. С бронетехникой и авиацией все намного хуже. Большая часть ключевых заводов, необходимых для производства и обслуживания боевых машин, была уничтожена еще в первый год Войны. Что-то чудом удалось восстановить, но даже так в основном приходилось кататься на бронетранспортерах десятилетней давности, которые заводились уже даже не мастерством техников, а, скорее, их истовыми молитвами.       В общем, кажущийся внешний паритет был лишь мнимым. Коннор регулярно общался с гражданскими властями и знал, что рабочих приходится гнать к станкам уже чуть ли не дулами автоматов. Невозможно работать годами по шестнадцать часов в день, питаясь выдаваемым по талонам кусочком хлеба. Люди бежали в леса, сбивались в банды, бунтовали. Самоубийства на рабочих местах стали повседневной обыденностью. Любой самоотверженности есть предел, и ныне человечество было близко к нему как никогда до сих пор.       Единственную возможность еще немного растянуть эту агонию объединенное правительство видело в решительных действиях Сопротивления, которые приблизят победу, а заодно окажут мощный пропагандистский эффект на гражданское общество, позволив еще ненадолго сплотить людей во имя победы. В очередном приватном разговоре Коннору поставили ультиматум – до наступления холодов он должен отдалить линию фронта по меньшей мере до широты Лос-Анджелеса. Затем можно будет закрепиться на захваченных позициях и перезимовать. В противном случае Джон будет заменен на другого руководителя.       О, он рассмеялся в лицо этим трусливым идиотам. Его сместят, какой кошмар! Ядерное пламя Судного Дня навсегда выжгло в Джоне любые намеки на амбиции и честолюбие, подарив взамен ясное понимание того, что действительно имеет значение в этой жизни, а что лишь тлен и мусор. Встань перед ним более достойный преемник, способный увлечь за собой бойцов, даря им громкие победы, Коннор, не секунды не колеблясь, отдал бы этому герою бразды командования.       Но такого человека нет, а Сопротивление пусть не продвигается вперед, но и не сдает свои позиции лишь благодаря его, Коннора, подорванному здоровью и медленно прогрессирующей неврастении. Кто пробил в верхах разработку с нуля портативных гаусс-винтовок, способных уничтожать терминатора с одного попадания и производить до трех выстрелов в минуту? Благодаря кому в рационе солдат впервые за долгое время начало хоть изредка мелькать мясо, а средний срок жизни человека с момента записи в призывном пункте и до его смерти больше не составляет жалкие две недели? Кого бойцы боготворят, причем далеко не всегда в фигуральном смысле? Все это он, Джон Коннор.       Джон утомленно помассировал воспаленные глаза и, нажав на кнопку селектора, попросил дежурного принести крепкий кофе. Сколько ни предавайся тяжелым мыслям, дела себя не сделают. В моменте его позиции довольно крепки, так что можно позволить себе думать о насущном.       Главнокомандующий в несколько глотков осушил уже восьмую чашку за этот день и приник к очередному отчету из папки, увешанной грифами секретности, словно рождественская елка игрушками, и озаглавленной «Проект "Вербовка"».       Еще два года назад, когда стало очевидно, что своей техники катастрофически не хватает, руководство пришло к мысли, что единственный шанс протянуть подольше – это поставить себе на службу наработки Скайнета. Первые экспериментальные попытки были, как это водится, аховыми. Идея скопировать технические решения врага провалилась с треском: химики разводили руками – воссоздать материалы, изобретенные Скайнетом, было теоретически возможно... лет за двадцать непрерывных исследований, а электронщики рвали на головах волосы – микросхемы, заложенные в терминаторов, было бы правильнее называть нано-, а то и пикосхемами, так сложны они были.       В итоге осталось только одно перспективное направление – захват терминаторов с последующей перепрошивкой их на верность Сопротивлению. Здесь были определенные положительные результаты. Так, одно время программисты регулярно поставляли в войска модели терминаторов до Т-100 включительно, тихие и готовые к выполнению любых приказов. Однако и Скайнет не сидел на месте и начал адаптироваться к новым условиям. В итоге Т-600, являющийся на текущий момент основной «рабочей лошадкой» врага, обладал какой-то совершенно безумной динамической защитой, которую научному отделу удалось пробить около десятка раз. Еще более продвинутого в плане алгоритмов Т-800 они взяли под контроль и вовсе лишь единожды.       