Здесь главное не в одиночестве

Холодный зимний день. На улице идёт снег, а в комнате дрожат под пледами и одеялами состайники. Мы все сидим, укутанные во все, что только может сохранять тепло внутри и не пропускать туда холод. Табаки даже напялил шапку, поверх которой соорудил из полотенца чалму и поставил на неё кружку с горячим чаем. Он периодически отпивал из кружки и возвращал ее на место. Что удивительно она не падала, хотя неоднократно грозилась свалиться прямиком на Лорда. — Черт возьми! — послышалось откуда-то сверху возмущение Лэрри, — Я все понимаю, зима и прочее, но я хочу тепла! Когда уже включат это гребаное отопление? В чем-то он был прав. В этом году отопление не включали довольно долго. Из-за этого весь Дом стоял на ушах, и все его жители перемещались из нагретых дыханием комнат исключительно в верхней одежде или одеялах, вырванных у состайников в бою. Выйдя в коридор, можно наблюдать коконы одеяльников-логов слоняющиеся по этажам. В Доме давно не было так холодно. — Дирекция совсем обленилась. Столько денег, как минимум за здоровых детей, отданных родителями, а отопления нет.- ответил я Лэрри и из моего рта вылетел пар, — Боюсь, что скоро не будет и горячей воды. — Это безобразие! — вскочил Табаки и кружка с остатками чая все же упала на ноги Лорду. Благо, чай уже остыл и только намочил общий плед. Но Лорд все-же вскрикнул « Табаки! Скотина!». Македонский вылез из своей норы одеял и подушек и быстро стянул намоченный плед, загоняя холод в некоторые места разных коконов. Все начали возмущаться и ерзать. А веснушчатый быстро закинул на кровать одно из своих одеял, сам надев ещё одну кофту поверх уже надетых трёх, а может и пяти. Он был похож на кинолога, на котором натаскивают собак. В этот момент из Кофейника вернулись Горбач с Курильщиком. Курильщик был похож на снеговика в своей белой куртке, под которой было ещё несколько кофт. Он еле сгибал руки и держал булочки. Лохматый в свою очередь был завернут в одеяло из которого торчали только глаза и руки. Он катил Курильщика, потому что тот был не в состоянии даже поднять руки. Они раздали всем булочки, одну оставили Слепому и устроились пригреваться. И все снова как снегири на ветке. Сидим и едим булочки. На фоне по радио играет какая-то песня. Вдруг в тамбуре слышится какой-то грохот, чертыхание и в комнату входит Слепой. В руке он держит гирю. И держит так будь-то это не пятикилограммовая гиря, а сапог. Но удивляет всех не это, а то в каком виде вожак. Его новый зелёный свитер, хотя новый это только факт, весь разодран, в каких-то местах торчат веточки и листья. В дырах виднеется кровавое месиво. Ноги Слепого в разодранных до конца джинсах оставляют кровавые следы. Все его ноги в грязи и кровоточащих ссадинах. Лицо исцарапано. Это только внешние повреждения. Все понимают, что у Бледного наверняка что-то ещё сломано или ушиблено. Но он не обращая на это внимания орет на Чёрного. — Чёрный, мать твою! Ты решил устроить здесь второй Хламовник или спортзал?! Вожак откинул гирю так, словно она была какой-то газетой. Она пролетела в нескольких сантиметрах от Курильщика и тот начал было молиться. Это можно было прочесть по его глазам. Чёрный разворотил гору из одежды, под которой грелся и собирался было что-то возразить, но посмотрев на Слепого прикусил язык и просто с ужасом пялился. — И чего ты молчишь? — ждал ответа бледнолицый. Неужели он не замечал, что буквально истекает кровью? Его свитер пропитался ею, а под ногами образовывалась лужица крови. Совсем маленькая, но это не меняло сути дела. — Дружище, — позвал я, — ты ничего не замечаешь?. Слепой повернулся ко мне и вопросительно посмотрел. — Серьезно? Вожаче, ты весь в крови, словно искупался в ней! , — начал Шакал, — И Ладно бы это была чужая кровь, но это ты истекаешь ей, словно пещерный водопад! — Правда? , — изумился Бледный. — Наклонись к своим ногам и потрогай пол или ступни, — предложил Македонский. Слепой так и сделал. Измазав пальцы кровью, он сказал разве что «и правда». Его тон был спокоен до одурения. От него валил пар. Кровь была намного теплее, чем температура в комнате. — Так, ты идёшь к Паукам. Или мы ведём их сюда.- я говорил четко, хотя внутри почти паниковал. Я знал, что он вернулся с Изнанки, из Леса. Только вот что там происходило было загадкой. Все знающие поняли это так же как и я. Мы все переглядывались пока Слепой стоял и растирал кровь по пальцам. Теперь было не холодно, а жарко. — Ладно, я пойду, если ты так говоришь.