The Untamed

Черт. Черт, черт, черт. И что делать дальше? Отпустить этих двоих и пусть катятся, куда хотят? Или продолжить разговор и закончить все здесь и сейчас, пронзив бывшего брата мечом? Все же ярость пересиливает, и глава ордена Цзян бросается следом за мужчинами. Раз. И он уже перед ними с оружием наготове. Нет, так простоя Ваньинь не позволит им уйти. К сожалению, плана, как их удержать, у него пока что нет. Поэтому он просто велит оставаться на месте и хватает Усяня за грудки. Так же, как и тот сам ранее. — Что? Разве не ты только что дерзил? — кажется, еще чуть-чуть и действительно ударит. — Ну! Давай же! Не вмешиваться? Что это вообще за глупость была? Оставаться и дальше в стороне просто невозможно. Поэтому Ванцзи в ту же секунду хватает чужую руку, с силой сжимая запястье. Так, чтобы было больно. Он уже и сам готов выхватить Бичэнь из ножен. Не для того, чтобы драться. Разумеется, нет. Но для того, чтобы глава ордена Цзян не смел прикасаться к младшему. Ваньинь бросает на него взгляд полный презрения, но второму Нефриту все равно. Как и всегда. — Отпусти, — от такого тона по коже пробегают мурашки. Впрочем, вместо этого Цзян Чэн пытается встряхнуть своего шисюна, стараясь не обращать внимания, что такими темпами в запястье у него может появиться трещина. Слишком сильно его сжимают. А потом… Вэй Усянь, пошатнувшись, едва не падает. Если бы не Лань Ванцзи, взгляд которого в один момент очень испуганный, точно бы оказался на земле. Складывается ощущение, что он вот-вот свалится в обморок. Так плохо ему не было еще никогда. Голова кружится, слабость во всем теле, руки и ноги не слушаются, а из носа внезапно начинает струиться кровь. В этот момент, кажется, даже глава Цзян выглядит испуганно. Потому что кое-кто выглядит действительно отвратительно. Такой бледный. Интересно, что с ним такое? Неужели все это из-за того, что он просто переволновался? Хочется немедленно все бросить и вызвать сюда лекаря. Ему ведь, кажется, нужна помощь. И немедленно. Пока не стало слишком поздно. — Вэй Ин! — резко оттолкнув чужую руку, Нефрит подхватывает младшего под локоть, вглядываясь в практически прозрачное лицо. — Лань Чжань, идем, — когда Усянь понимает, что с ним что-то не так, и чувствует под носом что-то липкое и горячее, он проводит рукой и видит на ней кровь. Ему и правда очень плохо. Нужно убираться. Падать в обморок прямо здесь как-то не очень хочется. Давно пора. Резко толкнув плечом главу Цзян, второй молодой господин Лань направляется к выходу, надеясь лишь на то, что кому-то хватит ума отпустить их без боя. Потому что в противном случае придется сражаться и навсегда испортить отношения межу орденами. Отношения, к слову, и так уже давно находятся на волоске. Они, конечно, не враждуют, но и точно не друзья. Впрочем, о какой дружбе может идти речь, когда лучший ученик клана Лань пошел против всей Поднебесной и встал на сторону Старейшины Илина. К сожалению, надежды на здравый смысл Цзян Ваньиня не оправдываются, и в следующую секунду тот пытается ударить их хлыстом, Цзыдянем, который Ванцзи, услышав звук рассекаемого воздуха, легко отбирает, даже не вынимая Бичэнь из ножен. Заминка эта оказывается фатальной. Состояние Вэй Усяна достигает апогея, и он все-таки отключается. Хорошо что старший успевает его подхватить, аккуратно опускаясь вместе со своей драгоценной ношей на землю. И плевать, что в белом ханьфу этого делать, наверное, не стоит. Будучи отвернутым в другую сторону, Цзян Ваньинь не видит этого падения, а потому снова собирается нанести удар. Однако ему снова не удается. Непонятно каким образом, но Призрачный Генерал понимает, что нужна его помощь. Просто чувствует это, находясь там, за воротами. Чувствует и тут же, наплевав на запрет входить, бросается на поиски своего единственного друга. К счастью, успевает он вовремя. Для того, чтобы успеть прикрыть ВанСяней, которые ничего не могут сделать сами. Больно. Несмотря на то, что Вэнь Нин давно не является человеком, удар хлыстра причиняет ему нестерпимую боль. На короткий момент он даже теряет сознание. Но, придя в себя, тут же снова поднимается на ноги, бросаясь вперед. — Кто пустил тебя н порог? Как ты посмел? — еще один удар, но на этот раз Цюньлинь приземляется на колени. Сейчас нет ничего важнее, чем защитить двоих мужчин. Да, возможно Лань Ванцзи до сих пор относится к нему с некоторым недоверием и был бы рад, если бы он не крутился рядом с его драгоценным сокровищем. Все равно. Молодой господин Вэй любит его. А значит, нельзя позволить главе клана Цзян его ранить. Он медленно поднимается на ноги и снова идет вперед. Пожалуй, остался один единственный выход. Нужно обо всем рассказать. И тогда, возможно, их отпустят без боя. — Что тебе нужно? — сквозь зубы спрашивает Цзян Ваньинь и удивленно поднимает бровь, когда ему протягивают Суйбянь. — Достаньте меч, — просит Вэнь Нин, глядя прямо в чужие глаза. И снова удар, который отбрасывает его назад. На теле наверняка останутся следы от Цзыдяня. Впрочем, Призрачному Генералу все равно. Этот мужчина перед ним… Глава ордена Цзян… Он же ничего не знает. Не знает, что все, что произошло, во многом его вина. Именно из-за него Вэй Усяню пришлось встать на темный путь. Потому что по-другому было нельзя. Ему просто не оставили иного выбора. Интересно, если бы Цзян Чэн знал, так же ненавидел бы его? Вот сейчас и представится шанс узнать. В конце концом он должен знать. О том, что вся правда станет известна еще кое-кому, Цюньлинь не задумывается. Как и о том, что тот наверняка будет в ужасе и ярости. Сидя на земле, Ванцзи видит, но не понимает, что вообще происходит. Не понимает, что пытается сделать этот пацан. Причем тут Суйбянь? Он же, вроде как, запечатан. В глубине души зарождается какое-то нехорошее предчувствие. Складывается впечатление, что он не все знает о своем любимом. Но что? Что может быть такого, о чем младший умолчал? И