Я буду тебя беречь

***

Спустя полторы недели. Из здания Алиса так и не уехала, потому что Альберт Георгиевич оставил её в роли подарка, но она старалась больше не попадаться Антону на глаза. Ира заметно сдружилась с Оксаной и, если раньше она проходила мимо даже не взглянув на девушку, то с недавнего времени сама подходила к ней и обнимала. Арсений теперь постоянно общался с ними, а Шастун ходил за ним, как тень, и пытался в очередной раз извиниться.  — Ну, Арс… У нас даже не было ничего.  — Да это меня и не интересует. Как я на такой кровати спать буду?  — Ну хочешь, я новую кровать куплю. И вообще, я тут перед тобой унижаюсь, а ты ходишь довольный.  — А может и ты из-за неё заразный!  — Значит ты все-таки ревнуешь?! То, что я до тебя спал с кем попало тебя не волнует, а тут трагедия.  — Да иди ты. — развернулся Попов.  — Ну извини. — Шастун задержал парня за рукав и притянул ближе, обнимая. — Прости, принцесса. Где-то внизу послышались громкие хлопки. В кармане запищал телефон и не успел Антон ответить, как из динамика под оглушающие выстрелы закричала Оксана.  — Антон, нас кто-то спалил, тут Макар! Собирай все важное мы прикроем! — выстрел. — Сука. Быстрее! Он схватил Арсения за руку и потащил в свой кабинет.  — Будешь делать все, что я говорю, иначе нас всех порешают. — он достал два пистолета, нож и дымовую шашку, нажал на кнопку пульта и шкаф с фото жертв начал сьезжаться и вскоре совсем скрылся за стеной. — Удивлён? Ладно сейчас не до этого. Они медленно вышли в коридор: Шастун с пистолетом прикрывал Попова, и спустились на первый этаж — в самое пекло. Как только Антон открыл дверь, к нему под свистящими пулями бросилась Алиса и закрыла от выстрела. Пуля меткого стрелка попала точно в висок и девушка осела на пол. Парень схватил мальчишку за ворот толстовки и грубым рывком отбросил его на пол за каменной колонной, а потом сам перебежал туда, помогая ему подняться. Колени и локти у парнишка свезены и начали кровоточить, но для Антона сейчас важно, чтобы он выжил. Из своих в здании остались только они, Ира и, где-то снаружи, Эд. Антон подал Кузнецовой знак, бросил дымовую шашку и они рванули, попадая в оружейную очередь, ничего не видящих стрелков. Арсений запнулся и Шастун, закрывая его, получил пулю в плечо. Правая рука отозвалась резкой болью, но он подхватил парня и вытащил из дома, подбегая к машине. Оксана завела роллс ройс Антона и собралась гнать отсюда, но вовремя заметила Эда, несущего на руках раненую Иру. Живот девушки был алым, а она сама уже теряла сознание от потери крови. Машина Шастуна ещё никогда не вмещала в себя сразу девятерых человек: Оксана сидела за рулём, Лёша, Дима и Нурлан сзади, у них на коленях сидела Катя, у которой на коленях лежала голова Иры. Выграновский сел в ногах, чтобы в случае резкого торможения Кузнецова не упала и не ударилась. Арсений сидела на переднем сидении на коленях у Антона.  — Её в больницу надо срочно.  — Если мы сейчас повезем её в больницу, нас всех пристрелят! Попов съёжился и посмотрел на Шастуна.  — Нас убьют? — испуганно спросил он.  — Ничего не бойся. Помнишь я сказал, что буду тебя беречь, принцесса? Так и будет. Только сейчас Арсений вспомнил, что он закрыл его и получил пулю, и заметил, как Антон морщится от каждого шевеления рукой.  — Извини, ты это из-за меня. Спасибо, что спас…  — Не переживай, все нормально. Фролова гнала по шоссе, пытаясь увернуться от погони и выстрелов, и, въехав в сам город, кружила по нему в поисках какой-нибудь лазейки между кварталам, чтобы спрятаться там. Роллс ройс, уже натерпевшийся за эту поездку многого, выглядел не так достойно. Бока поцарапаны, бампер смят и лобовое стекло пошло трещинами.  — Придётся бросать машину.  — А её ты на руках понесёт?  — Вот проулок! Они едут быстро — не смогут туда заскочить! — воскликнула Оксана. Она резко вывернула руль, а потом, проехав немного среди домов, выехала на главную дорогу. — Звоните Добрачёвой, пусть приезжает и первую помощь захватит, а я пока тут попетляю. Позов набрал девушку и быстро объяснил ситуацию.  — Поехали в деревню, тут недалеко. Она проездная, через неё потом обратно на главную выедём. Я Катю туда вызвал, она с какой-то медсестрой приедет. Свернув в деревню, Фролова бросила машину в кустах вышла. Она никогда не хотела жить так, как живёт сейчас. Всё эти погони и перестрелки явно не для неё. Через несколько минут подъехала скорая, Добрачёва занялась Ирой: извлекла пулю, в полевых условиях зашила рану и наложила повязку. Она посоветовала ложиться в больницу, но Кузнецова отказалась, списав это на то, что ничего серьезного нет и жизненно важные органы не задеты. С Шастуном дело обстояло немного проще.  — Я отвезу вас в свою квартиру, а то как ни как ранение. Катя ударила по газам и машина с мигалкой помчалась в загородный посёлок. Она остановила скорую у одной из многоэтажек и сказала:  — Кто-нибудь на шухер, быстро. Если соседи увидят, что у меня в квартире кто-то с пулевым, то об этом узнают все. Парни занесли Иру и положили на кровать, Антону разложили диван и постелили там.  — Вы тут располагайтесь, а я поехала. Мне и так пиздюлей вломят из-за вас. И ещё рана будет заживать около двух недель, поэтому постарайтесь хотя-бы дня три провести лёжа и раздражать повреждённый участок тела. Оксана легла с Кузнецовой, а Арсения Антон заставил лечь рядом, все остальные расположились на полу на одеялах. Ночью у Шастуна поднялась температура и наступила очередь Попова за ним ухаживать. Он менял ему прохладную повязку и измерял температуру через каждый тридцать минут, но вскоре позвонил Добрачёвой и она объяснила все, что ему нужно делать. Напоив его таблетками, парень уснул в час ночи, повернулся во сне и случайно лёг на больную руку Антона.  — Сука. — прошипел он сквозь сон. — Слыш, садист, если ты всё ещё обижаешься, то в тумбочке пистолет, лучше уж сразу пристрели, чем мучай. — фыркнул он.  — Да я не… Даже не думал. — пролепетал Арсений. — Как ты? Уже лучше?  — Да, вроде лучше. Ладно давай спать принцесса.

