Властелины сердца

      С первыми лучами солнца Леголас открыл глаза. Приятная ломота во всём теле явственно намекала ему о вчерашней ночи. Безумной, страстной ночи. Он зарылся в пуховое одеяло, не в состоянии контролировать смущение и неловкость. О Эру! Воспоминания в голове, то и дело мельтешили перед глазами, показывая ему самые неприличные иллюстрации: вот он, охваченный пьянящем возбуждением, насаживается на отцовский член, вот руки Арагорна, блуждающие по его телу, а губы шепчут на ушко самые постыдные вещи на свете, вот отец в плену собственного желания просит его двигаться быстрее. Нет. Хватит! Леголас чуть не взвыл от стыда, но вовремя прикусил край одеяла, боясь потревожить покой любовников.       Грязные, порочные, распутные желания, недостойные эльфийского наследника. То помешательство, а по-другому Леголас не мог это описать, случилось слишком быстро, чтобы он мог осознать его. Такое дикое и необузданное, такое сильное и поглощающее. Как после этого он посмотрит Трандуилу в глаза? Леголас прекрасно помнил, как отцовский запрет на любовь повлиял на него. Будучи неопытным, ещё не понимающий реакций своего тела, он помнил, как в первый раз был охвачен первобытным возбуждением и пытался справиться с эрекцией. В тот миг пылающее сознание подбрасывало ему на место вымышленного любовника — властную отцовскую фигуру. И эта сокровенная фантазия настолько сильно испугала детское сознание, что он затолкал её глубоко вовнутрь, в самый потаённый уголок своего разума, где даже собственный отец не смог бы уличить его в подобных греховных побуждениях.       А после он встретил Арагорна, и тот на время смог заменить своим присутствием всё его воображение. Только изредка, когда он оставался один и мучился от бессонницы, Леголас представлял себя в отцовских объятиях и как по волшебству мог погрузиться в спокойный сон. Иногда он думал, что связь с Арагорном — это попытка сдержать в себе ту неправильную, порочную любовь, что каждый раз вырывалась наружу, когда он оставался наедине со своими мыслями. В них он возвращался к воспоминаниям о своей жизни, проведённой рядом с Трандуилом.       Терзаемый муками совести, Леголас не сразу обнаружил, что лежит в кровати абсолютно один. Раскинув руки в стороны, он не нашёл ни намёка на присутствие вчерашних любовников. Пусто. Как будто волшебная ночь была плодом его воображения. Но не успел он рассердиться или расстроиться, как где-то сбоку послышалось сдавленное, полное страданий мычание и характерный звук, похожий на треск.       Выбираясь из вороха одеяла, Леголас сел на кровати и уставился в пространство перед собой. Первое, что он почувствовал — страх, неверие в происходящее, а после боль, жалость и гнев. Все эти чувства перемешались и превратились в один адский пылающий шар, подступающий к самому горлу, отчего он не мог произнести ни звука. Ему оставалось только растерянно наблюдать за происходящим.       В полумраке комнаты золотой отблеск свечей падал на обнажённую фигуру, путы на теле крепко впивались в кожу, обездвиживая руки и ноги, а на шее красовался чёрный ошейник. Это был Арагорн, покорно стоящий на коленях и упирающийся грудью в деревянную скамейку. Над ним грациозно возвышался Трандуил, облачённый в тёмно-алую мантию. Одной рукой он сжимал цепь, прикреплённую к ошейнику, а другой держал кнут. Гоблинское оружие — то, чей звук так сильно напугал Леголаса, смотрелось в изящных эльфийских пальцах чужеродно. Ещё в Мории он видел этот пыточный инструмент у гоблинов, те, не жалея сил, подстегали впереди бегущий отряд, что гнались за ними по тёмным коридорам подземного царства. Гоблины были извращёнными мастерами, если дело касалось пыток. В их глубоких туннелях располагались самые жестокие орудия, и они использовали их, если какой-то чужак случайно забредал в подземелья.       И теперь Леголас с ужасом наблюдал, как отцовская рука поднимается вверх, как кожаный шнур следует по его пути, и самый кончик безжалостно дотрагивается до загорелой спины, оставляя поверх старых, уже давно поблёкших шрамов новый свежий рубец, который тут же окрашивался в алый цвет. Леголас вздрогнул и в страхе перевёл взгляд на Арагорна. Его тело, опутанное, скованное в тисках верёвки, было захвачено властью и покорено воле Трандуила. Ничего больше не осталось от великого полководца, потомка Дунэдайн и короля Гондора, только блёклая тень и дрожащее тело.       Тёмная с проседью голова свисала вниз, губы плотно сжаты и ни один звук не срывался с них. Лицо искажено в ужасной гримасе, тот испытывал мучительную боль и не пытался хоть как-то сопротивляться и что-либо сделать с этим, будто принимая наказания как должное, как что-то приемлемое. Острый эльфийский слух уловил бессвязный шёпот, что исходил от человека, его губы не шевелились, но три слова, что сливались вместе и повторялись бесконечно, он смог расшифровать: «Спасибо, Господин» — хлёсткий удар и снова этот шёпот. Леголас ужаснулся, крупная дрожь пронзила всё тело, а кровь вскипела в жилах.       Он поднял взгляд и посмотрел в сторону отца. Лицо Трандуила не выражало ничего, оно было, как и всегда, сдержанным и спокойным, но его взгляд… его взгляд полыхал огнём — необузданным, опасным. Его глаза скользили по измученному и изувеченному телу, он внимательно рассматривал плоды своего творения, впитывал боль человека и, кажется, поистине наслаждался увиденным. Его рука слегка подрагивала от нетерпения, сжимая кнут с такой силой, что костяшки на руке бледнели. При этом он хищно раздувал ноздри и втягивал запах пота, крови и стали. Трандуил походил на разъярённого дикого зверя, поймавший добычу в капкан.       