The Untamed

Путь до горы Луанъцзан неблизкий, но особого выбора нет. Если Ляньфан-цзунь сказал правду и там действительно появились марионетки, нужно с этим немедленно разобраться. Ведь все подозрения снова падут на Старейшину Илина. И он, вроде как, единственный владелец Темного Железа. Никто не станет разбираться в том, что на самом деле сейчас происходит. Чтобы дорога не казалась такой длинной и скучной, Вэй Усянь, сидя верхом на Яблочке, начинает наигрывать различные мелодии. В том числе и ту самую. Ту, которую когда-то в пещере Сюань-У ему играл этот юноша в белоснежных одеяниях. Интересно, что это за песня? Плавная и невероятно красивая мелодия заполняет все вокруг, заставляя Ванцзи едва заметно улыбнуться. Внезапно в голове Магистра что-то щелкает. — Лань Чжань, скажи-ка, — прекратив играть, он бросает на старшего заинтересованный взгляд. — тогда, на горе Муси, в пещере Суань-У, та песня, которую ты мне пел, — странно то, что на него абсолютно не смотрят. — как она называлась? — Что за вопросы такие? — вместо ответа второй Нефрит задает встречный вопрос. — Просто ответь и все, — почему-то сейчас Усяню кажется, что это очень важно. — Как она называлась? — улыбается. — Кажется, я догадался, как ты меня узнал, — боже, как же это мило. — Говори, что за песня! — кое-кто уже готов начать возмущаться. — Кто ее сочинил? — Вэй Ин чуть ли не перевешивается через чужое плечо. — Я. Ответ быстрый и односложный, но мгновенно все ставит на свои места. Да, теперь понятно, как Лань Ванцзи смог его так быстро узнать. Не удивительно в общем-то. Ведь никто кроме них двоих эту мелодию знать не мог. Хотя, кажется, кое-кто смущен и не очень доволен тем, что его секрет оказался раскрытым. Это на самом деле крайне неловко. — Ты сочинил? — в ответ только кивок. — И как же она называется? — а Усянь все продолжает допытываться. — А ты как думаешь? — второй молодой господин Лань по-прежнему не смотрит. — Хочешь узнать мое мнение? — это что-то новенькое. — Тогда, думаю, лучше назвать ее… — Пить хочется, — впрочем, нет, все по-старому. — Поищем воды, — перебив, Ванцзи ускоряет шаг, направляясь на поиски какой-нибудь речки. Появление Вэнь Нина становится полной неожиданностью. Для них обоих. Да уж. Ну и костюмчик для маскировки. Боже, какой же он грязный. Но все-таки приходится взять его с собой. А что поделать? К тому же, по его словам, на всем их пути встречались те самые марионетки, о которых упоминал Цзинь Гуаньяо. Правда, кажется, кое-кто не доволен таким положением дел. Вон как хмурится. Вообще, если быть предельно честным, выражение лица Ханьгуан-цзюня практически не меняется. Вот только провести Вэй Усяня нельзя. Он давно уже научился различать все скрытые эмоции. Улыбку скрыть не получается. Хоть тот и очень пытается. Складывается ощущение, что старший до сих пор не доверяет Призрачному Генералу. Ну оно и не удивительно. По правде говоря, Лань Ванцзи практически никому не доверяет на 100%. Есть всего пара человек, которые оказались этого достойны. Не будем называть их имена. Все ведь и так понятно. И Вэнь Цюньлинь в тот список не входит. Но ничего не поделаешь. Приходится продолжать путь втроем. Может, это и не так уж плохо. По крайней мере, этот парень всегда готов защитить Вэй Усяня от чего бы то ни было. К тому же этот взбалмошный парень относится к Призрачному Генералу очень тепло. Они ведь дружат еще с тех самых времен. Думая об этом сейчас, Лань Чжань понимает, что просто ревнует. Отвратительное чувство на самом деле. Главное, чтобы младший не узнал и не догадался. Хотя тот так смотрит. Так смотрит… Как будто для него это уже не секрет. Впрочем, чего уже говорить об этом. Выбора все равно нет. Магистр ни за что не скажет Вэнь Нину убираться. Появление марионеток хоть и не становится неожиданностью, заставляют испугаться. Их обоих. По правде говоря, справиться с ними не такая большая проблема. Тем более для Ханьгуан-цзюня. Ему лишь достаточно достать свой гуцинь. Собственно, именно это он и делает. Инструмент никогда не подводит своего хозяина. Хорошо еще, что случайно не задел своего временно напарника. Расправившись с напавшими, троица, не долго думая, бросается бегом наверх, прекрасно понимая, что скоро появятся другие. Кто бы знал, как трудно Усяну и Цюнлиню тут находится. Слишком много воспоминаний. Тяжелых воспоминаний. Но одновременно с этим прекрасных и грустных. Тогда было очень непростое время для них всех. Кажется, кое-кто с огромным трудом сдерживает слезы и ярость. К сожалению, Ванцзи не может сейчас ничем помочь. Ему и самому неприятно находиться в этом месте. Тоже ведь имеются воспоминания. О том, как не смог спасти своего любимого. И о том, что произошло потом. Внезапно со стороны пещеры раздаются какие-то посторонние звуки, и мужчины бросаются туда. Однако перед входом Усянь резко останавливается и хватает белоснежного юношу за рукав. Заходить внутрь немного страшновато. Мало ли что. Тем более что постоять самому за себя для него тяжеловато. Золотое ядро Мо Сюаньюя слишком слабое. А своего у него, как все мы помним, нет. Вот только как объяснить это Ванцзи? Он ведь ни о чем не знает. И ужасно страшно представить, что будет, когда все выплывет. К сожалению, рано или поздно это произойдет. Все тайное непременно становится явным. Губы второго молодого господина Ланя трогает едва заметная нежная улыбка, и он, будто бы вспомнив о чем-то крайне важном, разворачивается и молча вручает младшему Суйбянь, не единожды спасший ему жизнь и к которому тот почему-то прикасается не очень охотно. Вручает так, на всякий случай. Чтобы Вэй Ин при внезапной угрозе смог самостоятельно защитить себя, если придется. Потому что у него самого не всегда есть такая возможность. Разумеется, Ванцзи никогда не оставит его без защиты, приглядывая за ним ежесекундно. Однако для собственного душевного спокойствия ему необходимо быть уверенным, что тот сможет постоять за себя. Вот только взгляд Старейшины Илина не может не насторожить. Как-то странно он смотрит. Ужасно грустно и почему-то немного испуганно. Интересно, что же все-таки с ним случилось? Ну помимо смерти, конечно. Почему же Усянь ничего не рассказывает? Ничего не говорит тому единственному человеку, который готов пойти с ним в огонь и в воду? Ну почему? От этого немного обидно. Да даже не немного. Очень обидно. Впрочем, Лань Чжань прекрасно скрывает свои чувства. Как скрывал и кое-что другое от своего любимого. Например кое-что о том суровом наказании. И еще кое о чем. Вернее кое о ком. Об одном юном мальце. Впрочем, об этом пока что рано говорить. Когда вся эта немного странная троица наконец осторожно заходит в пещеру, голоса становятся четче. И в ту же секунду все сразу встает на свои места. Не узнать эти звонкие голоса просто невозможно. Детки. А вот это уже очень интересно. Как они вообще тут оказались? Да еще и всей такой большой толпой. Тут же находятся детишки практически из всех значимых кланов. В том числе и Цзинь Лин с Лань Юанем. Опять наследник клана Цзинь и по совместительству племянник Темного Магистра, Верховного заклинателя и главы клана Цзян с кем-то ругается. Хорошо, что будучи связанными им очень неудобно драться. Впрочем, они все равно пытаются, не обращая внимания на