И тут под электрические всполохи и грохот установки хронопереноса на сцену вышел этот... 9S.       Положа руку на сердце, Коннор до сих пор сомневался в своем решении сохранить андроиду его электронную жизнь. Где-то глубоко внутри Джон-я-убью-всех-роботов и Джон-видевший-некоторое-дерьмо в один голос орали: «Это подстава! Уничтожь его, прострели башку, сделай это просто на всякий случай! Этот тип опасен!». Наличие альтернативной линии времени, где в двенадцатом тысячелетии андроиды сражаются с инопланетянами и их порождениями, чтобы вернуть Землю человечеству, которое на самом деле давно вымерло, выглядело дико даже в нынешние безумные времена, когда предостережения фантастов обернулись явью.       С другой стороны, «верую, ибо абсурдно», – так, кажется, говорил кто-то из древних. Инфильтратор Скайнета, не отличающегося развитой фантазией, уж верно, выдал бы куда более правдоподобную историю. Хотя бы по этой причине можно было допустить правдивость рассказа 9S. Впрочем, Бог с ним, с местом, откуда андроида к ним занесло. Коннору не давало покоя совсем иное.       Всего час назад еще одна папка из тех, что лежали перед ним, на сей раз скромно озаглавленная «Объект 9S», пополнилась обширным отчетом, содержащим выводы целой оравы безопасников, негласно наблюдавших за андроидом 24 часа в сутки, а также программистов, аналитиков и техников.       Если отбросить воду и панические вопли, звучали эти выводы так. Первое: 9S, вероятно, способен дистанционно контролировать любую цифровую технику, имеющую логический контроллер и передатчик. Второе, вытекающее из первого: никакая потенциальная польза, которую андроид может принести, не стоит риска от его нахождения в рядах Сопротивления.       Вообще-то, вспомнилось Джону, андроид действительно говорил о том, что может взламывать вражеские машины. Этот факт главнокомандующий предпочел не обнародовать, дабы не наводить лишней паники, а просто издал приказ, в соответствии с которым запрещалось подпускать андроида к компьютерной технике. Исполнение приказа было возложено на Особый Отдел, и нарушен он, согласно отчетам, ни разу не был. Этого должно было хватить. В конце концов, нельзя же проникнуть в компьютерную сеть с устройства (а 9S, в некотором роде, является «устройством»), которое никак к нему не подключено.       Все началось с атаки, выявленной отделом информационной безопасности. Оказалось, что на следующий же день после того, как 9S появился в Хронолаборатории, кто-то неизвестный сумел проникнуть в локальную сеть комплекса, затем этот некто хаотично пошарил по жестким дискам, открывая случайные файлы, и отключился, стерев все следы своего пребывания. Никто бы ничего и не заметил, если бы не какие-то специфические цифровые отпечатки, оставленные взломщиком и расшифрованные безопасниками. Дальше – больше. Аналогичные «следы» стали появляться регулярно, и в итоге удалось с высокой степенью достоверности установить их источник. Объект 9S, разумеется.       Джон некоторое время сидел, тупо смотря в листки с напечатанным текстом. Нормальные английские слова насмешливо плясали перед глазами, никак не желая складываться в осмысленные предложения. Очевидно, Коннору, чьи познания в компьютерной безопасности не превосходили опыта помощника сисадмина, коим он подрабатывал в старших классах, не было дано понять рассуждения людей, возможно, не столь хороших в военном деле, но все же намного более образованных, чем он.       А значит, прежде, чем принимать далекоидущие решения, следует обратиться к консультанту. По совместительству одному из тех, кто заверил данный отчет своей подписью. Коннор взял отчет, перевернул все остальные бумаги на столе текстом вниз и вышел из комнаты. Перед тем, как запереть дверь, он по давно заведенной привычке кинул взгляд на стол и запомнил расположение предметов. Люди есть люди, и, несмотря на славу и репутацию Джона, не всем нравился стремительный взлет «молодого выскочки» на самый верх. После нескольких весьма неприятных инцидентов у генерала выработалась здоровая паранойя.       Особый Отдел встретил Коннора толстой бронированной дверью и двумя автоматчиками, которые, узнав его, кинулись открывать дверь, едва он потянулся за личным удостоверением. Джон покачал головой, но не стал делать замечания за головотяпство. Наказывать лейтенантов — задача капитанов и майоров. Задача же генералов — делать втык генералам рангом пониже, что он заодно сейчас и сделает. Пройдя по длинному коридору, Джон дошел до не примечательной ничем, кроме таблички, двери и, постучавшись, вошел.       