почему рассказал об этом кому-то другому? Вэй Ин на его руках все еще без сознания. Боже, какой же он легкий. Будто совсем ничего не весит. Нужно немедленно унести его отсюда. Вот только если уйти сейчас, тайна так и останется тайной. Лань Чжань просто не может упустить такой шанс. Поэтому приходится остаться. — Ну, давайте! — опершись на Суйбянь, Вэнь Нин в очередной раз встает на ноги и подходит ближе. — Достаньте меч! — крик становится полной неожиданностью для всех. Потому что этот мальчик никогда и ни на кого не повышал голос. И глава Цзян, сам не понимая поему, хватается рукой за рукоять меча, без особого труда вынимая его из ножен. В глазах всех присутствующих отражается шок. Нет, этого не может быть. Как? Почему? Второй молодой господин Лань бросает быстрый взгляд на своего любимого, а потом снова устремляет его на разворачивающуюся перед ним картину, крепче перехватывая тело на своих руках. В который раз ему становится очень страшно. И беспокойство овладевает им полностью. Почему Вэй Ин до сих пор не пришел в себя? Ванцзи внезапно чувствует, как его тело пробивает крупная дрожь и руки леденеют. От страха. Неужели печать снята? Или здесь что-то другое? Что произошло тогда, много лет назад? — Печать исчезла сама? — негромко спрашивает Цзян Ваньинь, с ужасом глядя на меч в его руке. Теперь в его взгляде нет ярости. Только непонимание. — Никуда она не исчезла, — тут же отзывается Вэнь Нин. — Меч до сих пор запечатан. Если вы уберете его в ножны и попросите кого-то другого его достать, — возможно ему потом очень сильно достанется за то, что все рассказал, но это единственно верное решение. — больше никто не сумеет этого сделать. — Но почему? — все равно ничего непонятно. Как такое возможно? Запечатанное оружие может вытащить только его владелец. — Почему я смог его вытащить? — несмотря на ненависть к Призрачному Генералу, Цзян Чэн продолжает с ним разговаривать. Потому что чувствует, что этот рассказ может перевернуть его жизнь. — Потому что для этого меча вы и есть молодой господин Вэй, — припечатывает. Что? Что это значит? Суйбянь считает его молодым господином Вэем? Но почему? От громкого вскрика с вопросом удержаться не получается. Кто бы знал, как главе надоело ощущать, что он не знает чего-то крайне важного. Чего-то, что возможно пошатнет его знания о том, что произошло много лет назад. И думается, это ему совсем не понравится. Может, было бы лучше оставаться в неведении. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. Так что… По правде говоря, в голове Лань Ванцзи тоже мелькают подобные мысли. К чему сейчас ворошить прошлое? Сделанного все равно не воротишь. А все это… Наверняка у его этого парня, который лежит на его коленях, была веская причина ни о чем не рассказывать. Так может, и не стоит им знать? Хотя… Терять такую возможность очень не хочется. Возможно это единственный шанс понять, почему все произошло именно таким образом и почему его драгоценный Вэй Ин сначала пропал, а потом внезапно сошел с пути меча, встав на темную дорожку. Почему-то ему кажется, что после этого он кого-то точно возненавидит. Вот только огромный вопрос в том, кого именно. Кто во всем виноват? — Потому что Золотое ядро, которое позволяет вам использовать духовные силы, — Цюньлинь продолжает свой рассказ, чувствуя поднимающуюся в груди ярость и не обращая внимания на внимательный взгляд нефритовых глаз. — не ваше, а его. Наверное только из-за того, что марионетки в принципе не умеют плакать, ни одна слезинка не срывается с его ресниц. Воспоминания об том дне причиняют вполне ощутимую боль. Его се сестра, Вэнь Цин, так сильно не хотела этого делать, но не смогла отказать Вэй Усяню, когда он буквально умолял ее помочь. Это было очень опасно. Для всех. Ну а сам Призрачный Генерал не мог не пойти вместе с сестрой. Он прекрасно помнит, как Цзян Чэн, потеряв сознание, упал в его руки. Было дико страшно, что тот не вовремя очнется. Все то, что здесь происходит, ведь должно навечно остаться тайной. Это было единственным условием и просьбой Вэй Ина. От боли в сердце даже дышать тяжело. Вэнь Нин ведь безумно сильно любил свою сестру. Но Усянь спас ему жизнь. Поэтому он не мог поступить иначе. Несмотря на то, что оба они принадлежали клану Вэнь, эта девушка была очень доброй. И тоже не могла отказать в помощи. Пожалуй, у него никогда не получится забыть. О том, что они сделали. Как не сможет забыть взгляд этого парня, который собрался пожертвовать собой ради младшего брата. Потому что по-другому просто не мог. В отличие от него самого Цзян Ваньинь не смог пережить потерю Золотого ядра. Для него было бы проще умереть, чем стать обычным человеком. Нет. Нет, нет и нет. Этого просто не может быть? Как, как это могло произойти? Почему? Зачем? В это просто невозможно поверить. Голова так сильно кружится и ноги не держат. Кажется, еще немного и Цзян Чэн тоже потеряет сознание. В глазах его отражаются шок и недоверие. Это ужасно больно. Так плохо ему не было давно. С того самого дня, когда Вэнь Чжулю уничтожил его Золотое ядро. Он осторожно касается рукой того самого места, чувствуя пульсацию. Пульсацию чужого ядра в своем теле. В то же самое время второй Нефрит ордена Гусу Лань все слышит и наконец понимает. Медленно, очень медленно он переводит взгляд полный ужаса на своего любимого, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слез. Вообще-то воспитанники клана Гусу Лань не приучены выставлять свои эмоции на показ. Впрочем, Ванцзи уже давно перестал походить на свою семью, полностью изменившись в лучшую сторону. Он, конечно, очень старается сдерживаться. Вот только не всегда выходит. Тогда, на горе Цюньци, тоже не получилось. Ему ведь нужно было задержать Вэй Усяня, но не смог. Было слишком больно видеть его с остатками клана Вэнь и готовым сражаться за них со своим лучшим другом. Второй раз, пожалуй, был самым ужасным. На скале в Безночном