Christmas Dates

Годом позже

      Оранжевый свет, исходящий от замысловатых люстр, отражался в полированном умелыми обученными этому делу руками стекле. Звон бокалов, которые один за другим ставили на стол, был одним из немногих звуков, которые можно было услышать в полупустом месте. Несмотря на тишину после нескольких часов усталости, Чуя был в необычайно хорошем настроении. Он добровольно согласился работать сверхурочно, хотя мало кто собирается посещать бар в канун Рождества. Босс смотрел на него, как на сумасшедшего, когда рыжий умолял о продлении его смены. Он не соглашался на это, пока Накахара не пообещал ему дополнительную прибыль. Однако больше, чем денег, голубоглазый жаждал провести день в покое, которого он не испытывал в предыдущие годы. В своем уме он еще раз поблагодарил семью Йосано за то, что они пригласили Одзаки к себе домой в этом году, спасая его от очередного рождественского фарса.       Закончив мыть посуду, он сложил её на стенде и поднял голову, чтобы осмотреть комнату. Помимо него, в баре было всего два посетителя, которые медленно потягивали напитки за своими столиками. Мужчины, явно задумчивые, наблюдали за уличным движением за окном, создавая впечатление, что они отрезаны от окружающей среды. Чуя, дабы убить свою скуку, начал задаваться вопросом, что привело их в это место именно этим вечером. Он утешал себя предположением, что, возможно, он был не единственным, кто испытывал такое сильное отвращение к Рождеству. Быть в одиночестве совсем неплохо, хотя, если бы рядом были похожие души, пережиток этого периода выглядел немного ярче.       Он уже собирался складывать стаканы на полки под прилавком, когда услышал звон колокольчиков над дверью. Он выпрямился, и его глаза расширились, когда он увидел на пороге первого в списке человека, которого он точно не хотел бы видеть.       — ЧУ-У-УЯ!       — Что ты, черт возьми, здесь делаешь?! — закричала рыжий, глядя на заснеженный силуэт Дазая.       — Сюрприз! — Шатен вскинул руки, затем через несколько шагов он оказался у стойки и занял один из высоких барных стульев.       — Ты в сталкера играешь что ли? — Чуя зарычал, потянув парня за шарф. Он искоса посмотрел на него и на грязные следы, оставленные им на полу. Не успел появиться, как уже сеял хаос в упорядоченном мире Чуи.       — О, не будь таким грубым, Чуя, - улыбнулся Дазай и театрально положил руку на его грудную клетку. — Я приехал сюда специально для тебя.       — Никто тебя об этом не просил, идиот.       — Ну не совсем. Йосано сказала мне, что в этом году празднование переносится к ней, и попросила меня навестить тебя, так как, вероятно, ты как обычно сядешь и напьешься.       — Глупые женщины, — сердито произнес Чуя, — клянусь они хотят моей смерти.       — Ой, да ладно тебе, прошлый год был довольно крутым, — парировал Дазай, подмигивая рыжеволосому.       Чуя хотел было начать осыпать шатена всеми возможными ругательствами, но вовремя остановился, зная, что дальнейшее обсуждение с Осаму только принесет ему еще больше нервов. Вместо этого он потянулся за стаканом и бутылкой водки. Наполнив стакан спиртом и льдом, он поставил его перед кареглазым, надеясь, что напиток немного ослабит его пылкость.       — На счет компании, — сказал он, заметив удивленное лицо Дазая. — Может быть, после пары глотков ты будешь терпеливее, ведь тебе не остается что делать, кроме как сидеть здесь и напрягать меня.       — Тебе, должно быть, тоже, — ответил Дазай, взяв стакан в руку. — В это время в канун Рождества почти никто не работает.       