Come Together

'Cause I lost the game, I can't get lower Caused you pain, it's taking over Lost the game, I can't get lower Lost the game

Щелчок дверного замка, шелест запирающего заклинания, и Драко остался один. Ему должно было стать легче, но не становилось. В серой крохотной комнатушке осталась только подавленная гордость, застарелая тоска, немного слез унижения и корыто. Драко сжал голые плечи руками, сжимаясь от холода. «Нужно готовиться, если не хочешь оказаться порванным к завтрашнему утру» — сказал он себе осипшим голосом, но едва ли это помогло заглушить свербящее чувство. Привычные процедуры, мутная вода в корыте. Белая ткань — унизительно, как на домовике. Таблетка мочегонного, растворенная шипящим фонтаном в стакане. Еще одна таблетка обезболивающего. Мощное, как раз через час впитается и подействует, где надо. Больше двух не дают никому. Многие закидываются до талого. Правильно делают, но Драко себе позволить такой роскоши, как самостоятельное решение о своей жизни, не мог уже давно. Наверное, с момента, как был зачат. Позорная клизма на тумбе, порошковый раствор в ней. Знал бы кто-то из его бывших сокомандников, чем закончится жизненный путь всеми обожаемого Малфоя, оборжался бы. Драко бы предпочел заавадиться заранее, если бы знал, что его ждет в святые 18. Отбеливающая мазь. Неприятная штука. Депиляционные полоски. Не менее отвращающая, но и не более болезненная, чем то, что его ждет сегодня. Эссенция в пипетке — о, клиенты обожают, когда им удается «довести до оргазма» своего игрушечного человека на ночь. Приходится вводить эту субстанцию в себя. Как же легко они все верят в то, что их вдалбливающие фрикции без прелюдий могут кого угодно сразить. Драко не зря был всегда превосходен в актерском мастерстве. Его игре верили, хоть он сам и не помнил, когда в последний раз действительно испытывал оргазм. Тело перестало нуждаться в сексе, когда он неизменно был связан с болью и унижением. Если чем и наградила его высокая родословная — так это внешностью. За это его хотя бы не отдавали всякому сброду. Наслышанный историями о премерзких воняющих клиентах, он, наверное, должен был благодарить Моргану за то, что его «аудитория» была преимущественно высокообеспеченной. Это не спасало. Ни от извращенцев, ни от попросту безгранично жестоких, ни от потных и жирных уродов. Благодарить не получалось. Драко вообще едва ли чувствовал хоть что-то последнее время, кроме подавленной апатии. Он плавал в мутной воде около самого дна. Наследник Малфой — пустой звук, пшикающее шипение. Грязный, брошенный, использованный — это Драко. Разукрашенный, выбеленный и выглаженный, как фарфоровая кукла на продажу. Так и было, наверное. Об этом было лучше не думать. Первое, что говорили ему здесь опытные сотоварищи по несчастью. «Не думай. Не позволяй себе осознать то, что с тобой делают — быстро сойдешь с ума. Растворись в стенах, выйди из тела и повиси над потолком. Оно не твое больше, это тело. Не жалей его, не плачь — никому не захочется видеть твое зареванное лицо. Станет совсем невмоготу — не думай и возьми дозу, чтобы не думать еще легче. Скоро смиришься, и тогда…тогда останется только пустота. В ней не так уж плохо, поверь.» Драко не верил. Никому, даже себе. Он не был пустым, его голова не переставала полниться мыслями, которые только больше разрушали. Но без них Драко совсем перестал бы быть человеком. Стал бы куклой в чужих руках. Вышколенной, причесанной и повторяющей одну и ту же фразу. А потом сломанной, выброшенной на обочину. По крайней мере, его перестанут трогать, перестанут мучить, и это уже было бы не так плохо. Только один, древний и неколебимый инстинкт выживания заставлял его продолжать цепляться за это вшивое существование. И, может быть, немного глупой детской надежды. Дверь распахнулась одновременно с накинутой тканью на плечо Драко. — Время вышло. — отстраненно доложил охранник. Его работа — не в защите секс-рабов от неадекватных клиентов, а клиентов от рабов. Или от самих себя. Попытки закончиться в таких комнатах и правда случались часто. Слишком, чтобы это было легко скрыть. Драко вышел под его наблюдением, и через секунды был загнан в общую комнату. 