городе. Лань Чжаню до сих пор иногда снятся кошмары, после которых он просыпается весь в поту и слезах. Ну и вот сейчас. Глядя на Вэй Ина на его руках, просто невозможно перестать чувствовать вину. От всего этого голова просто раскалывается, Нефриту кажется, что еще немного и он сам упадет рядом со своим любимым, лишившись чувств от боли. Как же, должно быть, младшему было больно все это время. Сколько же всего ему пришлось пережить? Черт. Если бы сам Ванцзи только всегда оставался рядом, ничего бы этого не случилось. Чувство вины накрывает его с новой силой, практически заставляя заскулить. — Что за чушь ты несешь?! — истерично кричит Ваньинь, все еще надеясь, что это не правда. — Это не чушь, — устало вздохнув, отрицательно качает головой Призрачный Генерал. Он ненавидит этого мужчину. Но в то же время прекрасно понимает, как тот себя чувствует. — Заткнись! — и снова крик. — Мое Золотое ядро… — Восстановила госпожа Баошань? — но Вэнь Нин перебивает его. — Откуда ты знаешь? По правде говоря, второму молодому господину Ланю абсолютно все равно, что происходит дальше. Он просто не слышит ничего вокруг. И не видит. Только любовь всей своей жизни. Лицо его мгновенно становится бледнее, чем обычно. Как теперь с этим жить? Пожалуй, следовало действительно уйти раньше. Чтобы тайна так и осталась тайной. Тогда бы не было так больно от осознания того, что всего этого можно было бы избежать. Если бы только сам Ванцзи чаще был рядом. Если бы они оба были. Все могло было быть по-другому. Его продолжает колотить так, что даже меч вынуть не получится. Да и вообще встать. Ему тоже плохо. Краем уха он слышит спор Цзян Ваньнина и Вэнь Нина. Первый, кажется, все еще не верит в пересаженное ядро. Не верит ровно до того момента, пока этот пацан не пересказывает все события того самого дня, начиная с того момента, как он с палкой поднимался на гору, и заканчивая тем, как отрубился, почувствовав запах жженных трав. Со своего места Нефрит не видит Цзян Чэна, но слышит в его голосе неподдельное отчаяние. Ну еще бы. Спустя столько лет узнать, что все произошло в большей степени из-за него. А Цюньлинь все продолжает говорить, не обращая внимания на то, что мужчина перед ним в ужасном состоянии. — Как ты узнал?! — кричит глава, пытаясь сдержать слезы. — Я ведь уже сказал, — однако Призрачный Генерал старается говорить спокойно. Не стоит сейчас срываться на крик. — Я был там. И не только я. Господин тоже был там, — он глубоко вздыхает, чтобы немного успокоиться. — И не только мы с ним. — Вэй Ин… — едва слышно шепчет старший. — Вэй Ин… — одна слезинка все же срывается вниз. — Пожалуйста… — но что тут сказать, он не знает. — Моя старшая сестра, Вэнь Цин, — продолжает Цьньлинь. — тоже была там, — всем присутствующим здесь по-своему больно. — Глава клана Цзян, вы правда думали, что на той горе уединилась бессмертная Баошань? — все-таки постепенно Вэнь Нин тоже повышает голос. — Это просто безлюдная гора в Илине! — каждое его слово буквально добивает двоих мужчин. Не выдержав, Ваньинь хватает его, пытаясь заставить перестать нести чушь. Ну, по крайней мере, ему так кажется. Он кричит, все еще не веря, но в глубине души понимая, что тот говорит правду. Ему нет смысла лгать об этом. Да и как Вэнь Нин мог знать все в таких подробностях, если его там не было. Понимать-то понимает, а вот признать не может. — Мое Золотое ядро… — трясет. — Как мне тогда восстановили Золотое ядро?! — Никто ваше Золотое ядро не восстанавливал! — этот крик рушит все надежды на то, что это ошибка. — Нет! — Цзян Чэн с силой отталкивает его от себя, чувствуя, что дышать становится практически невозможно. — Нет! — Глава Цзян, — успокоившись Генерал едва заметно улыбается, снова подходя ближе. — вы наконец догадались? — спрашивает. — Вы считали, что оно было восстановлено, — и ему абсолютно все равно, что глава перед просто сходит с ума от боли и осознания. — потому что моя сестра, лучший лекарь ордена Цишань Вэнь, Вэнь Цин, — перед его глазами предстает слегка размытый облик старшей сестренки в тот день, когда они виделись в последний раз. — На самом деле она вырезала Золотое ядро господина Вэя, — не отводя глаз, Цюньлинь подходит ближе. — и пересадила вам. Глава клана Цзян чувствует, как мгновенно все его тело становится ватным. Господи, все это просто не может быть правдой. Как? Почему? Неужели все эти года он жил во лжи, буквально ни за что ненавидя своего шисюна. Нет, разумеется, Вэй Усянь во многом виноват. Как минимум в смерти его старшей сестры. Цзян Яньли ведь тогда спасла его, прикрыв собой. В этом он несомненно виноват. Но, по правде говоря, сейчас Ваньинь почему-то сам чувствует вину и неожиданное желание попросить прощения у того, кому пришлось столько пережить. Вэй Ин пожертвовал собой ради него. И вот, что из этого вышло. Кулаки медленно разжимаются, и он делает шаг назад, даже не пытаясь скрыть свое отчаяние. Еще одна слеза. Потом еще и еще. Больше нет сил их сдерживать. Второй молодой господин Лань в который раз за сегодня медленно переводит свой взгляд на бессознательное тело и понимает, что хватит. Хватит. Все-таки нужно немедленно убираться отсюда. Иначе он просто сорвется. Не выдержит. И так ведь сдерживается из последних сил. Все мысли его заняты только одним. Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин… Если бы он сам только знал, непременно что-нибудь придумал. В голову его даже закрадываются кое-какие нехорошие мысли. Например о том, что можно было бы точно также пересадить его собственное Золотое ядро Усяню. И совсем неважно, что бы стало с ним самим после такого. Главное, что это спасло бы его любимого и предотвратило все последующие ужасы. С каждой секундой дышать становится труднее, и Лань Ванцзи устало прикрывает глаза, надеясь, что это поможет ему немного успокоиться и прийти в себя. — А вы не задумывались, почему с тех пор он не использовал свой Суйбянь? — а Вэнь Цюньлинь все продолжает и продолжает говорить. — Потому что был юным и легкомысленным? — на слезы на лице другого мужчины, разумеется, он снова внимания не обращает. — Думаете, ему так нравилось, что все вокруг его упрекали? Он прекрасно понимал, что ему нет смысла носить с собой меч. У него нет Золотого ядра, — голос становится все тише. — и духовных сил, — никто и подумать не мог, что правда окажется настолько ужасной. — Если бы он обнажил меч, долго бы не выдержал. А ведь и правда. Думая об этом сейчас, вспоминая некоторые моменты прошлого и анализируя их, самый юный на данный момент глава ордена понимает, что этот ненавистный парень во всем прав. Глядя куда-то сквозь него, Цзян Чэн вспоминает день триумфального возвращения. Тогда он почему-то не обратил на это внимания, но сейчас понимает, что взгляд его названого брата был далек от счастливого. Задумчивый и немного печальный. И теперь понятно почему. Уже тогда Вэй Усянь понимал, что отныне для него это бесполезная вещь. Ужасно. Потом в клане Цинхэ Не он снова видел его без меча, но тот лишь отмахнулся и сказал, что не хочет носить его с собой. Вот только это еще не все. Был еще один крайне запоминающийся случай. Немного выпивший Вэй Ин от легкого толчка упал на землю. Упасть-то упал, но помочь себе не позволил, резко оттолкнув чужую руку. Потому что испугался, что его шиди обо всем узнает, если прикоснется. Слезы одна за другой струятся по его щекам. Кажется, сердце вновь рассыпается на мелкие осколки, кромсая и без того израненную душу. Ваньинь прикрывает глаза, стараясь вдохнуть. К сожалению, воздух отказывается поступать в легкие. Только сейчас до него наконец доходит весь смысл его слов. «Цзян Чэн, это твой единственный шанс», — сказал тогда Усянь. — «В следующий раз не будь так опрометчив». Ну а сам он просто отмахнулся, не подозревая о том, что должно произойти совсем скоро. — Вэй Ин… — едва слышно выдыхает. К сожалению, после этих слов Вэнь Цюньлиня хваленая выдержка все-таки подводит достопочтенного Ханьгуан-цзюня. Что ж, рано или поздно именно это и должно было произойти. Как бы там ни было, а второй Нефрит всегда таким был. Таким вспыльчивым и не сдержанным. По крайней мере, если дело касается Вэй Усяня. Сжав руки в кулаки и сцепив зубы, он с силой бьет мечом по земле, привлекая внимание остальных. Ярость просто туманит его сознание, когда он думает обо всем этом. Ярость и ненависть ко всему миру. Не обращая внимания на непрекращающийся поток слез, Лань Ванцзи, крепче обхватив младшего за талию, легко поднимается с земли, направляясь к выходу. Пристань Лотосов, конечно, очень красивое место, но вряд ли они когда-нибудь еще вернутся. Только не после всего, что тут произошло. Он больше не позволит своему бесценному Вэй Ину прийти сюда. Лань Чжань чувствует взгляды на себе посторонние взгляды, но продолжает стойко их игнорировать. Идти с такой ношей на плечах идти очень Впрочем, он и не думает жаловаться. Едва заметно повернув голову, Призрачный Генерал, в глубине души облегченно выдыхая, краем глаза наблюдает за тем, как двое мужчин медленно покидают место, которое причиняет столько боли. Вот и хорошо. Давно пора. Больше им тут нечего делать. По правде говоря, раскрывать правду еще и второму молодому господину Ланю он не планировал. У того было такое выражение лица… Почти такое же как и у Цзян Ваньиня. Но его-то Вэнь Нину совсем не жаль. Да если бы он только был рядом с молодым господином Вэем. А вот причинять боль юноше в белоснежных одеяниях и доводить его до слез он, разумеется, не собирался. К сожалению, другого способа помочь им выбраться целыми и невредимыми не было. Только раскрытие правды о том давнем происшествии. И только когда они остаются вдвоем, Цюньлинь медленно поднимает с земли брошенный Суйбянь, убирая его обратно в ножны. — Возьмите этот меч, — протягивает его Цзян Чэну, с презрением глядя перед собой. — и идите в зал для приемов или куда-нибудь еще, — мужчина на против него, кажется, задыхается от недостатка кислорода в легких. — Попросите любого вынуть этот меч из ножен, — нет, его совершенно не жалко. — Вы увидите, что никому не удастся этого этого сделать. И тогда вы поймете, лгу я сейчас или нет, — взглядом требует взять это оружие. — Глава клана Цзян. — Нет, — шепчет. — Нет, этого не может, — Ваньинь с ужасом смотрит на ту вещь, которая перевернула всю его жизнь в одно мгновение. — Пожалуйста, — наверное он и не знает, что и у кого просит. — Глава клана Цзян, вы человек гордый, — кажется, кое-кто никак не может заставить себя замолчать. — всю жизнь соперничаете с другими, но ведь очевидно, что его вам никогда не превзойти. — Нет. Нет, нет, нет! — выхватив меч из рук Призрачного Генерала, Цзян Чэн резко уносится куда-то в даль, искренне надеясь на то, что все это была лишь ложь. *** Как же это на самом деле больно. Слезы до сих пор продолжают струиться по бледным щекам, забивая нос по самое не могу и мешая дышать. Легкие ужасно горят от недостатка кислорода. Но Лань Ванцзи продолжает упрямо идти вперед. К счастью, до самой пристани осталось совсем немного. Всего каких-то пятьдесят метров. А оттуда можно будет уплыть в любом направлении. Вряд ли кто-то решит их догнать. Сейчас у главы клана других проблем хватает. С каждым шагом идти все труднее, силы постепенно оставляют его, но юноша все равно не останавливается, продолжая двигаться вперед со своей ношей на руках. И наверное хорошо, что через несколько минут их догоняет Призрачный Генерал, который сразу же подхватывает Вэй Усяня под вторую руку, чтобы хоть немного помочь. Потому что прекрасно видит, что второй Нефрит держится из последних сил. Ну оно, в общем-то, и неудивительно. Ведь совсем недавно ему пришлось принимать участие в нелегкой битве. Да и сложно вспомнить, когда он в последний раз отдыхал. Минимум три дня уже на ногах. Такое, конечно, уже бывало, но это не значит, что