Ответа парень не получил, поэтому решил, что, вероятно, прав. Он озорно улыбнулся и сделал глоток горькой жидкости. Следующие несколько минут он с интересом наблюдал за рыжеволосым, наслаждаясь алкоголем, согревавшим его тело, и зрелищем перед ним. В какой-то момент он заметил красный элемент, обернутый вокруг запястья Накахары, слишком характерный и отличающийся, чтобы его можно было принять за какой-либо другой.       — Ой, значит, тебе все-таки понравился мой подарок! — Не сдерживая восхищения сказал шатен, указывая пальцем на браслет.       Чуя перевел взгляд на свою руку и сразу же покраснел, когда понял, что именно привлекло внимание Дазая.       — Я люблю красный цвет, — вяло прокомментировал он, не находя другого оправдания.       — Так отлично, я вот с новым членом моей семьи тоже не расстаюсь, он у меня даже при себе. — Осаму усмехнулся и похлопал по рюкзаку, который положил на табурет рядом с собой.       Услышав это, Накахара посмотрел на Дазая как на сумасшедшего.       — Почему ты носишь с собой рыбу?!       — Потому что это подарок от тебя!       Чуя закатил глаза и тяжело вздохнул, с попытками отвлечься от разговора. В очередной раз он убедился, что Дазай — непредсказуемый человек, к тому же который цепляется за него, как липучку. Он медленно принимал такое положение вещей, хоть и с большим трудом, рассчитывая на то, что, Дазай найдет кого-то другого для своей игры "раздражай всех вокруг", но все было наоборот. Судьба, как всегда, выступила против него, к чему он должен привыкнуть.       От этой мысли он тихо зарычал и повернулся к полке, чтобы закончить расставлять стаканы. Тем временем он заметил, что в ходе оживленного разговора, те двое мужчин покинули бар, оставив после себя пустую посуду и несколько монет для чаевых. Убирая со столов, он решил, что нет смысла продлевать смену дальше, тем более что поведение Дазая отпугнет его клиентов, а не привлечет их. Поэтому, оставаясь под огнем пары любопытных карих глаз, он начал готовиться к закрытию бара.       Выйдя из здания он удивился, явно ожидая того, что погода так резко изменится в течении нескольких часов. От солнечного безветренного утра не осталось и следа. Морозный порывистый ветер покрыл весь город толстым слоем снега, создавая поистине зимний, рождественский пейзаж. Улицы и тротуары постепенно исчезали под белым пухом, загоняя всех прохожих и путешественников в теплые дома. Чуя проклинал себя за то, что не ушел с работы раньше — ему не просто придется пробиваться сквозь метель на мотоцикле, у него также есть хвост в виде Дазая, от которого он, вероятно, не скоро избавится.       — Есть где остановиться? — Спросил голубоглазый, стоя перед уже закрытой дверью.       — Не совсем, — ответил шатен, смущенно почесывая затылок. — Я сел в поезд через час после звонка Йосано.       — И что? Я типа должен принять тебя к себе, как бездомную собаку?       — Я не люблю собак, но могу сделать для тебя исключение.       Чуя конкретно взбесился, но, издав довольно таки разочарованный вздох, все же продолжил:       — Ты можешь переночевать у меня, но только если перестанешь меня бесить. Иначе я выставлю тебя на улицу и мне насрать на то, что с тобой будет. — Чуя скрестил руки на груди, глядя на Дазая.       — Я буду как всегда паинькой, — промурлыкал Осаму, невинно улыбаясь.       Дорога к квартире Накахары, несмотря на плохие погодные условия, прошла без особых приключений. Как только они подошли к воротам входа, Чуя, до дрожи замерзший, спрыгнул с байка и, не обращая внимания на своего спутника, побежал к входной двери в здание. В тот момент он хотел только как можно быстрее снять мокрую от снега одежду и согреться своим любимым чаем и теплыми батареями. Однако судьба не могла отказаться от возможности в очередной раз над ним подшутить, отняв землю у него из-под ног. Прежде чем осознать случившееся, он, как фигурист-любитель сделал корявый пируэт, приземлившись задницей на твердый лед.       