Леголас никогда не мог и помыслить, что его отец способен проявлять садизм по отношению к кому бы то ни было. Трандуил мог быть достаточно жестоким и упрямым, если дело касалось врагов его королевства, наказания он предпочитал перекладывать в чужие руки и всегда оставался невольным зрителем. И теперь Леголас внутренне содрогнулся от осознания, что он совершенно не знает эльфа, что сейчас нависал над человеком. Эльфа, который его породил, воспитал и обучил, с которым он прожил бок о бок два тысячелетия. Безумие охватило его отца, и Леголас чувствовал, что не в силах это контролировать или прекратить.       И снова удар — быстрый и точный, он попадал прямо в цель, раздирая кожу на спине. Комнату заполнили те ужасающие свисты и хлопки, издаваемые кнутом, от которых сердце каждый раз останавливалось в груди. Арагорн молчал. Он стискивал зубы и не проронил больше ни звука. Леголас ощущал его боль, как свою собственную, будто это он сейчас стоит на коленях, связанный и терзаемый кнутом. Боль вспышками скользила по телу, грудь сдавило настолько сильно, что он не мог сделать и вдоха, а по бледным щекам покатились непроизвольные слёзы. Он сорвался с места, не в состоянии больше наблюдать за пытками. Дрожа всем телом, Леголас встал перед отцом на колени, прогибаясь и склоняясь настолько низко, что губами дотронулся до его стопы.       — Владыка, за что Вы наказываете моего возлюбленного? — глотая слёзы, спросил Леголас, — смилуйся, ada, прошу тебя! — и вновь из глаз хлынул поток слёз, его всего трясло, и он осознавал, насколько жалким сейчас выглядит. Никогда он не позволял себе такого унижения, даже перед собственным отцом, но чувства к Арагорну и несправедливость ситуации пересилили ту гордыню, видимо, доставшуюся ему в наследство от отца. Он поднял голову и вцепился руками в ткань отцовской мантии, натягивая её вниз и привлекая к себе внимание. Отец стоял неподвижно, с высоты взирая на него: его острый взгляд с любопытством разглядывал маленькое пугливое тело между своих ног. — Если Вы считаете, что мой возлюбленный в чём-то виноват, умоляю… Пожалуйста, позвольте разделить наказание вместе с ним.       Леголас с надеждой посмотрел на Трандуила, и тот склонился к нему, отпуская цепь. Свободной рукой тот мимолётно прикоснулся ладонью к его мокрой покрасневшей щеке, стирая выступившие слёзы.       — Ты так мило просишь, ion nin. Как я могу отказать?       Сладкий тягучий голос и потеплевший отцовский взгляд застал Леголаса врасплох. Он не ожидал, что так быстро получит благословение, и расслабленно замер в его ногах, ощущая, как мягкая ткань мантии струится и выскальзывает из рук. Всё это походило на фальш, и эльфийское чутьё не подвело его. Потому, когда Трандуил выпрямился и вновь взглянул на него — Леголас ощутил животный страх.       — И откажу, — голос лесного короля был холоднее беспощадных ветров Карадраса, губы растянуты в насмешке, а в глубине зрачков полыхали злые языки пламени. — По законам моего королевства Арагорн должен быть казнён. Смотри, ion nin, насколько твой Владыка может быть благодушен и щедр. Я не бросил его гнить в темницу за то, что он посмел совратить единственного наследника лесного королевства, — Трандуил склонился над человеком, вновь беря цепь в свои руки, он с силой дернул на себя, заставляя того поднять голову. Отец опустился ещё ниже, обдав щёку теплым дыханием, острый язык заскользил по ушной раковине, от чего спина Арагорна прогнулась, верёвки натянулись и впились в кожу ещё сильнее, а с губ сорвался хриплый стон. Напоследок прикусив мочка уха, Трандуил оставил человека в покое, выпрямился и перевёл свой взгляд на него. И от этого собственнического взгляда у Леголаса сладко потянуло внизу живота. — Арагорн представить не мог, что ты принадлежишь только мне! И в этом была его ошибка…       Трандуил снова занёс руку с кнутом, намереваясь ударить покорно сидевшего в его ногах Арагорна, но секунда — и его рука была остановлена Леголасом. Он ловко подскочил с места и вцепился в нежную кожу запястья с такой силой, что оставил небольшие углубления от ногтей.       — Нет! Ты не посмеешь! — с яростью прорычал Леголас прямо в отцовское лицо. Его всего трясло от страха, но он смело смотрел в глаза напротив, расширенные от удивления. — У тебя нет никакого права так обращаться с Арагорном! Как ты можешь? Ho melethron nin. Ho daer nin. Ты тиран! Бессердечное чудовище! Это жестоко — так поступать со своим сыном.       Глаза Трандуила больше не согревали и не сжигали его в пламени — ледяные вспышки, что на миг проскользнули в этих сияющих голубых глазах, способны были намертво заморозить на месте. Леголас задержал дыхание, пытаясь справиться с нарастающей паникой и страхом, а после почувствовал резкий толчок в грудь. Трандуил отшвырнул его с такой силой, что он полетел на другую часть комнаты, сдирая в кровь локти, колени и ударяясь головой об деревянный пол. Сердце в груди билось с удвоенной силой, заглушая посторонние звуки, затылок отдавал пульсирующей болью, и Леголас, стеная от ран, встал на колени и с изумлением бросил взгляд на отца.       — А кто тебе сказал, что если ты являешься моим сыном, то я должен как-то по-особенному к тебе относиться? — язвительно прошептал Трандуил, начиная закипать. Он был в бешенстве, это было видно по пульсирующей жилке на его виске, по пунцовым щекам и ядовитым словам, что срывались с его губ. — Открывая дерзкий рот, ты не учёл, кто перед тобой? — Трандуил двинулся в его сторону, отчего Леголас стал отползать назад, пока не оказался зажат в углу. Отец тенью навис над ним, хватая двумя руками и больно впиваясь пальцами в шею, едва ли не придушивая. Леголас вздёрнул голову вверх и затравленно посмотрел на него, дрожащими руками цепляясь за его руки, пытаясь противостоять этой разрушительной силе.       — Ты просчитался… — с хрипотцой в голосе прошептал Леголас, обнажая белоснежные зубы и ни на миг не отводя взгляда от пылающего из-за ярости лица напротив. Страх, разгорающийся внутри, пожирал и скручивал все внутренности, но он не подавал виду, маскируя чувство наигранной улыбкой — и по убийственному блеску напротив, он знал, что ещё больше взбесил отца. — Это я соблазнил Арагорна. Это я умолял взять своё тело силой! Это мои ноги дрожали от той мощи толчков, от крупного члена, что врывался в моё девственное тело!       Он почувствовал, как тёмные блики заплясали перед глазами, ему стало не хватать воздуха, отец сжимал его горло с такой силой, что он отчаянно открывал и закрывал рот в попытке урвать хоть глоток кислорода: — Накажи меня! Меня… — на грани бушующего адреналина прохрипел он, — я ослушался твоего приказа. Я заслужил порку!       Леголас закатил глаза, чувствуя, как теряет сознание, и в этот же момент крепкие руки отпустили его. Тело рухнуло на пол, он распластался в ногах отца. Всё ещё ощущая фантомные пальцы на своём горле, глаза наполнились слезами, и Леголас зашёлся громким кашлем. Чей-то сверлящий взгляд ни на миг не оставлял его. Он с отчаяньем посмотрел в сторону и встретился с потемневшими глазами человека. Тот резко двигал плечами и руками, протестующе мычал и пытался выбраться из пут. На секунду Леголас почувствовал облегчение, что вот-вот и его спасут из рук жестокого отца, но мрачный голос, доносившийся сверху, заставил перевести взгляд наверх:       — Никогда больше не смей доводить меня до такого состояния. Ты не знаешь, о чём просишь, щенок! Пытаешься играть героя? Но твоё тело не способно выдержать ни одного удара кнутом! Маленький, избалованный, сопливый эльфёнок, ты прижмёшь хвост и сбежишь в страхе, как только я начну тебя наказывать, — Леголас с ужасом наблюдал, как на отцовском лице сменяются эмоции, как его захлёстывает гнев, ярость, злоба, как глаза стреляют ледяными вспышками и попадают прямо в цель — в его израненное сердце. — Знай своё место! Кажется, ты забыл, где оно?! Что ж, я скоро тебе напомню, как только завершу более важные дела, — Трандуил буквально выплюнул эти слова ему в лицо, резко отпуская и разворачиваясь спиной, видимо, потеряв всякий интерес. Он двинулся в сторону Арагорна, который всё ещё пытался бороться с путами на своём теле.       Охваченный адреналином, не способный унять свой бунтарский нрав и смириться с поражением, Леголас пошевелился, намереваясь хоть как-то возразить отцу, но тот резко развернулся и пригвоздил его на место суровым ледяным взглядом. Он почувствовал резкую боль в висках и тихо заскулил, услышав одно единственное слово, прозвучавшее отцовским повелительным голосом в своем разуме: «Подчиняйся». Он сполз обратно на пол и схватился за голову, пытаясь прийти в себя после наглого вторжения в мысли.       Леголас мог долго злиться и гневаться, но отец был прав — он переступил недопустимую черту, когда набросился на него, на своего Владыку, которому присягнул на верность, обязываясь безукоризненно подчиняться его воли, защищать не только от врагов, но, если понадобится, и от себя. Он переступил черту, когда позволил себе усомниться в его власти и опозорить перед свидетелем. Теперь ему было позволено только сидеть в углу, как побитому псу, зализывать раны и наблюдать.       И он наблюдал и поражался увиденному. Отец вернулся на место, снова взяв в руки этот проклятый кнут, наклонился к человеку, и одного прикосновения к его израненной коже хватило, чтобы Арагорн перестал бороться и сопротивляться, а наоборот, смиренно затихнул в ногах Трандуила, добровольно подставляя спину под удары. «Эльфийское колдовство, не иначе» — подумалось Леголасу. Отец сменил тактику, больше не интересуясь пытками, он заскользил ладонью по вздрагивающим бедрам, погладил округлые ягодицы и просунул руку между ног человека, обхватывая его возбужденный член.       — Вижу, тебе понравилось наше маленькое препирательство, — почти касаясь губами уха, прошептал Трандуил и сжал его член сильнее, от чего багровая крупная головка выплеснула немного смазки на пол. «Как это может ему нравиться? Немыслимо» — пронеслось в голове у Леголаса, сглотнув накопившуюся слюну, он продолжил неотрывно наблюдать за любовниками. — Нравится видеть моего сына беззащитным и униженным, стоящим на коленях, сломленным и разбитым, таким же, как и ты сейчас, — громкий гортанный стон вырвался из уст Арагорна, заставляя Трандуила издевательски усмехнуться и продолжить терзать нежную плоть в руке. — Ты и сам в красках представлял, как стоишь с плетью в руках и наказываешь Леголаса, ведь так? — ещё один громкий стон подтвердил догадки лесного короля. Леголас в изумлении открыл рот, не в силах унять бьющееся от страха сердце. — Ты бы и меня поставил на колени, будь на то твоя воля. Я знаю все твои порочные и грязные мысли, Арагорн, тебе не спрятаться и не скрыться от меня, — и снова издевательский шёпот, язык Трандуила оставил влажный след на мочке уха, а глаза замерцали опасным огнём. — Ты можешь больше не сдерживать свои стоны, боясь разбудить Леголаса. Мне нравится, как ты кричишь, — Арагорн судорожно облизал губы и задвигал бедрами в такт движению руки Трандуила, но был остановлен жесткой рукой. — Покажи ему, — эльфийская ладонь остановилась и с силой сжала плоть, сцеживая ещё одну каплю смазки, — покажи, как тебе нравится подчиняться…       После этих слов в комнате резко погасли все свечи, чтобы вновь вспыхнуть с ослепительной яркостью. Арагорн сдался под натиском несокрушимой силы Трандуила. Из его горла вырвался мучительный жалобный стон, заставляя тело Леголаса покрыться мурашками, низ живота обдать горячей волной, а член вздрогнуть.       — Пожалуйста, Мастер… — тихая мольба сорвалась с губ человека.       «Мастер» — это слово было знакомо, только Леголас совершенно не мог вспомнить, где бы мог его слышать.       — О чём ты просишь, Арагорн? — довольный Трандуил замурлыкал ему на ушко. — Скажи мне, я дам всё, что ты захочешь.       — Пожалуйста, накажите меня, Господин. Прошу Вас, закончите начатое. Я был слишком слаб. Девственная плоть, нежная гладкая кожа и умоляющий взгляд вашего сына, всё это заставило поселиться тьме в моём сердце. Она победила. Я поддался искушению, забрав то, что по праву принадлежит Вам.       Невидимая стена рухнула, разбивая построенные иллюзии, Леголас задохнулся от такой откровенности и в удивление распахнул глаза, встречаясь с острым, как кинжал, жестоким взглядом Трандуила. Тот с любопытством разглядывал сжавшегося в углу юного эльфа, его глаза будто издевались и насмехались над ним, над его прежними попытками спасти Арагорна из рук «чудовища». Ведь человек и сам являлся «чудовищем». «Не верю! Это игра. Это не может быть правдой» — отчаянная мысль промелькнула в голове, Леголас почувствовал безысходность. Он был в ловушке, в клетке с двумя опасными зверями, мечтающими поглотить его тело, сердце и душу без остатка.       — Пять ударов, Арагорн, — строгие нотки послышались в голосе Трандуила. Он выпрямился и снова взял цепь в свои руки.       — Да, мой Мастер. Прошу Вас, не жалейте моего тела…       На спину Арагорна вновь обрушились удары. Отец ловко орудовал кнутом, наказывая с чувством, со страстью и любовью к делу. Комнату заполнили свистящие звуки, стоны, полные боли и удовольствия Арагорна, тяжелое дыхание Трандуила и всхлипывания Леголаса. Он заткнул уши руками и прикрыл глаза, не в состоянии больше выдержать эту пытку. С одной стороны, он чувствовал гнев на отца и жалость к человеку, понимая, что всё происходящее является или игрой, или больным сном. А с другой стороны, ту, которую Леголас ненавидел и презирал больше всего, он ощущал жаркое томление внизу живота, он был возбуждён, и ему нравилось то, что он видит. Возможно, он даже хотел бы поучаствовать в этой сцене, разыгранную перед ним, только он пока не решил, в какой позиции себя видит. «Безумие. Ты такой же ненормальный, как тот, кто тебя породил» — тихий голос совести порицал его за извращённые мысли. Последний удар разбился о резкий стук в дверь. Леголас распахнул глаза, посмотрев на замерших любовников — отцовская рука так и осталась висеть в воздухе, когда из-за двери послышался голос слуги:       — Прошу простить меня, Владыка, но Вы срочно нужны в тронном зале.       — Я подойду позже.       — Но, Владыка, это дело не терпит отлагательств.       — Две минуты. Можешь меня не ждать, — с раздражением проговорил Трандуил, опуская кнут и бросая на дверь испепеляющий взгляд.       Леголас замер, боясь пошевелиться и спугнуть удачу. Он настороженно наблюдал, как отец подходит к зеркалу, поправляет волосы и украшает свою голову серебристым венцом, накидывает на плечи выходную мантию и останавливается возле двери, отдавая последний приказ:       — Не шевелись и не пытайся выбраться, — в голосе звучали стальные нотки, говорящие о нелегкой участи, если кто-то посмеет его ослушаться. — А ты, — Трандуил повернул голову к нему, бросая потемневший взгляд. — Ничего не трогай.       Как только звуки шагов за дверью перестали отдавать эхом, Леголас сорвался со своего места, приближаясь к Арагорну, и испуганно закричал. Перед его глазами предстала исполосованная алыми следами спина. Крови было так много, что у него перехватило дыхание. Где-то запекшаяся, где-то ещё свежая — стекала ровной струйкой вниз по коже.       — О Эру! — глаза вновь наполнились слезами, а сердце щемящей жалостью. Он рухнул на колени, проглатывая огромный ком в горле, — Что он сотворил с тобой… — дрожащей рукой он легко прикоснулся к поврежденной коже, слушая, как человек под ним тихо стонет. — Сейчас, meleth, я что-нибудь придумаю…       В голове царил хаос. Леголас в панике завертелся, пытаясь придумать, чем бы ему ослабить верёвки. Узлы были мастерски закреплены, в них не найдешь ни начала, ни конца, легче было разрезать их, чем пытаться развязать. И тем более он не решался больше дотрагиваться до Арагорна, понимая, какую сильную боль тот испытывает от любого прикосновения. Резко подскочив на месте, Леголас двинулся к своим вещам, разбросанным по всей комнате ещё со вчерашнего вечера. Схватив охапку в руки, он стал трясти её и вдруг что-то твердое со звоном упало на пол. Есть! Маленький кинжал с позолоченной ручкой, который он носил с собой даже в мирное время. Скорее по привычке, нежели с мыслью, что сможет когда-то воспользоваться им. Он вернулся на место и стал разрезать туго затянутые верёвки, стараясь как можно меньше прикасаться и ненароком не поранить кожу. Почти освободив человека от пут, Леголас заметил, что тот совсем не шевелится, будто продолжая подчиняться приказу его отца. Он дотронулся ладонью до заросшей бороды и заставил Арагорна поднять голову. Его глаза встретились с другими — остекленевшие и пустые, казалось, Арагорн блуждал где-то в другом мире и всего на секунду Леголасу подумалось, что они совершенно мертвы. Он забыл, как дышать, пока не почувствовал на коже еле ощутимый поток воздуха — дыхание человека было очень медленным и прерывистым. Нужно было срочно вытаскивать его из этого состояния.       — Арагорн, — позвал Леголас, но ответ не последовал. — Элессар, — и снова тишина. — Эстель, прошу, вернись ко мне… — по бледным щекам вновь покатились слёзы. Арагорн его не слышал или не хотел слышать. — Прошу тебя. Нужно уходить, пока отец не вернулся. Давай!       Леголас попытался обхватить туловище человека руками и с силой поднять, но тот был такой тяжелый, что не сдвинулся с места. — Пожалуйста, бежим! Бежим, пока есть возможность.       