неудобства, которые доставляют тем, с кем связаны, и несмотря на все попытки Сычжуя их утихомирить. И только когда Вэй Усянь, уставший наблюдать за всем этим безобразием, громко окликает своего племянника, чтобы привлечь внимание, драка прекращается, и вся толпа детей с ужасом устремляют свой взор на пришедших. Кажется, только Юань и Цзинъи рады видеть Ханьгуан-цзюня. И совершенно неважно, что рядом с ним сейчас стоят сами Старейшина Илина и Призрачный Генерал. Все не так уж и страшно на самом деле. Да, конечно, репутация у них оставляет желать лучшего и много плохого произошло по их вине. Это неважно. При личном знакомстве Учитель Вэй производит впечатление достаточно хорошего, умного, честного, смелого и справедливого человека. Иначе зачем бы он спасал их всех в городе И, сражаясь с Сюэ Яном и пытаясь выяснить, что же произошло с Сяо Синченем и малышкой А-Цин? Конечно, не без помощи Ванцзи. Без него бы им пришлось очень туго. Но и Вэй Усянь отличился, спасая тех, кто отравился. Так же как и тогда, со статуей Танцующей Богини. Только благодаря ему и Призрачному Генералу практически никто не пострадал и все остались живы. А вот остальные ребята все равно, видно, очень боятся Темного Магистра. Решив немного поиздеваться над молодежью, Вэй Ин молча и не глядя отдает Суйбянь Вэнь Нину, который с нечитаемо-суровым выражением лица освобождает пленников, которые в свою очередь едва не поседели от страха. Тот выглядит действительно жутко. Поэтому совсем неудивительно, что детишки выглядят такими испуганными. Глядя на это, Усяню становится немного обидно и завидно. Будучи освобожденными, ученики ордена Гусу Лань тут же подбегают, вежливо кланяясь. Все же воспитание им не позволяет пренебрегать правилами приличия. Кто бы знал, как рады они видеть Ханьгуан-цзюня. Рядом с ним совсем ничего не страшно. Он легко сможет победить всех этих пресловутых марионеток. Да и Учитель Вэй не похож на того, кто мог их наслать. У него бы элементарно не хватило денег для того, чтобы нанять людей для массового похищения. Так что в данный момент не стоит его бояться. К тому же Лань Ванцзи, кажется, безоговорочно ему доверяет. А глава ордена Лань так же доверяет своему младшему брату, прекрасно зная, насколько тот честен и праведен. По правде говоря, находится рядом с Вэй Усянем немного неловко и стыдно. Цзинь Лин буквально кожей чувствует напряжение повисшее в воздухе. После того, что произошло в башне Золотого Карпа, Жулань внезапно кое-что понял. Например то, что не так уж и сильно он ненавидит Старейшину Илина. Понял это в тот момент, когда его меч пронзил чужую плоть. Ранее ему ведь не приходилось никого лишать жизни. Да и ранить тоже. Ну кроме нечисти, разумеется. Вот только это совсем другое. Сначала в порыве чувств сделал, а потом очень сильно испугался своего глупого поступка. Так, что даже свой меч выронил из дрожащих рук, когда Ванцзи увел Магистра в неизвестном направлении. Очень долго еще потом отходил. Пару дней совсем не мог ни есть, ни спать. Ему было ужасно плохо и страшно. Несмотря на свой взрывной нрав, он прекрасно понимал, что его поступок мог повлечь за собой войну между кланами. За Вэй Усяня вряд ли бы кто-то вступился, но он же мог задеть Лань Чжаня. И вот это точно могло привести к очень страшным последствиям всю Поднебесную. Извиняться перед своим непутевым дядей он, конечно, не намерен, но объясниться бы не мешало. Так стыдно Жуланю еще не было никогда. Да этот парень, помнится, вообще не умеет говорить слова «спасибо» и «прости». Впрочем, подойти к Старейшине Илина в плотную ему не дают. В ту же секунду путь ему преграждает второй молодой господин Лань. И, что удивительно, не только он. Следом за своим наставником Сычжуй и Цзинъи тоже встают на защиту перед главой ордена Ланьлин Цзинь. — Молодой господин Цзинь, — А-Юань настороженно смотрит на боевого товарища, взглядом прося его не делать глупостей. — Что это вы делаете? — по правде говоря, это очень трогательно. — Обступили его стеной. Аккуратно, но в то же время достаточно настойчиво Вэй Усянь отодвигает юного адепта ордена Лань. Такая перестраховка тут явно лишнее. Вряд ли тот снова решит проткнуть своего дядю. Вот только второй Нефрит не спешит отходить в сторону и оставлять младшего без прикрытия. Просто не может перестать переживать за него и бояться, что все снова может повториться. Совсем недавно ведь ему едва снова не пришлось пережить свой самый худший кошмар. Второй раз он вряд ли переживет смерть своего любимого. Ванцзи не такой сильный. И кто бы знал, как сильно ему сейчас страшно. Постоянно страшно. С того самого момента, как тот вернулся и стал копаться в прошлом, пытаясь понять, что случилось. — Лань Чжань, — тепло, мягко и понимающе улыбаясь, Магистр взглядом просит его отойти. Разумеется, Вэй Ин прекрасно понимает, что со старшим нужно быть очень осторожным. Не хочется снова видеть его пьяным и едва сдерживающим слезы. На это действительно очень больно смотреть. Ему хватило тех пары раз, когда он видел подобное. Так тяжело было успокоить этого парня, который так сильно до сих пор винит себя, что жалеет о том, что тоже не умер в тот роковой день. Нет, больше Усянь не хочет этого наблюдать и слышать такие ужасные слова. Поэтому теперь придется гораздо лучше заботиться о себе и быть предельно осторожным. Чтобы не заставлять Ханьгуан-цзюня лишний раз за него беспокоиться. Но все равно просит его отойти в сторону, шепотом обещая, что все будет в порядке. — Ты что, снова хочешь проткнуть его мечом? — настороженно интересуется Цзинъи, отступая следом за своим лучшим другом. — Я… — кажется, Цзинь Лин совершенно не знает, что на это ответить. — Цзинъи, — качнув головой и слегка дотронувшись до чужой руки, Сычжуй мягко останавливает друга. — Ладно. Пожалуй, нужно отсюда поскорее выбираться. Похитители могут вернуться в любую минуту. И совсем не хочется, не зная, с кем или с чем они имеют дело, столкнуться с этим лицом к лицу. Неизвестно ведь, кто это и сколько их. Не факт, что им удастся справиться с неизвестным врагом. К тому же детишки пока еще не обучены достаточно хорошо для настоящего сражения. Вдруг кто-нибудь из них случайно пострадает. От марионеток, конечно, им тоже может достаться, но нельзя же оставаться здесь. В закрытом пространстве шансов отбиться практически нет. *** А дальше снова все начинает происходить слишком быстро. Совершенно неожиданно на горе Луаньцзан появляются представители кланов, чьи ученики были похищены. И, кажется, все эти люди просто мечтают во второй раз убить ненавистного им Старейшину Илина. Они наперебой кричат, обвиняют его во всех смертных грехах и требуют немедленной казни. Во главе этого беспорядка стоит никто иной как Су Миньшань, что-то говоря о нападении на клан Цзинь и о серьезном ранении его главы. Кроме того он что-то говорит и о главе ордена Лань. Вэй Усянь бросает быстрый взгляд на своего спутника, буквально кожей чувствуя едва заметное шевеление рядом с собой. Ну конечно. Услышав о старшем брате, Ванцзи не может скрыть свою тревогу. Впрочем, гораздо больше он волнуется за любимого. Вряд ли их отпустят отсюда здоровыми и невредимыми. На губах Магистра появляется нежная улыбка, когда он внезапно осознает, что они с Лань