В кабинете главы Особого Отдела не было шкафов с бумагами и пухлыми папками, а в остальном он удивительно походил на кабинет самого Джона. Разве что стол был нормальный, а не конноровское чудище в стиле примитивизма, ставшее уже притчей во языцех среди подчиненных. Владелец кабинета, генерал-лейтенант Ференс, одними губами приветственно улыбнулся главнокомандующему и, встав, подал руку для пожатия.       Если бы здесь присутствовал 9S, он легко узнал бы в мужчине «лейтенанта Макса».       — Халтуришь, Том, — погрозил Джон своему старому... приятелю, пожалуй, если понятие «приятель» вообще может быть применимо к человеку, обязанность которого – следить за всеми вокруг.       — Что-то случилось? — нахмурился Ференс.       — Твои ребята у входа, как только завидели меня, так и бросились открывать. А приказ «О противодействии инфильтраторам» для кого написан? Во-о-от, — удовлетворенно кивнул Коннор, увидев, как друг с досадой скривился. — Накрути им хвосты. Нет, не так. Доведи до всего состава протоколы безопасности и проведи выборочную проверку. Я серьезно, надавай им по башке. Мы воюем, так, на секундочку, и это не шутки!       — Ну ладно, я, вообще-то, не за этим пришел, — дождавшись согласного кивка, Джон вытащил принесенный им отчет и подвинул к Тому. — Я хочу, чтобы ты мне прояснил некоторые вещи.       Увидев листки, Ференс подобрался.       — Я и сам хотел обсудить это с тобой, Джон. По моему мнению, написанное тут отражает далеко не всю степень опасности, которая нам может грозить.       — Поясни, — нахмурился Джон. — Точнее, нет. Расскажи мне человеческим языком, что вы сумели понять, а то этот поток технобреда, — Коннор потыкал в несчастный листок, — понятен только твоим сумрачным гениям, а никак не простому солдафону вроде меня.       — Извини, я на минутку, — Ференс вышел в прилегающую комнату. Оттуда донеслось журчание крана, и вскоре глава Отдела вернулся с влажным, но посвежевшим лицом. — Прости, второй день на ногах, устал страшно.       — Первыми забили тревогу, как ни странно, программисты из отдела безопасности, с андроидом вообще никак не связанные, — начал он рассказывать. — Если не вдаваться в технические подробности, то после записи новых данных на винчестер иногда можно восстановить то, что было там раньше, по остаточной намагниченности доменов. Безопасники обнаружили повторяющиеся, полузатертые определенные последовательности битов – это то, что они пафосно обозвали «цифровыми отпечатками» – и, поглядев бэкапы, поняли, что их оставили 25 июля. Да-да, это был следующий день после того, как мы попытались совершить хроноперенос и в результате заполучили этого андроида, — кивнув, подтвердил он невысказанные слова Джона.       — И поэтому вы решили, что виноват 9S?       — Ну что ты, конечно, нет! Иногда совпадения – это просто совпадения. Но на мушку мы его, разумеется, взяли. Самое интересное, — придвинулся к Коннору Том, — началось потом. Взломы наших сетей продолжились. Мои ребята анализировали их и через некоторое время научились определять конкретные устройства, через которые шла атака, а также точное время, когда именно совершалось проникновение. Угадай, кто каждый раз находился неподалеку от соответствующего компа? Можешь не перебирать, разумеется, это был наш общий белобрысый знакомый! — Том хлопнул ладонью по столу.       Он сделал паузу и отхлебнул воды из стакана.       — Я не совсем понимаю, — уточнил Джон, — получается, что он все-таки имел возможность работать за...       — Нет, нет, уверяю тебя! — махнул рукой Ференс. — Он и пальцем не касался компьютеров, не то, что как-то соединялся с ними. Мои парни работают без ошибок.       — Кхм-кхм, — Джон выразительно посмотрел на него, намекая на начало разговора.       — Ладно, изредка бывает. Но поверь, таких ошибок они не допускают.       — Верю. Тогда как следует понимать «находился неподалеку»?       — Обычно от десяти до двадцати метров, исходя из данных маячка, который мы подшили в этот его странный китель. Хотя пару раз он вламывался в сеть, находясь почти у забора базы, а это уже более сотни метров. Похоже, что 9S просто выбирает самое близкое к себе устройство и использует.       