8-ая слева, верхняя — это его. Слабо улыбнувшаяся соседка по нижней кровати. Ее сегодня купили двое. Драко сел рядом, сочувственно положил ладонь на ее колено. У него давно закончились слова утешения даже для себя. Она не просила. У нее закончились давнее. Она покачивалась едва заметно в неспешном темпе одной ей слышимой мелодии. Приняла что-то. Драко понимал. Так делали многие, чтобы не чувствовать. Выйти из своего тела на покурить. Вернутся, когда все кончится. Тогда будет больно и плохо, но можно будет что-то сделать. Доползти до душевой, где квадратные мягкие стены и встроенный в потолок душ с нерегулируемой температурой. Да, были желающие покалечить себя кипятком, и Драко с трудом мог представить, что нужно было сделать для этого с человеком. Но верилось в это легко. Иногда хотелось содрать с себя эту кожу. Стереть то, что уже въелось под нее, пустило черные корни в душу, отравляло разум каждый день, невозможно. Не было такого лекарства. Драко знал, что ему не поможет даже Обливиейт. Оно гораздо глубже. Если б только у него была палочка. — он злостно хмыкнул. Соседка рядом начала раскачиваться сильнее. На его коже остались следы ее ногтей. Пора ее оставить с этим приходом мимолетного счастья. С трудом вырвав руку, Драко поднялся. Через три кровати был парень. Он успокаивал чернявого мальчишку. Первая ночь. Драко понимал. Мальчик, кажется, едва ли 16 лет, рыдал в его колени. Плакал с воем, с болью, но без крика, останавливая его у самого горла, зажимая в себе унижение. С отчаянием, безгранично глубоким, как брошенный на дно морской впадины с камнем у горла. Драко знал этот плач, очень хорошо. Он сел рядом. Парень посмотрел на него впалыми глазами, не переставая гладить голову мальчика. Драко кивнул, но у него не было сил поднять свою руку. Он откинулся, чтобы привалиться к стене, потом вспомнил, что после этого придется снова мыть голову. Пришлось откинуться на парня. Наверное, если бы они были свободны, они были бы друзьями. Но они не были. Драко даже не знал его имени. Как и его имени никто не знал. Он очень старался его не забывать, но знал, что это невозможно. Через несколько лет оно сотрется за ненужностью. Никто давно не зовет его так. Его зовут: "Ты, шлюшка, беленький, вот этот, сучка". Иногда как-нибудь по-особенному, особо отбитые. Он не хотел запоминать. Через время, когда стало слышно больше бессильных хрипов и сопливых закашливаний до рвоты, мальчик был отправлен умываться и залечиваться. Слезы были, наверное, у всех после первой ночи, но никто не позволит ему прохлаждаться дольше дня. Симпатичный, худой и с большим ртом — такого сразу купят и сегодня. Увидят такого — зареванного и опухшего — накажут. Хуже будет ему. — Ты, белый тощий! — тыкнул пальцем в его лицо управляющий от хозяина. Драко вздрогнул и выпрямился. Привычка. Он сделал жест пальцем, и Драко послушно подошел. — Шевели задом давай, кто тут тебя ждать будет?! Его впихнули в "гримерную" как с улыбкой назвала ее маггловская девушка однажды, так и приелось у своих. Многие умудрялись проткнуть себе что-нибудь пилочкой, или даже чуть модифицированной щеточкой для туши. Кто-то умный проглатывал залпом тюбик лака или ацетон для его снятия. Не всегда получалось насовсем, обычно спасали, тем им хуже было потом. И все же, самостоятельно краситься им запретили. Драко сел за стол перед девушкой. Нанятая кем-то проститутка, но из другой компании. Чтобы не договориться заранее. Сотрудничество