***

На утро Шастун уже был здоров, если не считать незажившего пулевого, и вовсю расхаживал по комнате с телефоном.  — Ну где-то через недельку, да. Неважно, что случилось. — он отключил телефон и посмотрел на Попова. — Скоро поедем в гости к моим родителям в Воронеж, вот только Ира более или менее вылечится. Четыре дня прошли незаметно. Оксана целыми днями ухаживал за Ирой, которая листала ленту инстаграма, следя за жизнью некой Марины Зарецкой, которая плотно засела в её голове. Но если бы она сейчас приехала Кузнецова была бы ей не рада, ведь от неё в последнее время не было даже короткого сообщения в директ, хотя Марина сама просила у неё ссылку на её инсту. Арсений готовил для Антона и готовил на удивление хорошо, для человека, который на кухню заходил только чтобы поесть. Катя и парни скучали в тесной квартире и вскоре уехали в свое тихое местечко, поэтому в квартире остались Антон, Арсений, Ира, Оксана и Дима, которого Катя пригласила жить у себя на все время. Сама Добрачёва постоянно ходила с лекарствами, поэтому рана на животе Кузнецовой понемногу начала заживать. Рука Шастуна уже почти работала, как раньше, поэтому он начал собираться к родителям. Он позвонил своему старому другу и договорился, чтобы тот отвёз их. Антон специально попросил именно его, потому что он работает в какой-то успешной компании и возит на фуре товар, который ДСП-постам без определённого разрешения проверять запрещено. И вот четверо человек засели среди этих коробок.  — Если что, моего отца зовут Андрей Михайлович, а маму Майя Викторовна. — как бы между делом сказал Шастун.