Чжанем окружены плотным кольцом из детей. И даже Жулань стоит рядом со своими друзьями, упрямо глядя на дядю. Все эти люди желают ему, Старейшине Илина, скорейшей смерти, поэтому поступок младших адептов заставляет его умилиться и растрогаться чуть ли не до слез. А потом происходит то, что в конечном итоге и должно было произойти. На горе снова появляются марионетки, и теперь уже всем собравшимся приходится сражаться бок о бок. Несмотря на то, что его только что хотели убить, Усянь старается помочь. Правда Суйбянь он не достает, предпочитая использовать флейту в качестве оружия. Это, конечно, не Чэнцинь, но тоже сойдет. Вот только этих тварей слишком много. Все это понимают. Как и то, что победить их всех даже такой толпой практически невозможно. — Господа! — удивительно, но внезапный голос Лань Сычжуя начисто перекрывает все крики, заставляя членов орденов обернуться к нему. — Скорее сюда! В Обитель Укрощения Демонов! Стоя на верхней ступеньке у самой двери, этот юноша всеми силами пытается сделать так, чтобы его голос звучат громко, четко и уверенно. Иначе вряд ли кто-нибудь его послушает. Старшее поколении вообще не особо любит прислушиваться к молодежи, считая, что все знают и понимают лучше всех. Они и сейчас не спешат внутрь той самой обители. Хотя защитные круги на полу непременно бы смогли сдержать нечисть. Впрочем, ничего удивительного нет в том, что с доверием тут все очень плохо. Как никак, а этот ребенок встал на защиту самого Старейшины Илина. — Нельзя туда идти! — но договорить ему не дают. — Должно быть, он хочет загнать нас в мышеловку, — пользуясь своим положением, глава клана Су пытается убедить своих союзников остаться снаружи и продолжать бой, несмотря на потерю сил. — Внутри наверняка ждет более опасная ловушка! Глядя на все это безобразие, Вэй Ин просто не знает, что сказать. Это же глупо. И выглядит просто отвратительно. Какой-то этот Су Миньшань странный. Очень подозрительный. Ну не может же он не понимать, что, оставшись снаружи, все они обречены на смерть. Этот парень ему совершенно не нравится. Еще с того самого момента, как Су Шэ проходил обучение в Облачных Глубинах. Ванцзи ведь тогда спас его. Дважды, между прочим. Кроме того именно из-за него второй Нефрит попал в плен ордена Цишань Вэнь и потерял один из кусков Темного Железа. Случайно узнав об этом от кого-то из товарищей по несчастью, Усянь просто возненавидел Миньшаня. Из-за его трусости. А теперь… Да он же настоящий предатель. Как так можно-то? Вот кто точно заслуживает смерти. Тем более сейчас, когда пытается помешать всем остальным остаться в живых. Нет, это нельзя оставлять вот так. Каким бы смелым не был Лань Юань, он всего лишь юный ученик. Его никто не станет слушать. Особенно после вселяющих сомнения слов главы ордена Су. Вряд ли и к нему прислушаются, но попытаться стоит. Именно поэтому Вэй Усянь решает помочь этому пареньку. Сычжуй ему очень нравится. Смелый, умный и благородный ученик ордена Лань. По правде говоря, он немного напоминает ему Лань Чжаня в годы обучения. Правда немного более живой, яркий и умеющий дружить и веселиться. — Эй, — отвернувшись от битвы и устремляя свой взгляд прямо на глупца, Магистр скрещивает руки на груди. — Останешься снаружи — погибнешь. Войдешь внутрь — тоже погибнешь. И тут, и там смерть. Но внутри можно отсрочить гибель, — спокойно говорит он, краем глаза следя за своим возлюбленным, которому теперь приходится практически в одиночку защищать всех собравшихся. — Глава клана Су, вы так спешите на тот свет и других за компанию подгоняете? Чего вы добиваетесь? — нужно немедленно убираться отсюда. Вряд ли Ванцзи долго протянет, пытаясь справиться с таким наплывом марионеток. — Сейчас ни у кого из вас нет сил, чтобы сражаться, и Лань Чжаню приходится сражаться одному. Несмотря на то, что перед ними Старейшина Илина, его слова не лишены смысла. Но что, что делать? Послушать его и попытаться укрыться внутри, не зная, что там может ждать, или остаться тут, надеясь на какое-нибудь чудо? Не хочется признавать, но перспектива достаточно безрадостная. Судя по всему, Лань Ханьгуан-цзюнь уже находится на пределе. Еще чуть-чуть и его просто смоет этим морем и похоронит под ним. Он, конечно, привык к сражениям, но это не значит, что ему это дается легко. Хорошо еще, что Вэнь Нин и детишки стараются ему помочь. Без них было бы совсем хреново. — Идете или нет? — но все решает звонкий голос главы клана Цинхэ Не. — Вы как хотите, а я пойду. Когда вся толпа заклинателей, следуя за орденом Не, Лань Ванцзи наконец облегченно выдыхает. Кто бы знал, как он себя сейчас чувствует. Ему действительно нехорошо. Но показать этого никак нельзя. Марионеткам нет конца, заклинатели лишились сил, детки еще не обладают достаточными способностями, да еще и Вэй Усянь требует постоянного пригляда. И все равно ему приходится оставаться до последнего, прикрывая отход. С ним же задерживаются и Вэй Ин с Вэнь Нином. На всякий случай. Чтобы помочь этому юноше в белоснежных одеяниях и позволить остальным укрыться. — Все. Идем внутрь, — Усянь хватает старшего за руку, заставляя его последовать за ним. — Давай. В помещении стоит гул нестройных голосов перепуганных заклинателей, и, к счастью, пока что никто не обращает внимания на эту парочку. Вот и хорошо. Есть время немного передохнуть и поговорить. Несмотря на то, что Лань Ванцзи пытается все скрыть, Магистр все прекрасно видит. Он вообще один из немногих, кто способен видеть всю правду. Кажется, этот гордый парень чувствует себя не очень хорошо. Вон какой бледный. Гораздо бледнее, чем обычно. И взгляд его слишком усталый. Ему просто необходимо хорошенько отдохнуть. Вот только особого времени на это нет. Сейчас нужно решить, что делать дальше. Заклинатели потеряли свои силы, снаружи полно марионеток и вряд ли силовое поле продержится слишком долго. К тому же некоторые личности ведут себя очень подозрительно. Да и не помешало бы узнать, каким образом столько людей одновременно были лишены своих сил. — Лань Чжань, ты в порядке? — но все это, разумеется, может подождать. — Угу, — к сожалению, больше ничего сказать не получается. Второй молодой господин Лань действительно очень устал. — Что будем делать? — негромко интересуется Вэй Усянь, легко прикасаясь к руке старшего. — Нужно срочно что-то придумать. Но ответить Ванцзи ничего не успевает. Как только Старейшина Лань Цижэнь восстанавливает магическое поле, Заклинатели резко поворачиваются к неразлучной парочке. Боже, с каким же подозрением и отвращением они все смотрят. Даже как-то неуютно от этого становится. Из-за отсутствия сил они вряд ли решат напасть, но мало ли что. Несколько десятков мечей направлены прямо им в грудь. Их боятся. Это видно по чужим взглядам. Очень-очень боятся. Но оно, в общем-то, и не удивительно. После всего, что сделал Старейшина Илина. Вернее после того, в чем его обвиняют. В том числе представитель ордена Лань. Правда его оружие направлено только на одного человека. Что бы там ни произошло, а своего племянника он любит. И до сих пор надеется, что тот все-таки одумается. Впрочем, Лань Чжань остается непреклонным, стоя рядом со смыслом всей своей жизни. Неожиданно все взгляды устремляются на Цижэня. — Дядя, — юноша