Попытка. Провал. Ещё попытка. И снова провал. Сдаваясь, Леголас опустился на пол и разрыдался, как сопливый эльфёнок. Ему было до безумия страшно, грустно и тревожно. Он уже представлял, как отец возвращается назад и снова начинает истязать Арагорна, а когда от того не останется живого места, то переключится на него. И Леголас знал — он ни на секунду не сомневался, что не сможет долго продержаться под жестокими пытками отца. Тот был прав! Прав во всём! Он правда маленький избалованный сопляк! И даже война не смогла закалить его настолько, чтобы перестать бояться собственного отца. Он в отчаянье вцепился в волосы, дёргая их вниз, пытаясь бороться с накатившей вдруг паникой.       «Но ведь ты прошёл столько испытаний…» — слабый голос надежды пытался достучаться до него. «Отец не знает, он не догадывается, какие горести ты перенёс, насколько ты можешь быть выносливым. Вспомни, с какой смелостью ты бросался в бой, чтобы защитить друзей. Ты для него так и остался ребёнком, но он даже не подозревает о той силе, что таится внутри тебя».       Внутренний голос немного отрезвил. Леголас стёр с щёк горькие слёзы, вновь обращая свой взор на Арагорна, но тот по-прежнему не шевелился. Хорошо, раз у него нет другого выбора и терять больше нечего, то он хотя бы попробует защитить себя и человека. Он решительно сжал в руке позолоченную ручку и встал с пола. Пан или пропал.       — Не бойся, meleth. Он больше не сможет причинить тебе боль. Я не позволю.       — Нет! — резкий голос донесся сбоку, Леголас от неожиданности вздрогнул и выронил кинжал. Он медленно повернул голову и встретился глазами с Арагоном. Тот руками упирался о скамейку: с его глаз пропал морок, взгляд был немигающим, серьезным и осознанным. — Твоя затея обречена на провал.       — Но…       — Ты ничего не понимаешь. Наши отношения с твоим отцом намного сложнее, чем кажутся.       Леголас потупил взгляд и нахмурил брови. Ярость вдруг забурлила в нём, и он злостно подумал: «Конечно я ничего не понимаю, дубина. Если вы вдруг ни с того ни с сего решили устроить сеанс пыток!», но сам подался вперёд и спросил:       — Почему ты его защищаешь? Посмотри, что он с тобой сделал! Безумие! Насколько нужно быть жестоким… даже со скотиной так не обращаются. Всё в крови!       — Мне нравится, — оборвал его Арагорн таким спокойным голосом, будто они сейчас разговаривали о погоде. Леголас обомлел и шокировано посмотрел на него, а когда способность говорить снова вернулась, он смог выдавить из себя только одно слово.       — Что?       — Я люблю принимать боль от его руки. И он это любит. Скоро ты всё поймешь сам.       Леголас так и стоял, как громом пораженный, и не мог поверить ни единому слову. Он, правда, пытался проанализировать происходящее, уложить всё по полочкам в голове, но информации явно не хватало. Вчера любовники возносили его к небесам, были милы и нежны, но с первыми лучами солнца их будто орки покусали: они стали уподобляться жестокости гоблинов, свирепости варгов, темноте и огню самого Моргота. Он эльфам не хозяин. Пусть и дальше гниёт за Гранью Арды! Как эльфийская сущность: совершенная, необъятная, мудрая, созданная самим Эру, могла тянуться к такой грязи, разврату и дикости? Он не понимал.       Странные ощущения, двоякие, ему вдруг вспомнилось, какой сильный пожар внутри он ощутил, когда увидел покорного Арагорна, а также отцовский властный взгляд на своём теле, его сильные руки на шеи… что если… что, если бы он поддался и перестал сопротивляться, смирился и принял его власть над собой? Табун мурашек пробежал по телу, а внизу живота вновь сладко потянуло, вспыхивая горячим возбуждением. Да, он абсолютно ничего не понимал.       — Доверься мне. Вытри слёзы и возвращайся на место, — голос Арагорна пытался достучаться через его плотный поток мыслей, но Леголас не шелохнулся.       — Леголас!       Он вздрогнул и перевёл затуманенный взгляд на человека. Тот недовольно хмурил брови, глаза его потемнели то ли от гнева, то ли от раздражения, а лицо приобрело острые углы. Перед ним стоял прежний Арагорн — сильный и могущественный правитель Воссоединённого Королевства.       — На место!       От этого повелительного тона что-то сломалось внутри Леголаса. Что-то за что он так крепко цеплялся, пытаясь разобраться с реальностью. Он попятился назад, пока лопатки не уперлись в стену, а после рухнул на пол. И в этот самый момент в комнату ворвался холодный поток воздуха, заставляя обоих вздрогнуть и посмотреть в сторону двери. На пороге стоял Трандуил. Сердце ушло в пятки, Леголас незаметно сидел и боялся пошевелиться, а глаза его неотрывно наблюдали за происходящим.       — Ты посмел ослушаться моего приказа?       Трандуил переступил порог и остановился за спиной человека. Арагорн никак не реагировал. Он разминал напряженные мышцы, его руки потянулись вверх по груди, застёжка с треском поддалась, освобождая натёртую шею. Глаза Трандуила медленно опустились вниз и остановились на ошейнике, который сжимала человеческая рука. Всё это происходило в абсолютной тишине и накопившимся напряжение, исходящая от темных силуэтов, освещенных лишь пламенем свечей. Арагорн повернул голову и наконец-то посмотрел на Трандуила. И… О Эру! Леголас задохнулся. Взгляд человека пылал, он был пристальный, жадный… собственнический.       И он видел, как отец смягчился — черты его лица расслабились, прогоняя гнев и ярость, плотно сжатые губы раскрылись, а льдинки в глазах растаяли. Всё также без слов Трандуил распахнул мантию, и она медленно заскользила вниз, открывая совершенное древнее тело, молочную кожу, крупный полувозбужденный член и длинные стройные ноги. Ткань тихо опустилась на пол, и Трандуил предстал перед человеком совершенно обнаженный, не считая серебристого венца, поблескивающего на голове. Леголас жадно рассматривал его, запоминая каждую впадинку, каждый изгиб идеального тела. Он хотел дотронуться до него, провести рукой по мягким волосам, вдохнуть его запах, ощутить вкус его губ. Неистовое желание овладело им, он чувствовал, как оно обжигает и быстрее гонит кровь по венам.       