Ругательства, которые он посвятил небесам, казалось, слышали все окрестности. Единственным, кто не остался равнодушным, был Дазай, который, громко смеясь, подошел к своему другу и протянул ему руку.       Чуя, хотя и неохотно, принял помощь и при поддержке своего товарища встал, все еще причудливо ругаясь. Он едва сделал шаг вперед, как его ноги снова отказались подчиняться ему, в результате чего он упал прямо в руки Осаму.       — Ого, ты ко мне подкатываешь, Чу-у-уя? — Дазай ухмыльнулся и крепче сжал талию рыжего.       — В твоих снах, — проворчал рыжеволосый и оттолкнулся от парня.       Разъяренный и ярко раскрасневшийся, он поспешно побежал к лестнице. Как только хозяин добрался до квартиры и переступил порог, он начал сбрасывать все слои одежды один за другим, образуя тропу, ведущую в спальню, по которой Дазай шел следом за ним.       Чуя, одетый только в белоснежную рубашку, склонившийся перед шкафом и одновременно обнажающий свои стройные бледные ноги, был очень заманчивым и интригующим зрелищем. Дазай, прислонившись к дверному косяку, удовлетворенно кивнул своим же мыслям, затем посмотрел на груду свитеров и толстовок, брошенную на пол, растущую с каждой секундой. Среди них он заметил одну особенную, которую невероятно любил. Воспользовавшись тем, что внимание рыжего направлено на выбор одежды, он присел и вытащил свитер из всей кучи одежды, затем подошел к голубоглазому сзади и набросил его на плечи друга.       Накахара, почувствовав едкий, ненавистный материал, закричал и повернулся, видя перед собой веселое выражение лица Дазая. — Убери от меня это волосатое дерьмо! — Сердито закричал он и стремительным движением стянул свитер, бросив его в хихикающего Дазая.       Но шатен не собирался сдаваться, а Чуя ни в коем случае не собирался ему уступать. Они оба были достаточно упрямы, потому следующий час они крича гонялись друг за другом по квартире, как маленькие дети. Однако физическая подготовка рыжего оставляла желать лучшего, поэтому он запыхался и, воспламененный усилием и сопутствующими эмоциями, успокоился, облегченно падая на диван в гостиной. Через несколько минут, переводя дыхание, до него дошло, что на нем все еще нет штанов и что его рубашка во время бега расстегнулась — он был практически обнаженным, что определенно не ускользнуло от внимания Осаму. Рыжему хотелось снова начать кричать на Дазая, но он не успел. В тот же момент он почувствовал, как что-то мягкое почти полностью его покрыло.       Чуя резко бросил взгляд на Дазая, застывая в немом вопросе.       — Чтобы не простудился, хотя виды, конечно, были хорошие. — Предугадал шатен и ответил на еще не заданный вопрос.       —Извращенец, — прорычал Чуя, слегка высунув голову из-под одеяла. — Ты заплатишь за мое лечение и за нанесенный ущерб моим соседям.       — Как пожелаешь, — промурлыкал кареглазый, и недвусмысленная улыбка появилась на его губах. — О-о, так вот какие у тебя на этот вечер планы.       — Лучше принеси мне вина, если не хочешь провести его остаток за пределами моей квартиры, — фыркнул рыжий и прижался лицом к подушке, пытаясь скрыть предательские румяна, расцветающие на бледной коже так быстро, как неведомые, но теплые чувства на морозах, жаждущих любви сердца.       Дазай понимающе кивнул и встал с дивана, затем направился к маленькой кухне, соединенной с гостиной. С любопытством он оглядел шкафы, открывая каждый из них, пока не добрался до холодильника, где Чуя хранил запасы алкоголя. Он тихонько усмехнулся, заметив, что кроме них, припасы были довольно скудными, определенно недостаточно, чтобы приготовить что-нибудь для завтрака на двоих. Открытие того, что Накахара в основном питается этим красным напитком, немного расстроило его, с одной стороны, а с другой — вызвало приятные воспоминания о предыдущих вечеринках в канун Рождества, когда он всем силами пытался узнать эту тщательно спрятанную, но определенно послушную и невинную сторону его друга.       