Статус: НЕИЗВЕСТНО

Серые облака затянули небо. Серые высотки загораживали Солнце, даже когда оно было видно. Серые люди куда-то спешили, надвинув шляпы на лицо, чтобы — не дай Бог! — не увидеть лицо другого. Шота раздраженно пнул камень на дороге, угрюмо глядя перед собой. Он поджимал губы, пытаясь не расплакаться прямо здесь, у всех на виду. Синяки и ссадины давали знать о себе с каждым его шагом и он мечтал побыстрее добежать до дома, чтобы лечь в кровать, накрыться одеялом и спрятаться от мира. Почему все вокруг такие глупые? То что его причуда способна стирать другие, не значит, что он плохой! Это была уже третья школа в которую он перешел и все повторилось в точности, как и в двух последних. Как только Айзава говорит, что его причуда на время стирает другие, то все в классе замолкают. Его одноклассники смотрят на него со страхом и зачатками отвращения, а учительница неловко заламывает руки, но продолжает молча смотреть. Ему тринадцать и Шота не помнит когда в последний раз у него был друг. Холодный суп. Айзава с отвращением смотрит на контейнер с отвратительным подобием на еду, но ничего другого в доме нет, так что он с неохотой тянется вглубь холодильника, чтобы достать свой обед. Жижа непонятного серо-буро-малинового цвета кажется живой, когда мальчик смотрит на нее, пытаясь решить не отравится ли он, съев это. Или стоит поголодать? Живот протестующе урчит, и Шота морщится, уже зная, что не сможет проигнорировать даже такую еду. Он скучающе смотрит на тарелку, крутящуюся в микроволновке. Шота дома один. Опять. Все стало таким однообразным, что Айзава иногда думает, что это все один затянувшийся день. Кажется, что ему стоит только пойти спать и он проснется уже нормальном мире. Там будет все по-другому. Дома будет мама и папа. Они будут улыбаться и мама поцелует его в лоб, поставив тарелку с горячим завтраком. Это не будут бутерброды из черствого хлеба, а полноценный прием пищи. Но Шота открывает глаза и видит тот же серый потолок и пустую квартиру. На холодильнике висит записка. Такая же как и вчера. И позавчера. И неделю, месяц, год назад…

«Доброе утро, Шо!

Надеюсь, ты выспался. Я уже убежал на работу, так что убедись, что плотно закрыл дверь.

Еда в холодильнике. Не забудь сделать уроки и ложись спать, не дожидаясь меня.

Папа»

Такая записка появлялась каждый день. Айзава бы подумал, что его папа и правда использует один и тот же листок, но воспоминания о том, как он лично в гневе разорвал эти проклятые «пожелания», не давали усомниться в том, что каждый листок — новый. Шота пренебрежительно фыркнул, выкидывая записку, даже не взглянув на нее. Он уже до тошноты выучил этот текст. Мальчик сел за стол, сонно жуя сэндвич. Он почти не чувствовал вкуса — нужно было всего-лишь набить живот, чтобы не умереть раньше времени. Взяв рюкзак, Айзава поплелся в школу. Сегодня он опять будет сидеть один, ловить насмешливые или испуганные взгляды, а потом пойдет в пустую квартиру, ведь папа «работает, чтобы прокормить их и дать ему светлое будущее». Может, Шоте вовсе это будущее не сдалось? Ему хочется, чтобы он мог вернутся домой и его ждал бы кто-то. Кто-то, кому он мог бы улыбаться и рассказывать смешные истории про глупых одноклассников. День в школе был таким же серым, как и все вокруг. Мальчик даже не мог различить голоса кого-то из людей вокруг — все сливалось в белый шум, давящий на уши и оседающий где-то на подкорке сознания. Неприятно. Как только прозвенел последний звонок, то Айзава схватил свой рюкзак, выбегая из школы. Он знал, что на второй день после раскрытия его причуды приходят хулиганы. Они затаскивают его куда-нибудь в переулок, чтобы «научить здешним правилам». Нет уж, спасибо. Эти «правила» уже у него в печенках сидят. Так что Шота резко сворачивает вправо, скрываясь в тупике за мусорными баками. Группа из семи подростков пробегает мимо и Айзава слабо улыбается — в этот раз у него получилось спрятаться, но завтра придется стараться еще больше. Однажды его поймают, но это будет уже проблемой будущего Шоты. Мальчик медленно выглядывает из своего укрытия, проверяя свое окружение. Никого. Он выходит, поправляя лямку рюкзака на плече. Все, можно идти. Айзава направляется в противоположную сторону от той, куда побежали его одноклассники. Этот день был серым. Таким же серым, как и все другие. Погода была такой же пасмурной, люди такими же суетливыми, а дома однообразными. Но в этот раз он встретил одного человека. Он казался другим. Шота во все глаза уставился на мрачного мальчика, который медленно раскачивался на качелях в парке. Его лицо было все в крови, из носа текла тонкая струйка крови, а руки были покрыты гематомами и порезами. В безжизненных глазах застыли слезы, но лицо оставалось спокойным. Айзава сам не заметил, как оказался рядом, садясь на другую качелю. Он оттолкнулся ногами от земли, начиная медленно взлетать вверх и вниз. Это было на удивление спокойно. Шота скосил глаза на мальчика и вздрогнул, когда понял, что тот смотрит прямо на него. Его глаза были похожи на два стоячих болота. Но кое-что притягивало его. Мальчик не был серым. Не смотря на его безжизненный вид и полное игнорирование всего вокруг, мальчик не был серым. Его цвет был приглушенным, но не отсутствовал полностью. — Я Айзава Шота, а ты? — спросил он, протягивая руку. Мальчик уставился на нее, как на что-то удивительное, но при этом странное. — Мидория Изуку, — прохрипел он тихим голосом, слабо сжимая ладонь Шоты. Айзава улыбнулся и губы Изуку слабо дрогнули. В глазах мелькнула искра.

***

— Моя причуда — Стирание, а твоя?

***

— У меня нет причуды.

***

Айзава открыл глаза в своей квартире. Он поднялся с кровати, сжимая пульсирующую от боли голову. Ему приснился какой-то сон. Важный и неприятный сон. Но он никак не мог вспомнить о чем он был. В голове всплывали какие-то обрывки разговоров, но так же быстро пропадали в тумане забвения.