Том задумчиво побарабанил пальцами по столу.       — Знаешь, я, наверное, неправильно говорю, когда называю это взломом. Он не ищет уязвимости в операционной системе, не подбирает пароли, не использует эксплойты и дыры в безопасности. Это не взлом, это натурально изнасилование какое-то. Он просто берет и делает систему своей покорной марионеткой, игнорируя сам факт наличия файервола и вообще технические ограничения. Он... Ну, смотри, всегда есть администратор. Учетная запись, которая может сделать с системой все. Имеет полный доступ к любым файлам. Админ – это, ну, не знаю, полновластный диктатор в пределах компьютера. А этот 9S сходу переписывает ядро операционки, причем даже не останавливая ее работу, создает учетную запись, наверное, самого Господа, блядь, Бога, если продолжать аналогию, и напрямую контролирует электроны в материнской плате. Ну или я просто не знаю, как еще объяснить то, что он делает. Черт побери, ты поверишь, если я скажу, что он может подключиться к устройству, на котором физически отрубили Интернет, блютуз и вообще все протоколы беспроводной связи?       — Нет, не поверю, — нервно хохотнул Джон. — Безумно крутой робот из будущего, прибывший к нам с мутными целями, вдобавок нагло нарушающий законы физики и логики – это сюжет, возможный в голливудском фантастическом боевике, а не в нашей суровой реальности.       — Насчет роботов из будущего уж кто бы говорил, — развеселился Том. Джон тоже засмеялся.       — Ладно, уел, признаю. Не нам, имея вроде бы работающую машину времени, рассуждать о фантастике. Но все равно, — посерьезнел Коннор, — если ты говоришь правду, то нам, чтобы обезопаситься от Скайнета, нужно теперь экранировать все компьютеры и переходить исключительно на проводную связь?       — Во-первых, я абсолютно убежден, что 9S не творение Скайнета. Он слишком не похож на все, что мы видели до этого. Не-е-ет, тут что-то совсем иное, я даже допускаю, что рассказанная им история про будущее, пришельцев и этих его Йорха в первом приближении правдива, несмотря на откровенную сказочность. Во-вторых, клетка Фарадея* не спасет от взлома устройства андроидом, я не знаю, как, но он умудряется игнорировать даже толстенные железобетонные перекрытия, глушащие сигналы. Если у компьютера есть приемник, любая антенна или даже какой-нибудь выступ, похожий на антенну, он это использует. Извини, я снова на минутку, — Том снова вышел в соседнюю комнату и на этот раз налил в опустевший стакан водопроводной воды. — Очень горло сохнет, — пояснил он свои действия. — О чем я говорил? А, точно. Андроид каким-то образом заставляет любой адаптер или вообще что угодно в форме антенны работать на прием, если это что-то физически соединено с микросхемами, причем он как-то посылает направленный сигнал, не задевающий ничего, кроме этой антенны. Я не понимаю, как это работает. И никто не понимает. Какие-то совершенно неведомые нам физические принципы. И отсюда вытекает в-третьих. Ты не должен ничего делать с компьютерами, — негромко сказал Ференс. — Пойми, Джон, все, что ты на самом деле должен сделать – это отвезти 9S на открытое пространство, вызвать звено авиации и вогнать в него несколько ракет «воздух-земля», точка.       — Уничтожить, значит... — Джон задумался. Он встал и, заложив руки за спину, прошелся туда-сюда по комнате. — 9S хорош в сражении, — кинул он пробное возражение. — Он может стать элитной боевой единицей.       — Чушь! — мгновенно отпарировал его Том. — Да, он неплохо рубит терминаторов в ближнем бою. Но ничего такого, с чем не справилась бы рота бойцов. Ты готов рисковать безопасностью всех наших стратегических планов и данных ради боевой единицы, эквивалентной паре сотен человек?       — Если он так лихо ломает наши сети, то и терминаторов может подчинять себе.       — Возможно, — медленно произнес Ференс. — Конечно, алгоритмы Скайнета намного совершеннее всех наших наработок, но... допустим, он это может. Что дальше?       — Раз он такой идеальный хакер, как ты говоришь, так пусть сидит и клепает для нас армию верных терминаторов! — упрямо гнул свою линию Коннор.       — Откуда тебе знать, что он не сольет Скайнету все наши планы, пользуясь терминаторами, как передатчиками? Я вообще считаю ошибкой то, что мы решили послать его взрывать ту плавильню.       — Ты параноик, Том, — прорычал Джон. — Что вообще он должен сделать, чтобы убедить тебя в своей лояльности?       — Я не параноик, я лишь отрабатываю все варианты! — тоже повысил голос Ференс. — Это моя работа, черт тебя побери, Джон, подозревать всех вокруг!       Глава Особого Отдела медленно выдохнул и посмотрел исподлобья.       — Что с тобой, Джон? Почему ты так радеешь за какого-то робота? — тихо спросил он с недоумением. — Я же помню, как мы вместе записывались в Вооруженные Силы. В тот самый день, когда от рук Скайнет погибла твоя мать. Какую клятву ты принес, стоя над ее телом? Послушай...       — Нет, это ты меня послушай, — перебил его Коннор. — Мы проигрываем. Человечество проигрывает, Том, понимаешь? Люди в городах умирают от голода, чтобы солдаты на передовой могли нормально пообедать. Три дня назад толпа разгромила единственный завод, где производились композитные сплавы для техники, и нового не будет. Потому что среди живых больше нет никого, кто знал бы технологию их производства! Мы везем реактивные снаряды с заводов на телегах, запряженных лошадьми, потому что следующая партия дизеля из Сибири прибудет только осенью! Мы кормим солдат мясом крыс и собак, говоря, что это говядина! Нам не хватает патронов, при текущем производстве мы расстреляем весь боезапас за полгода. А что потом? Будем устраивать массовые шахид-атаки?! Нам нужны юниты Скайнета! Его терминаторы! — рявкнул Джон. — А наши программисты не могут этого дать. И не смей, слышишь, Том... Не смей попрекать меня памятью Сары Жанетт Коннор, одновременно предлагая лишить нас последней надежды на выживание!       — Ты идиот, Коннор! — лицо Ференса было красным от злости. — Идиот и упрямец. Какая еще последняя надежда? Уничтожим его и...       — Хватит! Отставить, Ференс, Я ЗАПРЕЩАЮ любой открытый вред в отношении 9S! — Коннор замолчал и упал на стул. — Пока что запрещаю, — добавил он, подняв руки и обрывая все претензии собеседника. — Поговорим с самим 9S. Пусть он выскажет свои соображения на этот счет. Протестируем его на Т-600, их не так трудно захватывать. Может, его возможности не так уж и велики, как мы думаем, — сказал Коннор. — В конце концов, разнести его на куски никогда не поздно.       После того, как Джон ушел, Ференс несколько минут сидел неподвижно. Затем он приоткрыл дверь и проверил, что в коридоре пусто.       — Выходи, Дерек, — негромко бросил он в пустоту.       Из комнаты, в которую Том отлучался за водой, донесся щелчок замка, и оттуда показался молодой мужчина с офицерским планшетом и ручкой. Ференс взглядом предложил ему сесть.       — Какие у тебя соображения? — спросил глава Особого Отдела у доверенного помощника.       — В чем-то генерал Коннор прав, шеф. Наше положение на фронте действительно аховое, — сухо ответил Дерек, — но и использование этого андроида, по моему личному мнению, неоправданно. Мы рискуем потерять вообще все.       — А если будем сражаться теми силами, что есть, то с гарантией все подохнем еще до наступления весны, — тоскливо протянул Ференс. — Куда ни кинь, всюду клин...       — Сэр, может, все-таки...       — Нет. Я не пойду против его прямого приказа. Как минимум, потому что мне дороги мои жизнь, здоровье, ну и карьера, чего уж там. Ты знаешь репутацию Коннора, он не из тех, кто славится милосердием к предателям.       Генерал достал из стола какие-то бумаги и погрузился в них, а помощник откинулся на стуле в ожидании.       — Вот что мы сделаем, — принял, наконец, решение Ференс, — отработай андроида по второй схеме, как если бы он был человеком. А параллельно с этим задействуй ту идею Мартина.       — Это тот план, узнав о котором, вы наорали на парня? Шеф, вы точно уверены?       — Под мою ответственность. Смета была больно большая, требовалось выбить условно-невосполнимые ресурсы, ты понял, о чем я. Вот и наорал. Но учитывая ситуацию...Необходимые затраты я считаю соразмерными, — Ференс задумчиво пожевал губу и тяжело вздохнул. — Хотя цинично, конечно, получается, — словно оправдываясь, буркнул он под нос. Резкая отповедь Джона что-то задела в давно зачерствевшей душе безопасника.       Дерек быстро сделал несколько пометок на планшете.       — Даже жалко немного парня, — чуть усмехнулся он.       — Какого еще парня? — не принял шутку начальник. — Он просто робот. Машина без самосознания и чувств, выглядящая как человек. И, раз уж нам, видимо, придется работать рядом с этой машиной, мы должны наверняка знать, что ей движет.