С теплой улыбкой, вызванной изображениями из памяти, он схватил стакан, стоящий рядом с раковиной на стойке, и вернулся в гостиную, где Чуя все еще беспокойно корчился под одеялом, напоминая испуганного лиса, пытающегося спрятаться от коварного браконьера.       — Ну, наконец-то, — пробормотал он, наблюдая, как шатен ставит бокал на журнальный столик и постепенно наполняет его своим любимым вином. — Ты клад там искал что-ли?       — Нет, — сказал Осаму, снова садясь рядом с Чуей. — Между прочим, винный человек, твой холодильник пуст, и нам нечего есть. — Я могу заказать пиццу, — ответил рыжий, но через некоторое время задумался, — или закажи сам себе, ты вообще-то влетел своей мордой в мое личное пространство, так что держи пари.       — Но у меня очень красивое лицо, тебе не кажется, Чуу? — ухмыльнулся Дазай, специально используя это уменьшительно-ласкательное, за что в следующую секунду получил удар подушкой по голове.       — Хотелось бы, — прорычал Накахара, делая большой глоток алого напитка.       Дазай засмеялся, не в силах сдержать себя при виде очаровательно надутого румяного лица своего компаньона. Тронутый моментом, он обхватил рукой стакан, наполненный красной жидкостью, и притянул его к себе. Чуя зарычал и заерзал, всем видом выражая недовольство такой наглости, но Осаму оставался равнодушным. Другой рукой он потянулся к телефону в заднем кармане, желая поискать в Интернете ближайший ресторан.       — Нам повезло, сегодня вечером один из итальянских пабов работает с доставкой, — сказал он через мгновение, — вероятно, для таких неудачников, как мы.       — Для тех, кто потерял жизнь, заблудился, и для меня, плевать я хотел на это Рождество, — пробормотал Чуя, удобно устроившись под рукой шатена. — И это Дазай... — на секунду замявшись, парень продолжил, наблюдая за озадаченным собеседником, — зачем ты на самом деле все это делаешь? Что это были за цирки год и два назад?       — О? Сейчас мы играем в сотню вопросов за минуту? — спросил шатен, поворачивая голову и глядя прямо в голубые сверкающие глаза своего друга.       — Мне просто любопытно, делал ли ты это добровольно, или это был ваш с девочками совместный заговор, чтобы сделать мою жизнь несчастной, — фыркнул Чуя, слегка смущенный этим.       — Ты слишком много думаешь, — прокомментировал Дазай и вздохнул. — Собственно и то, и другое. Йосано — мой друг с детства, даже учимся на одном факультете. В течение многих лет мы проводили Рождество вместе с остальными нашими друзьями. Теперь, когда мы заканчиваем колледж, большинство из них либо развелись, либо уже имеют отношения, поэтому у нас всех не так много времени друг на друга, как раньше. В общем, я этого ожидал, и, поскольку у меня нет семьи, я привык праздновать в одиночестве. Однако два года назад Йосано позвонила и сказала, что она и ее подруга приглашают меня к себе домой, добавив, что будет еще один ее друг, который ведет себя как старый озлобленный старик и его нужно немного повеселить.       Чуя, услышав последнюю фразу, тут же вскочил, в его жилах закипела кровь. Если бы не быстрый ответ Осаму, стакан, который он все еще держал в руке, либо полетел бы в стену, либо был бы разбит головой шатена. — Полегче, креветка, красавицам нельзя злиться. — Осаму улыбнулся и, поставив бокал на стол свободной рукой, ласково взъерошил красные, уже растрепанные пряди. — Девочки такие, какие есть, но я думаю, они желают тебе только добра. И дело не в том, что они попросили меня так себя вести, я прекрасно провел время, и ты мне понравился, Чуя.       — Браво, а я думал ты просто обдолбанный придурок, — проворчал Накахара, пряча свое лицо за огненной завесой волос. — Ведьмы сделали все, что могли, но я должен быть им благодарен. Я впервые встречаю такого подонка, как ты.       — Сочту это за комплимент.       Между ними повисло долгое молчание, к счастью, не неловкое, но приятное, позволяющее обоим погрузиться в собственные мысли. Чуя нахмурился — его пьяный разум отказался сотрудничать, поэтому ему было трудно разбирать заявления Дазая. В то же время он чувствовал себя некомфортно и в некотором роде падал духом, однако его интуиция подсказывала ему, что шатен был честен с ним. У него не было причин полагать иначе — Осаму был безжалостно честен с самого начала, говоря все, что взбредет на уме, и не брал на себя за это ответственности. Более того, резкая и недоступная натура Чуи не произвела на него плохого впечатления, а наоборот — привлекла его еще больше, создав настоящий хаос в сердце рыжего.       Чуя нахмурился, недовольный состоянием, в котором он находился. Он ненавидел невежество, особенно когда оно было связано с ним и заставляло его догадываться, что имела в виду другая сторона и каковы были его намерения по отношению к нему. Он всегда считал межличностные отношения черной магией, которую невозможно приручить. Он привык к уединенному образу жизни, принимая только присутствие своей бывшей няни и нынешней подруги Одзаки. Он только не ожидал, что судьба, вместо того, чтобы наконец подарить ему спокойствие, которого он хотел, принесет ему беспорядок в виде Осаму Дазая.       Все это вместе доставляло ему немало неудобств, но у него не было времени о них рассуждать. Вмиг Дазай положил телефон обратно в карман и неожиданно притянул рыжего к себе, обхватив подбородок тонкими пальцами.       — Что ты делаешь? — зарычал Чуя, пытаясь оттолкнуть парня.       — Я вижу, тебя что-то гложет, ты корчишься, как будто сидишь в кипящей воде, — ответил шатен, крепче сжимая талию Накахары. — Ты понял, что я тебе тоже нравлюсь, Чу? — В твоих...       Он не смог закончить предложение. Дазай прильнул к нему губами, оставляя слова недосказанными. Голубые глаза быстро расширились, а сердце чуть не вылетело из груди. До этого он был убежден, что целовать Осаму — последнее, что он осмелился бы когда-либо сделать в жизни. Если честно, он никогда до этого ни с кем не целовался, поэтому даже не знал, как реагировать. Удивленный, он застыл как статуя, в то время как Дазай упорно держал его при себе, не позволяя совершить нежелательное движение. Его губы были мягкими, теплыми, нежными. Когда первый шок прошел, рыжий не мог не признаться себе, что только что произошедшее доставило ему удовольствие, которого он никогда раньше не испытывал.       — Ура! Миссия успокоения Чуи прошла успешно, — победно проговорил Дазай, приложив палец к своему крошечному покрасневшему носу. — Будешь вежлив — будет большая вероятность, что я навещу тебя не только на Рождество.       Чуя, все еще немного ошеломленный поцелуем, только промурлыкал в ответ, не в силах придумать какой-либо разумный ответ. Однако он не собирался отпускать шатена, поэтому решил атаковать с другой стороны — он внезапно бросился на него и прижал к дивану, ища руками места, уязвимые для щекотки, и слушая прекрасный звонкий смех Осаму, который всегда ему так нравился.       В тот вечер новорожденное счастье сплело их жизни вместе, ведомые шепотом судьбы, проснувшейся среди звезд.       Одиночество же перешло в небытие, оставив место любви — и не только по праздникам.

Lost in your current like a priceless wine The more that you say The less I know Wherever you stray I follow I'm begging for you to take my hand Wreck my plans That's my man