такое дается легко. Удивительно, но Лань Чжань даже не возмущается, когда Цюньлинь присоединяется к нему. — Ханьгуан-цзюнь, думаю, нам лучше скорее уплыть отсюда, — мягко и осторожно говорит Генерал. — Садитесь в лодку, и я передам вам молодого господина Вэя. — Хорошо, — в ответ только легкий кивок. Несмотря на некоторую слабость, Ванцзи медленно забирается в ближайшую лодку и усаживается поудобнее. Так, чтобы можно было положить себе на колени бессознательное тело. К сожалению, его любимый так и не пришел в себя, что, по правде говоря, тоже не удивляет. Очень сильно беспокоит, но совсем не удивляет. Все же он провел на ногах практически столько же времени, сколько и второй молодой господин Лань. Может, немного меньше. Поэтому и продолжает спать, заставляя старшего нервничать. Вэнь Цюньлинь оказывается в лодке последним и тут же садится на весла. По правде говоря, совсем неважно, куда сейчас плыть. Куда угодно. Главное как можно скорее и подальше отсюда. Тут и правда очень красиво. Кругом вода, зелень, красивейшие лотосы, легкий ветерок, птички поют. Неудивительно, что Темный Магистр так сильно любит это место. Впрочем, на красоту вокруг он внимания не обращает. Сейчас совершенно не до этого. Глядя на мужчину в белоснежном ханьфу, который выглядит почти что мертвецом, Вэнь Нин не может перестать в глубине души волноваться и за него тоже. Кажется, тот чувствует себя действительно неважно. Только бы тоже в обморок не упал. — Молодой господин Лань, — с некоторым страхом и беспокойством зовет Лань Чжаня, который не отводит печального взгляда от своего любимого, Призрачный Генерал. Меньше всего хочется его беспокоить в таком состоянии. Слезы, конечно, наконец прекратились, но второй Нефрит все еще находится на гране. Складывается ощущение, что еще любое чужое слово и действие могут снова прорвать плотину. Но Цюньлиню необходимо его кое о чем попросить. Об одном малюсеньком одолжении. Иначе Вэй Усянь наверняка очень сильно разозлится на него. Ведь просил же никому и ничего не говорить. И Вэнь Нин много лет хранил эту страшную тайну. Пока, к сожалению, не произошло то, что произошло некоторое время назад. — Прошу вас, — совсем тихо и отчего-то виновато говорит. — Не говорите пока господину Вэю о том, что я открыл правду о его Золотом ядре. Потому что он просил меня ничего не говорить, — вздохнув, бывший ученик ордена Вэнь на пару секунд прикрывает глаза. — Рано или поздно он, конечно, узнает, — продолжает. — Но я… — Не переживайте об этом, — кивает Лань Ванцзи. — Я ничего не скажу Вэй Ину, — взгляд его в очередной раз падает на парня на коленях. — Вэй Ин, я прошу тебя, очнись, пожалуйста… Вэнь Цюньлинь внимательно смотрит на этого грозного мужчину, которого по какой-то причине продолжает немного побаиваться. Ну еще бы. Все-таки сейчас он наедине с самим Ханьгуан-цзюнем. В полной тишине как-то неловко продолжать путешествие, поэтому он пытается срочно придумать хоть какую-нибудь тему для разговора. Хоть что-нибудь. Хотя отвлекать его от вглядывания в чужое лицо в ожидании, пока Вэй Усянь придет в себя. — Спасибо, что заступились за нас тогда, в Золотом Дворце, — неожиданно говорит Призрачный Генерал, потупив взгляд. — Я всегда буду это помнить, — Вэнь Нин действительно чувствует благодарность. — Спасибо вам, — его губы трогает едва заметная искренняя улыбка. — И спасибо за то, что все эти годы заботились об А-Юане, — продолжая говорить, он чувствует на себе такой же внимательный и понимающий взгляд. — Я думал, что вся моя семья погибла. Что никого не выжил, и я остался один на этом свете, — вздыхает. — И вдруг оказалось, что А-Юань жив. Что ж, пожалуй, этот парень, наворотивший столько дел, имеет право знать. Как бы там ни было, а Сычжуй его родной племянник, которого несомненно тот очень любит, несмотря ни на что. К тому же на этот раз Призрачный Генерал спас им жизнь. Им обоим. Нет. Вряд ли, конечно, Цзян Ваньинь решился бы на убийство младшего брата главы Ланя. Хотя в его состоянии всего можно было бы ожидать. Поэтому он решает обо всем рассказать здесь и сейчас. — В тот день, когда остатки клана Вэнь были уничтожены, — говорит, впрочем, несмотря на своего собеседника. — я отправился искать Вэй Ина на Могильные холмы и неожиданно увидел А-Юаня, — Ванцзи вспоминает, как, поднявшись на гору и зайдя внутрь, заметил на полу маленького мальчика. Этот четырехлетний ребенок с головы до ног покрытый грязью и пылью сидел без сознания, прислонившись спиной к какому-то камню, и весь горел от температуры. Около 39. Не меньше. Бедненький. Интересно, как долго он просидел здесь в таком состоянии совершенно один? Пришлось забрать его с собой и воспитывать, как собственного сына. А-Юань ведь был единственным живым напоминанием о Вэй Усяне. И вырос он, надо сказать, прекрасным, умным, добрым, смелым, сильным и красивым парнем, которым теперь по праву можно гордиться. — Он так много времени провел один, там, в пещере, что заболел, — Лань Чжань никак не может перестать думать о том времени. — Значит, поэтому он совсем не помнит свое раннее детство, — немного грустно, но вместе с тем и облегченно вздыхает Цюньлинь. — В Пристани Лотосов мы долго общались с ним, и он много говорил о вас и господине Вэе. И ни слова не сказал обо мне, — от этого действительно немного печально. — Вы не сказали ему?! — впервые за весь разговор Ванцзи вскидывает голову, всматриваясь прямо в чужие глаза. — О том, что А-Юань когда-то принадлежал клану Вэнь? — почему-то Призрачный Генерал выглядит испуганным. Но уже ни от того, что находится рядом с таким человеком, как молодой господин Лань. — Благодаря вам он сейчас действительно счастлив. Если узнает о прошлом, вспомнит и те печальные события, — в очередной раз вздыхает. — После этого он уже не будет таким счастливым и беззаботным. — Рано или поздно он все равно узнает. — Да, узнает, — теперь уже Вэнь Нин говорит, не глядя на