делает пару шагов вперед. Второй Нефрит хочет что-то еще сказать, но, поймав на себе суровый взгляд, замолкает, опуская глаза в пол. Ну и что теперь делать? Снова идти против всех? Кто бы знал, как тяжело сделать выбор. Впрочем, наверное, выбирать тут нечего. Больше Ванцзи ни за что не оставит своего любимого. Даже если это значит, что придется оставить свою семью. Разумеется, он очень любит своего брата и орден Гусу Лань. Вот только Вэй Ин для него всегда будет на первом месте. Это очень и очень больно. В груди словно разгорается пожар. Так, что дышать становится тяжело. Но приходится делать вид, что все нормально. Никто не должен ничего увидеть и понять. Он ведь должен быть сильным. Иначе не получится никого защитить. Не получится защитить своего любимого от всех этих шакалов. — Чего ты добиваешься? — голос Лань Цижэня звучит холодно и раздраженно. — Ничего, — в ответ лишь пожатие плечами и усмешка. — Но раз мы все здесь собрались, — Вэй Ин не смотрит на своего компаньона, но все равно чувствует, как тот напряжен. — давайте поболтаем все вместе, — ну а что, делать больше нечего, а в ближайшее время придется торчать тут. И снова начинается галдеж. Большинство присутствующих уверены, что им не о чем говорить со Старейшиной Илина. Может, оно и действительно так. Стоит ли просто так болтать с тем, кто причинил столько боли и горя всей Поднебесной? Вот только выбора особого нет. Отсюда ведь никак не уйти. Снаружи очень опасно. Тем более тем, кто не имеет силы. Об этом Вэй Усянь и сообщает прежде, чем спросить, не хотят ли они узнать правду о том, что же произошло. Разумеется, подозрения снова падают на него самого. Впрочем, умом Заклинатели понимают, что Темный Магистр уже не такой сильный. Поэтому, скрепя сердце, и слушают. Так что случилось? Может, вода? Но никто бы не решился пить воду на горе Луаньцзан. Тогда, может, туман? Тоже вряд ли. На вершине туман гуще. Однако дети, которые пробыли тут не меньше двух дней, в порядке. Яд? Вот только не придумали еще такого яда, который мог бы лишить силы сразу столько людей. Да если бы такой существовал, информация о нем очень быстро бы распространилась по всей Поднебесной. Тогда… — Хватит нести чушь! — снова Су Миньшань перебивает. Создается впечатление, что он почему-то боится этого разговора. — Собрался убивать — давай, — пожалуй, его точно бы стоило грохнуть. Ужасно раздражает. — Тот из нас, кто издаст хоть звук перед лицом смерти, недостоин называться героем. Ну что ты будешь делать? Все пространство вновь наполняется нестройным хором возмущенных голосов. Правда на этот раз не все Заклинатели поддерживают главу ордена Су. Наверное это от того, что Старейшина Илина внезапно говорит вполне дельные вещи. В отличие от того. Что ж, находясь в таком положении, можно хотя бы выслушать. Им все равно коротать время всем вместе. По крайней мере, нужно понять, что делать дальше и как отсюда выбраться. Марионеток слишком много, чтобы получилось избежать с ними столкновения. К сожалению, пока что шансов против них нет абсолютно. Примечательно то, что во всем этом балагане не участвует Цзян Ваньин. Просто стоит и молчит, слегка недоверчиво глядя на своего шисюна. Да, возможно он и ненавидит его, но умом понимает, что сейчас тот прав. — Извини, но я спрошу, ты вообще кто? — сощурившись, спрашивает Вэй Усянь. Нет, разумеется, он прекрасно помнит этого парня, но просто не может не подъебать его. А еще Магистр чувствует, что кое-кто рядом с ним с огромным трудом сдерживает себя от нападения. Вообще-то адепты ордена Лань обязаны в любой ситуации оставаться спокойными и бесстрастными. Однако это уже давно не относится к Лань Ванцзи. Если дело касается смысла всей его жизни, он просто не может оставаться спокойным. Ну оно и неудивительно. Они оба многое пережили. Что же касается Су Шэ, второй Нефрит не испытывает к нему ничего кроме отвращения. Наверное было бы лучше позволить ему умереть в тот день. К сожалению для себя и к счастью для самого Миньшаня, Лань Чжань слишком благороден для этого. Однако кое-что он, конечно, сделать может. Например заткнуть рот, как часто делал с Вэй Ином во времена учебы в Облачных Глубинах. — Продолжай, — Усянь и не сразу понимает, что произошло. — Чего затих? — а когда понимает, улыбку скрыть не может. Потому что тоже прекрасно помнит, как часто это заклинание использовалось против него. Заклятие Молчания. И все сразу все понимают. Понимают, кто это сделал. Этим ведь владеет только орден Гусу Лань. Да и по взгляду Ханьгуан-цзюня все хорошо видно. Он так сурово смотрит на Су Шэ, что становится не по себе. Злится. Ужасно злится. На пару секунд Темный Магистр даже успевает испугаться. Мало ли что. С некоторых пор Ванцзи, кажется, способен если не на все, то очень на многое. Остается надеяться на его благоразумие. И на то, что он не станет ничего делать перед таким большим количеством народа. Тем более перед своим дядей. Хотя, конечно, было бы лучше, будь здесь Лань Хуань. С ним, интересно, все в порядке? Второй Нефрит, должно быть, очень переживает за него. Брат же все-таки. Будь его воля, он бы уже давно бросился туда, в башню Золотого Карпа. Чтобы убедиться, что с Цзэу-цзюнем все хорошо и сам он не пострадал при нападении, которое, впрочем, неизвестно было или нет. По правде говоря, этот Су Миньшань действительно ведет себя очень странно и вообще подозрительно. С самого начала. Даже удивительно, почему никто не обратил на это внимания. Ведь когда их всех окружили марионетки, глава клана Су призывал Заклинателей, оставшихся без сил, продолжать сражение, не пытаясь попробовать спастись. А теперь он пытается заткнуть рот, не давая продолжить расспрос и пытаясь вывести из себя его, Старейшину Илина. Как будто чего-то боится. Например того, что кто-нибудь из них проживет немного дольше. Может, Усянь и никогда не имел настоящих союзников, но он уверен, что так они не поступают. Внезапно снаружи раздаются жуткие крики, и в голове Вэй Усяня что-то щелкает. Ну конечно. Ведь есть еще кое-что, чем занимались все эти Заклинатели. Все, кроме детей и их троих. И как это он раньше об этом не подумал? Все они, поднимаясь на гору, сражались с марионетками. И, сдается, кто-то решил этим воспользоваться. У ордена Молин Су действительно ужасные отношения с Гусу Лань. В частности из-за того, что те во всем копируют тех, кто дал им старт. Поэтому вряд ли кто-нибудь обратил бы внимания на ошибки. К тому же Цзинь Гуаньяо легко мог научить его изменять мелодии. Поэтому у Су Шэ были все возможности. — Глава клана Су, вы в курсе, что все в клане Гусу Лань невысокого мнения о вас и о вашем новом клане, — скрестив руки на груди, говори Вэй Усянь. — и обернули это в свою пользу. Даже если сыграете что-то не то, — взмахивает своей флейтой. — на слух это сумеют уловить только последователи клана Лань. Сейчас, проговаривая все это в слух, Темный Магистр понимает, что все это звучит очень даже правдоподобно. Ну конечно. Кто как не он? Су Миньшань ведь был идеальным кандидатом. Наверняка в той самой книжонке найдется мелодия, которая способна лишать сил. Кстати. Нечто подобное он забрал из потайной комнаты Мэн Яо. Теперь осталось только узнать у адептов ордена Лань, эту ли мелодию они слышали во время