***

Охрана стояла у входа в дом Андрея, так же, как и внутри здания. Увидев сына с Арсением, он чуть скривился и, отправив Антона в гостиную, приказал охране отвести его друзей в из комнаты.  — Ну здравствуй, сынок. Это что за парнишка? Новая игрушка?  — Давай не будем начинать. Я некоторое время поживу у тебя… Кстати, а где мама?  — Кхм… Я не хотел тебя тревожить, в общем, она долго болела и умерла два месяца назад.  — Что прости?! Два месяца? — Шастун начал догадываться, что у отца проблемы с головой ещё несколько лет назад, когда он резко менял настроение, постоянно все забывал и порой впадал прострацию, но не думал, что все настолько плохо. — Это шутка? Какие нахуй «тревожить»?!  — Антон. — его голос звучал спокойно, как-то даже отвлеченно. Андрей, кажется, жил уже где-то в своей вселенной, и только иногда бывал в здравом состоянии, но сегодня явно не тот день.  — Вы тут совсем все прихуели?! Как можно было молчать о таком?  — Извините, тут дверь не прикрыта. — заглянул Попов. — Я пытался дождаться пока договорите, но подумал, что лучше перебью сейчас. Охранники ушли, а про меня забыли… Куда мне идти?  — Отец, я же сказал относиться к нему нормально! Арсюш, идём, я сам тебя провожу. В мою комнату. — и строго глянул на Андрея, пресекая его дальнейшие вопросы. — Не обращай на них внимания, можешь вообще из комнаты даже не выходить, если хочешь. — сказал он, когда они подошли к нужной двери. Шастун провел его в светлую и просторную комнату, напоминающую номер в элитном отеле.  — Вот здесь я в детстве жил. Всегда хотел маленькую комнатку, с двухъярусной кроватью, только чтобы на нижнем ярусе был диван. Рядом стол и крутящееся кресло, шкаф с любимыми вещами и мягкий ковёр, а по стенам постеры. Но отец запретил, а в том доме мне было не до этого. Одежды у меня тут немного, только то, что осталось после того, как я съехал. Антон достал из шкафа ворох вещей и бросил на кровать.  — М-да… Тут все короткое и узкое, потому что в детстве я был очень худым и высоким, и любил короткие футболки, толстовки и джинсы с очень низкой талией, так, что тазовые косточки было видно. — хмыкнул он. — Ирку с Оксаной, наверняка, уже накормили и вещи им принесли. В итоге, как и говорил, Шастун был одет в белую футболку, которая только-только закрывала грудную клетку, поверх которой была любимая толстовка, и узкие чёрные брюки выше щиколотки. Арсению вещи на удивление хорошо подошли. Антон подошёл к нему сзади и прижал к себе.  — Я даже извиниться толком не смог. Прости, Арсюш, и не переживай, все скоро будет хорошо, слышишь? Он молча кивнул.  — Мне надо поговорить с отцом. Я принесу тебе твои любимые медовые пряники с варёной сгущёнкой и морковный сок. Не скучай, принцесса. — он грустно притянул его ещё ближе и прикоснулся губами к его лбу. Шастун очень жалел, что этот мальчик попал к нему и сейчас разделяет все его проблемы. Не хотелось, чтобы его жизнь что-то омрачало, наоборот, хотелось, чтобы он жил только в радости. Он думал, как ненавидит отца за то, что тот не сообщил ему о смерти мамы. Антон спустился в гостиную к Андрею и встал в дверях.  — Ну теперь объясни все происходящее.  — Тош…  — Антон. — холодно одёрнул он его. Отец взглянул на него и опустил взгляд вниз.  — Ты тогда убежал из дома и оставил нас. Мы с мамой любили тебя и расстроились, когда ты ушёл. — опрокинул он в себя бокал вина.  — Ой, какие мы обидчивые! А то, что именно ты выгнал меня из дома за то, что я би — это нормально? Требовать от меня то, чего я не хочу — тоже нормально?! В чем настоящая проблема?  — Твой бизнес пошёл в гору, а мой скоро развалится.  — Ах, вот оно что! Не переживай, мы не задержимся у тебя надолго.  — Я хотел вырастить нормального сына.  — А я нормальный, это у тебя проблемы, если не можешь понять таких простых вещей.  — Не дерзи мне. Шастун-младший фыркнул и вышел, хлопнув дверью. Андрей давно играл в казино и не только развалили свою мафию, но и серьёзно влип в долги. Он всегда хотел лёгкой жизни, но, когда сам ничего не добился и ему пришлось пойти в криминал, решил, что хорошую жизнь ему обеспечит сын. Но Антон пошёл характером в мать, не захотел браться за создание бизнеса и сам развился пусть и в преступном деле. Парень снова заглянул в гостиную.  — Забыл сказать, когда все это закончится, я уйду из криминала.  — Это не так просто. Не боишься, что тебя пристрелят за углом?  — Оптимистично, но нет, не боюсь. Я никому ничего такого не сделал за все это время.  — А как ты будешь жить на нищенскую зарплату экономиста, на которого я тебя заочно и выучил, вбухивая за это немалые деньги. Ты неженка, привык к хорошей жизни и не умеешь распоряжаться деньгами. — с ухмылкой обошёл его вокруг Андрей.  — Не переживай. — сжал зубы парень. — Ты меня всегда недооценивал. На этот раз он точно вышел из гостиной и больше не собирался возвращаться. Шастун поднялся в комнату и увидел Арсения, сидящего на подоконнике. Ему так стало жалко его. Сейчас он понял, что чувствует Попов. Шестнадцатилетнего парня, даже ещё мальчика, сначала похищают, затем пристают к нему, а теперь вообще чуть не убили. Антон подошёл к нему, кусая губу.  — Арсень, я хотел извиниться…  — За что? — спросил он, даже не повернувшись.  — Вообще за все. За то, что не отпустил сразу, за то, что лез к тебе со своими ласками… Я хотел. Нет, я надеялся, что я смогу тебе понравиться и только сейчас понял, как это с твоей стороны.  — Вероятно, ты хочешь услышать, что я чувствую к тебе?.. — Арсению сейчас было не важно кто рядом с ним, возможно, он просто устал, а может, действительно был покорен той нежной заботой, но в этом никогда не признается. За все время этот парень стал для него более чем похитителем или даже знакомым. Иметь человека, который так тепло к тебе относится, несмотря на «интимные штучки», это просто рай для него. Попов знал, что ему нравится быть с ним, но боялся себе в этом признаться, ведь мама с детства учила его, что ЛГБТ — это ужасно. Боялся признаться, что ему давно нравится смотреть, когда именно парни носят эти свободные и яркие оверсайз вещи, нравилось, когда его целовал или касался Шастун, но ему было страшно вступать в такие отношения. Даже нравилось сейчас сидеть на этом чертовом подоконнике и смотреть, как Антон снимает толстовку, оставаясь в одной футболке. В один момент он замечает, что браслеты на руках Шастуна доходят почти до локтя. Арсений спрыгивает с белого подоконника и подходит к нему, беря за запястье и рассматривая украшения.  — Что это? — спросил он, заметив одну из белых полос на нежной коже. Антон снимает со своих рук браслеты, являя мальчику исполосованные запястья.  — Ты хочешь сказать?..  — Это молодость и глупость. В свое время я тоже не мог слезть с таблеток. Только это были не антидепрессанты. И как ты думаешь, кто мне помог? Родители? Мимо! Они только ныли: «Почему ты, Тошенька, такой неразговорчивый?», а на деле разговаривали со мной только тогда, когда что-то нужно или им просто было скучно. Мне помог Серёжа Матвиенко. Когда все разрешится, я схожу к нему и скажу, что я заканчиваю со всем этим.  — Причинять себе вред? Зачем?..  — Помимо семейных причин было множество других. Девчонки смеялись, парни избивали, учителя не любили, а отец ничего не пытался сделать. Мне было приятно сидеть одному в комнате и смотреть, как алая жидкость медленно стекала и капала на пол. Я резал не просто запястье, а именно вену, и умел вовремя остановить кровь. Но это уже в прошлом.  — А что насчёт таблеток?  — В восьмом классе я нашёл какие-то таблетки в аптечке и по глупости наелся, но суицида так и не вышло. После нескольких приёмов эти таблетки вызвали привыкание и стали своего рода наркотиком, сильно бьющим по печени. Арсений хотел спросить что-то ещё, дабы отвлечь Шастуна от того вопроса, с каким он пришёл, но у Антона были другие планы.  — Прекрати заговаривать мне зубы, принцесса. Так что? Каков твой ответ?..  — Я… — как же это сложно. Сейчас он либо разобьёт человеку сердце, либо сделает для себя поспешный выбор. — Я бы хотел остаться друзьями. Шастун отошёл к окну. Чтож мне так не везёт? Почему вот теперь, когда я действительно полюбил, то уже не нужен?..  — Мы будем друзьями? — с надеждой спрашивает Попов.  — Да, да… — потеряно и как будто спрашивая самого себя, сказал Антон. Когда наступит такое время, когда я буду нужен? А что если не наступит?.. Что делать такому человеку, на которого всем плевать? Разумеется, Арсений ни в чем не виноват и Шастун не сможет заставить его полюбить себя. Но разве можно забыть то, что Антон давно заметил, что его жизнь не безразлична только паре-тройке его друзей? Я дожил до двадцати лет, и где эти ваши радости жизни, где счастье? Говоря, что счастье в том, что мы просыпаемся по утрам и продолжаем жить, люди ошибаются. Это можно назвать счастьем, если в остальной жизни у вас все прекрасно и больше не к чему стремиться. Если бы вернуть время, то Антон отпустил бы его тогда, а потом встретился с Арсением где-нибудь на улице и познакомился совсем в другой обстановке.

***