собеседника. — Прямо как вы, господин Вэй и глава клана Цзян. Что ж, с этим спорить бессмысленно. Все тайное всегда становится явным. Иногда не сразу, через много лет, но обязательно станет. Нельзя что-то скрывать вечно. Это никому не под силу. Внезапно в голове Лань Ванцзи мелькает мысль, которая заставляет его едва ли не застонать. Опять на глаза наворачиваются слезы. Ну что ты будешь делать? Опять? Снова плакать очень не хочется. Тем более при живом свидетеле. Нет, разумеется, он знает, что Вэнь Нин никому не расскажет о его слабостях. Все ведь прекрасно понимает. А как тут не понять? Его плачевное состояние ощущается практически физически. — Это больно? — не поднимая головы, спрашивает Нефрит, всеми силами стараясь скрыть дрожь в руках. — Когда вырезают ядро — это больно? — удивительно, но голос его совершенно не дрожит. — Если я скажу, что не больно, вы мне поверите? — Призрачный Генерал склоняет голову на бок. — Я думал, Вэнь Цин знала, как снять боль. — Да, знала, — кивает в подтверждение. — Но, к сожалению, когда вырезаешь Золотое ядро и отделяешь его от тела, — хочется хоть как-нибудь успокоить второго молодого господина Ланя, но вряд ли это сейчас возможно. — затуманенное сознание может на него повлиять. Оно даже может рассосаться. — Поэтому… — глава Ванцзи расширяются, когда он понимает, что все это время младший был в сознании и все чувствовал. Это ужасно. Сердце на несколько секунд замирает, а потом ускоряет свой бег. Так, что становится по-настоящему больно и плохо. Страшно подумать, как ему было больно, когда Вэнь Цин извлекала ядро. — В то время вы были уверены в успехе? — негромко спрашивает он, едва справившись с собой. — Только лишь наполовину, — думая об этом сейчас, Цюньлинь вдруг понимает, что тогда все могло действительно оказаться бесполезным, — ужас в глазах на против заставляет его чувствовать вину перед ним. За то, что они тогда сделали. Но, к сожалению, отказать в помощи не мог. Призрачный Генерал продолжает, осторожно подбирая слова, рассказывать о том, как происходит выемка Золотого ядра, о том, как его сестра, целительница клана Вэнь, сначала не хотела этого делать, и о том, как Вэй Усянь умолял ее. Потому что знал, что его шиди не сможет жить калекой, которому закрыт путь Меча. Пожалуй, стоит все же остановиться. Иначе его вот-вот просто захлестнет чужой болью. кажется, Лань Ванцзи достиг своего предела. К тому же, кажется, кое-кто постепенно приходит в себя. Так что приходится замолчать, оставив продолжение разговора до лучших времен. Несмотря на некоторое головокружение, Старейшина Илина медленно поднимается с чужих колен, оглядываясь по сторонам. Ему все еще плохо и говорить немного тяжеловато, но он все равно задает интересующий вопрос. С Цзянь Ваньинем они ведь знакомы с самого детства, и Усянь прекрасно знает, что тот не мог позволить им уйти просто так. Но, к сожалению, не помнит, что произошло. Практически ничего не помнит с момента посещения храма предков. — С боем, — Лань Чжань подтверждает его догадки, но что-то в его облике заставляет насторожиться. — Я знал, что Цзян Чэн меня так просто не отпустит, — тем не менее вздыхает Магистр. — Его и правда ничем не вразумить, — устало качает головой. Что ж, так было всегда. Глава ордена Цзян всегда был тем еще вспыльчивым упрямцем. За это ему неоднократно доставалась от отца. Меньше, чем самому Вэй Ину от мадам Юй, но все же. И вряд ли с этим можно что-то поделать. Его уже никак не исправить. Да и, по правде говоря, пока что неизвестно, надо ли вообще. Что-то тут не так. Несколько долгих минут Усянь не может понять, что именно. Кажется, его любимый Лань Чжань еще тише, чем обычно. Просто молча и почти не дыша сидит и смотрит в одну точку куда-то прямо перед собой. Абсолютно неожиданно он кое о чем вспоминает. О тех словах, которые в запале были сказаны Цзян Чэном. Еще тогда ведь Старейшина Илина обратил внимание на то, как сильно они задели этого достопочтенного юношу. — Лань Чжань, — вздыхает, легко касаясь бледной руки и заглядывая в чужие прекрасные, но очень грустные глаза. — не принимай, пожалуйста, близко к сердцу то, что сказал Цзян Чэн, — ужасно стыдно за своего брата и неприятно видеть старшего таким. — Он с самого детства был таким. Стоило ему немного разозлиться и уже никто не мог его заткнуть, — Вэй Ин виновато улыбается, крепче сжимая чужое запястье, когда чувствует напряжение. — Ни капли не исправился, — и что теперь делать? Как убедить своего любимого перестать думать? — Так что, пожалуйста, Лань Чжань, — развернувшись почти всем корпусом, Усянь умоляюще и обезоруживающе улыбается. — ни в коем случае не воспринимай это близко к сердцу. В ответ только молчание и опущенный вниз взгляд. Впрочем, ничего удивительного. Это же Лань Ванцзи. Никогда он не умел так быстро отступать и остывать. Ну вот. Теперь опять закроется ото всех и будет молчать. И все из-за слов, брошенных с горяча одним придурком. Очень хочется ему врезать прямо сейчас. Потому что… Просто потому что. Но с другой стороны стоит ли винить Цзян Чэна? В конечном итоге он имеет полное право ненавидеть их двоих за смерть своей семьи. Такое не прощается. Да и боль от этого вряд ли когда-нибудь уйдет. Оглядевшись по сторонам, Вэй Усянь внезапно понимает, что они, кажется, плывут по лотосовому озеру. Боже, сколько же тут прекрасных воспоминаний. Особенно из далекого детства. Они ведь так часто приходили сюда вместе в Цзян Чэном и шицзе, чтобы поиграть и немного искупаться. Если всмотреться в даль, то можно увидеть ее силуэт. У Цзян Яньли была прекрасная улыбка. От воспоминаний об этом снова становится очень грустно. Помнится, как-то она сказала: «Только мы втроем — самые близкие люди». К сожалению, прошлое уже нельзя вернуть. В животе урчит, но вряд ли в ближайшее время удастся нормально поесть. Хотя… Есть же семена лотосов, которые, между прочим, тоже очень питательные. Тепло