между соперниками, так сказать. У двери застыл изваянием охранник. — У него сегодня интересный клиент, новый, но обеспеченный. Заполучить его нужно раз и навсегда. Постарайся так, чтобы не прилетело "сверху". Драко усмехнулся, внутренне холодея. Еще выконвоированный из того ненавистного зала, где их представляли на продажу, он запретил себе думать об этом. Слишком больно, заранее. Еще больше себя мучить, когда скоро и так придется худо. Сейчас, когда оставалось только пялиться в пустоту, пока его кожу полируют до идеального тона, не думать не получалось. Разумеется, он узнал его. Драко не мог не узнать. Слишком много крови между ними пролито было. Чужой, родственной, и самого Драко. Поттер, как и всегда, вышел сухеньким из чана с дерьмом, в которое их окунали. Хотя, если на то пошло, Поттер, скорее, нес это корыто под дудку Дамблдора, чтоб потом его для себя же разогреть и утопиться. Было бы неплохо, если б раз и навсегда. Драко не хотел. Думать об этом, видеть его лицо, вспоминать их прошлое, переживать заново те далекие моменты относительного счастья и полного благополучия, что остались в Хогвартсе. Знать о том, что ему предстоит... Поттер. Ведь он узнал его. Драко видел. Узнал, падла, и потому и купил. Хочет поиздеваться за все, что было. Правильно. Драко б на его месте тоже хотел. — Что ему нравится? — спросила мейкапщица. Драко не имел понятия. Не хотел иметь. — Хоть что-нибудь, по виду его, он какой? Натурал. Упрямый. Тупой. Если думает, что за какими-то измененными цветами глаз и волос да замазанным шрамом можно спрятаться. Драко узнал его в ту же секунду, как увидел. Растерянного и злого. Такая смесь в зеленом вихре обычно бывала, когда он собирался сотворить какую-то глупую гриффиндорскую хрень из-за своих поганых моральных принципов. Если бы все были такими добренькими и правильными, как Поттер, по всему миру было бы нечего кушать проституткам, сутенерам и депутатам. Что зачастую можно встретить в одном лице. Драко встал перед зеркалом спустя полчаса. Классика, в целом: нарощенные ресницы, подведенное нижнее веко, тонкая стрелка на верхнем, выделенные скулы, уменьшенный подбородок и малиновые губы. Только веснушки предложил он в этот раз в качестве неприятного напоминания Поттеру о рыжей любви всей его жизни, бросившей героя ради квиддичистов. Забавно. Его отконвоировали в комнату. Скинув белую ткань, Драко послушно уселся на кровать, занимающую 90% пространства комнаты. Еще 10% заняла дверь и место для обуви клиента. Привычный список заклинаний, блокирующих его в рамках каркаса этой кровати на ближайшие 10 часов. Так как некоторые особые любили у стены или на полу, по приказу клиента кровать покинуть магические узы позволяли, но выйти из двери— нет. Сутенер опустил палочку. Прошелся взглядом по телу напротив. Драко внутренне съежился, внешне поднимая голову и сжимая руками воздух, по привычке пытаясь нащупать палочку. Когда уже тело Драко смирится, что ее нет и не будет в его ладони больше? — Хорошенький. — облизнулся сутенер, — Не облажай. Дверь за ним захлопнулась, и Драко сумел выдохнуть, осознав, что все это время его трясло. Это не было секретом, что после наложенных заклятий, удобно сидящего полностью обнаженным раба было так удобно изнасиловать. В любой момент, на самом деле, полностью беззащитных и всегда раздетых, их было удобно брать кому угодно, и многие этим пользовались. Охранники, или администраторы, или их друзья. Драко просто повезло, что он снова этого избежал. Долго не получится. Сегодня его просто не хотели оставлять здесь зареванным, испачканным и порванным перед таким "интересным" клиентом, но завтра? Впрочем, какая разница. Его насилуют каждый день морально и каждую ночь физически. Ему нечего терять, кроме своей потрескавшейся вдоль и поперек психики. Потерять рассудок