сражения. Бросив быстрый взгляд на своего компаньона и дождавшись его едва заметного кивка, вытаскивает несколько листочков с нотами, протягивая их Лань Цижэню. Удивительно, но тот, желая выяснить всю правду, отдает свой меч Цзинъи, чтобы иметь возможность просмотреть листы. — Берегитесь! Это уловка! — неожиданный крик Миньшаня заставляет его отдернуть руку. Наверное все дело в инстинктах, но Лань Ванцзи бросает в его сторону меч, желая защитить дядю. А вот то, что происходит дальше, заставляет собравшихся вмиг поверить в то, о чем говорил им Старейшина Илина. Потому что глава ордена Су с легкостью отбивает от себя Бичэнь. Вот это новость. Кажется, кое-кто все-таки остался при своей силе. В одно мгновенье все отступают на пару шагов от Су Шэ. На всякий случай. Все становится на свои места. И в очередной раз помещение возмущенным гулом. Только на этот раз он не связан с Вэй Усянем. Да уж. Эти Заклинатели, конечно, те еще лицемеры. Так сразу переключить свою ненависть на того, кого совсем недавно считали своим сообщником. Все это ужасно. Разговор продолжается. Ведь нужно же узнать, почему Су Миньшань, если не замышлял ничего плохого, обманул всех и скрыл, что его силы остались при нем. Заклинатели все видели и теперь-то должны поверить. Да, это не доказывает невиновность Старейшины Илина, но сейчас это совсем неважно. Что будет с ним самим, его мало интересует. Главное, убрать подальше этого урода. Может быть, будет проще убить его. Хотя вряд ли это будет так просто. Особенно после того, как его раскрыли перед всеми. Выступив вперед, так, чтобы младший оказался за его спиной, Ванцзи выставляет вперед Бичэнь. Пока он жив, никто больше не посмеет причинить боль его драгоценному Вэй Ину. Тем более этот предатель. Кажется, кое-кому угрожает очень серьезная опасность. Это видно по чужим нефритовым ледяным глазам. Даже у самого Старейшины Илина кровь стынет в жилах при взгляде на него. Еще пара секунд и Лань Чжань просто бросится на главу ордена Су. Все это понимают. В том числе и сам Миньшань. Более того он прекрасно понимает, что справиться с ним у него нет ни единого шанса. С детьми, возможно, и получится, но не с ним. Тем более тогда, когда рядом стоит сам Темный Магистр. Сил у него, конечно, теперь меньше, чем было раньше, но навыков ближнего боя он не потерял. Да и своего любимого Усянь никогда не оставит без поддержки и помощи. Как можно? Поэтому другого выбора не остается. Отсюда нужно немедленно сваливать. В противном случае ему не жить. Усмехнувшись, Су Шэ прокусывает язык. А потом выплевывает кровь на магическое поле, после чего с помощью талисмана Перемещения исчезает прочь. К сожалению, второй молодой господин Лань ничего не успевает сделать. Зато становится понятно, кто был тем самым человеком в маске. Впрочем, конкретно сейчас это совсем неважно. Гораздо важнее то, что магическое поле было нарушено, а значит теперь ничто не мешает марионеткам попасть внутрь. Вот только сил по-прежнему практически ни у кого нет. Поэтому придумывать выход нужно как можно скорее. Пока их всех тут не прикончили. И, наверное, выход может быть только один. Вряд ли он, конечно, понравится Лань Ванцзи. Остается надеяться, что тот понимает, что только таким образом они смогут сбежать с горы с наименьшими потерями. Марионеток нужно отвлечь от входа и увести их куда-нибудь подальше. — Лань Чжань, ты же понимаешь, что я должен сделать это? — спрашивает, легко касаясь чужой руки. — Но Вэй Ин это очень опасно! — возможно в глубине души второй Нефрит и все понимает, но это не значит, что волнение куда-то уходит. — Пожалуйста, давай я сам это сделаю. — Нет, — Усянь отрицательно качает головой. — Кто-то должен защитить всех их, — машет рукой в сторону Заклинателей. — в случае чего. Лань Чжань, да не беспокойся ты так сильно, — мягко улыбнувшись, он вынимает из чужих ножен Бичэнь, рассекая свою руку. — Со мной все будет хорошо. Я обещаю, — рисовать амулет прямо на себе кровью не очень удобно, но особого выбора нет. — Я уведу их к кровавому озеру, — когда Цзинъи предлагает тоже стать талисманом, он не может сдержать усмешку. — Все, вперед. Поторопитесь, Вэнь Нин проложит вам путь Удивительно, но, несмотря на то, что Призрачному Генералу не доверяют и по-прежнему его боятся, все без исключения Заклинатели следуют за ним. Ну разумеется. А что им еще остается? Сами ведь они ничего не могут сделать. Да, мечами они все еще могут воспользоваться, но вряд ли это даст должный эффект. Без духовной энергии это просто зубочистка. Так марионеток не уничтожить. Наверное поэтому они не сопротивляются словам Вэй Усяня, который тут же берет в руки флейту, начиная играть какую-то странную и очень пугающую мелодию. Что ж, даже после шестнадцатилетнего отсутствия он все прекрасно помнит. Помнит, как управлять марионетками. Тем более эти гораздо слабее, чем создавались им в те давние времена. Поэтому сейчас немного полегче. Но они все еще беспрекословно слушаются Старейшину Илина, следуя за музыкой. Вот и что теперь делать? По-хорошему нужно помочь всем убраться отсюда и прикрыть их со спины. Но с другой стороны оставлять Усяня одного очень не хочется. В случае чего ведь тот не сможет себя защитить. Ладно. С оставшимися марионетками наверняка детки справятся. Так аргументирует Ханьгуан-цзюнь свое решение остаться рядом со своим любимым. Разумеется, это далеко не впервые, когда он решается следовать лишь зову своего сердца. Такое уже случалось. И даже не раз. Ну что поделать, если его любовь настолько сильна? Возможно было бы гораздо проще, если бы этой дурацкой любви вовсе не существовало. Зачастую она заставляет только страдать. Все это просто ужасно. К счастью, несмотря на то, что мысли заняты совершенно другим, по инерции ему легко удается уворачиваться от атак. Все-таки один из лучших воинов Поднебесья и, пожалуй, лучший воин ордена Гусу Лань. Периодически даже можно услышать о том, что, возможно, Лань Ванцзи мог бы стать прекрасным Верховным Заклинателем. С его-то способностями, силой и характером. Впрочем, пока что не стоит об этом говорить. Глава клана Цзинь вряд ли кому-нибудь уступит свою должность. — Вэй Ин, думаю, нам пора, — краем глазом заметив, что все остальные уже успели убраться достаточно далеко, старший решает, что этого вполне достаточно. К тому же он видит, что Усяню очень тяжело держаться на ногах. Приходится буквально тащить его на себе. — Потерпи немного. Через несколько минут доберемся до безопасного места, и ты сможешь отдохнуть. Но, к сожалению, добраться до места у них все равно не выходит. Хоть Старейшина Илина и пытался до последнего держаться, силы оставляют его, и он теряет сознание, падая в руки своего любимого. Ну что ты будешь делать? Кажется, кое-кто слишком слаб для подобных подвигов. Переложив его поудобнее, Ханьгуан-цзюнь в очередной раз начинает передавать свою силу. Да, это может быть опасно. В первую очередь для него самого. Помнится, после ранения Ванцзи тоже так делал. Всю ночь напролет сидел около него, делясь силой. Ровно до того момента, пока не почувствовал, что вот-вот отключится. Все-таки с этим делом нужно быть осторожнее. Главное, сильно не перестараться. Им ведь предстоит неблизкий путь до Пристани Лотоса. И принятие крайне