А тем временем какая-то магия происходила между его любовниками. Трандуил покорно опустился на колени и вздернул голову вверх, позволяя Арагорну застегнуть на себе ошейник. «Передача власти» — подумалось Леголасу. Они оба замерли и выглядели сейчас невероятно красиво, будто две статуи, высеченные из мрамора, их глаза глубоко погружались друг в друга, общаясь на своём, понятном только им языке, голубые и мерцающие — подчинялись и принимали, другие, серые — брали и поглощали. Никогда в жизни Леголас не видел подобного. Но и это волшебство растворилось, когда Арагорн выпрямился, намотал цепь на руку и направился в сторону кровати, но резко остановился, заметив, что Трандуил следует его примеру и встает с колен. Он отдернул его и спокойным голосом приказал: — На колени. Ползи.       — Да, мой Господин, — последовал моментальный ответ и Трандуил, не поднимая головы, пополз за человеком, словно одурманенный.       Округлые бедра предстали перед глазами, они перекатывались из стороны в сторону, розовая дырочка невольно сжималась, манила его и в голове Леголас представлял, как одним резким движением входит глубокого во внутрь, заставляя отца кричать от удовольствия. Это было так горячо, от чего собственный член начал подавать признаки жизни. Никто ещё не ставил его надменного отца на колени одним только словом, одним только взглядом. И Леголас желал научиться этому мастерству.       Оба — человек и эльф, оказались на кровати лицом друг к другу. Арагорн на секунду отвлекся, чтобы достать что-то из тумбочки. Красная атласная лента. При виде её и того, как человеческая рука исчезает между эльфийских бедер — Трандуил побледнел и перехватил его руку, дрожаще прошептав: — Нет!       — Нет? Ты смеешь мне перечить?!       — Я не хочу!       — Здесь не спрашивают, чего ты хочешь, — спокойно осведомил его Арагорн, но таилась в этом голосе некая угроза. Леголас не до конца понимал, что они собирались делать, но по непокорному взгляду отца можно было предположить, что тому совсем не нравятся намерения Арагорна.       Трандуил не сдавался и не позволял закончить дело. Звонкий звук пощёчины отрезвил неугомонного эльфа, но лишь на секунду. Потом последовала ещё пару ударов, но Трандуила и это не волновало, он стал ещё больше сопротивляться. Пока Арагорн окончательно не вышел из себя — он оттолкнул Трандуила, ловко разворачивая того спиной, и вжал его голову в матрас. Теперь он мог спокойно перевязать красную ленту на основание его члена, абсолютно не обращая внимания на то, как Трандуил протестующе воет и пытается вырваться. Леголас подполз ближе. Картина перед глазами была очень возбуждающей, и его член болезненно пульсировал, требуя внимания, но он не знал точно, разрешено ли было ему поучаствовать в их игре.       — Ты негодный провокатор, — угрожающе прошептал Арагорн, он вцепился в цепь покрепче и одним резким движением ворвался в неподготовленный вход, выбивая из Трандуила дикий оглушающий визг. Арагорн не стал ждать, пока эльфийское тело привыкнет, он врывался в него с обжигающей яростью, бешено вколачивался в его тело грубыми толчками. И Леголас видел, как его отец тает, словно масло под раскаленными лучами солнца, как блаженно тот улыбается и закатывает глаза, несмотря на очевидную боль, видел, как его тело содрогается от очередного толчка, а пальцы крепко сжимают простынь.       Рука человека потянулась и сняла серебряный венец, с силой швырнув его через всю комнату. Трандуил задергался, протестующе зарычал, но Арагорн дернул цепь на себя, при этом ни на секунду не останавливаясь, заставляя Трандуила выгнуть спину ещё сильнее. А после он наклонился и отрывисто зашептал в заострённое ушко: — Перестань сопротивляться и сжимать меня внутри, мы оба знаем, что такие шлюхи, как ты, не достойны быть королями, — от этого горячего шепота лицо Трандуила вмиг стало пунцовым. — Ты обманным путём связал меня и заставил на глазах собственного сына понести наказание. Ты хоть представляешь, что тебя ждёт после этого? Не думай, что сможешь спрятаться за Леголасом. Нет, мой дорогой и любимый сердцем edhel, когда мы останемся наедине, ты получишь своё сполна, — Трандуил отчаянно заскулил, когда нагие бедра вновь столкнулись друг об друга, а член вошёл максимально глубоко. — Тебе нравится меня провоцировать, нравится играть с огнём, чтобы после я мог хорошенько тебя наказать и сломать сопротивление. Ты своего добился и ответишь за всё, что совершил. Сегодня мы отымеем тебя вдвоем.       Сердце Леголаса забилось быстрее, когда он поймал взгляд Арагорна. Тот жестом поманил к себе. Он встал на негнущиеся ноги и поспешил присоединиться к любовникам. Леголас опустился на колени, и его налитый кровью, колом стоящий член оказался напротив отцовского лица. Трандуил посмотрел на головку, поблескивающей от смазки, и облизнул губы, а после поднял лицо вверх, и Леголас утонул в потемневшем хищном взгляде голубых глаз. Он хотел было приласкать отца, но томный голос Арагорна прозвучал снова:       — Не хочешь попросить прощения у сына? — цепь снова натянулась, чуть придушивая Трандуила. Тот что-то прохрипел в ответ и вынужден был откинуть голову назад. Толчки Арагорна ускорились, почти каждый раз загоняя член всё глубже, будто намереваясь прорыть тоннель. — Смотри на его покрасневшие глаза, ты довёл ребёнка до слёз своей выходкой. Разве хорошие отцы так поступают? — хватка стала ещё сильней, Леголас видел, как глаза Трандуила плывут и покрываются пеленой, а его длинные пальцы цепляются за кусок чёрной ткани на шеи, пытаясь оттянуть и сделать глоток воздуха. Арагорн до конца вогнал член в тело, остановился и вновь наклонился, впиваясь в лицо Трандуила горящим от похоти взглядом. — Разве отцы трахают собственных детей?       