окончательно — не так и плохо. Драко опрокинулся на постель. Он не мог разобрать ее цвет, кажется, серый. Он всегда видел здесь только серые кровати, и не был уверен, действительно ли это так, или он начинает свой путь по покатому небосводу. Драко попытался и не смог вспомнить, когда в последний раз видел яркий цвет. Перед мысленным взором встали только глаза Поттера. Мерлин, будь милосерднее. Если думать о нем, станет еще хуже. Драко нервно рассмеялся: как это будет? Поттер, гриф с повернутой башкой. Должно быть, он будет из тех, кто долбится до тех пор, пока кровь не пойдет отовсюду, откуда только может. Драко вздохнул от фантомной боли и перевернулся, скрючиваясь в комок. Было холодно. Но он не помнил, когда в последний раз носил одежду. Так ли чувствовали себя домовики все это время, что он насмехался над ними? Если Мерлин думал, что, сослав Драко на самое дно жизни, он научит его чему-то хорошему, то зря. Драко научился ненавидеть так, как не умел никогда до. Ни Поттера, ни Уизлей, ни Лорда. Драко научился играть, лучше, чем когда-либо. Улыбаться и восторженно стонать через свербящую боль, разрывающие толчки принимать, как дар, когда хотелось блевать. Сейчас все будет так же. Возможно, сильно жестче. Драко привык, и перенесет это. Он поднял руку с крохотной капсулой в пальцах. Уже пора. Мало кто из клиентов, даже внешне учтивых и заботливых, озадачивал себя проблемой смазки. Эти штучки использовали и девочки, когда организм уже не мог вырабатывать выделения на эти бесконечные мучительные фрикции. Ему стоило попросить у соседки две, взамен на свою порцию завтра. Драко привык много не есть, а вот вечно беременеющие и проходящие аборт за абортом девушки с трудом могли выжить на те порции, что им выдавали. Скоро должен прийти. Нужно заставить себя быть спокойнее. Не показывать. Он переживет это так же, как пережил десятки ночей до этого. После будет плохо, но он сможет, доползет до ванной, вымоет из себя эту мерзость соленой водой, а затем поплачется на коленках у кого-нибудь, кто сегодня в состоянии сидеть. Драко зажмурился, чувствуя, как растворяется капсула. Поджал ноги и чуть повернулся, чтоб не вытекало. Где он там? Пусть уже все случится побыстрее, чтобы он не изводил себя мыслями. Послышались шаги. Драко сжался, утыкаясь в колени холодным носом. Один раз. Отмучиться. Он выживет, и не после такого выживал. Даже если Поттер пришел сюда убить его, ничего не выйдет. На входе чары взаимного невреждения магией и несмертельного физического воздействия. Эта мысль помогла ему встретить раскрывающуюся с ненавистным скрипом дверь, сидя с высоко задранным подбородком, пусть и подавить дрожь не удалось. Поттер вошел, тут же плотно захлопывая замок и оглядывая комнату на уровне своих глаз, и только после опустил их на постель. Что было сложно сделать, учитывая размеры кровати. Он выглядел отчего-то не менее испуганным, чем сам Драко. Первый раз, что ли? Затем его глаза блеснули решительным авадовым огнем в полутьме, и Драко невольно вздрогнул. Поттер отвел взгляд в сторону и потянул руку за отвороты мантии, выискивая что-то. Драко вдруг вспомнил, что этого грифа никогда не волновали запреты, и он вполне может обойти его, и даже за убийство Герою Нации ничего не будет. Он инстинктивно попытался отодвинуться, но быстро вспомнил, что бежать ему некуда, и кричать тоже бесполезно. Если продан, то продан, право на любые несмертельные истязательства у клиента есть. Остается только принять все с достоинством. Драко напрягся всем телом и поднял голову как раз в тот момент, как Гарри швырнул в него нечто темное и раскручивающее, как мордредов шар темного огня. Оно напало на Драко, и он ощутил себя схваченным по рукам и ногам. Запутавшись в грубой ткани, он попытался закричать, но Поттер пригвоздил его кратким и тихим: — Одевайся.