тяжелого решения. — Лань Чжань, все, перестань, — за своими ужасно невеселыми мыслями Нефрит не замечает, что младший пришел в себя. — Со мной все нормально, — он легко сжимает чужую руку. Боже, какое же у него выражение лица. Такой напуганный. Нет, разумеется, никто другой этого не видит. Они вообще ничего не видят. Даже обидно как-то. Вот из-за этого многие и недолюбливают достопочтенного второго молодого господина Ланя. Хочется хоть чем-нибудь помочь ему. Вот только пока непонятно, чем именно. Магистр прекрасно видит, как сильно, порой, это огорчает Лань Чжаня. Ну а кого бы не огорчило? Хотя, конечно, он всеми силами старается это скрыть ото всех. Даже от близких людей. И видя его сейчас в таком состоянии, больше всего на свете хочется его покрепче обнять. Чтобы стереть с его лица это выражение. Аккуратно отстранив своего напарника, Вэй Усянь поднимается на ноги. По правде говоря, идти на пристань очень не хочется. Там ведь все эти люди, которые его ненавидят. На них, впрочем, ему плевать. Самое главное, что там будут Цзян Чэн и Цзинь Лин. К встрече с ними снова Темный Магистр пока не готов. Как не готов он и к возвращению в Юньмэн, в котором он не был черт знает сколько времени. Но сейчас нельзя подать вид, что что-то не так. Не стоит заставлять Лань Чжаня переживать еще больше. Хватит с него. И так такими темпами поседеет раньше времени. Нельзя же столько переживать и волноваться. За своего старшего брата, за дядю, за А-Юаня, за всех в ордене Гусу Лань, за всю Поднебесную, но больше всего, конечно же, за него, Вэй Усяня. — Эй, Лань Чжань, — мягко улыбается младший. — Пойдем. Нам нужно торопиться, — схватив за руку, он тащит его вниз. — Со мной все будет в порядке, — усмехается. — Я обещаю. *** Кто бы знал, как страшно переступать порог Пристани Лотоса. А ведь когда-то это был и его дом тоже. Фэнмянь Цзян любил его как родного сына. Иногда казалось, что даже больше. В отличие от Ваньиня, которому доставалось за малейшую провинность, его практически никогда не трогали. Наверное и из-за этого тоже тот часто злился на своего шиди. Это очень больно на самом деле. Тут столько воспоминаний. Много прекрасных и трагических тоже. Перед глазами тут же возникает слегка расплывчатый образ юной девушки. Она была прекрасна, словно только что распустившийся цветок, неимоверно добрая и любящая сестра. И до сих пор становится трудно дышать при воспоминаниях о том, что Цзян Яньли погибла из-за него. Да и вообще все. Хоть мадам Юй и никогда его не любила, в конечном итоге она спасла его. По-своему, но спасла. К сожалению, это и привело к гибели почти целого клана. На глаза наворачиваются слезы, которые он всеми силами старается сдержать. Нельзя чтобы кто-нибудь заметил. Для всех нужно оставаться сильным. Когда они подходят к воротам, глава ордена Цзян одаривает Вэй Усяня таким взглядом, что тому становится не по себе. Одаривать-то одаривает, но ничего не говорит, молча разрешая войти. Но только ему. Призрачного Генерала он, разумеется, пропускать не собирается. Как бы там ни было, а именно он убил Цзинь Цзысюаня, что и послужило причиной того, что произошло позже. Поэтому ему тут точно делать нечего. Пусть остается снаружи. Приходится согласиться. К тому же, внезапно, с ним решает остаться этот юный и смелый ученик из ордена Лань. Сычжуй. Ну и хорошо. В отличие от других Усянь прекрасно знает, что Вэнь Нин ничего ему не сделает. Так что беспокоиться не о чем. Об этом он шепотом и говорит второму нефриту, который, кажется, все-таки немного переживает. Ванцзи совершенно не доверяет ему и по-прежнему относится к небу с большой настороженностью. Несмотря на то, что на собрание Старейшину Илина пускать не хотят, он все равно остается на пороге. С позволения ЦЗян Чэна, разумеется. Ведь будущие всей Поднебесной и его в частности зависит от их общего решения. А потом в ордене появляются незваные и крайне таинственные гостьи. Сы-Сы и Бицао. Кажется, этим девушкам действительно есть, о чем поведать всем тут собравшимся. Например Сы-Сы рассказывает о том, что некоторое время назад, когда она еще работала обычной проституткой, произошло кое-что очень страшное. Ее и еще нескольких девушек доставили к обессилившему главе клана Цзинь, который едва ли мог пошевелиться. И его сын, Мэн Яо, приказал продолжать, даже если тот умрет. К сожалению, выжить в тот день удалось только ей. Все остальные были убиты. Возможно это от того, что была из того же публичного дома, что и мать этого изверга. Однако она была пожизненно заключена в темнице, откуда ей недавно помог сбежать какой-то неизвестный, которого никто не видел. Что же касается второй девушки, Бицао, рассказывает о том, как несколько лет назад была доверенной служанкой дома Цинь. Вернее матери Цинь Су. И о том, как на протяжении долгого времени хранила тайну своей госпожи. Тайну о том, что родила ребенка она совсем не от своего мужа, а от главы клана Ланьлин Цинь в результате изнасилования. Таким образом, перед свадьбой Мэн Яо неожиданно узнал, что является братом своей будущей жене. Узнал, но все равно не отменил свадьбу. Никто не должен был знать об этом. Устав бороться со своей совестью, Бицао решила в письме обо всем рассказать Цинь Су и, к сожалению, это стало причиной самоубийства последней. Какие же все эти люди все-таки лицемерные! Даже смотреть на них сейчас противно. Услышав две этих истории, Заклинатели тут же ополчаются против клана Цзинь и его главы. А как не? После того, что они узнали, по-другому и быть не могло. Но и это еще не все. Кто-то особо умный предлагает попросить в этом деле помощи у Старейшины Илина. Ведь именно он является первым создателем той самой Тигриной Печати, которая теперь превратилась в Печать Тьмы. Громко фыркнув, Вэй Усянь покидает покидает главный зал, решив немного пройтись и подышать. К тому же ему хочется пройти по некогда родным местам и заглянуть в семейных храм клана Цзян, чтобы попросить прощения и зажечь палочки благовоний. — Лань Чжань, что ты об этом думаешь? — медленно шагая по родным дорожкам, спрашивает младший. — Тот, кто передал письмо, известен. А вот автор его — нет, — это действительно странно. Ну кому нужно было раскрывать всю правду именно сейчас? И почему в таком случае он пожелал остаться инкогнито? — Сперва он спас Сы-Сы, — ему всегда было гораздо проще думать, проговаривая все события по порядку вслух. — и убедил ее выступить свидетелем, — на пару секунд задумывается. — Потом подкупил Бицао, чтобы она раскрыла тайну Цинь Су. теперь выбрал удачное время, чтобы предать огласке все грязные делишки Цзинь Гуаньяо, — остановившись, он скрещивает руки на груди и закусывает губу. — Этот человек просчитывает каждый шаг, — краем глаза Усянь видит, с каким вниманием слушает его Лань Ванцзи. — Боюсь, он тот еще стратег. Пожалуй, почище, чем Цзинь Гуаньяо. Несмотря на то, что второй молодой господин Лань как обычно смотрит только перед собой, Вэй Усянь прекрасно знает, что тот его внимательно слушает. Как и всегда. Но что-то в его взгляде сейчас не так. Слишком уж он задумчивый. Ну это, конечно же, неудивительно. Старший всегда себя так ведет. К тому же у него много причин для переживаний. Как минимум то, что его брат сейчас находится в руках такого