Леголас задохнулся от прозвучавших слов, хотя никто не душил его ошейником. Цепь ослабла, чтобы дать возможность Трандуилу заговорить, но он продолжал бороться и молчать, он вертелся под Арагорном, как уж на сковородке, пока тот резко не схватил его за острый подбородок, больно сдавив пальцами щеки, и зарычал на ухо: — Проси. Прощения.       Трандуил моментально затих и облизал губы, пытаясь выровнять дыхание, а через какое-то время поднял взгляд на Леголаса. Его глаза коварно замерцали.       — Прости меня, ion nin. Мне чертовски понравилось трахать твою маленькую дырку… — отцовские губы расползлись в насмешке, а его тёплое дыхание коснулось головки члена. Кожа Леголаса покрылась мурашками. Он задрожал.       — Заткни этот грязный рот, Леголас, — тотчас послышался приказ Арагорна. И, повинуясь ему, Леголас толкнулся бедрами вперёд, но член встретили сжатые губы, промазывая, головка лишь мазнула по щеке, оставляя свой мокрый след. Он растерянно поднял глаза на Арагорна. И лицо того пылало от гнева, взгляд ужесточился и почернел. Человек переместил руку и теперь зажал нос Трандуила, вынуждая того открыть рот, и перевёл в миг потеплевший взгляд обратно на него.       — Как только этот непослушный edhel откроет рот, воспользуйся его сладким ротиком, — Трандуил сердито смотрел из-под густых бровей, он переводил взгляд то на него, то на Арагорна. Леголас, затаив дыхание, тоже внимательно за ним наблюдал, пытаясь не упустить момента. — Скоро сдастся. На самом деле он притворяется, что не хочет этого. Эта непокорная сука сломается, если немного надавить. И только попробуй кусаться!       Увесистый шлепок заставил его отца дернуться, но не открыть рот. Леголас терпимо ждал и следил, как лицо Трандуила едва розовеет, а его взгляд начинает панически бегать по пространству. Леголас не до конца верил, что волю его гордого отца можно так просто сокрушить. Он из рода синдар. Владыка диких лесных эльфов. И так просто не сдастся. Но и чтобы жить, всем созданиям в Арде нужен был воздух. Вопрос времени.       И как только отцовские губы наконец-то разомкнулись, жадно втягивая глоток кислорода, Леголас тут же подался бёдрами вперёд, погружая пульсирующий член в жаркую тесноту. Руками он схватил его за голову, вцепившись пальцами в золотистые пряди, удерживая на месте. Трандуил брыкался, словно молодой жеребец, но это не мешало члену скользить глубже, проталкиваться ещё дальше: мягкие влажные стенки рта обволакивали весь ствол, посылая по телу Леголаса неконтролируемую дрожь. Из груди вырвался протяжный долгий стон блаженства. Невероятно! Потрясающе. Он потерял контроль, начиная активнее двигать бёдрами, врываясь в гостеприимный рот с животной грубостью и наблюдая, как отец давится своей же слюной. Со стороны послышался дикий надрывной рык, и Леголас поднял глаза на человека, тот внимательно следил за ним и с тем же рвением, подстраиваясь под его темп, драл его отца сзади.       — Сучке нравится, когда его имеют в обе дырки? — хрипло прошептал Арагорн, шлепая рукой по бледным ягодицам.       Трандуил замычал с членом во рту, создавая вибрацию вокруг головки. Леголас резко качнулся назад и пережал основание члена. Это было слишком даже для него. Пожар, образовавшийся между ними, не собирался затухать, наоборот, с каждым их действием он разгорался всё сильнее и сильнее, поглощая и уничтожая их в обжигающем пламени страсти. Эмоций было так много. Леголас рвано дышал, напрочь позабыв, кто он такой, своё имя, прошлое и настоящие — было лишь чувство. Чувство неутолимой жажды. И он хотел ещё. Больше. Сильнее. Глубже. Жестче. Он хотел полностью раствориться в пространстве и перестать существовать. Настолько было обостренно всё его нутро.       Леголас вновь толкнулся вперёд, и отцовский рот встретил его без возражений, заглатывая член до основания. Трандуил позволял трахать себя, иногда сам подавался вперёд и полировал его член своим хлёстким юрким язычком. Давился, задыхался, размазывал слюни по подбородку, но продолжал покорно сосать и не забывал обслуживать Арагорна. Тот, в свою очередь, совсем потерялся в своих желаниях, кажется, перестав владеть собой, было слышно, как яйца ритмично шлёпают о вздрагивающие эльфийские бедра. Человек двигался в своём темпе и хрипло выкрикивал ругательства, вознося его отца чуть ли не до самого края Валинора.       — Ada… Превосходно! О Ada! — выстонал Леголас, прикрывая глаза.       Он сжал золотистые волосы, притягивая отцовскую голову, практически вжимая его лицо в свой живот. Член оказался в жарком горле, пульсируя внутри. И Леголас, правда, держался изо всех сил, чтобы с позором не спустить раньше времени. Как бы ему хотелось продлить этот миг, превращая его в вечность, но всё на свете имеет свой конец. Точкой стало то, когда он почувствовал, как его самого хватают за волосы, притягивают ближе и сухие теплые губы накрывают его. И тут произошёл взрыв. Они оба оказались слишком глубоко в Трандуиле. Леголас резко открыл веки, взгляд серых глаз насквозь пронзили голубые, и он оглушительно закричал. Комната расплывалась, вспышки мерцали перед глазами, а его тело сотрясала неконтролируемая дрожь. Кто-то поджёг фитиль, и мельчайшие искры обожгли все его внутренности. Член болезненно запульсировал и выплеснул сперму в сжимающееся от спазмов горло. Это был поистине самый яркий, самый запоминающийся оргазм в его жизни.       