- он словно делал одолжение. Это раздражало, если бы я не знал, что он серьёзен и это просто его манера общения. Слепой ушёл. Тихо, так словно испарился. Мы же смотрели ему вслед. Все были более чем ошарашены и не находили слов. В комнате только взмывал пар от нашего дыхания. Спустя какое-то время все начали переглядываться. Испуган был даже Чёрный. Курильщик вообще был готов отдать душу Богу. Посидев в ступоре ещё минуты две все как один сорвались с места. Начались сборы в Могильник. Копошение, бурчание под нос, поиск вещей, помощь друг другу. Все носились по комнате кто в чем. На ком-то был только один ботинок, у кого-то задом наперед надета толстовка, а кто-то метался по комнате с разными вещами. Македонский помог мне одеться и я в одной только кофте и брюках поспешил на выход. Мне нужно договориться с Янусом о встрече со Слепым. Он не умирает, не проявляет агрессии, невменяемости или чего-то подобного. Его не должны увезти, но к нему с его ранами могут и не пустить. Я бросил стаю собираться и быстро пошёл к Могильнику. На полпути понял, что спешить нет смысла. Слепого должны осмотреть, подлатать, опросить и положить. Только потом я смогу поговорить о встрече с ним. Спустившись на первый этаж, я сел на Перекресточном диване. Вокруг шныряли люди. Некоторые смотрели странно или сочувствующе. Новость о окровавленном Слепом разлетелась быстрее, чем тот успел попасть в лапы Пауков. Логи постарались. Я же старался успокоить себя и свои мысли. Начать думать спокойно, рационально и видеть полную картинку. Пару минут посидев с закрытыми глазами, я смог достичь желаемого. Сейчас я сидел и смотрел в никуда. Размышлял о том, как Слепой мог так изувечить себя. Он точно был в Лесу. Это логично, ведь там теплее, там у него есть тёплая волчья шкура. Но как? Ничего не приходило в голову. Значит ответ даст только Бледный. Если даст. Я не заметил как закурил. Не помню, чтобы я брал с собой сигареты или зажигалку. Прихожу в себя и вижу, что рядом сидит Большая Птица. Он курит со мной одну сигарету. Это он принёс их и дал закурить мне. — Я слышал новость. Все настолько плохо, как кричат об этом Логи? — спросил он меня, делая затяжку. — Я не знаю, что говорят Логи, но он явно выглядел и лучше.- мой ответ довольно туманен, но Стервятник понимает его. Как никак столько времени провели живя бок о бок. — Я бы выразил сочувствие, но в случае со Слепым этого не требуется. Он кажется неубиваемым, а его раны затягиваются, как на собаке. — говорил Птичий Папа пока я делал затяжку. Сейчас я снова понял как в Доме холодно. Стервятник рядом со мной сидел в пальто, из-под которого было видно не один свитер. Вокруг шныряли люди-одеяльники и снеговики. Все закутанные во что-то или одетые в несколько слоев одежды. — Тебе не хочется одеться потеплее, друг мой? — интересуется Стервятник. А я замечаю как дрожат мои ноги и стучат зубы. — Следовало бы одеться теплее, но скоро нужно идти добиваться встречи со Слепым. — ответ мой звучит так, словно я мученик, выгнанный выполнять непосильную задачу, не выполнив которую не смогу вернуться. — Тогда накинь мое пальто. Все лучше чем ничего. — предлагает желтоглазый, снимая с себя вещь. Я его благодарю, когда он накидывает на меня столь тёплое и спасительное пальто. Мы сидим, курим уже вторую сигарету. Я забыл надеть грабли. Ну и ладно. Спускается Горбач, все так же замотанный в одеяло. Увидев меня со Стервятником, он понимает, что ещё рано и уходит. А мы сидим. Холодно, но не так сильно как было в одной кофте. Я мысленно считаю минуты, сам не знаю зачем, если здесь есть часы и они говорят своими стрелками, что сидеть мне ещё одну четвёртую круга. — Так что с ним стряслось? — все-таки спрашивает Большая Птица. Я понимаю, что уже не могу не сказать. Он поделился со мной столь нужным сейчас теплом и ждёт вместе со мной. — Сами не знаем. Он пришёл весь разодранный, в крови. А самое главное он этого не заметил. Словно ничего с ним и не было. Но он был в Лесу.- последние слова я произношу так, словно это нечто, что нельзя произносить вообще. По сути так и есть. Но со Стервятником об этом говорить можно. Он Прыгун и знает, что это такое. Для него это не просто слова. — Ясно, — отвечает он, — не знаешь, что бы могло с ним случиться?. Большая Птица обеспокоен. Это странно, хотя если подумать ничего странного в этом нет. Мы остались старой компанией Чумных Дохляков. Просто немного разошлись по Дому, неся в себе воспоминания и тёплые чувства. Вдруг я резко понял, что можно. Можно идти к Слепому. Время ещё не дошло до представляемой мной отметки, но я точно знал, что пора. Я встал и зашагал к Могильнику. Стервятник пошёл со мной, но перед дверями столь ужасающего всех в Доме места он сказал, что пойдёт в четвёртую и скажет, что я прошёл. Он удалился, а я собрался с мыслями. Я не пациент, я здоров. Стоило мне открыть дверь, как мне в нос ударил запах страха и смерти. Я не обращал на него внимания. Прошёл до кабинета Януса, на удивление не встретив не одну Паучиху. Постучал носком ботинка, выдохнул пар и вошёл.