страшного интригана как Ляньфан-цзунь. Мало ли, что тот еще может натворить. Он ведь уже избавился от двух глав. Да, с Лань Сиченем у него достаточно теплые отношения, и вряд ли он что-то сделает, но от него всего можно ожидать. Так что повод для беспокойстве и правда есть. — Но я думаю, это тот же человек в черном, — продолжает Магистр. — который направлял нас в поисках Чифэнь-цзуня. — Нет доказательств, — Ванцзи вскидывает голову, глядя прямо в глаза своего любимого. Разумеется, спорить с этим бессмысленно. У них действительно нет доказательств, что это один и тот же человек. Только догадки и домыслы. Личность его ведь пока скрыта от посторонних. Друг он или враг? И, интересно, какие цели преследует? К сожалению, вряд ли в ближайшее время получится это выяснить. — Но улик против Цзинь Гуанъяо хватает, — все-таки это первостепенная задача. — Его песенка спета. — Я немедленно напишу брату, — кивнув, почему-то немного устало говорит Ванцзи. — и попрошу его быть осторожнее. Теперь наступает очередь Вэй Усяня согласно кивать. Да, Цзэу-цзюня нужно немедленно предупредить об опасности и рассказать, кто находится с ним рядом. Доказательств полно и никаких сомнений больше быть не может. Придется ему поверить в то, что все это правда. Даже страшно представить, как будет чувствовать себя Лань Хуань. Его безумно жаль. Глава ордена Лань очень хороший человек, и Усянь искренне не хочет, чтобы ему было больно. Он хорошо знает это чувство. Чувство предательства. Еще тогда видел, как больно было его Лань Чжаню. Вот только Старейшина Илина был предателем лишь в глазах всего мира. Но на деле же все было не так. Он лишь старался поступать справедливо и не позволить обижать тех, кто не может защитить себя сам. С Цзинь Гуаньяо же все по-другому. Стараясь пробиться к власти и удержаться наверху, он много чего наворотил. И использовал Сиченя для достижения своих целей. А ведь когда-то они решили называться братьями. Правда перед храмом Темный Магистр чувствует, как сердце начинает биться с удвоенной скоростью так, что приходится остановиться. Имеет ли права он вообще заходить внутрь? Из-за него эта семья уже и так настрадалась. Может, стоит просто уйти? Почувствовав на себе встревоженный взгляд, Усянь тяжело вздыхает и, тряхнув головой, приглашает юношу в белоснежных одеждах пройти внутрь. Это и правда очень красивое место. Но заставить себя войти туда он не может. Хотя, наверное, надо бы. Надо отдать им всем дань уважения. Ведь самых главных слов так и не было сказано. К своему огромному сожалению, Вэй Ин так и не успел попросить прощения у своей любимой шицзе. Будучи старшей, она всегда заботилась о нем, как о родном, присматривала, любила. Больше всего на свете Усянь хотел, чтобы Яньли была счастлива. Но именно из-за него в ее жизни случилось главное несчастье. Сначала погибли ее родители, а потом и муж. Да и сама он погибла тоже по его вине, приняв на себя удар, который предназначен был Старейшине Илина. И все же Вэй Усянь решается зайти в храм. Аккуратно присев на колени, они вдвоем зажигают палочки и делают три поклона в знак уважения к усопшим. Находиться тут очень больно. Однако ему действительно становится легче, когда пусть и поздно, но те самые слова слетают с его языка. Хочется еще кое-что сказать, но, сдается, Фэнмянь с госпожой Юй не одобрят. Этот парень рядом с ним… Так хочется хоть кому-нибудь рассказать о своей безмерной любви к нему. Только один человек всегда верил и оставался рядом с ним. Яньли бы наверняка поддержала его. То, что с ней произошло, это просто ужасно. Глядя на имя сестры, написанное наверху, Усянь не может простить себя. В тот день смерть была единственным выходом. Конечно, таким образом вину искупить было нельзя, но все же. По крайней мере, этим он спас жизни других Заклинателей. — Раньше я был здесь частым гостем, — немного грустно улыбаясь, вспоминает юноша. — Госпожа Юй наказывала меня чуть ли не каждый день, — не самые приятные воспоминания, но сейчас он бы все отдал, чтобы вернуться в то время. Сидя в непосредственной близости, Лань Ванцзи буквально кожей чувствует чужую боль. Кажется, будто бы она пропитала насквозь все его существо. От этого и самому становится больно и неприятно. Хочется прижать его к себе и никогда-никогда больше не отпускать от себя. Краем глаза второй нефрит наблюдает за одним из самых дорогих для себя людей. Кто бы знал, как сильно он любит его. И кто бы знал, как сильно Лань Чжань жаждет помочь своему любимому. К сожалению, его горю уже ничем не поможешь. Мертвых ведь не вернуть. Да и сделанного не воротишь. Впрочем, от этого не легче. Усянь все продолжает говорить про мадам Юй, но старший почти не слушает, продолжая думать о своем. Замолчав и снова поклонившись, Магистр облегченно выдыхает. — Ты не скажешь Цзян Чэну? — внезапно спрашивает Лань Чжань. — Не знаю, — снова вздыхает. — По крайней мере, не сейчас, — разговаривать со своим шиди сейчас очень не хочется. — В конце концов вы же братья, — решать, конечно же, самому Усяню, но второй молодой господин Лань все равно хотел бы помирить их. — Мы с Цзян Чэнем уже давно отдалились друг от друга, — все это ужасно грустно, но жизнь есть жизнь. — так просто это не преодолеть. Вот только они вдвоем не учли одного. Того, что Цзян Ваньинь вряд ли будет доволен присутствием своего шисюна в храме его предков. А если точнее не подумали, что тот будет просто в ярости. Он действительно не может поверить в то, что видит. Не может поверить в то, что этот парень, который погубил всю его семью, посмел заявиться в это место. Да еще и не один. Как посмел он привести сюда Лань Ванцзи? Если вспомнить все события тех лет, все это началось из-за него. Или вернее из-за того, что Вэй Усянь решил тогда погеройствовать и спасти тогда еще своего друга и его клан. Поэтому повод для ненависти к этому молодому человеку. Если быть предельно честным, Цзян Чэн всегда недолюбливал второго господина Ланя. Из-за его надменного и прямолинейного характера. Еще во времена обучения в Гусу он никак не мог понять, почему Вэй Ин так носится за ним, желая подружиться. Из него был просто отвратительный друг. Этот нефрит был такой правильный, что порой хотелось хорошенько врезать. Хотя, конечно, не стоит спорить с тем, что он уже тогда был прекрасным воином. Впрочем, сейчас это совсем неважно. Ненависть переполняет все существо главы ордена Цзян, когда он снова смотрит в эти ничего не выражающие глаза. Почему-то неожиданно мелькает мысль, что было бы гораздо лучше, если бы Лань Ванцзи тогда тоже упал со скалы. Но опять же его спас Усянь, выдернув свою руку из чужого захвата. К сожалению, Ваньинь никогда не умел сдерживать свой гнев. И злясь, он всегда мог наговорить то, о чем потом непременно приходилось пожалеть. Ругаться с шиди, который имеет полное право его ненавидеть, Темный Магистр совершенно не хочет. Ну в самом деле. Разве сейчас время и место, чтобы устраивать разборки? Кто-то же должен оставаться благоразумным. Поэтому, пожалуй, стоит действительно уйти, пока не стало слишком поздно. Опустив глаза в пол, Усянь медленно разворачивается к выходу, но его останавливает чужой голос, пропитанный ядом. — Тебе бы стоило стоять перед ними на коленях, вымаливая прощение, — практически