улыбнувшись, Магистр протягивает один из цветов своему драгоценному спутнику. — Вэй Ин, — внезапно старший все-таки подает голос. — Чего? — вскидывает голову, всматриваясь в бледное лицо. — Лань Чжань, что-то не так? — Я слышал, что у каждого озера в этих местах есть свой хозяин, — нарушать спокойствие очень не хочется, но Ванцзи кажется, что дальше тут оставаться не стоит. — Ну ладно, ладно, — поймав на себе просяще-осуждающий взгляд, с сожалением говорит Усянь. — Вэнь Нин, плывем отсюда. Покидать это место действительно грустно, но, пожалуй, достопочтенный Ханьгуан-цзюнь прав. Нужно плыть дальше. Вот только куда? Впрочем, подумать об этом ему не дает все тот же второй молодой господин Лань, неожиданно протянувший цветок лотоса. И выглядит при этом он таким… таким… смущенным что ли. Красивый. Вэй Ин не может перестать любоваться им. Хочется немедленно его обнять, прижать к себе и больше не отпускать от себя ни на шаг. Чтобы всегда был рядом и на его стороне. С того самого дня Лан Чжань остался единственным близким человеком для него. Как же это все-таки вкусно. Даже настроение как-то неожиданно поднимается, и Старейшина Илина искренне улыбается. А вот Ванцзи, к сожалению, опять замолкает, задумавшись о своем. Правда через пару минут он отмирает снова, заметив перед собой золотую бабочку. Ну конечно. Только один человек мог ее послать. Чтобы полностью сосредоточиться, приходится закрыть глаза. — Почтовая бабочка клана Цзинь, — удивленно говорит Усянь и ждет, пока старший расскажет, что было в сообщении. — Что такое? — но терпение никогда не было его сильной стороной. — Какие новости? — поэтому он тут же хватает своего любимого за руку, пытаясь заглянуть в глаза. — Цзинь Гуаньяо прибыл в Юньмэн, — Ванцзи резко поворачивает голову. Что? Но почему? Зачем? Зачем он прибыл в Юньмэн и почему на остался в своем родном клане? Что вообще происходит? Удивительно, как такое возможно, но, кажется, второй молодой господин Лань становится еще серьезнее. Переживает. Хоть и старается этого не показывать. А как тут не переживать? Его старший брат ведь сейчас находится рядом с одним из опаснейших людей. И никому неизвестно, что может сотворить загнанный в угол зверь. Вдруг решит избавиться и от Цзэу-цзюня. Чтобы не помешал его планам. Так что ничего удивительного, что Лань Чжань боится. К сожалению, сейчас может произойти все, что угодно. Разумеется, Усянь все прекрасно понимает. Кому как не ему лучше всех знать, на что способен Цзинь Гуаньяо. Сам же видел, как тот расправился с бывшим главой клана Не. Изощренно, аккуратно, шаг за шагом. Впрочем, его действия в принципе невозможно предсказать. От этого еще страшнее. Прокручивая в голове все недавние события, Вэй Ин кое-что вспоминает. Там, в потайной комнате Башни Золотого Карпа была ведь не только голова Чифэнь-цзуня. Точно. Документы на землю в городе Юньпинь в Юньмэне. Вот теперь все встает на свои места. Теперь понятно, почему Мэн Яо явился сюда. — Я понял! — практически радостно вскрикивает Вэй Усянь. — Лань чжань, кажется, я все понял. — Что понял? — в глазах Ванцзи появляются интерес и надежда. — Вэй Ин, что ты понял? — возможно это единственный шанс помочь брату. Если, конечно, тот еще жив. — Я понял, куда направляется Цзинь Гуаньяо, — поясняет. По правде говоря, Старейшина Илина не знает точно, что именно это за место. Самому ему никогда не приходилось там бывать. Но, надо полагать, для главы ордена Цзян оно очень много значит. Иначе бы вряд ли он стал тратить столько денег на покупку. Что ж, по крайней мере, сейчас понятно, куда стоит двигаться дальше. Мягко улыбнувшись и успокаивающе сжав чужую руку, Усянь взмахом руку просит Вэнь Нина отправляться в Юньпинь. Как бы там ни было, а, пожалуй, стоит поторопиться. Пока не стало слишком поздно. *** Не спеша идя по оживленным улицам Юньпиня, Старейшина Илина просто не может перестать улыбаться. Как же тут все-таки красиво. И в других обстоятельствах он, возможно, остался бы тут на подольше. Чтобы погулять и посетить самые интересные места. Однако сейчас времени для этого нет. Сначала нужно узнать, что же задумал Цзинь Гуаньяо и для чего ему понадобилась земля в Юньмэне. Да еще и глава ордена Лань неожиданно перестал выходить на связь. Только бы с ним не случилось ничего страшного. Вряд ли Лань Чжань сможет пережить, если с его старшим братом что-нибудь произойдет. Очень не хочется, чтобы тому пришлось страдать. Все это очень похоже на то, что затевается что-то крупное. Правда спустя несколько минут все становится еще менее понятно. На земле, которую купил Цзинь Гуаньяо за совсем не маленькие деньги, стоит храм Гуаньинь. И зачем он мог ему понадобиться, интересно? Что же в этом храме такого ценного? Пожалуй, придется это выяснить как можно скорее. Времени, кажется, совершенно не остается. Не больше суток наверное. А потом… Что будет потом, пока что неизвестно. Но, надо полагать, ничего хорошего. От Ляньфан-цзуня вообще не стоит ждать ничего кроме гадостей. Бросив короткий взгляд на младшего, Лань Ванцзи решает зайти внутрь. Для начала нужно хорошенько осмотреться. И практически сразу, когда их взору предстает какое-то божество, он чувствует что-то странное. Чувствует мощную силу, которая накрывает его с головой, сбивая с мысли и немного мешая соображать. На несколько секунд даже дышать становится трудно. Впрочем, разумеется, второй Нефрит ничего не говорит мужчине рядом с ним. Не стоит заставлять его переживать. И так ведь много проблем. К тому же скоро все в любом случае должно пройти. — Ну как? — спрашивает Усянь, когда молчание затягивается слишком надолго. — Магический круг, — не поворачивая головы, отзывается старший, едва справившись с неожиданным приступом головокружения. — Он подавляет что-то очень мощное. К сожалению, больше тут делать нечего. По крайней мере, сейчас. Взломать этот круг очень непросто. Даже для такого прославленного мастера, как