Леголас ничком рухнул на постель. Напряженные мышцы ныли и отдавали тупой болью во всём теле. Он не мог пошевелиться, не мог видеть то, что происходит рядом, но прекрасно слышал, как по комнате разлился последний рычащий стон Арагорна и подвывающий в такт ему тихий скулёж отца. И потом тишина. Всё замерло. Леголас почувствовал, как его тело накрывает освобождающая прохлада. Кто-то погасил разрушающий огонь. И реальность вновь начала прорастать сквозь дымку, что до этого затуманивала глаза. Рядом кто-то завозился, послышались шорохи и стальной голос Арагорна: «Нельзя! Убери руки!», а дальше просящий голос отца: «Прошу Вас, Господин. Подарите мне оргазм». И вновь какая-то возня, тихое пыхтение и звонкий шлепок вперемешку с агрессивным выкриком «Ты наказан!». Точка. Снова всё замерло. Леголас почувствовал, как рядом прогибается матрас, а дуновение чьего-то дыхания прикасается к его плечу.       Он открыл глаза и перевернулся на спину. Всю комнату озарили лучи утреннего солнца, кто-то открыл шторы, и помещение вновь наполнилось теплом и светом, что вытеснило тени, в которых жили их порочные тайны, чтобы вновь возвратиться, когда на землю падёт тьма. Леголас повернул голову и заметил лежащего на животе Арагорна, его глаза были закрыты, он медленно дышал и восстанавливал силы.       Краем глаза он уловил тень и взглянул туда. Трандуил возвращался к кровати с кувшином, наполненным водой и с мокрой тканью. Взгляд Леголаса опустился ниже, замечая, что отец всё ещё возбужден, член, перевязанный красной лентой, покачивался между ног, он стал багровым с набухшими венками, а с конца тонкой ниточкой стекала смазка. «Ему должно быть очень больно» — подумал Леголас, но лицо Трандуила, как обычно, не выражало никаких эмоций. Его глаза были сосредоточены на исполосованной алыми следами спине человека, он опустился рядом и стал аккуратно и заботливо протирать кожу от крови, а после втирать ароматную мазь, пахнущую лечебными травами, на безобразные рубцы. Арагорн молчал и не шевелился, на его лице то и дело мелькало удовлетворение, когда мазь оказывалась на ранах, принося за собой освобождение от боли. От ярости и гнева не осталось и следа. Перед ним снова предстали его любовники. Леголас должен был возмутиться, устроить истерику или скандал, но после яркого оргазма пришло опустошение, и его собственный голод был утолён, сбивая весь запал, поэтому он лишь устало спросил:       — И что это было?       Долгое время продлилась тишина, и Леголас подумал, что его любовники решили играть в молчанку, не соизволив открыться ему, видимо, посчитав его неразумным эльфёнком, не достойным узнать сокровенную тайну. Горькая обида глубоко пронзила сердце. Он резко сел на кровати, намереваясь уйти, но голос отца остановил его.       — Это искусство древнее нас, вместе взятых. Оно было создано Тёмным Властелином Морготом. Написанное на чёрном наречие его собственной рукой. Арагорн нашёл уцелевший манускрипт в древней библиотеке Ривенделла, — Леголас изумленно открыл рот и хотел было спросить «зачем им это», но не посмел прервать рассказ отца. А ещё ему было дико стыдно, так как последствия его несдержанности дало свои плоды. Голос Трандуила сипел и хрипел, было видно, что ему трудно говорить. — Власть — тяжёлая ноша. Даже Тёмные Властелины иногда вынуждены подчиняться более могущественной силе, кой имеют сами. Суть этого таинства в том, что кто-то обязательно должен быть в низшей позиции, он должен полностью отказаться от себя и подчиниться тому, в чьи руки он передал власть над собой. Если это правило нарушается, он обязательно понесёт наказание… — Леголас снова открыл рот, но отцовская рука резко взметнулась вверх, и из него не вырвалось ни звука. — Вечность — утомительна, а человеческий срок — краток. — Сердце больно кольнуло в груди. Леголас предпочитал не думать о том, что Арагорн является смертным. — Мы с Арагорном решили не отказывать себе в удовольствие исполнить наши желания. Изучив старые рукописи, мы обговорили, на каких условиях должна происходить игра. Я видел, как тебе больно наблюдать за мучениями Арагорна, а меня ты, наверное, посчитал жутким садистом. Но, уверяю тебя, мы оба знаем, когда нужно остановиться и какую степень боли каждый из нас может вынести.       — Но ты напал на меня! — срывающимся голосом возмутился Леголас и волком посмотрел на отца.       Арагорн пошевелился и повернулся на бок, устремив свой насмешливый взгляд на Трандуила: — Твой отец всегда поступал только в своих интересах. Я говорил ему, что сначала с тобой нужно поговорить, а не показывать всё на практике.       Леголас не собирался больше ничего слышать. Он был сыт по горло их играми. Пускай остаются вдвоем и хоть до смерти себя замучают! Ему наплевать. Глубокая рана на сердце никогда не сможет зажить до конца. Никакие оправдания не смогут стереть с его памяти ту жестокость, что Трандуил позволил по отношению к нему. Он развернулся и хотел было встать с кровати, но едва он мог пошевелиться в направлении двери, как был схвачен и сжат в отцовских объятиях.       — Отпусти меня! — закричал он, пытаясь вырваться из крепких тисков. — Хватит! Ты чудовище! Ненавижу… ненавижу тебя! — неожиданно даже для себя Леголас разрыдался, позволяя всем чувствам вырваться наружу, а напряжению, что всегда сковывало его тело — отпустить. Душа разрывалась на части, он слишком многое пережил за сегодня.       — Тш-ш-ш, всё хорошо, мой листочек, — хриплый голос шептал на ушко. — Забудь. Это неважно.       Его тело дрожало от рыданий, новый поток слёз хлынул из глаз, и Леголас пытался заглушить его, пока отцовские пальцы нежно перебирали его спутанные волосы, хриплый голос шептал что-то успокаивающее на ушко, а губы мягко прикасались к его щеке.       Так они и сидели в лучах солнца, что возвышалось над ними, принося новый день в Эрин Ласлаген.