выплевывает Ваньинь. — А ты от нечего делать явился баламутить их покой? — Глава клана Цзян, — хоть в ордене Лань и запрещено перебивать, Ванцзи все же аккуратно подает голос. — следите за словами, — никому он не позволит причинять его любимому еще большую боль. — Мне следить за словами?! — кажется, кое-кто вот-вот закипит. — А я думаю, кое-кому нужно лучше следить за своими манерами, — Чзян Чэн ужасно хочет уничтожить этих двоих. — Тебя уже давно вышвырнули из нашей семьи, — сквозь зубы рычит. — А ты еще смеешь являться перед моими родителями и сестрой? — Цзян Ваньинь! — а вот это уже плохо. Постепенно в Ванцзи тоже закипает холодная ярость. Разумеется, он понимает, где находится. Как понимает и то, что не стоит вести себя здесь неподобающим образом и ругаться с главой другого клана. Но ничего поделать с собой не может. Да, возможно этот парень многое пережил и имеет право злиться. Вот только свои чувства стоит держать при себе. Не за чем кидаться на людей. И Лань Чжань бы все высказал, если бы не чужая рука на его запястье. Прикосновение это едва ощутимо, но мгновенно приводить второго нефрита в чувство. Правда для полного успокоения приходится глубоко вдохнуть и на секунду прикрыть глаза. Раз Вэй Ин так просит, лучше замолчать и позволить ему самому со всем разобраться. — Лань Чжань, идем, — пряча глаза, едва слышно говорит Усянь и делает еще один шаг по направлению к выходу. Находиться тут дальше просто выше его сил. — Собрался уходить, иди куда подальше! — рявкает Цзян Ваньинь, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не броситься на незваного гостя. — Чтобы я больше не видел вас, возмутителей спокойствия, перед моей почившей семьей, — буквально выплевывает, стараясь уколоть как можно больнее и одаривая второго нефрита взглядом, полным презрения. — Чзян Чэн. Кто бы знал, как сильно Вэй Усянь хочет уйти отсюда. Просто сбежать. Потому что дальше оставаться бессмысленно. Да и невыносимо больно слушать ядовитые слова своего младшего брата. Ужасно хочется поскорее покинуть это место. Но и оставить без внимания их тоже не может, кожей чувствуя, как эти слова задевают любовь всей его жизни. Младший прекрасно знает, как тот выглядит, когда начинает злиться. Взгляд Лань Ванцзи едва заметно, но все-таки меняется. Да и губы он непривычно плотно поджимает. Нет. Ну это уже ни в какие ворота. — Хочешь ругать меня — ругай, — когда Старейшина Илина поворачивается, в глазах его глазах появляется привычное упрямое выражение. — Только не приплетай других. — Так что, я должен с ним любезничать? — хочется немедленно выкинуть этих двоих отсюда. Потому что ему тоже до сих пор больно. Тогда погибла вся его семья. А единственный человек, который обещал быть рядом и во всем помогать, предал его. Просто променял на другого. — Тебе так захотелось поиграть в героя, что ты спас второго молодого господина Ланя, — руки у него так и чешутся, чтобы ударить. — а Пристань Лотосов погубил вместе с моими родителями. Великой души человек! Привел этих двоих сюда, чтобы Призрачный Генерал околачивался около моих дверей, а господин Лань зажигал тут благовония, — Ваньинь переводит взгляд на бледного юношу, который продолжает смотреть в пол, кажется, действительно чувствуя за собой вину. — Молодой господин Лань, — сжав в руке свой меч, практически рычит он. — вы даете мне взглянуть на вас совсем по-другому. Выдающийся Нефрит клана Лань, неплевал на доброе имя своей семьи и ввязался в грязные дела Старейшины Илина, — ярость застилает глаза настолько, что, к сожалению, глава не отдает отчета своим словам. — Ваш дядя и брат, наверное, гордятся вами. — Цзян Ваньинь! — терпению Вэй Усяня все-таки приходит конец. Да, так было всегда. Цзян Чэн редко следит за своими словами. Всегда он был вспыльчивым и не умеющим держать себя в руках. И, да, у него есть повод злиться и ненавидеть. Но эти слова задевают Лань Ванцзи, а Темный Магистр никому не позволит причинять боль своему любимому. Теперь уже в его груди вместо вины и сожаления появляется злость. Нужно немедленно сваливать отсюда. Разумеется, он знает, что Нефрит не ответ на оскорбления, проглотив их. Не ответ, но потом станет еще более молчалив и на какое-то время закроется в себе. Краем глаза Вэй Ин видит, как старший после его вскрика вскидывает голову, одаривая его нечитаемым взглядом. — Немедленно извинись, — не обращая внимания на этот взгляд, Усянь яростно смотрит на своего шиди. — Извинись сию же секунду, Цзян Ваньинь! — Извиниться? — от такого глава клана Цзян практически давится слюной. — С какой это стати? Потому что оскорбил ваше великое родство душ? -это просто немыслимо. И Вэй Усянь не выдерживает, все-таки бросает на младшего брата с кулаками. Вернее не совсем с кулаками, конечно. Схватив его за грудки, он резко толкает Цзян Чэна к стене, еле сдерживая себя, чтобы не начистить тому морду. Возможно это и неплохая идея. Драка бы наверняка помогла им обоим выпустить пар и немного успокоиться. Лучше уж так, чем наговорить слов, о которых потом всю жизнь будешь жалеть. Хотя место для выпускания пара, пожалуй, тут не совсем удачное. Как бы там ни было, а это храм предков ордена Цзян. — Ты еще не все сказал?! — в глазах его полыхает такой огонь, что становится страшно. — Хочешь драки — получишь! — так же громко кричит Цзян Чэн, собираясь ответить. — Мне ли бояться вас?! Все это переходит всякие границы. Вэй Усянь и сам понимает. Продолжая держать, он видит, с какой ненавистью смотрит на него младший, и спиной чувствует испуганный взгляд Лань Чжаня, который просто не знает, что делать и как вообще остановить все это безумие. Наверное не стоит вмешиваться, позволив этим двоим самим во всем разобраться. Вот только ему едва ли хватает сил, чтобы удержать себя от необдуманных действий. Безумно сильно хочется вынуть свой Бичэнь и хорошенько стукнуть главу. Или оглушить его мелодией гуциня. Чтобы немедленно перестал творить всякую ерунду. Усяня всего трясет, пока он пытается успокоиться и взять себя в руки. Это какое-то безумие. Ну и что теперь делать? Продолжать драку не хочется. Но спустить на тормозах он не может. Хотя… Неожиданно взгляд его падает на таблички с именами некогда родных людей. И Старейшина Илина вдруг понимает, что они не должны ничего этого видеть. Не стоит нарушать их покой. Поэтому глубоко вдохнув, так, что легкие начинает жечь от такого количества кислорода, он отпускает Цзян Чэна и делает шаг назад. В ту же секунду Вэй Ин чувствует, как голова начинает ужасно кружиться и, если бы второй Нефрит не подхватил бы его под локоть, точно упал бы. — Лань Чжань, пойдем отсюда, — тяжело дыша, говорит Магистр, пытаясь справиться с головной болью. — Хорошо, — больше Ваньинь его не интересует. Поддерживая под локоть своего любимого, Лань Ванцзи старается как можно скорее его увести из этого места. Все. Хватит с него. Выслушивать дальше этот бред нет никакого желания. Усяню ведь и так очень плохо. Это видно невооруженным глазом. Только бы им удалось беспрепятственно покинуть Лотосовую Пристань. Потому что младший сражаться сейчас вряд ли сможет. А самому молодому господину Ланю не пробиться, когда тот практически висит на нем, будучи не в силах держаться в вертикальном положении самостоятельно.