второй молодой господин Лань. Нужно дождаться вечера, чтобы храм опустел. Поэтому, пожалуй, стоит немедленно уйти. Не хочется, чтобы кто-нибудь их запомнил, и рассказал Мэн Яо о двух странных путниках. Тот ведь сразу все поймет и догадается, кто это и зачем они сюда пришли. Уже покидая храм Гуаньпинь они слышат, как один из монахов говорит о том, что следующие три дня храм будет закрыт. Интересненько. Переглянувшись и не сговариваясь, Вэй Усянь и Лань Ванцзи направляются поближе, чтобы поподробнее расспросить об этом. Но, разумеется, им ничего не рассказывают, отговорившись надобностью небольшого ремонта. Что ж, другого ждать и не стоило. Впрочем, что-то тут не так. Обычно ведь храмы строятся в горах, чтобы гул толпы не мешал. Глядя в глаза путникам, монах говорит, что все нормально и люди не могут помешать молитвам. Едва заметно улыбнувшись, монах кланяется, и, дождавшись ответного поклона, отправляется по своим делам. Вэй Ин и сам не знает, что им движет в этот момент, но слова вырываются раньше, чем он успевает подумать. — Наставник поистине человек редкостных дарований, — монах замирает на месте, не поворачивая головы. — Постриг еще не принял, — на удивленно-вопросительный взгляд старшего Усянь старается не обращать внимания. — а в философии буддизма прекрасно разбирается. Чужого лица он, разумеется, видеть не может, но определенно чувствует, как этот мужчина напрягается. Кажется, это замечание его разозлило. Интересно, почему? Уж не от того ли, что он лишь притворяется служителем храма? Но монах ничего не говорит, обернувшись, снова улыбнувшись и поклонившись. Все же нужно идти. Старейшина Илина не может усмехнуться про себя, когда видит такой внимательный взгляд. — Мне не нравится то, что происходит, — говорит Магистр, когда они наконец выбираются наружу. — Что-то тут не так. Ты же сам видишь, что что-то намечается. — Вижу, — отзывается Ванцзи. — До вечера еще много времени, поэтому предлагаю пойти на постоялый двор и немного отдохнуть, — вроде как и спрашивает, но ответа ему не требуется. — Кто знает, что сегодня произойдет. Несмотря на то, что второй Нефрит берет им две отдельные комнаты, Вэй Усянь даже не берет свой ключ. А зачем? Ночевать они вряд ли сюда вернутся. Да и в любом случае очень не хочется оставлять этого юношу в белоснежных одеждах одного. Хоть тот и пытается скрыть свое состояние, младший уже давно научился читать его, словно открытую книгу. Наверное это впервые за долгое время, когда Лань Чжань испытывает подобное. Он действительно очень сильно нервничает и ничего не может с этим поделать. Пожалуй, стоит его поддержать, оставаясь рядом. Если бы сейчас Цзян Чэн был в заложниках у Ляньфан-цзуня, сам Старейшина Илина тоже бы переживал и не мог найти себе места. — Лань Чжань, — присев рядом со старшим, неожиданно решившим что-нибудь сыграть на своем гуцине, Усянь осторожно касается чужого плеча. — Все будет хорошо. Я уверен, Цзинь Гуаньяо ничего не сделает Цзэу-цзюню, — музыка по-прежнему не прекращается, но он уверен, что его внимательно слушают. — Ты ведь знаешь, что твой брат несколько раз спас ему жизнь. Поэтому Гуаньяо не причинит ему вреда, — Темный Магистр, вздохнув, мягко улыбается. — Оставь, пожалуйста, инструмент в покое и лучше чуть-чуть поспи. Как долго ты уже на ногах? — Я не знаю, — в любое другое время Нефрит, пожалуй, непременно соврал бы, но сейчас он действительно слишком устал, чтобы возражать. — Но я не могу спокойно спать, пока брат находится рядом с Цзинь Гуаньяо. Ну что ты будешь делать? Неужели Лань Ванцзи сам не понимает, что его упрямство тут абсолютно не нужно? Как в таком состоянии он вообще собирается с кем-то сражаться? В любой момент же просто потеряет сознание. Нет, так нельзя. Стоит заставить его хотя бы немного полежать. Пусть даже и без сна. Но ведь нельзя же несколько дней обходиться совсем без сна. Так и до ранения недолго. Срочно нужно все брать в свои руки. Резко поднявшись на ноги, Вэй Усянь вздергивает на них и старшего. Приходится буквально силой снять с него верхнее ханьфу и уложить на кровать. Возможно ему бы и самому следовало отдохнуть, но оставлять Лань Чжаня без присмотра немного страшновато. Потому что кое-кто уже снова порывается сбежать. И куда, интересно, он собрался? Кажется, другого выхода нет. Фыркнув и покачав головой, Старейшина Илина ложиться рядом со своим спутником, обнимая его. Теперь ему точно не вырваться. — Лежи спокойно, Лань Чжань, — посмеивается младший, оплетая его всеми конечностями. — И не переживай. Все будет хорошо. Я обещаю. Разумеется, ни Вэй Усянь, ни Лань Ванцзи понятия не имеют, что их ждет сегодня вечером в храме. Удастся ли им снять магический круг, подавляющий нечто. Главное успеть, пока Ляньфан-цзун ничего не натворил. И, наверное, нужно придумать какой-нибудь план, пока есть время. Нельзя же просто так после закрытия завалиться в храм. Да кто их вообще пустит? Тонкие пальцы на запястье вырывают Вэй Ина из своих мыслей. От такой хватки становится больно, и Магистр уже собирается сказать об этом, когда внезапно понимает, что дыхание какое-то слишком поверхностное. Неужели и правда уснул? Что ж, тогда придется потерпеть. Сейчас не стоит делать никаких движений, чтобы не побеспокоить его. Обычно это старший охраняет сон Усяня. Но теперь его очередь. Кто бы знал, как сильно ему нравится наблюдать за спящим Лань Чжанем. Ужасно красивый. К сожалению, шанс понаблюдать за сном второго Нефрита выпадает крайне редко. Орден Лань ведь привык вставать очень рано. Старейшина Илина так не может. В Облачных Глубинах вечером заходить в Цзинши ему было нельзя, а утром он привык спать подольше. Ну а во время путешествия им приходилось ложиться и вставать практически одновременно. Впрочем, все это совершенно неважно. — Спи спокойно, мой свет, моя душа, — едва слышно шепчет Вэй Усянь, оставляя легкий поцелуй на нефритовом лбу и устало прикрывая глаза.